Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Доклад правозащитного центра




страница3/13
Дата10.01.2017
Размер2.35 Mb.
ТипДоклад
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Рамзан, 50 лет.

Меня взяли с сыном, у которого временная прописка в Санкт-Петербурге, и товарищем из Грозного, русским по национальности, проживавшим у нас в доме в качестве беженца (жилье его в городе разбито). По прибытии в Урус-Мартан нас высадили из автобусов и избили дубинками. Затем в здании интерната надели наручники, пару на двоих, поставили на колени лицом к стене с поднятыми руками и опущенной головой и объявили наши “права” – не разговаривать, не смотреть, не задавать вопросы. В таком положении продержали несколько часов. Все военные, кому было не лень, подходили и били сидевших людей прикладами, ногами, руками, а некоторые даже фотографировались на фоне “пленных боевиков”. Когда кого-то вызывали на допрос, наручники размыкали. С колен поднимались с трудом, так как затекшие ноги мучительно болели. Вопросы следователей были одни и те же: есть ли в селе боевики и ваххабиты, имеются ли такие среди задержанных. Поздно ночью нас поместили в “автозаки”23, по двенадцать человек в каждом отсеке, где просидели до утра”.



Висхан, 44 года.

К 11 часам утра во двор моего дома ворвались федералы, их было человек 20. Провели полный обыск, нашли старое ружье, одностволку. Был у меня на него документ, но уже просроченный. Был и охотничий билет, но тоже просроченный. Это был повод, чтоб придраться и забрать меня.



Бить начали с порога собственного дома. На сборном пункте на окраине села  нас – около шестидесяти человек – запихнули в три машины-“автозака””.

Доставили в Урус-Мартан. Там вечер и первую половину ночи нас зверски избивали. Заставляли кричать: “Да здравствует пензенский ОМОН! Ура!” Тех, кто отказывался это делать, били дубинками, прикладами, сапогами, травили собаками.

На следующий день большую часть атагинцев забрали в Чернокозово, меня и еще несколько человек оставили в Урус-Мартане. В подвале школы-интерната я провел 11 суток.

Меня на допрос за все время вызывали пять раз. Спрашивали про боевиков – где они, кто им помогает? Избивали дубинками, прикладами, сапогами. Заставляли подписать бумагу о том, что я боевик. Били за то, что я не подписывал. У меня сломаны пять ребер, прямо у позвоночника, отбиты почки.

В камере два с половиной на три метра нас было тридцать человек, из них четверо – лежачие (на нарах из грубо сколоченных досок, без всякой подстилки). Сидели на корточках, поджав колени, почти все – раздетые. На мне была дубленка (разрешили одеться, когда уводили из дома), я передавал ее тем, кого забирали на допрос, – в ней легче было переносить побои.

В подвале с нами находились 14 раненых боевиков, которых взяли в селе Алхан-Кала24, четверо из них сидели в нашей камере. Ребята получили минно-взрывные травмы и переломы при выходе из Грозного. У них начиналась гангрена, но никакой медицинской помощи им не оказывали. Когда бывало совсем уж невмоготу, давали две таблетки анальгина. Обращались сними особенно жестоко.

Среди нас были трое русских. Избивали их сильнее, чем нас, за то, что “жили у чеченцев и сотрудничали с ними”. Двоих задержали в Катыр-Юрте во время “зачистки” в первые дни февраля, третьего – в поселке Черноречье Заводского района Грозного. В подвале я видел женщин, которых заводили в камеру напротив. На вопрос, за что их взяли, охранник ответил, что это снайперы.

Был случай, когда к нам в камеру кинули восемь избитых мюридов25, которых забрали, когда они возвращались с похорон. Одного из них звали Магомед, около пятидесяти пяти лет, другого – Хасмагомед, пятидесяти лет. Был еще Лечи из Мартан-Чу, пользовавшийся большим уважением.

Среди нас находился старик семидесяти трех лет, которого избили прямо у него дома – он был весь в крови; как я потом узнал, его отправили в лагерь в Чернокозово.

Кормили очень плохо, воду давали редко. Из передач родственников доходила только буханка хлеба. Жена потом рассказывала, что ежедневно передавала для меня продукты на 200–300 рублей. Из четырех смен охранников более-менее человечески к нам относилась одна смена. Они передавали нам передачи в сохранности, давали нам воду.

Выпустили меня 11 февраля, взяв расписку о том, что у меня нет никаких претензий. По возвращении больше месяца пролежал в постели. На день, когда меня забирали, я весил 79 килограммов, а сейчас мой вес – 66 килограммов. Кашляю, как видите, до сих пор.

Все время думаю о тех, кто там остался. Вышли они или нет? Живы или нет? Постоянно снятся эти застенки”.

Мовлади, 40 лет.

В фильтропункте Чернокозово всем места не хватило, и поэтому основную часть из нашей группы поместили в какой-то отстойник, без каких-либо условий жизни: без еды, без воды, без постели. Там мы провели трое суток на голом цементном полу, фактически без сна. Многие отморозили себе ноги. На четвертый день принесли какую-то кашу, которую русские называли баландой. На нее противно было смотреть, не то что есть, но голод заставил все проглотить. В тот же день нас перевели в другое место.



В нашей камере № 18, рассчитанной на десять мест, было 37 человек. Но еду давали из расчета на десять человек: десять чашек пшенной каши по 200 граммов и десять ложек. Многие спали на полу. Через неделю всем обрили головы – завелись вши. Днем было относительно спокойно.

Больше всего мы боялись наступления темноты. Одуревшие от водки охранники подвергали заключенных зверским пыткам и избиениям, включив на полную громкость магнитофон. Но никакая музыка не могла заглушить душераздирающие крики людей. Держали там и женщин, даже беременных.В Чернокозово было немало случаев изнасилований, как женщин, так и мужчин.

Положение немного улучшилось, когда на смену заступил кабардинский ОМОН. Стали поступать передачи от родных, выдали матрацы, подушки, одеяла, хотя достались они не всем.

Через 27 дней нас с братом и племянником выкупили родственники”.

Дауд, 40 лет.

Камеры в Чернокозово были переполнены, спать ложились на бетонный пол. В сутки на всех выдавали пять литров воды, из еды была жидкая баланда. Продуктовые передачи родственников, как правило, до нас не доходили. За 19 дней пребывания ни разу не сводили в баню. В одной из камер сидели женщины, среди них была даже девочка-подросток. Но по приезде генерала из Москвы после жалоб сокамерниц ее выпустили.



Первую неделю нас часто допрашивали, но потом оставили в покое. Следователи были в недоумении, за что же нас привезли. 16 февраля нас выпустили под амнистию Госдумы РФ, хоть мы и не поняли, за что, ведь никто из нас не был ни в чем замешан”.

Гелисхан, 27 лет.

Камеры в Чернокозово были маленькие, размером 12 квадратных метров. В охране был ростовский ОМОН, который творил беззаконие. Напившись по вечерам, милиционеры избивали нас и угрожали расправой, если посмеем жаловаться. Издевательства начинались с наступлением ночи: избитых, изнуренных людей выводили из камеры, ставили на колени, сами садились верхом и заставляли катать себя. Ковыряли в зубах железными предметами, пилили зубы какой-то пилкой, могли натянуть на голову полиэтиленовый мешок и душить. Тяжело было переносить словесные оскорбления: эти скоты ругались грязным матом. Особо бесчеловечным пыткам подвергали военнопленных, боевиков. Многие из них были ранены, давно не обрабатывавшиеся раны гноились, и от этого стоял невыносимый запах.



Ежедневно, по утрам, комиссия выясняла состояние здоровья, есть ли у кого жалобы. Конечно, делалось это формально, по инструкции. Охранники предупреждали, когда приезжали с проверками, “мол, они уйдут, а вы останетесь, мы вас расстреляем”. Вопросы задавать было не положено, лишние слова – лишние побои, поэтому мы предпочитали больше молчать.

Когда ростовский ОМОН сменился кабардинским, появилось трехразовое питание и горячая пища. Стали мыть посуду (до сих пор этого не было), чашки больных туберкулезом отделяли от остальных. На мытье в бане стали отпускать 15 минут, раньше было – 3–5 минут.

Происходит такое, что просто не укладывается в уме. Нас, вообще не причастных ни к чему людей, забирают и под пытками заставляют подписывать непонятные нам бумаги о том, что мы боевики, а мы отказывались это сделать. В конце концов нас подводят под “амнистию”, и получается, что мы воевали, но к нам проявили милосердие, помиловали. Меня забрали 28 января, а санкцию на арест прокурор выписал 21 февраля. Вот такая борьба с терроризмом”.

Отмеченная в приведенных рассказах смена персонала в чернокозовском СИЗО произошла 7 февраля 2000 года – туда прибыл новый персонал из Кабардино-Балкарии.  По словам людей, как вышедших из этого СИЗО на свободу, так и переведенных оттуда в другие следственные изоляторы, поведениенового персонала заметно отличалось в лучшую сторону. С этого же момента начали улучшаться условия содержания арестованных. В феврале же следственный изолятор был заметно разгружен – большинство содержавшихся там людей либо освободили, либо перевели в следственные изоляторы Владикавказа и городов Ставрополья. По-видимому, это было связано с предстоящим посещением данного заведения делегацией Европейского комитета по предотвращению пыток и бесчеловечного или унизительного обращения или наказания. К моменту прибытия туда этой делегации (в конце февраля) чернокозовский СИЗО превратился чуть ли не в идеально-показательное пенитенциарное учреждение. Тем не менее, члены делегации, выяснив, куда перед этим этапировали содержавшихся там людей, смогли опросить их в следственных изоляторах Пятигорска и Владикавказа. В своем официальном пресс-релизе, опубликованном 3 апреля 2000 года, представители Европейского комитета отметили:

..информация, собранная делегацией, указывает на то, что со многими лицами, содержавшимися в Чернокозово, физически плохо обращались в течение периода с декабря 1999 года по начало февраля 2000-го. В различных местах делегация интервьюировала индивидуально и в частном порядке значительное число лиц, которые содержались в Чернокозово в этот период. Выявилась четкая картина физически плохого обращения с узниками со стороны персонала заведения”.

Впрочем, по мере того как в посещаемом международными делегациями официальном СИЗО положение улучшалось, насилие, жестокость, пытки и даже бессудные казни переносились в другие учреждения – изоляторы временного содержания и различные неофициальные места содержания задержанных.

Люди, задержанные в Старых Атагах 28 января, провели в Урус-Мартане и Чернокозово от нескольких дней до двух месяцев. После освобождения некоторые из них  (Мовсар Авторханов, Ваха Татаев, Ахмед Зухаев, Акбулат Закраилов и др.) были вынуждены долгое время лечиться, один же человек – Асламбек Сосламбеков – вскоре скончался.

За освобождение части из атагинцев родственникам пришлось заплатить выкуп. К февралю–марту 2000 года в Чечне уже сложилась система выплаты представителям федеральных сил таких выкупов. При этом денежные суммы никогда не передавались непосредственно должностным лицам, всегда промежуточным звеном в этом процессе участвовали посредники из местных жителей.

Другая часть задержанных была освобождена в обмен на оружие, которое их родственники “добровольно сдавали” федеральным силам. Подобная практика получила в Чечне не меньшее распространение, чем денежные выкупы. Многие люди, сдавшие таким образом оружие, утверждают, что покупали его у тех же военных и милиционеров. Таким образом сотрудники МВД решали сразу две проблемы: получали возможность отчитаться о разоружении Чечни и пополняли свои кошельки.

Форма выкупа и его размер в каждом случае были разные. Например, два автомата или пистолет за одного задержанного или ствол за “одну голову”. Размеры денежных выкупов тоже варьировались. Деньги на освобождение собирали всем селом. Впрочем, были случаи, когда задержанных освобождали и без выкупа.

Последние из задержанных 28 января атагинцев были “освобождены по амнистии” 18 марта. В этот день двадцать человек, обвиняемых в участии в незаконном вооруженном формировании, среди которых были и атагинцы, были публично освобождены из следственного изолятора в Чернокозово. На “мероприятии” присутствовали Полномочный представитель Президента РФ в Чеченской Республике Николай Кошман и генералы. Этот сюжет показывали по телевидению. Один из выступавших сказал такие напутственные слова:

Так как на вас нет тяжких преступлений и вы не участвовали в террористических акциях, вы попали под амнистию. Оставьте навсегда оружие и займитесь мирным, созидательным трудом”.

Цинизм состоял не только в том, что людей, которых следовало бы освободить за отсутствием состава преступления, освобождали по амнистии, но и в том, что за некоторых из них был выплачен выкуп.

Ни по одному факту незаконного задержания людей, пыток и издевательств уголовное дело не возбуждалось. Впрочем, освобожденные атагинцы боялись  обращаться в прокуратуру с жалобами.

События 28 января оказали заметное влияние на отношение многих жителей Старых Атагов к федеральным силам и федеральной власти. При этом местные жители убеждены, что “спецмероприятие” в их селе было проведено подразделениями, непосредственно подчинявшимися генералу Шаманову, поскольку многие военнослужащие, творя насилие в селе, сами горделиво называли себя “шамановцами”. Войска группировки “Запад”, которой командовал генерал-майор В.А.Шаманов, вцелом отличались более жестоким поведением, чем занимающие восточную часть Чечни войска, которыми командовал генерал-лейтенант Г.Н.Трошев.

До середины января штаб западной группировки располагался вблизи Старых Атагов, ее войска вели тяжелые бои у входа в Аргунское ущелье26, и решением командующего ОГВ(с) на Северном Кавказе генерал-полковника Г.В.Казанцева все действовавшие в этом районе подразделения, включая внутренние войска и отряды милиции, были напрямую подчинены генералу Шаманову.

Сам он в конце января рассказал корреспондентке из “Коммерсантъ-Daily” про Старые Атаги следующее:

На прошлой неделе в Старых Атагах сотрудники РОВД случайно обнаружили 17 бочек с хлором, к которым была подложена взрывчатка”27.

Впрочем, никто, кроме генерала, о подобной находке в Старых Атагах не слышал: ни местные жители, ни военные. Вполне очевидно, что если бы такие бочки действительно обнаружили, то пропаганда использовала бы это на 100%. Начиная с ноября 1999 года военные пропагандисты постоянно сообщали о том,что  боевики якобы готовятся применить против российских войск в Грозном токсические вещества, в том числе и хлор28. По-видимому “страшилка”, рассказанная Шамановым журналистке, была его собственной творческой интерпретацией тех пропагандистских заготовок.

4.2. Конец января–март 2000 года. “Спокойные” месяцы

После “черной пятницы” 28 января 2000 года сельская администрация, опасаясь новых “зачисток”, начала выдавать справки зарегистрированным беженцам (во время “зачистки” от них требовали предъявить доказательства, что они действительно являются беженцами). Тем, у кого не было паспортов, выписывали временные справки по форме № 9, заменяющие основной документ, которые заверялись в районном центре Толстой-Юрт.

Тем временем военные продолжали напоминать о себе. В конце января в дом Ясуевых попал артиллерийский снаряд, тяжело ранив четырех человек. Спустя пару недель во дворе бывшей больницы в центре села разорвалась мина, выпущенная со стороны Чири-Юрта. К счастью, обошлось без жертв.

В полдень 31 января на улице Шоссейной (окраина села) три пьяных солдата открыли стрельбу из автоматов и взорвали две лимонки у мечети, требуя предоставить им спиртное. Рядом с этим же местом во второй половине дня подорвались на противопехотной мине трое детей – пятнадцатилетний Билал Апкаров погиб, а еще два мальчика, десяти и двенадцати лет, получили ранения. По словам оставшихся в живых ребят, они нашли мину у канала и, не зная, что это такое, решили вскрыть. Старший из них, Билал, стал ковырять ее железкой, итут прогремел взрыв...

21 февраля на рынке произошел инцидент со стрельбой в воздух между военными, искавшими водку, и пришедшими на помощь перепуганным торговкам российскими милиционерами из поселкового отделения.

На другой день военный вертолет обстрелял из пулемета южную часть Старых Атагов якобы из-за того, что со стороны села по группе российских солдат были произведены выстрелы из автоматического оружия.

В начале апреля от живущих на северной окраине села атагинцев стали поступать жалобы на то, что по ночам к ним стучатся солдаты и требуют водку и женщин. Но милиционеры из “комендатуры” никак не реагировали на эти обращения, предпочитая не связываться с военными.

В староатагинскую больницу в феврале и марте стали поступать десятки раненых жителей – Шатоя, Асланбек-Шерипово, Халкелоя и других горных сел, которые подвергались бомбардировкам и обстрелам. Из-за переполненности палат в больнице оставляли только тяжелых больных и раненых.

Нам известно два случая задержания жителей Старых Атагов в феврале.

19 февраля выехал из дома и не вернулся местный житель Саид (имя изменено). На следующий день к его родственникам приехали сотрудники ФСБ и сообщили, что Саид задержан на посту у села Дуба-Юрт и якобы сознался в том, что он боевик. За освобождение парня потребовали освободить пленного российского офицера. Возражения дяди приняты не были: “Найдешь офицера, обратишься к начальнику ФСБ Западной группировки в Урус-Мартане”. Мать безрезультатно почти два месяца искала Саида по всем тюрьмам и местам содержания задержанных Чечни: в Танги-Чу, Урус-Мартане, Чернокозово, Шали, Гудермесе. Но 13 апреля он сам появился дома. Оказывается, все это время его держали на главной российской военной базе в Ханкале, в яме, вырытой в земле29. Каким образом он оказался на свободе, нам не известно.

Трагические события, тревожные сообщения и всевозможные слухи, страх за родных и близких угнетающе действовали на психику людей, вызывая заболевания на нервной почве.

Помочь выйти из стрессового состояния могла только работа, поэтому при первом удобном случае атагинцы занимались восстановлением разрушенного и поврежденного жилья, мостов и т.п. Радостным для всех событием стало начало занятий в школе № 2, а затем и в двух других школах Старых Атагов.

22 февраля в доме на улице Кооперативной военные в сопровождении милиционеров из сельской “комендатуры” задержали мужа и жену Дашукаевых. Супругов отвезли в особый отдел воинской части, дислоцировавшейся на юге от села, и допросили. Спрашивали о какой-то боевичке, показывали копии фотографий полевых командиров, интересовались, есть ли в селе ваххабиты. Вечером Дашукаевых привезли на окраину села и отпустили.

В начале марта, когда вооруженные отряды ЧРИ под командованием Руслана Гелаева вошли в село Комсомольское Урус-Мартановского района и там развернулись бои, сайт, контролируемый наиболее радикальными сторонниками независимости Чечни, сообщил, что Старые Атаги, наряду с целым рядом других сел, якобы также заняты боевиками. 7 марта эту информацию на своем брифинге опроверг помощник Президента РФ С.В.Ястржембский. В данном случае он был прав – март был для атагинцев самым спокойным месяцем за последние полгода.

26 марта 2000 года в России происходили выборы Президента. Жители Старых Атагов проявили крайне низкую активность: лишь незначительная их часть, в основном старики, пришли на избирательные участки.

Накануне выборов военные власти в ультимативной форме потребовали от атагинцев сдать оружие, пригрозив в противном случае “жесткой зачисткой”. Испробовав на себе однажды подобное мероприятие, жители после недолгого совещания выбрали первое. Назначенные ответственными люди начали по улицам, кварталам, тейпам сбор денег на покупку оружия. Церемония “добровольной” сдачи местным населением 15 автоматов, нескольких гранат и пары пистолетов состоялась 1 апреля. Сюжет об этом был показан по российскому телевидению, а Российское информационное агентство “Новости” сообщило:

В чеченском селении Старые Атаги местные жители добровольно сдали властям оружие. Об этом сообщили сегодня РИА “Новости” в пресс-службе Управления ФСБ по Чеченской Республике. В пресс-службе отметили, что данная акция была организована Управлением ФСБ по Чечне совместно с администрацией села и временной администрацией Чеченской Республики.



Жители села Старые Атаги, расположенного в Грозненском сельском районе, сдали 20 единиц стрелкового оружия, среди которых есть и автоматы “Борз”, которые незаконно выпускались в Чечне при режиме Аслана Масхадова”.

Примечания



16 В этот период штаб Объединенной группировки войск (сил) на Cеверном Кавказе располагался на территории российской военной базы в районе североосетинского города Моздок.

17 Комендатуры, имеющие властные полномочия в отношении гражданских лиц, согласно Федеральному закону РФ «О чрезвычайном положении», могут создаваться в зонах объявленного чрезвычайного положения. Но на территории Чеченской Республики ЧП объявлено не было, и, следовательно, комендатуры являются незаконными органами власти.

18 Здесь и далее используется термин «военнослужащие», однако чаще всего мы не знаем, к какому силовому ведомству принадлежали эти люди. Поскольку представители федеральных сил никогда не представляются местным жителям, они могли быть военнослужащими Министерства обороны РФ, внутренних войск МВД РФ, милиционерами, сотрудниками ФСБ.

19 Жаргонное слово «зачистка» (его используют как представители федеральных сил, так и местные жители) обозначает специальную операцию, в ходе которой населенный пункт блокируют и в нем без санкции прокурора, без понятых обыскивают дом за домом, а всех подозрительных людей задерживают. Официально «зачистки» именуются «специальными операциями по проверке регистрации людей по месту жительства и выявлению участников незаконных вооруженных формирований».

20 Начиная с осени 1996 года, когда с территории Чечни вышли российские войска и прекратили функционировать любые органы власти, находящиеся в федеральном подчинении, жителю Чечни было чрезвычайно сложно получить или обменять российский паспорт. В результате к моменту нового входа на территорию Чечни осенью 1999 г. российских войск большое число людей там не имело паспортов.

21 По мере установления контроля федеральных сил над тем или иным районом Чечни там кроме ВОВД создавались и РОВД, в которых начинали служить сотрудники воссоздаваемой промосковской чеченской милиции. Таким образом появлялись две параллельные, казалось бы, дублирующие друг друга структуры. Однако реальной властью в районе обладал ВОВД, в котором служили не местные жители, а коман дированные из других субъектов Федерации милиционеры.

22 Все вышедшие на свободу атагинцы, опрошенные сотрудниками ПЦ «Мемориал», просили не называть их фамилии.

23 Автозак – жаргонное название автомашины для перевозки заключенных.

24 При выходе из Грозного 1 февраля 2000 г. вооруженные отряды ЧРИ оставили в больнице села Алхан-Кала большое число своих тяжело раненных (в основном на минных полях) бойцов. После занятия этого села 2 февраля федеральными силами все раненые были вывезены из больницы и помещены в изоляторы временного содержания и следственные изоляторы.

25 Мюриды – в суфистском направлении мусульманской религии – люди, возложившие на себя обязанность послушания религиозному лидеру. В современной Чечне мюриды организуют и проводят ряд религиозных ритуалов в мусульманской общине.

26 В январе 2000 г. в боях под селом Дуба-Юрт танковый полк, которым командовал полковник Ю.Д.Буданов, понес заметные потери. Через два месяца, в конце марта, когда этот полк дислоцировался уже в другом районе, в окрестностях села Танги-Чу под Урус-Мартаном, прикрывая командный пункт генерала Шаманова, Ю.Буданов «отомстил» за эти потери ни в чем не повинной девушке. Восемнадцатилетняя жительница Танги-Чу Эльза Кунгаева была по приказу командира полка похищена из своего дома, а потом после двухчасовых издевательств задушена Будановым. Попытки Буданова объяснить свои действия тем, что он якобы смог опознать в жительнице Танги-Чу снайпершу, убившую его офицеров под Дуба-Юртом, абсурдны. Если даже что-то подобное и представилось полковнику, то причиной мог быть лишь пьяный бред.

27 Коммерсант-Daily. Алленова О. Генерал Шаманов вошел в Волчьи ворота. 2000. 2 февраля.

28 Начиная с ноября 1999 г. Российский информационный центр, пресс-службы ОГВ(с) на Северном Кавказе и МО РФ многократно сообщали о том, что руководством боевиков разработан план минирования Грозного с последующей сдачей его частям федеральных сил. На предполагаемых маршрутах выдвижения федеральных войск якобы установлены емкости с горюче-смазочными материалами и токсичными химическими веществами (хлор, аммиак, серная кислота и даже почему-то жидкий азот). Эти емкости, по словам пропагандистов, боевики планируют дистанционно подрывать по мере приближения к ним подразделений федеральных сил. Затем представители МО заявили, что в ночь на 6 декабря, 10 декабря 1999 г. и 2 января 2000 г. боевики осуществили свои планы и взрывали в Грозном емкости, «начиненные раствором хлора, смешанным с нефтью», в результате образовывались ядовитые облака, но каждый раз они двигались в направлениях, противоположных от расположения федеральных войск, и ни один из военнослужащих не пострадал.

Впрочем, делегация Парламента ЧРИ в Женеве, в свою очередь, поспешила обвинить федеральные войска в применении в Грозном химического оружия.

В последующем, после установления контроля над Грозным, никто из представителей федеральной власти больше не вспоминал об обвинениях в адрес боевиков о применении токсических веществ. Тем более, что в городе на территории завода им. Ленина были обнаружены свыше 100 целых контейнеров с хлором.

Взрывы емкостей с токсичными веществами, если они и имели место, объяснялись, скорее всего, попаданием в них снарядов.



29 На территории главной российской военной базы, расположенной в пригороде Грозного – поселке Ханкала, незаконно содержались многие из людей, задержанных в разных районах и населенных пунктах Чечни. Центральные телевизионные каналы России многократно показывали сюжеты о том, как задержанных по подозрению в участии в незаконных вооруженных формированиях людей доставляли на эту базу.

Большинство из содержащихся здесь людей держали в вырытых в земле ямах, некоторых – в машинах и вагонах, предназначенных для перевозки заключенных. Находившиеся там заключенные официально нигде не были зарегистрированы ни как задержанные, ни как арестованные. Они подвергались интенсивным допросам с применением пыток. Часть из них были убиты с особой жестокостью. Трупы некоторых из жертв несудебных казней были обнаружены в феврале 2001 г. в развалинах дачного поселка, расположенного в непосредственной близости от военной базы.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

  • Мовлади, 40 лет.
  • Дауд, 40 лет.
  • Гелисхан, 27 лет.
  • 4.2. Конец января–март 2000 года. “Спокойные” месяцы
  • Примечания 16