Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Дворкин А. Л. Очерки по истории Вселенской Православной Церкви




Скачать 13.78 Mb.
страница4/78
Дата11.01.2017
Размер13.78 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   78
5. Из посланий апостола Павла и Деяний Апостольских мы знаем довольно много о развитии общин из новообращенных язычников. Однако уже вторая половина книги Деяний Апостольских нам почти ничего не сообщает о матери-Церкви в Иудее; практически никаких сведений о ней не доносит нам период, непосредственно следовавший за новозаветной письменностью. Большинство из двенадцати апостолов также на время исчезают в тумане истории. В книге Деяний и в посланиях апостола Павла мы находим лишь самые краткие сведения о Петре, Иоанне и Иакове, брате Господнем. Остальные апостолы остаются лишь списком имен. В третьем веке начали появляться отчасти легендарные предания о миссионерских поездках двенадцати: Фомы - в Персию и Индию, Андрея - к скифам на северные берега Черного моря, Иуды - в Армению, Варфоломея - в Эфиопию и т.д. Впрочем, эти предания имеют под собой определенное историческое обоснование; во всяком случае, их, как минимум, вероятность не подвергается сомнению. Как правило, эти предания происходят из апокрифических повествований об апостолах, которые в конце II в. приобрели широкую популярность и стали любимым чтением в христианских кругах. С распространением христианства развивалось и народное мифотворчество, продуктом которого явились уже совсем малодостоверные с исторической точки зрения средневековые легенды, согласно которым св. апостол Иаков оказался в Компостелле на севере Испании, св. Дионисий Ареопагит - под Парижем, св. Иосиф Аримафейский - в Гластонбери в Англии, а св. Андрей - в Шотландии и в Новгороде. Возникновению каждой из этих легенд способствовали вполне конкретные исторические обстоятельства. Из более достоверных преданий II в. мы узнаем, что св. Иоанн Зеведеев в старости жил в Эфесе, а диакон Филипп со своими четырьмя дочерями-пророчицами (Деян.21:9) скончался во Фригии. Этот исход Иерусалимской Церкви в Малую Азию, возможно, был вызван Иудейской войной 66-70 гг. Четвертое Евангелие написано для эфесской иудео-христианской среды, к которой апостол Иоанн обращался на склоне своих лет. Согласно источникам, около 200 г. малоазийские церкви повсеместно считали св. Иоанна своим основателем и почитали своей главной святыней его гробницу в Эфесе. Эфесяне также верили, что Богородица жила и скончалась в доме св. Иоанна Богослова в их городе (ср. Ин.19:27). Первый храм христианского мира, посвященный Богородице, был открыт в V в. в Эфесе. Однако, согласно иному мнению, которое мы впервые находим у св. Епифания Кипрского в 375 г., Богородица никогда не была в Эфесе, но провела последние годы своей земной жизни в Иерусалиме. Иаков Праведный, брат Господа, был епископом Иерусалимской Церкви до своей мученической кончины в 62 г. Его убийство ощущалось как нечто постыдное даже многими иудеями, не принявшими христианства. Преемником Иакова стал Симеон, сын Клеопы, которого считали двоюродным братом Господа. Мы не знаем, как разделялись обязанности между Иаковом и Петром. В посланиях св. Павла и в апокрифических Деяниях святого семейства они всегда появляются бок о бок, как высокие авторитеты. Книга Деяний обходит этот вопрос стороной. В отношениях двух первоверховных апостолов Петра и Павла есть и весьма сложные моменты. Очевидно, что противоречия, возникшие между ними в Антиохии, были чрезвычайно серьезными, иначе апостол Павел, скорее всего, не упомянул бы их в своем послании к Галатам. Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергся нареканию. Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных. Вместе с ним лицемерили и прочие иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием. Но когда я увидел, что они не прямо поступают по истине Евангельской, то сказал Петру при всех: если ты, будучи иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски (Гал.2:11-14). Тем не менее, как сообщают более поздние источники, впоследствии апостолы примирились. В конце концов мученическая смерть объединила их - оба погибли в Риме во время гонения Нерона. О мученичестве Петра дважды иносказательно говорится в Евангелии от Иоанна (Ин.13:36; 21:18). Мы можем с полным доверием относиться к преданию, гласящему, что Петр действительно погиб в Риме: об этом говорится в послании св. Климента к Коринфянам (конец I в.) и в послании св. Игнатия Богоносца к Римлянам (начало II в.). Буквально все христианские писатели II в., говоря о кончине св. Петра, относят ее в Рим. И, наконец, около 160-170 гг. на кладбище на Ватиканском холме в Риме был возведен памятник апостолу Петру. Несомненно, присутствие св. Петра в Риме в шестидесятые годы означает его пастырскую заботу об обращенных из язычников. Однако у нас совершенно нет никакой достоверной информации о его деятельности в Риме или о долготе его пребывания там. Сведения о том, что он провел в столице Империи 25 лет, - это легенда III в. 6. Еще до проповеди Павла христианство утвердилось во многих центрах Империи - в Антиохии, Дамаске, Риме. Но это были иудео-христианские общины. Первые миссионеры, чьи имена в истории не сохранились, проповедовали Христа для своих братьев по крови. Первые группы обращенных из язычества появились, по всей видимости, в Антиохии - крупном космополитическом центре, где встречались три культуры - греческая, сирийская (сирская) и еврейская. И именно Антиохия стала центром для дальнейшего направления развития Церкви. После обращения в христианство первых язычников в Антиохии поднялся вопрос об отношении этих учеников к иудейскому закону и об их месте в Церкви. В древнем мире любой человек знал, по меньшей мере, четыре вещи об иудеях: что они ни за что не согласятся прямо или косвенно принять участие в каком-либо языческом культе (что казалось антисоциальным), что они ничего не делали в субботу (что казалось неудобным), что они ни за что не будут есть не только идоложертвенное мясо, но и любую свинину (что казалось глупым), и что они обрезывали своих младенцев мужского пола (что казалось отвратительным). Но это были лишь внешние, всем заметные правила. Было еще множество не столь заметных для внешних, но не менее обязательных для иудеев правил и запретов. Если Церковь должна была начать миссию к язычникам, то необходимо было решить принципиальный вопрос: обязательны ли эти запреты для новообращенных христиан из язычников Консерваторы считали, что бывшие язычники не только должны воздерживаться от пищи, оскверненной близостью к языческим жертвенникам, но также должны и подвергнуться обряду обрезания, как знаку завета, вводящему их в народ Божий. Другие иудео-христиане, убежденные в том, что Евангелие должно быть проповедано всему миру, абсолютно отвергали этот консервативный взгляд. По их мнению, обрезание, вкупе с соблюдением всего остального корпуса закона, данного в Пятикнижии, было обязательным лишь для еврейского народа. Но действия Бога во Христе были направлены на примирение человечества, на то, чтобы разрушить преграды не только между греховным человеком и его Создателем, но и между самими людьми. Поставленный вопрос был весьма принципиальным. Если признать эти правила обязательными для язычников, то христианство сделалось бы внутрииудейской сектой. Если же освободить язычников от закона, то христианство может стать вселенской религией, но за счет реальной утери симпатий иудеев и, следовательно, возможности их обращения. То, что этот неизбежный конфликт был решен в пользу универсализма, - во многом заслуга апостола Павла. Итак, Павел стал, по собственным словам, апостолом язычников. То, что мы знаем о нем и о чем мы можем предполагать, показывает нам, что он гораздо более, чем кто-либо из апостолов, был готов для этой миссии. В нем соединились три мира - эллинистическая культура, римское гражданство и иудейское воспитание. Его родной Тарс - провинциальная столица Римской империи - в то время был крупным центром образования, известным своим стоическим университетом, гимназиумом, театром, школой изящных искусств и стадионом. Павел происходил из строгого иудейского дома, и у нас нет данных о том, что он когда-либо получил формальное эллинистическое образование. Но мы можем с большой долей вероятности предположить, что его отец, будучи римским гражданином, имел хотя бы косвенное отношение к римско-эллинистическому миру. Во всяком случае, греческий язык Савл знал с раннего детства. Конечно, он никогда не был эллинистом типа Филона Александрийского. Однако человек с таким пытливым умом, как будущий апостол Павел, не мог, живя в подобном городе, не впитать в себя многих эллинистических идей и не получить знаний из первых рук о политической и религиозной атмосфере в большом мире вне своего ортодоксального иудейского дома. Но основное образование Павел, фарисей и сын фарисея, получил раввинистическое. Думается, что он был одним из лучших учеников Гамалиила; во всяком случае, мы можем судить об интенсивности изучения им Писания хотя бы по тому, что в его посланиях содержится более двухсот цитат из Ветхого Завета. Из его собственных слов мы знаем, что он чрезвычайно серьезно относился к соблюдению Закона. Он сам говорит о себе, что по правде законной он был непорочным (Флп.3:6), и можно быть уверенным, что он прилагал к себе самые высокие стандарты. Св. Павел всегда был человеком высокого духовного горения. Даже будучи фарисеем, он испытывал глубокое внутреннее неудовлетворение состоянием собственного духовного развития. Закон не мог предоставить подлинной внутренней праведности. И вот в таком состоянии начала глубокого внутреннего кризиса он впервые столкнулся с христианством. Савл был во всех отношениях выдающимся человеком. Даже во вражде к христианству сказались значительные черты его личности: целостность, максимализм в применении к жизни своего религиозного идеала. Ибо если Иисус не был Мессией, то Его страдания и смерть были вполне заслуженными, а Его учеников нужно было преследовать со всей строгостью закона. В каком-то смысле он был похож на Фому - он жаждал доказательств, он всем сердцем желал личного опыта, личной встречи с Богом. И если бы ему было доказано, что Иисус - Помазанник Божий, то Он стал бы для Павла главным в жизни и предметом беззаветной верности. Более того, Спаситель был убит за противостояние Закону в его интерпретации фарисеями. Павел не знал другого закона, кроме фарисейского. Значит, если Иисус был действительно Мессией, то тогда закон был отменен Божественным вмешательством - то есть единственным источником, имевшим на это право. Ибо Давший закон имеет право и отменить его, предложив нечто большее. Наша хронология истории св. Павла - лишь самая приблизительная. По всей видимости, его обращение произошло около 35 г. [2]. Сразу же после своего крещения он направился в Аравию - что было довольно растяжимым географическим понятием в то время. Собственно, Аравия начиналась сразу же у южных ворот Дамаска, где св. Павел проповедовал по возвращении. Через три года после своего обращения он нанес краткий визит в Иерусалим и несколько раз встречался с Петром и Иаковом. Следующие несколько лет он проповедовал в Сирии и в родной Киликии. Мы почти ничего не знаем об этих годах его служения. Скорее всего, он уже тогда начал свою проповедь язычникам. Именно поэтому Варнава, посланный в Антиохию из Иерусалима, чтобы разобраться в вопросе, что делать с обращенными из язычества, отыскал его в Тарсе и вновь привел в Антиохию. Отсюда и пошел отсчет знаменитых миссионерских путешествий св. Павла. Павел начал свою проповедь в Малой Азии с евреев. Он никогда не сомневался, что евреям первым надлежало быть проповедану слову Божию (Деян.13:46). Отвержение ими Христа будет его непрестанным мучением (Рим.9:2). Но ясно для него и то, что Евангелие теперь обращено ко всему миру во спасение до края земли (Деян.13:47; Ис.49:6). Отвергнутый евреями, он осознает свое призвание быть апостолом язычников: ...но как вы отвергаете его (Слово Божие. - А.Д.) и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот мы обращаемся к язычникам (Деян.13:46). В конце концов деятельность Павла привела к конфликту с консерваторами. Вопрос, уже давно назревавший, был поставлен весьма остро. Ответ на него должен был быть дан всей Церковью. В этом контексте и состоялся Иерусалимский апостольский собор (Деян.15). В высшей степени промыслительно, что Церковь, будучи еще в младенчестве, сразу же нашла именно соборную форму для решения главных, основополагающих вопросов и определения дальнейшего пути. Именно пути, потому что собор - по-гречески σύνοδος - буквально значит сопутствие, т.е. путь, по которому вместе приходят к общей цели. Собор стал прототипом всех грядущих соборов. В нем приняли участие не только апостолы, но и пресвитеры, а через них вся Церковь во главе с Иаковом, братом Господним. Очень важна также эта дерзновенная формула - Изволилось Святому Духу и нам, то есть признание действия Святого Духа в единстве, о котором повелел Христос Своим ученикам. Соборность, объединявшая множество учеников (Деян.6:2), созываемых двенадцатью, уже практиковалась, когда надо было принять важное решение, такое, например, как избрание семи. Этот образец корпоративных решений в каждой поместной церкви был формой соборности, оставшейся неизменной в раннем христианстве. Она впоследствии найдет выражение в избрании епископов всем народом (Ипполит, Апост. пред. 1,2). Тот момент, когда этот образец соборности, существовавший в иерусалимской матери-Церкви, приняли и христианские общины вне Иерусалима, был очень важным переходным пунктом в истории раннего христианства. Когда Евангелие благодаря служению св. Павла начало распространяться среди язычников, по всему римскому миру были основаны новые общины. Каждая из этих общин должна была стать тою же самой Церковью. В каждой из них совершалась та же самая евхаристическая трапеза, преображая общину в Тело Христово. В писаниях мужей апостольских, особенно св. Игнатия Антиохийского, каждая из этих общин рассматривалась как кафолическая церковь, т.е. всякий раз, когда двое или трое собраны во имя Христа, Он пребывает с ними вполне, собрание - это не часть Тела, но Самое Тело, caput et corpus. Собрание апостольского собора ознаменовало переход от первоначального положения дел, когда Церковь существовала только в Иерусалиме, к новой ситуации, когда Церкви суждено было стать той же самой и в Антиохии, и в Коринфе, и в Риме. Это собрание не только приняло важнейшее решение, провозвестив вселенский характер христианского Евангелия, но и молчаливо признало радикальное изменение в структуре - а следовательно, и в значении - самой Иерусалимской Церкви. С тех пор как Петр пошел в другое место (Деян.12:17), руководство Матерью-Церковью перестало быть исключительно руководством первоначальных свидетелей. Личное свидетельство Воскресения Христа фактически на этом собрании двенадцати уже больше не упоминается, и руководство принадлежит апостолам и пресвитерам (Деян.15:6), а позднее оно определено еще более точно, как руководство Иакова и пресвитеров (Деян.21:18). Эти детали хорошо иллюстрируют две различные экклезиологические ситуации. Первоначально собрание, или собор двенадцати в Иерусалиме, был высшим и верховным свидетельством истины Воскресения Христова - совместным возвещением Евангелия самими очевидцами. Позднее, однако, когда очевидцы рассеиваются, апостольская вера, ими возвещенная, должна была сохраняться церквами, поэтому возникла нужда поддерживать консенсус, единство, тесную связь между поместными церквами. Эта задача и будет осуществляться соборами. Что же касается самого решения Апостольского собора, то оно было в некотором роде компромиссом между позициями консерваторов и универсалистов, но компромиссом с явным преимуществом последних. Иерусалимская мать-Церковь признала, что обращенные из язычества действительно состоят в завете с Господом, даже если они не прошли через обряд обрезания. Единственные ограничения, которые вводились для них, - это совет воздерживаться от участия в языческих ритуальных трапезах (в эллинистическом мире был обычай проводить банкеты в храмах, где бог считался одним из гостей) и не вступать во внебрачные половые связи (в этом иудейские этические нормы были намного более строгими, чем языческие). Послания св. Павла к Коринфянам представляют нам довольно яркую картину относительно социального фона, на котором были выдвинуты эти условия. Спор перешел на вопрос о том, обязателен ли по-прежнему Закон Моисеев или он уже отменен. Для Павла смысл этого вопроса заключался в том, может ли человек спастись лишь собственными силами, просто соблюдая все заповеди Божии. Апостол язычников противопоставляет этой концепции Закона идею Божественного милосердия и прощения, предлагаемых человеку Христом без каких-либо заслуг с его стороны. В крещении человек объединяется с Христом и получает оправдание - он начинает новые отношения с Богом на новой почве, на которой он творит добрые дела и возрастает в святости. Поэтому христиане свободны от закона Моисеева, ибо закон затем и дан, что он делает необходимым свое собственное преодоление. Закон дает лишь знание нормы, но он не дает силы освободиться от греха: иначе не было бы нужды во Христе. Закон был дан иудеям, но его статус не постоянный, а временный - он играл роль детоводителя (Гал.3:24), чтобы привести нас ко Христу. Спасение Богом совершится во Христе. Сын Божий стал человеком и, будучи безгрешным, взял на Себя все бремя грехов, все осуждение закона и Своей смертью искупил нас от этого осуждения. Но тем самым в Нем умер закон и воцарилась благодать - через веру во Христа, через соединение с Ним в крещальном уподоблении Его смерти человек получил Его жизнь, перестал быть рабом, чтобы стать сыном Божиим. Спасение это даровано не только иудеям, но и всем людям. Ибо и язычники имеют в себе закон совести, осуждающий зло, и поэтому находятся под тем же осуждением, что и иудеи. В спасении нуждаются все в равной степени - как иудеи, так и язычники. Превосходство иудеев в том, что им вверено Слово Божие, т.е. через них подготовляется пришествие Христово, но Христос приходит, чтобы спасти всех. И для вошедших в Его тело нет более никаких различий, ни иудея, ни эллина, ибо древнее прошло, теперь все новое (2Кор.5:17). В том, что обращенные из язычества обрели в Церкви свободу и равный статус с обращенными из иудейства, - почти всецело заслуга св. Павла, сумевшего доказать свою точку зрения иерусалимским лидерам и добиться признания всех, обращенных им, полноправными членами Церкви. Он принял это признание как свидетельство и подтверждение собственного положения как апостола язычников. В тех весьма напряженных спорах, которые продолжались почти всю его жизнь, самым мощным его аргументом был конкретный факт существования многочисленных обращенных из язычества, от которых Павел не требовал ничего, кроме веры во Христа, т.е. сознательного, целостного обращения к Нему и новой жизни во Христе. Возможно, главной причиной такого миссионерского успеха апостола Павла была его необыкновенная гибкость и способность подстроить себя под ситуацию и под аудиторию: он смог перевести палестинское Евангелие на язык, понятный греческому миру. Таким образом, он стал первым христианским апологетом. Первое поколение палестинских христиан ожидало пришествия Господа во славе в самое ближайшее время. Вначале св. Павел придерживался того же мнения (1Фес.4:13-18). Однако вскоре его взгляды изменились; во всяком случае, он пишет о своей смерти еще до пришествия Спасителя (Флп.1:23-24, 2Тим.4:6-8). Но главное, Павел понял, что в грекоязычном мире учение о немедленном пришествии Спасителя вряд ли поможет миссионеру, стремящемуся к обращению многих. Греки гораздо больше интересовались началом вещей, их причиной. То, что бывает конец, им еще предстояло объяснить. Павел перенес ударение с омеги на альфу, со Христа - конца всех вещей на Христа - Премудрость Божию в творении, существующую от вечности, имманентную творению силу, благодаря которой все разнообразие космоса спасается от распада. В частности, он учил, что Господь имманентен Своей Церкви, как душа имманентна телу, поэтому Церковь всегда возрастает до последних времен, когда в нее войдет все человечество, и более того, все земное и небесное, - под единой главой, Христом. Именно в этих терминах в послании к Эфесянам была сформулирована идея вселенской Церкви - единой, святой, соборной и апостольской. Ибо, согласно учению Павла, все христиане объединены друг с другом через союз с Господом в вере и крещении; Им Церковь делается святым обществом, призванным из мира для исполнения священнического служения, для проповеди Благой Вести всему человечеству. Эта Церковь распространяется на всю вселенную и постоянно ощущает связь со своими апостольскими основателями. Матерью-Церковью этого вселенского общества является Иерусалим. Однако сам Павел уже переносит свое внимание на столицу языческого мира как возможный центр для постязыческого христианства и как на базу для миссии в Испании (куда, скорее всего, ему все-таки удалось добраться). Послания Павла выказывают его неустанную пастырскую заботу. Он вникает во все вопросы и отвечает на все. Но главное в них - два слова: во Христе. В них весь смысл христианства, все начертание христианской жизни. Вера и крещение соединили нас со Христом, и теперь мы живем в Нем, для Него, Его жизнью до такой степени, что уже не мы живем, а Христос живет в нас (ср. Гал.2:20). Мы уже во Христе, следовательно, и жить должны согласно с этим призванием и освящением. Если в первых главах Деяний Церковь предстала нам как наступление обещанного Царства Божия, то в посланиях Павла это Царство раскрывается как жизнь Самого Христа, дарованная людям и соединяющая их Духом Святым в нерасторжимое единство с Богом и единство между собою. Деяния заканчиваются в Риме. И это не случайно - темой книги и был этот путь Церкви от Иерусалима до Рима, от Центра Израиля до Центра Мира. Как мы знаем, служение Апостолов завершилось их свидетельством не только словом, но и кровью. Пока после них остаются лишь малочисленные группы людей, рассеянные по всему миру. И все же первая победа одержана - до концов вселенной прозвучала Благая Весть о Христе. 7. Павел видел Церковь как общество, в котором разрушена преграда между иудеем и язычником, но тем не менее остается некая двуипостасность. Однако иудео-христианство не смогло обратить иудейский народ. Иерусалим был дважды разрушен - в 70 г. и вновь в 135 г., когда эдиктом императора Адриана все евреи были изгнаны из Иудеи, а Иерусалим сделался Элией Капитолиной - эллинистическим городом с языческими храмами и театрами. Это означало, что постязыческое христианство окончательно освободилось от своих иудео-христианских корней. Концепция апостола Павла о некоем автокефальном статусе постязыческого христианства, существующего бок о бок с иудео-христианством в теле одной Церкви, не воплотилась в жизнь. Факторы падения Иерусалима и постоянного притока обращенных из язычества сами собой решили вопрос о свободе от закона, за которую так долго боролся апостол Павел. Само количество обращенных и географическое распространение Церкви по всему средиземноморскому миру дали ей завершенное самосознание и ощущение кафоличности. Ощущение пребывания в апостольском преемстве также более не связывало ее непременно и исключительно с Иерусалимом: по всему Востоку было множество церквей, основанных апостолами, а на Западе была столица - Рим, освященная мученической смертью Петра и Павла. Хотя палестинские христиане постоянно и терпели гонения от иудеев (1Фес.2:14), они в течение долгого времени не порывали с иудаизмом в надежде на полное обращение еврейского народа. Однако постепенно разрыв сделался неизбежным. Фраза из Жизнеописания Клавдия, написанного Светонием (Так как иудеи постоянно устраивали беспорядки по подстрекательству некоего Хреста, Клавдий выселил их из Рима), может означать, что уже в 50 г. в Риме происходили столкновения между иудеями и христианами. Около 85 г. христиане подверглись жесточайшему погрому от иудеев. Тогда же в синагогальное богослужение была включена официальная анафема: Да будут внезапно уничтожены назаряне и все еретики; и да будут они истреблены из Книги Жизни. Само существование миссии к язычникам осложняло положение иудео-христиан и делало практически невозможным их миссию к собственному народу (В отношении к благовестию они враги ради вас, - пишет апостол Павел в Рим.11:28). Положение иудео-христиан еще более ухудшалось из-за отношения некоторых обращенных из язычества братьев, быстро забывших о своем долге иудео-христианству. Иудео-христиане, исключенные из общения и бойкотируемые своими соплеменниками, продолжали соблюдать субботы, обрезание и все иудейские праздники. Поскольку это весьма раздражало многих христиан из язычников, они стали изолированными, никем не поддерживаемыми группами. Ортодоксальные иудеи не могли простить им сам факт их христианства, в то время как нееврейское большинство Церкви не принимало их упорства в соблюдении традиционных обычаев и правил иудаизма. Постепенно эти общины утрачивали свое значение. Из Диалога с Трифоном-иудеем, написанным Иустином Философом около 160 г., мы можем заключить, что они еще были заметным явлением. Иустин верил, что каждый иудео-христианин был свободен соблюдать Моисеев закон, не изменяя, таким образом, христианской вере. Более того, он считал, что и христианин-нееврей, если захочет, имеет право соблюдать эти обычаи. Но, добавлял св. Иустин, это можно делать только при условии отношения к этим обычаям как к национальным традициям и как к предмету сугубо индивидуального выбора. Однако св. Иустин отметил, что многие его собратья по вере не разделяли его терпимой позиции и считали, что соблюдающие закон Моисеев лишают себя спасения. Начиная со св. Иринея Лионского, иудео-христиане считаются одной из сект, а не формой христианства, которая хотя бы с формальной стороны более чем другие сохранила преемственность с Иерусалимской первоцерковью. Иудео-христиане называли себя эвиониты, что в переводе с еврейского означало бедняки. Скорее всего, это было сознательное воспоминание об одном из первых самоназваний христиан, встречающемся в посланиях апостола Павла почти как технический термин для христиан в Иерусалиме и Иудее. Так как некоторые из эвионитских групп отрицали девственное рождение Христа, св. Ириней классифицировал их с другими ересями, отрицавшими девственное рождение. Несколько десятилетий спустя Тертуллиан рассказывал, что эвиониты были основаны неким еретиком Эвионом, а впоследствии авторы полемических антиеретических сочинений смогли даже приводить цитаты из писаний этого Эвиона. В четвертом веке и даже позже еще можно было найти в Сирии небольшие еврейские церкви. Блж. Иероним перевел на латынь их Евангелие от Евреев, в котором было изложено предание, несколько отличающееся от содержащегося в традиционных греческих Евангелиях. В частности, там весьма преувеличивалась роль Иакова, брата Господня. После пятого века мы более уже ничего не слышим об этих общинах. На этом заканчивается грустная история иудео-христианства. Вывод, который мы можем из нее сделать, - в жизни Церкви древность сама по себе не является абсолютным критерием, равно как и приверженность старым формам. Церковь - живой организм, который постоянно растет и развивается, приобретая новые внешние формы, которые плавно перетекают одна в другую. И слепая приверженность старому, сопровождаемая слепым отвержением нового способа того же самого благовествования, неизбежно приводит к отпадению от Церкви и уклонением в раскол, а затем и в ересь. Интересно, что если в Западной Церкви большинство расколов было слева, то на Востоке большинство расколов было справа - от Церкви отделялись фундаменталисты, не желавшие признать недостаточность старых форм. Это можно сказать об арианах, о несторианах, о монофизитах, о русских старообрядцах, о современных греческих старокалендаристах. Можно сказать, что эвиониты были первыми старообрядцами в истории нашей Церкви. Но, увы, далеко не последними...
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   78