Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Доклад правозащитного центра




страница12/13
Дата10.01.2017
Размер2.35 Mb.
ТипДоклад
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
Приложение 3 Ситуация в Чеченской Республике Российской Федерации Резолюция Комиссии ООН по правам человека ECN.42000L.32 12 апреля 2000 года Комиссия по правам человека Пятьдесят шестая сессия Повестка дня пункт 9 вопрос о нарушении прав человека и фундаментальных свобод в любой части мира Комиссия по правам человека, Руководствуясь целями и принципами Устава Объединенных Наций, а также положениями Всемирной Декларации Прав Человека, Руководствуясь также положениями Международного Обязательства по Гражданским и Политическим правам, Международного Обязательства по Экономическим, социальным и культурным правам и Конвенции против пыток и других преступлений, бесчеловечного или унизительного обращения или наказания, Женевской Конвенции от 12 августа 1949 года, в частности ее общей статьи 3 и Дополнительным Протоколом II к ней от 10 июня 1977 года, а также другими документами международного гуманитарного права, Учитывая положения Венской Декларации и программы действий, принятой Международной Конференцией по правам человека в июне 1993 года, в частности части I параграфа 4 данного документа, Учитывая, что Российская Федерация является стороной Международного Обязательства по Гражданским и Политическим правам, Международного Обязательства по экономическим, социальным и культурным правам, Конвенции против пыток и другого жестокого, бесчеловечного или унижающего обращения или наказания и других региональных документов по правам человека, таких, как Европейская конвенция по правам человека, Учитывая также, что Российская Федерация является стороной Женевской Конвенции от 12 августа 1949 г. и Дополнительного Протокола II к ней от 10 июня 1977 года, Учитывая далее более ранние заявления по предмету Председателя Комиссии по правам человека 27 февраля 1995 года и 24 апреля 1996 года, Проявляя глубокую озабоченность в связи с продолжающейся жестокостью в Республике Чечня Российской Федерации, в частности в связи с отчетами, указывающими на непропорциональное и неизбирательное использование Российских вооруженных сил, включая атаки против гражданских лиц, которые привели к серьезной гуманитарной ситуации, Проявляя также глубокую озабоченность по поводу отчетов об атаках против гражданских лиц и серьезных преступлениях и нарушениях, совершенных чеченскими боевиками, Глубоко озабоченные отчетами о том, что крупные, широко распространенные и намеренные нарушения прав человека были совершены в регионе, особенно в так называемых “фильтрационных лагерях”, Подчеркивая необходимость уважения принципа пропорциональности и соблюдения международного права по правам человека и гуманитарного права в ситуациях конфликта и деятельности, предпринятой против терроризма, Сожалея о большом количестве жертв и перемещенных лиц и страданиях, понесенных гражданским населением в результате действий обеих сторон, включая серьезные и систематические разрушения установок и инфраструктуры, в противовес международному гуманитарному праву, Выражая озабоченность эффектом распространения конфликта на соседние республики Российской Федерации, Отмечая назначение Правительством Российской Федерации президентского представителя по правам человека в Чечне и учреждение его офиса в Республике, который должен увеличить прозрачность и предпринять действия по поводу предполагаемых нарушений прав человека, Приветствуя сотрудничество со стороны Российской Федерации с Советом Европы, включая визиты Уполномоченного Совета по правам человека и подписание меморандума о взаимопонимании между российским властями и Советом Европы и принятие трех представителей данной организации в офисе представителя президента, и отмечая отчет Европейского Комитета по предотвращению пыток на Северном Кавказе, Приветствуя тот факт, что российские власти достигли предварительной договоренности с Международным Комитетом Красного Креста о свободном доступе в российские лагеря, Отмечая визит в Российскую Федерацию Верховного уполномоченного по правам человека Организации Объединенных Наций, Комиссия по правам человека: 1. Приветствует отчет Верховного уполномоченного по правам человека; 2. Призывает все стороны конфликта предпринять немедленные шаги для прекращения военных действий и неправомерного использования силы и начать без промедления проведение политического диалога и эффективных переговоров с целью достижения мирного решения кризиса, которое полностью уважает территориальную целостность и КонституциюРоссийской Федерации; 3. Поддерживает запросы, сделанные Верховным уполномоченным по правам человека, Генеральным секретарем Совета Европы и Председателем Организации за безопасность и сотрудничество в Европе о международном участии, и побуждает правительство Российской Федерации согласиться на запросы данных организаций о размещении их штата в регионе в соответствии с их мандатами; 4. Призывает Правительство Российской Федерации срочно установить в соответствии с признанными международными стандартами национальную, широкомасштабную и независимую комиссию по незамедлительному рассмотрению предполагаемых нарушений прав человека и нарушений международного гуманитарного права, совершенных в Республике Чечня, для того чтобы выявить правду и идентифицировать ответственность с целью привлечения к ответственности и предотвращения безнаказанности; 5. Обращается с просьбой к Российской Федерации убедиться в том, что военные на всех уровнях знают основные принципы прав человека и международного гуманитарного права; 6. Обращается с просьбой к соответствующим специальным представителям и рабочим группам Комиссии, т.е. к Специальному представителю по пыткам, Специальному представителю по внесудебным, суммарным или условным наказаниям. Специальному представителю по жестокости в отношении женщин, Специальному представителю Генерального секретаря по внутренне перемещенным лицам и Специальному представителю Генерального секретаря по детям и вооруженному конфликту, предпринять поездки в Республику Чечня и соседние республики незамедлительно и попросить их представить отчеты Комиссии и Генеральной Ассамблее как можно быстрее; 7. Обращается к Верховному уполномоченному по правам человека с просьбой облегчить их задачи; 8. Побуждает Правительство Российской Федерации сотрудничать со специальными механизмами Комиссии и, в частности, дать благоприятное мнение на запросы, уже представленные о визитах в регион, в качестве приоритетной задачи; 9. Также побуждает Правительство Российской Федерации разрешить международным гуманитарным организациям, а именно ведомству Верховного уполномоченного Организации Объединенных Наций по беженцам и Международному Комитету Красного Креста, свободный и безопасный доступ в районы расположения перемещенных лиц и населения, на котороеоказала влияние война, в Республике Чечня и соседних республиках в соответствии с международным гуманитарным правом и облегчить их деятельность и доставку гуманитарной помощи жертвам в данном регионе; 10. Призывает Правительство Российской Федерации предоставить свободный и эффективный доступ в Республику Чечня международным и региональным организациям, в частности Международному Комитету Красного Креста, во все места содержания, особенно в так называемые “фильтрационные лагеря”, чтобы обеспечить обращение со всеми задержанными в соответствии с международным правом; 11. Обращается с просьбой к Верховному уполномоченному по правам человека проконсультироваться с Правительством Российской Федерации для того, чтобы обеспечить выполнение настоящей резолюции и способствовать мерам укрепления доверия, основанным на уважении прав человека и гуманитарного права; 12. Приветствует приглашение Правительством Российской Федерации Верховному уполномоченному по правам человека об ответном визите через два или три месяца; 13. Обращается с просьбой к Верховному уполномоченному по правам человека отчитаться о выполнении настоящей резолюции перед Комиссией на 57-й сессии и информировать Комиссию и Генеральную Ассамблею о дальнейшем развитии событий. Приложение 4 О правовом аспекте военной операции на Северном Кавказе Справка Правозащитного центра «Мемориал» Нередко можно слышать утверждения, что в Чечне идут боевые действия, по сути дела – война, а на войне законов нет, права человека соблюдаться не должны. Это глубоко ошибочная точка зрения. И в условиях войны (как межгосударственной, так и гражданской) продолжают действовать нормы права, защищающие население от насилия. Во-первых, эти нормы закреплены в ряде международных документов, касающихся прав человека. Здесь мы упомянем о двух важнейших из них. Это, прежде всего, Международный пакт о гражданских и политических правах. Этот пакт позволяет государству ограничивать или приостанавливать осуществление ряда прав, но лишь на время официально объявленного чрезвычайного положения. При этом осуществление некоторых, неотъемлемых, прав ни в коем случае не может быть приостановлено или ограничено. Это – право на жизнь (в том числе абсолютный запрет бессудных казней), свобода от рабства, право на защиту от лишения свободыза невыплату долга, свобода от обратной силы уголовного законодательства, свобода мысли, совести, религии. Всегда остаются под запретом пытки, жестокие и унижающие достоинство виды наказания и обращения, а также дискриминация по признаку расы, цвета кожи, языка, религии, национального или социального происхождения. Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания абсолютно запрещает применение пыток. Второй большой блок международных документов, на которых мы основываем свою позицию, – это документы международного гуманитарного права. Термин “гуманитарное право” охватывает те нормы международного права, которые должны способствовать смягчению последствий вооруженного конфликта, во-первых, ограничивая выбор средств и методов ведения военных действий и, во-вторых, защищая лиц, не принимающих или переставших принимать участие в военных действиях, а также объекты, не служащие непосредственно военным целям. 12 августа 1949 года нормы защиты личности от злоупотребления силой во время вооруженных конфликтов были закреплены в четырех Женевских конвенциях. Часто можно услышать, что гуманитарное право регламентирует поведение воюющих сторон лишь в межгосударственных конфликтах. Это неверно. Международное гуманитарное право признает две категории вооруженных конфликтов: а) международные вооруженные конфликты и б) вооруженные столкновения, происходящие внутри одного государства, – немеждународные, внутренние вооруженные конфликты (гражданские войны). Защите жертв немеждународных вооруженных конфликтов посвящены статьи 3, общие для всех четырех Женевских конвенций, а также Второй дополнительный протокол к Женевским конвенциям. Статья 3 защищает в таких конфликтах лиц, не принимающих участие в военных действиях, включая сдавшихся или захваченных в плен солдат, больных и раненых и, естественно, все мирное население. По отношению к ним запрещается посягательство на жизнь и на человеческое достоинство, на физическую неприкосновенность – жестокое обращение, пытки, истязания. Кроме того, этой же статьей Женевских конвенций запрещается взятие заложников, а также осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного при соблюдении всех судебных гарантий. Раненым и больным эта статья предписывает оказывать помощь. Для оказания помощи жертвам военных действий свои услуги двум сторонам конфликта может предложить беспристрастная гуманитарная организация, такая, как Международный Комитет Красного Креста. Кроме того, важно отметить, что, согласно статье 3, обе стороны немеждународного конфликта могут заключать специальные соглашения и вводить в действие остальные нормы Женевских конвенций. В 1977 году на Дипломатической конференции в Женеве были приняты тексты двух Дополнительных протоколов к Женевским конвенциям. Первый дополнительный протокол посвящен защите жертв международных вооруженных конфликтов, Второй дополнительный протокол – защите жертв немеждународных вооруженных конфликтов. Государства, как правило, не желают международного вмешательства или контроля в случаях внутренних вооруженных конфликтов. В результате этого в 1977 году предложенный Международным Комитетом Красного Креста проект Второго дополнительного протокола в процессе конференции был, к сожалению, сильно урезан по объему и сфере применения. И тем не менее, он содержит общие гарантии защиты жертв вооруженного конфликта. Можно ли применять нормы международного гуманитарного права к антиправительственным вооруженным формированиям Правительственные силы, очевидно, обязаны соблюдать эти нормы хотя бы потому, что правительство подписывало конвенции и договоры. А те, кого называют сепаратистами, повстанцами, бандитами, партизанами и т.п., обязаны ли они соблюдать нормы гуманитарного права Да, они также обязаны. Применяя гуманитарное право к конфликтам немеждународного характера, мировое сообщество считает, что в таких конфликтах следует требовать соблюдения соответствующих положений этого права и от антиправительственных сил. Для того чтобы вооруженные столкновения, происходящие на территории какого-либо государства, могли быть признаны вооруженным конфликтом немеждународного характера, подпадающим под действие Второго дополнительного протокола, антиправительственные силы должны находиться под единым ответственным командованием, быть способными осуществлять непрерывные и согласованные военные действия, контролировать часть территории государства. Безусловно, эти критерии были полностью применимы к вооруженному противостоянию в Чечне в первый период конфликта – до лета 2000 года. С нашей точки зрения, с некоторыми оговорками, эти критерии применимы и к современной ситуации. К сожалению, правительство России не признает, что в Чечне имеет место вооруженный конфликт немеждународного характера, стремясь тем самым вывести происходящее там из-под регламентации международного гуманитарного права. Российская власть заявляет, что происходящее в Чечне – внутреннее дело нашей страны и федеральные силы в своих действиях исходят из норм российского законодательства. Но так ли это Нынешняя военная кампания в Чечне, так же как первый чеченский вооруженный конфликт, не приобрела четких правовых очертаний. Фактически речь шла и идет о широкомасштабном государственном произволе. Как известно, первая военная кампания в Чечне (1994–1996 гг.) определялась с помощью такого эвфемизма, как “восстановление конституционного порядка”. Однако никакого четкого правового обоснования у той кампании не было. 31 июля 1995 года Конституционный суд РФ фактически признал происходящее в Чечне вооруженным конфликтом немеждународного характера, согласившись с тем, что эти события подпадают под Второй дополнительный протокол к Женевским конвенциям. К сожалению, это не привело ни к каким конкретным шагам со стороны гражданских и военных властей РФ. Такая же правовая неопределенность имеет место и по отношению к нынешней  военной кампании. Для ее оправдания ссылаются на необходимость борьбы с терроризмом и именуют ее “контртеррористической операцией”. Однако и многие представители командования Объединенной группировкой, и гражданские должностные лица в своих выступлениях и заявлениях, характеризуя происходящее в Чечне, часто употребляют слово “война”. И действительно, в ходе боевых действий штурмовались города и села, используется армия с имеющимися в ее составе авиацией, тяжелой артиллерией, танками, ракетами, блокируются целые районы. Можно ли в принципе было использовать Вооруженные силы в подобных ситуациях По этому поводу имеются разные мнения. С нашей точки зрения, в принципе это возможно. Но такое применение армейских частей должно осуществляться строго в рамках российского законодательства. Каковы же те правовые возможности, на которые могло бы сослаться правительство в оправдание широкомасштабного применения армии в Чечне Во-первых, имеется Федеральный закон РФ “Об обороне”. Согласно ему, Вооруженные Силы РФ “предназначены для отражения агрессии, направленной против Российской Федерации, для вооруженной защиты целостности и неприкосновенности территории Российской Федерации, а также для выполнения задач в соответствии с международными договорами Российской Федерации”. Очевидно, что говорить об отражении агрессии неправомочно, поскольку Чечня с точки зрения федеральной власти является частью России. Однако более важно то, что в соответствии с пунктом 4 статьи 4 Закона “Об обороне”, Президент РФ в случаях “возникновения вооруженных конфликтов, направленных против Российской Федерации, .. вводит на территории Российской Федерации или в отдельных ее местностях военное положение с незамедлительным сообщением об этом Совету Федерации и Государственной Думе...” Но сделать этого Президент не мог, поскольку закон о военном положении до сих пор не принят. Следовательно, рассматривая военную операцию в Чечне с точки зрения действующего российского права, можно говорить только о применении Вооруженных Сил с использованием вооружения не по их предназначению. Такое применение в принципе не исключается. Согласно тому же Закону “Об обороне”, привлечение Вооруженных Сил РФ к выполнению задач не по их предназначению производится Президентом Российской Федерации в соответствии с федеральными законами. При этом Президент должен издать специальный указ, подлежащий утверждению Советом Федерации. Такого указа издано не было. Согласно Конституции РФ, для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя Президент в соответствии с федеральным законом вводит своим указом на всей территории страны или в отдельных ее регионах чрезвычайное положение. Закон РФ “О чрезвычайном положении” был принят еще в 1991 году. Однако ни во время первой вооруженной акции в Чечне, ни в теперешней ситуации он не был применен. Противники введения чрезвычайного положения в Чечне утверждали, что, во-первых, этот закон не соответствовал новой, 1993 года, Конституции РФ, а во-вторых, что он не предусматривал участия армии в мероприятиях по нормализации обстановки, возлагая эту задачу на внутренние войска МВД. Можно согласиться с тем, что Закон “О чрезвычайном положении” 1991 года  не вполне учитывал экстремальные ситуации, оправдывающие вспомогательное участие Вооруженных Сил в обеспечении режима чрезвычайного положения. Но вот весной 2001 года был принят новый Федеральный закон “О чрезвычайном положении”, в котором все нормы находятся в согласии с положениями Конституции РФ, который предоставляет возможность привлекать для обеспечения защиты прав и свобод человека и гражданина, для защиты конституционного строя Вооруженные Силы. Большинство из перечисленных в законе оснований для введения чрезвычайного положения явно, с точки зрения федеральной власти, наличествуют в Чечне: вооруженный мятеж, террористические акты, блокирование или захват отдельных местностей, подготовка и деятельность незаконных вооруженных формирований. И что же Власть по-прежнемуигнорирует этот закон! Вполне очевидно, что нежелание Президента РФ воспользоваться законом “О чрезвычайном положении” объясняется именно тем, что как в старом, так и в ныне действующем законе достаточно четко и последовательно изложен правовой режим чрезвычайного положения. Закон требует от Президента в указах о введении или продлении такого положения приводить четкий перечень временных ограничений прав и свобод граждан, называть государственные органы, ответственные за осуществление тех или иных мер чрезвычайного положения, определять пределы полномочий этих органов. Указы эти должны утверждаться в Совете Федерации РФ. Закон устанавливает ряд ограничений для произвола должностных лиц. Все это исполнительную власть явно не устраивает. В результате в Чечне введен режим бесконтрольного произвола. Ограничиваются конституционные права граждан, что позволительно только при чрезвычайном положении: – практически отменена свобода передвижения; – блокируются города, села и даже республика в целом; – на дорогах осуществляются досмотры автотранспорта; – вводится комендантский час (лукаво называемый ограничением передвижения людей и транспорта в определенное время суток); – по автомашинам, не остановившимся по первому требованию, без предупреждения открывается огонь на поражение; – производятся не санкционированные прокурором обыски в домах; – в населенных пунктах создаются военные комендатуры, обладающие широкими полномочиями по отношению к гражданскому населению. Для оправдания этого произвола российская федеральная власть использует псевдоправовой трюк – нынешний вооруженный конфликт объявлен контртеррористической операцией. Проведение подобных операций регламентируется Федеральным законом “О борьбе с терроризмом”, который удобен для исполнительной власти тем, что позволяет вводить определенные ограничения прав граждан в “зоне проведения контртеррористической операции” и разрешает привлекать для “проведения контртеррористических операций” Вооруженные Силы РФ вне их предназначения. Однако строгий юридический анализ показывает, что, согласно положениям  Закона “О борьбе с терроризмом”, происходящее в Чечне никак нельзя квалифицировать как “контртеррористическую операцию”. Например, в статье 3 этого закона говорится: “зона проведения контртеррористической операции –отдельные участки местности или акватории, транспортное средство, здание, строение, сооружение, помещение и прилегающие к ним территории или акватории, в пределах которых проводится указанная операция”. Из приведенного текста видно, что зона проведения антитеррористической операции ограничена и не может трактоваться так широко, чтобы одновременно охватывать территории одной или даже нескольких республик. Речь идет о локальных зонах (на уровне участков, здания и т.д.). Иное толкование является расширительным и обессмысливает само понятие террористической акции как конкретного преступления. Согласно этому же закону, антитеррористическая операция может проводиться только в том случае, если имели место террористические акты или есть информация, что таковые готовятся. Диспозиция части I статьи 205 УК РФ и Закон “О борьбе с терроризмом” определяют действия как терроризм, если они совершены в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти, а также как угрозу совершения указанных действий в тех же целях. Цель в данном случае выступает в качестве основного (конструктивного) признака состава террористического акта. Отсутствие этого признака будет означать и отсутствие данного преступления. По этому признаку терроризм отграничивается от других сходных преступных посягательств, например от насильственного захвата власти, диверсии, участия в деятельности незаконного вооруженного формирования и т.п. Например, в отличие от актов терроризма, деяния, совершаемые путем организации вооруженного мятежа, осуществляются не в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения, а “в целях свержения или насильственного изменения конституционного строя Российской Федерации либо нарушения территориальной целостности Российской Федерации” (статья 279 УК РФ). Таким образом, лишь часть деяний членов вооруженных формирований, противостоящих в Чечне федеральным силам, можно квалифицировать как терроризм. Соответственно, только по отношению к лицам, совершающим именно такие преступления, и могут проводиться контртеррористические операции. Следовательно, если строго следовать закону, в рамках одной большой военной операции, проводимой федеральными силами на Северном Кавказе, могли бы осуществляться отдельные локальные контртеррористические операции. На деле же все оказывается абсурдным образом наоборот – в якобы контртеррористической операции федеральным силам противостоят, в основном, отнюдь не террористы. Ведь абсолютное большинство захваченных в плен боевиков обвиняются по статье 208 УК РФ (Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем), а не по статье 205 (Терроризм). Читатель может спросить – зачем все это крючкотворство Какая разница, как будут называться действия федеральных сил в Чечне, на основании какого закона будут применяться войска Разница существенная – от этого зависит, можно ли будет хоть как-то контролировать действия силовиков, хоть чем-то ограничивать их произвол. На сегодня власть шулерским способом использует удобный ей Закон “О борьбе с терроризмом”, закон, предназначенный для регламентации локальных, весьма ограниченных в пространстве операций, в связи с чем в нем нет четко прописанных долговременных гарантий защиты прав людей, оказавшихся в зоне контртеррористической операции. Впрочем, отсутствие четкого правового определения ситуации вредит и самим силовикам. Например, полномочия военных комендантов районов настолько не прояснены, что, будучи формально ответственными за обеспечение порядка в районе, они оказываются не в состоянии добиться хотя бы того, чтобы различные формирования Министерства обороны и МВД ставили их в известность об операциях по “зачисткам” населенных пунктов. Следует отметить, что на встрече представителей государственных органов власти и неправительственных организаций, которая проходила 28 февраля 2002 года в станице Знаменская (Чеченская Республика), сотрудники прокуратуры, включая и 1-го заместителя прокурора ЧР, согласились с тем, что четкой правовой базы, регламентирующей проведение специальных операций или даже контртеррористической операции в целом, не разработано. По их словам, имеется лишь основной, базовый Закон “О борьбе с терроризмом”, принятый “в сыром виде”. Например, этот закон дает право задерживать лиц для выяснения личности, однако сроки задержания при этом не обозначены. Поэтому прокуратуре приходится задействовать также ряд иных нормативных актов – Кодекс об административных правонарушениях, уголовно-процессуальное законодательство. В ходе последовавшей дискуссии выяснилось, что не существует никакого законного правового статуса у временных пунктов проверки (“фильтрационных пунктов”), создаваемых в ходе спецопераций у населенных пунктов. Не существует никакого нормативного акта, регламентирующего их функционирование.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

  • Комиссия по правам человека, Руководствуясь
  • Учитывая также
  • Проявляя глубокую озабоченность
  • Проявляя также глубокую озабоченность
  • Выражая озабоченность
  • Приветствуя
  • Комиссия по правам человека
  • Обращается
  • Приветствует
  • Приложение 4 О правовом аспекте военной операции на Северном Кавказе Справка Правозащитного центра «Мемориал»
  • Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания
  • “контртеррористической операцией”
  • В результате в Чечне введен режим бесконтрольного произвола
  • Федеральным законом “О борьбе с терроризмом”