Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Дневники льва николаевича




Скачать 405.35 Kb.
страница1/3
Дата09.01.2017
Размер405.35 Kb.
  1   2   3


Министерство образования и молодежной политики

Чувашской Республики

Чувашский республиканский институт образования

Кафедра русского языка и литературы



ДНЕВНИКИ ЛЬВА НИКОЛАЕВИЧА

ТОЛСТОГО

Курсовую работу подготовила

учитель русского языка и

литературы МОУ «Гимназия №1»

г. Ядрин Ерофеева Людмила

Михайловна


Научный руководитель

кандидат педагогических наук,

доцент кафедры русского языка и

литературы ЧРИО Никифорова

Вера Николаевна

Чебоксары-Ядрин

2008г

Оглавление

I. Введение____________________________________________________________ 3

II. Основная часть

1 .Назначение Дневников в разные периоды жизни Л.Н.Толстого _____________4

2. Дневник – отражение духовного мира Л.Н.Толстого ______________________8

3. Анализ стилистических и языковых особенностей Дневников Л.Н.Толстого_ 13

4. Сравнительный анализ Дневников Л.Н.Толстого и А.П.Чехова ____________15

5. Роль дневниковых записей в жизни современной молодежи ______________ 16

III. Заключение _________________________________________________________18

IV. Список использованной литературы ____________________________________ 20

V. Приложение _________________________________________________________21

Введение
Данная работа- результат интереса к жизни и деятельности великого русского писателя Льва Николаевича Толстого.

С одной стороны, творчество Толстого настолько изучено, что, кажется, трудно найти ту область, куда не коснулось бы перо исследователя или критика. Но, с другой стороны, личность писателя так сложна и многогранна, что каждый раз, обращаясь к его произведениям, открываешь для себя все новые и новые страницы. Тема «Лев Толстой» - неисчерпаема. Это – целый мир.

Объектом данной работы стали Дневники Льва Николаевича. По мнению исследователей и критиков, они представляют особую ценность.

Цель моего исследования – определить роль дневниковых записей Л.Н.Толстого в формировании духовно-нравственных основ личности писателя, дневник как отражение духовных исканий писателя.

Работая над данной темой, видишь, как страницы дневника помогают раскрыть моменты жизни писателя. Через них можно попытаться понять пути формирования этой удивительной личности, «заглянуть» в тайники души, чтобы затем лучше понять героев Л.Н.Толстого. Ни один русский писатель не оставил после себя столь обширного по охвату времени и богатого по содержанию Дневника, как Лев Толстой.


Приступая к данной работе, были поставлены следующие задачи:

  1. Исследовать Дневники Л.Н.Толстого с 1847 по1910 годы.

  2. Определить роль Дневников в разные периоды жизни Л.Н.Толстого.

  3. Проанализировать стилистические и языковые особенности Дневников Л.Н.Толстого.

  4. Провести сравнительный анализ Дневников Л.Н.Толстого и А.П.Чехова.

  5. Провести социологическое исследование: «Роль дневниковых записей в жизни современной молодежи».


Актуальность: тема «Дневники Льва Толстого»интересна во все времена тем, что она помогает не только понять могучую и противоречивую личность великого русского писателя, но и поднять проблему нравственности поколений. Вопрос воспитания нравственности очень остро стоит в настоящее время. Решать его трудно, но необходимо.

Назначение Дневников в разные периоды жизни Л.Н.Толстого

Дневники Льва Николаевича Толстого — неотъемлемая часть его биографии, его литературного наследия. В них запечатлена неустанная работа мысли писателя, глубокие раздумья о жизни, социально-нравственные искания.

Толстой вел Дневники с некоторыми перерывами в течение почти всей своей жизни. Он начал их в 1847 году 18-летним юношей-студентом и закончил в 1910 году 82-летним всемирно известным писателем.

Дневник - записи о каждодневных делах, текущих событиях, ведущиеся изо дня в день.

Дневники, записки, исповедь как жанр были близки творческой индивидуальности Толстого. Это чувствовали многие современники и друзья писателя и поощряли его к ведению Дневника. В. Г. Чертков советовал ему: «Вам непременно следовало бы вести постоянные записки, вроде дневника Ваших мыслей и чувств. Вы это не раз сами чувствовали: «Записки христианина», «Записки несумасшедшего»14 (из письма от 8 августа 1886 г.).

Он в разное время по-разному представлял себе назначение своего Дневника. Начиная его в 1847 году, в бытность студентом Казанского университета, он написал на одной из первых страниц: «Я никогда не имел дневника, потому что не видал никакой пользы от него. Теперь же, когда я занимаюсь развитием своих способностей, по дневнику я буду в состоянии судить о ходе этого развития»11 (запись от 7 апреля 1847г.).


Следуя этой цели, Толстой первоначально заносил на страницы Дневника все, что, по его мнению, помогало развитию способностей, и, в первую очередь, разбор прочитанных книг. Первая его тетрадь полностью посвящена заданному в университете сравнительному анализу известного «Наказа» Екатерины II и трактата французского просветителя Монтескье «Дух законов» — анализу, выполненному со всей возможной тщательностью: с цитатами, рассуждениями и выводами. Он прокомментировал весь «Наказ» Екатерины II сообразно правилам, которые сам себе установил:

«1) Что назначено непременно исполнить, то исполняй, несмотря ни на что.

2) Что исполняешь, исполняй хорошо»11(запись от 24 марта 1847г.).

Через некоторое время с той же целью Толстой завел в Дневнике разделы — «Сведения» и «Наблюдения», куда записывал наиболее интересные факты, почерпнутые из книг или из собственных наблюдений над жизнью.

Параллельно с этим Лев Николаевич начинает задумываться и над моральной стороной своей личности: «Хотя я уже много приобрел с тех пор, как начал заниматься собою, однако еще все я весьма недоволен собою. Чем далее подвигаешься в усовершенствовании самого себя, тем более видишь в себе недостатков, и правду сказал Сократ, что высшая степень совершенства человека есть знать то, что он ничего не знает»11 (запись от 8апреля 1847г.).

Он разрабатывает для себя «правила внутренние или в отношении к самому себе», которые разделяет на «правила образования нравственного и правила образования телесного».11 Правила Толстой разбивает на отдельные группы:


1. Правила для развития воли телесной.

2. Правила для развития воли чувственной:

-правила для подчинения воле чувства самолюбия;

-правила для подчинения воле чувства корыстолюбия;

-правила для подчинения воле чувства любви;
-правила для подчинения воле чувства всеобщей любви;

- правила для подчинения воле чувства любви отечества любви известных лиц.

3. Правила для развития воли разумной.

4. Правила для развития памяти.

5. Правила для развития деятельности (телесной, чувственной, умственной).

6. Правила для развития умственных способностей.

7. Правила для развития обдуманности.
Отдельно выделены правила для развития чувства любви и уничтожения чувства самолюбия: «Правило общее: чем более исполняешь ты какую-нибудь из твоих потребностей, тем более она усиливается, и чем менее исполняешь ты ее, тем менее она действует. Любя всех равно, не исключай и самого себя из этой любви. Каждого ближнего люби так же, как и самого себя, но двух ближних люби более, нежели самого себя»11(март-май 1847г.)

Эти правила очень схожи с библейскими заповедями.

Дневник Л.Н.Толстого служит также местом записей «дель­ных мыслей», и средством, способствующим самодисциплине. «Мало ли бывает в голове мыслей, и которые кажутся весьма замечательными; а как рассмотришь, выйдет пустошь; иные же точно дельные — вот для этого-то и нужен дневник. По дневнику весьма удобно судить о самом себе. Потом, так как я нахожу необходимым определять все занятия вперед, то для этого тоже необходим дневник»13 (запись от 14 июня 1850 г.).

Интересны рассуждения Л.Н.Толстого о счастье: «Как меняется взгляд на жизнь, когда живешь не для себя, а для других! Жизнь перестает быть целью и делается средством. Несчастие делает добродетельным – добродетель делает счастливым – счастье делает порочным»11 (1851г.).

Начиная с 1851 года, преобладающее место в Дневнике занимает так называемый «Франклиновский журнал», то есть свод моральных правил, следование которым должно помочь нравственному самовоспитанию. «Нахожу для дневника, кроме определения будущих действий, полезную цель — отчет каждого дня с точки зрения тех слабостей, от которых хочешь исправиться»11,— записывает он 7 марта 1851 года. Моло­дой Толстой заводит на страницах Дневника спор с самим собой, строго судит свой образ жизни и обличает себя в многочисленных «грехах». Через определенные промежутки времени он перечитывает свой «журнал», как бы подытоживает пережитое. И тогда на страницах его тетрадей появляются жестокие самокритичные монологи.
«Что я такое?» — с пристрастием вопрошает он себя в Дневнике 1854 года. И отвечает: «Я дурен собой, неловок, нечистоплотен и светски необразован. Я раздражителен, скучен для других, нескромен, нетерпим и стыдлив, как ребенок. Я почти невежда. Что я знаю, тому я выучился кое-как сам, урывками, без связи, без толку и то так мало. Я не воздержан, нерешителен, непостоянен, глупо тщеславен и пылок, как все бесхарактерные люди. Я не храбр. Я неаккуратен в жизни и так ленив, что праздность сделалась для меня почти неодолимой привычкой. Я умен, но ум мой еще никогда ни на чем не был основательно испытан. У меня нет ни ума практического, ни ума светского, ни ума делового...»11 (за­пись от 7 июля).
Подобные беспощадные самообличения имели в своей основе большей частью не действительные, а преувеличенные представления автора о своих недостатках и прегрешениях. Тем не менее, эти покаяния играли большую роль в той не знавшей устали внутренней работе, которая со­вершалась в сознании писателя. Дневник помогал ему в этом. По беспощадно искренним и правдивым записям в Дневнике, как по безошибочному барометру, Толстой измерял уровень своего морального роста.

Кроме самовоспитания и самообразования, Дневник имел для Толсто­го еще одну важную цель — литературную. Толстой решает вести свой Дневник так, чтобы он представлял для него «литературный труд, а для других мог составить приятное чтение»11 (запись от 22 октября 1853 г.). В этой записи впервые появляются слова «литературный труд». «Последние три года, проведенные мною так беспутно, иногда кажутся мне очень занимательными, поэтическими и частью полезными; постараюсь пооткровеннее и поподробнее вспомнить и написать их. Вот еще третье назначение для дневника»11 (запись от 14 июня 1850 г.). С этого времени дневниковые записи приобретают новый характер — события, разного рода факты, встречи с теми или иными людьми в них не только отмечаются, записываются на память, но о них повествуется, то есть рассказывается обстоятельно, детально, иногда даже живописно, что служит первыми пробами пера будущего писателя.


Через несколько лет значительное место в Дневниках начинают занимать «мысли, сведения или примечания, относящиеся до предполага­емых работ»11 (запись от 2 января 1854 г.). Готовя себя к писательской деятельности, молодой Толстой уже сознательно превращает Дневник в рабочую записную книжку, где накапливаются и хранятся «заготовки» для будущих сочинений. При этом он строго следует правилу: «Начиная каждую работу, пересматривать дневник и выписывать из него все к ней относящееся на особую тетрадку»11. Одновременно он не оставляет и свой исповедальный «Франклиновский журнал», строго требуя от себя «запоминать и записывать карандашом каждый день все преступления правил» (там же).
Таким образом, назначение Дневника молодого Толстого много­образно. Он служит и ежедневным «журналом занятий», и местом исповеди, и лабораторией первых литературных опытов. Разнообразно и его содержание. В нем, помимо записей о собственной жизни, много интересных наблюдений над окружающей действительностью, над людьми, много раздумий на общественно-политические, философские, этические и эстетические темы. Однако преимущественное внимание Толстого обращено в этот период на самого себя. В центре Дневника — сам автор, его мысли и чувства, суровый самоанализ, воспоминания о прошлом и планы на будущее. Его собственная жизнь в этот период как бы еще отделена от жизни других людей; внешний мир интересует его главным образом постольку, поскольку он затрагивает его личность. И хотя среди зафиксированных в Дневнике раздумий есть глубокие мысли о народе, о «русском рабстве», о Крымской войне, о судьбе Севастополя и России — эти размышления пока еще очень тесно связаны с планами и интересами самого Толстого.
В позднейшие годы, по мере расширения жизненного и писательского опыта Толстого и особенно после пережитого им на рубеже 1880-х годов идейного перелома, его Дневник претерпевает существенные изменения. Все узко деловое и практическое, а также все, имеющее характер кратко­временных записей для памяти, заносится теперь в специальные записные книжки, которые он, начиная с 1855 года, всегда — дома и в пути, днем и ночью — держит при себе. В Дневнике же наибольшее место начинают занимать записи, осмысливающие действительность под углом зрения нового миросозерцания автора, обосновывающие его религиозно-нравственное учение. Мысли эти, предварительно — иногда на ходу — набросанные в записных книжках, обдумываются, оттачиваются и в развернутом виде заносятся в Дневник, откуда они в еще более переработанном и отшлифованном виде перейдут в статьи, письма, в художественные произведения. «Так Дневник Толстого постепенно становится лабораторией его философской, религиозно-нравственной мысли и начинает уже подразумевать читателя. Элементы личные, интимные, не предназначенные для других, переплетаются в нем с рассуждениями открыто публицистическими, рассчитанными на широкое распространение.
Перемена в содержании и характере Дневника, происшедшая вначале незаметно для его автора, была позднее им сознательно продумана и сан­кционирована. В последние десятилетия Толстой считал записанные в Дневнике мысли единственно важной его частью и в них видел его главное, полезное людям назначение»14.

«Всем этим бумагам,— писал он В. Г. Черткову 13 мая 1904 года, имея в виду свои писания,— кроме дневников последних годов, я, откро­венно говоря, не приписываю никакого значения и считаю какое бы то ни было употребление их совершенно безразличным. Дневники же, если я не успею более точно и ясно выразить то, что я записываю в них, могут иметь некоторое значение, хотя бы в тех отрывочных мыслях, которые изложены там. И потому издание их, если выпустить из них все случайное, неясное и излишнее, может быть полезно людям»14.

Следуя этому указанию, друг писателя В. Г. Чертков, биограф П. И. Бирюков и другие лица выбирали из Дневников Толстого отдельные мысли, преимущественно религиозно-нравственного содержания, и публиковали их в изданиях «Свободного слова», в сборниках «Спелые колосья» и в биографических работах.

Дневник – отражение духовного мира Л.Н.Толстого

Молодость свою Лев Толстой провел без очевидных тяжелых конфликтов и душевных потрясений. Основным содержанием его тогдашнего бытия, помимо обычных увлечений юности, были напряженные искания цели и смысла жизни, раздумья над проблемами литературы, философии и морали. В Дневнике лишь в малой степени отражена эта его деятельность ума и сердца — в действительности происходившая в нем внутренняя работа была гигантской. Впоследствии, вспоминая об этом периоде своей жизни, он писал А. А. Толстой:



«...Я был одинок и несчастлив, живя на Кавказе. Я стал думать так, как только раз в жизни люди имеют силу думать. У меня есть мои записки того времени, и теперь, перечитывая их, я не мог понять, чтобы человек мог дойти до такой степени умственной экзальтации, до которой я дошел тогда. Это было и мучительное, и хорошее время. Никогда, ни прежде, ни после, я не доходил до такой высоты мысли, не заглядывал туда, как в это время, продолжавшееся два года. И все, что я нашел тогда, навсегда останется моим убеждением»14 (из письма от конца апреля 1859 г.).
Толстой говорит в этом письме и неоднократно в своих Дневниках о своем одиночестве, и действительно, при огромной душевной потребности в дружбе, в общении с близкими по духу людьми, он в молодости был в значительной мере этого лишен. Наделенный от природы яркой индиви­дуальностью, имея всегда собственный взгляд на вещи, предъявляя к себе и окружающим строгие моральные требования, Толстой трудно сходился с людьми, далекими ему по душевному и умственному складу, а, сойдясь, довольно скоро с ними порывал. Так было, например, с сослуживцами на Кавказе и в Севастополе. Так было потом и в его отношениях с петербург­скими литераторами Дружининым, Боткиным и Анненковым,— вначале он с ними сблизился, называл их «бесценным триумвиратом», а затем быстро к ним охладел. Так было и с Тургеневым, которого он всегда любил, но отношения с которым после тяжелой ссоры были надолго разорваны. Так было и с Б. Н. Чичериным. С некоторыми из своих друзей, такими, как А. А. Толстая, А. А. Фет, Н. Н. Страхов, Толстой был близок в течение многих лет, но затем, из-за расхождения в убеждениях, охладевал к ним .
Не более счастлив был молодой Толстой и в любви. На страницах Дневника запечатлено его стремление к гармонической патриархально-семейной жизни, его жажда найти в любимом человеке истинного, близкого друга. История его романа с В. Арсеньевой показывает, как страстны, напряженны и вместе с тем тщетны были его надежды на счастье, как часто на его долю выпадала горечь разочарований.
Женитьба осенью 1862 года на дочери врача придворного ведомства Софье Андреевне Берс, первые семейные радости создали у Толстого ощущение обретенного мира и большого счастья. Скупые Дневники этой поры рисуют нам обстановку почти полного и безмятежного существования. Толстой любит свою жену и с радостью отдается этому чувству. «Счастье семейное поглощает меня всего...— записано в Дневнике от 5 января 1863 года, — ...такого не было и не будет ни у кого, и я сознаю его»11. Но вместе с тем на той же странице он записывает: «Я все тот же. Так же недоволен часто собой, и так же твердо верю в себя, и жду от себя... Еще бы я не был счастлив! Все условия счастья совпали для меня. Одного часто мне недостает (все это время) — сознания, что я сделал все, что должен был, для того, чтобы вполне наслаждаться тем, что мне дано, и отдать другим, всему, своим трудом за то, что они мне дали»11 (запись от 15 января 1863 г.).

Увлекаясь хозяйством, он умножает свои имения, покупает земли в Самарской губернии, разводит леса. Доволен он и своей разросшейся семьей — возле него любящая жена, дети, близкие. И все же за внешним успехом и безмятежностью, за идиллией жизни яснополянского дома таятся — чем дальше, тем острее — беспокойство, тревога, неудовлетворенность. Они с каждым годом углубляются, усиливаются и постепенно принимают такие размеры, что знаменитый писатель и счастливый семьянин перестает, как он это рассказал в «Исповеди», «ходить с ружьем на охоту, чтобы не соблазниться слишком легким способом избавления себя от жизни».


«Неудовлетворенность жизнью в эту «счастливую» пору, неутихаю­щие смятение и тревога вызываются все растущим сознанием неспра­ведливости современного общественного устройства и мучительными поисками путей ее устранения. Толстой не мыслит себе личного счастья вне всеобщего довольства и гармонии. Его мучает собственное благополучие в то время, когда вокруг царят ложь и несправедливость»14. Еще за пять лет до женитьбы, в 1857 году, он писал А. А. Толстой: «Вечная тревога, труд, борьба, лишения — это необходимые условия, из которых не должен сметь думать выйти хоть на секунду ни один человек... Мне смешно вспомнить, как я думывал и как вы, кажется, думаете, что можно себе устроить счастливый честный мирок, в котором спокойно, без ошибок, без раскаянья, без путаницы жить себе потихоньку и делать не торопясь, аккуратно все только хорошее. Смешно! Все равно, как нельзя, не двигаясь, не делая моциона, быть здоровым. Чтоб жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать и опять бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие — душевная подлость»11. Этому своему убеждению Толстой остается верен всю свою жизнь, ни на миг не приостанавливалась в нем мучительная работа совести.
На рубеже 1880-х годов Толстой переживает резкий идейный и ду­ховный перелом. Поистине выстрадав свое новое миропонимание, он обретает в нем опору для своей жизни, для дальнейшего творчества. Но и оно не приносит ему душевного покоя и удовлетворения. С этого времени начинается второй этап его жизни — тридцатилетний период, наполненный огромной плодотворной деятельностью, но в личном плане еще более сложный и драматичный. Изо дня в день углубляется его разлад с семьей, особенно с сыновьями и женой, которые не приемлют его нового миросо­зерцания и противятся претворению его в жизнь. Растет и становится невыносимым его чувство вины и стыда веред народом за барские условия жизни. Медленно, постепенно, но с неотвратимой силой нарастает та духовная и семейная драма, которая, в конечном счете, после тяжких раздумий и мучений, заставит 82-летнего старика темной осенней ночью тайком покинуть Ясную Поляну.

В чем была жизненная драма Толстого? Как рисуют ее собственные Дневники писателя?

Существующая на эту тему огромная литература дает на этот вопрос разноречивые ответы. Центр тяжести переносят на внутрисемейный конфликт — противоречия между писателем, отрекающимся от своих «господских» прав и привилегий, и семьей, стремящейся их сохранить. Некоторые авторы придают преувеличенное значение борьбе, которая в последние годы возникла между женой писателя и его единомышленником В. Г. Чертковым за влияние на Толстого.
Дневники Толстого убедительно показывают, что в действительности все было гораздо сложнее. Как справедливо указал Б. Мейлах, обстоятельно проанализировавший жизнь писателя последних лет: «Причины трагедии Толстого не могут быть сведены только к семейному раздору или к каким-либо другим отдельно взятым обстоятельствам его личной жизни, как бы серьезны и важны они сами по себе ни были. Истоки нараставшей с каждым годом духовной драмы Толстого — в трагическом разладе между утопическим

идеалом писателя, его религиозно-нравственным учением и реальной жизнью,— разладе, который становился с каждым годом все ощутимее и под конец жизни Толстого, в годы первой русской революции и после нее, стал особенно очевидным»7.

Толстой отстаивал идею всеобщей любви и непротивления злу насилием как единственной основы социального переустройства общества.

По его учению, только внутреннее, моральное самосовершенствование человека может привести мир к «царству божьему» — свободе, братству и счастью. Признать неправоту своего учения он не мог, ибо истоки его противоречий заключались не только в его личной мысли, но и в самих условиях русской жизни, особенно жизни крестьянских масс, выразителем идеологии которых он выступал. Вместе с тем он был слишком «земным» мыслителем, чтобы закрывать глаза на факты реальной жизни. И в этом — «в повседневном, все нарастающем ощущении дисгармонии между учением, в которое Толстой глубоко и страстно верил, и непостижимым «роком событий», движущимся по собственным, ему непонятным и казавшимся ему «неправильным» законам — выразилась большая духовная трагедия писателя14.


Толстой, разумеется, не осознавал ее столь ясно и конкретно, как это видно нам сейчас, спустя почти столетие. Этот разлад он, в личном плане, прежде всего, ощущал как невыносимое противоречие между его идеалом демократической, патриархальной жизни и вынужденным пребыванием в барской среде, и именно об этом не раз писал в Дневнике.

«Очень тяжело в семье... Мои слова, не захватывают никого. Они как будто знают — не смысл моих слов, а то, что я имею дурную привычку это говорить... Как они не видят, что я не то что страдаю, а лишен жизни вот уже три года»11 (запись от 4 апреля 1884 г.).

«Все больше и больше почти физически страдаю от неравенства: богатства, излишеств нашей жизни среди нищеты; и не могу уменьшить этого неравенства. В этом тайный трагизм моей жизни»12 (запись от 10 июня 1907г.).
«Мучительно стыдно, ужасно. Вчера проехал мимо бьющих камень, точно меня сквозь строй прогнали. Да, тяжела, мучительна нужда и зависть и зло на богатых, но не знаю, не мучительней ли стыд носи жизни»12 (запись от 12 апреля 1910г.).
Мотив стыда, тоски, бессилия перед злом окружающего мира, ощущение резкого контраста между тяжелым бытием голодного и бесправного народа и своим существованием в сравнительно «роскошных» условиях звучит на страницах Дневника с каждым годом все явственнее и острее. Еще в 1884 году у Толстого возникло желание покинуть Ясную Поляну и уйти в большой крестьянский мир, где бы он стал жить по законам любви и добра. Однако такой уход принес бы горе семье, и он не решился на него в ту пору.
Конфликты в семье, на которые Толстой многократно жалуется в Дневнике, его все растущее отчуждение от жены и детей, особенно сыновей, имеют своим истоком те же глубокие причины, что и вся его трагедия последних лет. «Они объясняются «кричащими противоречиями» между утопическими и социально-обличительными началами его мировоззрения, которые вели к неизбежной непоследовательности вообще и в личной жизни в частности»14. Придя после кризиса 80-х годов к отрицанию собственности, Толстой стремился и свою жизнь, и жизнь своей семьи построить на новых, более справедливых основаниях. Он отказался от владения недвижимым имуществом, имениями, землей, от литературного гонорара, но при этом, не желая причинять «зло» близким, передал семье права на них и на доходы с сочинений, написанных до 1881 года. Это решение, как вскоре выяснилось, никого не удовлетворило. Оно, прежде всего, не удовлетворило самого писателя; он честно и искренне ощущал эта как компромисс со своей совестью, за который ему было очень больно и стыдно. Оно не удовлетворяло его друзей и единомышленников, вос-

при­нявших этот шаг как досадное расхождение между словом и делом, в чем многие из них его жестоко упрекали. Оно дало повод недругам и злопыха­телям обвинять Толстого в неискренности, лицемерии. Наконец, это решение не удовлетворило и семью, которая все же была лишена значительной части доходов. Так была создана почва для конфликта, который с этого времени в семье никогда не прекращался.


В более поздние годы Толстой явственно увидел последствия своего неверного шага: «Какой большой грех я сделал, отдав детям состояние. Всем повредил, даже дочерям. Ясно вижу это теперь»12, — читаем мы в Дневнике 1910 года. Но исправить что-либо в это время уже было поздно.

Под конец жизни, боясь, что семья после его смерти нарушит его волю и предъявит права на все его литературное наследие, Толстой составил летом 1910 года тайное завещание, по которому все его сочинения должны издаваться и распространяться безвозмездно. «Это завещание, о существо­вании которого Софья Андреевна вскоре догадалась, и которое она с бо­лезненной настойчивостью разыскивала, и сослужило роль той новой искры, из которой в последний год разгорелось давно тлеющее пламя вражды и ненависти между нею и Чертковым» 12.

Истинное и весьма полное освещение событий того времени мы находим в Дневниках Толстого.

Софья Андреевна долгие годы была другом и помощником Толстого. Хозяйка большого дома и усадьбы, которые были на виду всей России и всего мира, мать тринадцати детей (пять из них умерли в детстве), она находила в себе силы, чтобы вести и литературные дела своего мужа, издавать его сочинения, переписывать их. Это, несомненно, была незау­рядная женщина — энергичная, волевая, образованная, не чуждая литературе и искусству. Но, воспитанная в традициях дворянской морали, она не могла пойти за мужем в его отрицании привычного собственнического уклада жизни, не могла принять его новых убеждений. И в этом была ее жизненная трагедия. Активное же сопротивление, которое она оказывала стремлению Толстого претворить его учение в жизнь, ее упорная борьба за материальные интересы семьи, ее болезненно-ревнивое отношение к друзьям и единомышленникам Толстого усугубили тот тяжелый разлад в семье, который к концу принял столь трагический характер.


Дневник Толстого в полной мере воспроизводит драматическую историю его взаимоотношений с женой. Десятки мест в нем свидетельствуют о его любви к ней, об уважении к ней как к матери своих детей и как преданному помощнику и другу. Затем, с 1880-х годов, все чаще звучат в Дневнике жалобы на возникшее между ними отчуждение, на свое одиночество в семье. И все же Толстой был вполне искренен, когда в 1895 году изъял, по просьбе Софьи Андреевны, из своих Дневников ряд мест, содержащих неуважительные отзывы о ней.

«Пересматривая дневник,— читаем мы в записи от 13 октября 1895 года,— я нашел место — их было несколько,— в котором я отрекаюсь от тех злых слов, которые я писал про нее. Слова эти писаны в минуты раздражения. Теперь повторяю еще раз для всех, кому попадутся эти дневники» 12..


К В. Г. Черткову Толстой, помимо духовной близости, испытывал чувство глубокой благодарности за его неутомимую работу по изданию и распространению его запрещенных в России произведений. Их переписка свидетельствует о большом доверии Толстого к Черткову, об уважении к его уму и опыту, о личном расположении к нему как человеку и деятелю.

Вместе с тем, натура активная, честолюбивая, Чертков, не замечая того и впоследствии раскаиваясь, порою переходил ту грань душевного такта и скромности, к которой обязывала его большая близость к Толстому. С особенной силой эти черты характера Черткова проявились в 1910 году в его конфликте с Софьей Андреевной, вызванном тайным завещанием Толстого. Как пишет в своих мемуарах старший сын писателя — С. Л. Толстой, Чертков, который считал себя продолжателем дела Льва Толстого и единственным компетентным редактором и издателем его сочинений, боялся, что Софья Андреевна уговорит Льва Николаевича уничтожить завещание, и принимал все меры для сохранения его в тайне. «Последствием этого было то, что его поведение в 1910 году крайне обострило отношения между моими родителями и было одной из причин мучительных переживаний отца в последний год его жизни»13.

Толстой горячо желал мира в семье. Он отчетливо сознавал, что поведение С. А. Толстой вызвано ее тяжелым болезненным состоянием, и был готов, не поступаясь своими принципами, сделать все, чтобы найти приемлемую основу для совместной жизни. Даже в самом разгаре борьбы между Софьей Андреевной и Чертковым он пытался защитить ее перед ним, напоминая о ее болезни и особом складе характера. Но действительность, вопреки его воле, приводила ко все новым конфликтам, чему способствовало усиливающееся нервное заболевание Софьи Андреевны. И в конце концов, разлад в семье принял невыносимый характер.
Нельзя без волнения читать записи последнего — 1910 — года, в ко­торых 82-летний писатель на склоне жизни предстает глубоко страдающим человеком, лишенным не только душевного, но и самого необходимого житейского покоя, превращенным в объект безжалостной борьбы двух воюющих «партий». «Чертков вовлек меня в борьбу, и борьба эта очень и тяжела и противна мне»,— с горечью записывает Толстой в «Дневнике для одного себя»12 (запись от 30 июля 1910 г.). «Они разрывают меня на части. Иногда думается: уйти ото всех»12,— читаем в записи от 24 сентября 1910 года,
Предметом распрей, помимо завещания, были и Дневники Толстого.

Ненавидя Черткова, стремясь отстранить его от издания сочинений Толстого, Софья Андреевна требовала, чтобы и Дневники были возвращены семье. «Его дневники,— писала она Черткову 18 сентября 1910 года,— это святая святых его жизни, следовательно, и моей с ним, это отражение его души, которую я привыкла чувствовать и любить, и они не должны быть в руках постороннего человека»10. Со своей стороны, В. Г. Чертков, на которого Толстой в завещании возложил функции редактора и издателя его сочинений, стремился удержать Дневники у себя. Это, в ряду всех других обстоятельств, еще более накаляло атмосферу, а все вместе ускорило развязку. Так, во всей сложности жизненных коллизий, предстает перед нами на страницах Дневника история жизни великого писателя, его личная драма и трагический конец.


  1   2   3

  • ДНЕВНИКИ ЛЬВА НИКОЛАЕВИЧА ТОЛСТОГО
  • Цель моего исследования
  • Актуальность
  • Назначение Дневников в разные периоды жизни Л.Н.Толстого
  • Дневник – отражение духовного мира Л.Н.Толстого