Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Джордж Сорос Мыльный пузырь американского превосходства




страница4/10
Дата08.01.2017
Размер1.81 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Глава 3

Внешняя политика администрации Буша

Администрация Буша не только выбрала неправильные цели, но даже с точки зрения ее собственных устремлений она проводит удивительно контрпродуктивную политику. Это особенно заметно в сфере внешней политики, хотя касается и внутренних дел.

Во время избирательной кампании 2000 года Джордж У. Буш заявлял, что стоит за «сдержанную» внешнюю политику и является противником иностранного вмешательства в процесс строительства государств. Именно эти лозунги запоминались публике в то время. Под успокаивающими фразами крылась хорошо продуманная и довольно агрессивная концепция роли Америки в мире. Внешнеполитическая платформа Республиканской партии, на которой стоял Буш, восходила к золотым дням холодной войны, когда Соединенные Штаты были сверхдержавой и лидером свободного мира.18 В ее основе лежала идея, что администрация Клинтона не сумела использовать в полной мере положение Америки как единственной оставшейся сверхдержавы и что лучше всего для США взять судьбу в свои руки путем создания и размещения системы противоракетной обороны. Хотя эта идея не была выражена столь ясно, милитаризация космоса, без сомнения, дала бы Соединенным Штатам контроль над всем земным шаром. Мы смогли бы установить контроль над такими удаленными районами, как Тайваньский пролив, не опасаясь ответных мер со стороны все возрастающего числа государств, обладающих ракетами дальнего радиуса действия. Мы смогли бы определять, кого защищать и когда.

В поисках врага

После распада Советского Союза единственное, чего недоставало, это подходящего врага. Северная Корея была достаточным аргументом, чтобы оправдать реализацию первой фазы программы противоракетной обороны, а потому отношения с нею должны были оставаться холодными. Президент Южной Кореи Ким Дэ Чжун одним из первых среди руководителей государств добился встречи с президентом Бушем в Белом доме, которая состоялась в марте 2001 года. Южная Корея проводила в отношении Северной так называемую политику оптимизма, направленную на сближение позиций и укрепление дипломатических связей, и президент Ким рассчитывал получить ее одобрение со стороны Буша. Он действительно нашел поддержку, но лишь со стороны Госдепартамента, однако получил отповедь от президента Буша, который публично объявил о намерении отказаться от усилий, направленных на заключение соглашения о прекращении программы создания ракет и нормализации отношений между США и Северной Кореей.19 Это стало причиной нынешнего северокорейского ядерного кризиса.

Пока Северная Корея худо бедно исполняла роль врага, необходимого для первой фазы программы создания национальной противоракетной обороны, во врага для последующих фаз постепенно превращали Китай. Консервативные республиканцы уже не первый день подчеркивали опасность подъема китайской экономики и военной мощи. В то время как у Клинтона и его внешнеполитической команды на Китае был ярлык «стратегического партнера», у администрации Буша он стал больше походить на стратегического соперника. Помимо Китая у сторонников противоракетной обороны был и запасной враг, место которого зарезервировали за Россией.

Одновременно администрация Буша предельно ясно продемонстрировала свое неприятие международных договоров, выйдя из Киотского протокола по глобальному потеплению, отказавшись от протокола о контроле к Конвенции о запрещении биологического оружия и не предложив ни в том ни в другом случае какой либо альтернативы. Она не только не признала Международный уголовный суд, но и развернула активную кампанию, направленную на срыв его работы. На союзников было оказано беспрецедентное давление с тем, чтобы заставить их, одного за другим, подписать двухсторонние соглашения об освобождении от ответственности американских граждан. Такие страны, как Албания и Румыния, уступили, несмотря на противодействие со стороны Европейского союза.20 В целом в течение первого года правления Буша было сделано все, чтобы отойти от политики Клинтона там, где это было возможно. Администрация Буша угрожала уходом с Балкан и политикой невмешательства в мирный процесс на Ближнем Востоке.

После того как события 11 сентября предоставили президенту Бушу врага, которого тот так искал, он превратился в человека со священной миссией. Это вполне соответствовало его внутреннему «я». Бывший алкоголик и вновь обратившийся к вере христианин, он знал, как выглядит дьявол. На этот раз дьявол принял обличье террористов смертников, которые пытались уничтожить самого Буша в Белом доме; это вызвало у него острое чувство личной встречи. Он больше не читал нерешительно заранее подготовленные речи, не спотыкался на словах, и публика оценила его уверенность. До атаки террористов Буш был номинальным руководителем, а всего лишь через несколько дней после событий 11 сентября он поднялся до положения лидера, уверенного в том, что перед ним поставлена историческая задача. Все бы ничего, да только ведет он нас – и весь мир – не в том направлении.

Спекуляция на событиях 11 сентября

События 11 сентября стали тем самым счастливым случаем, который обеспечил идее изменения мирового порядка поддержку со стороны общественности. Они показали публике, что за пределами нашей страны не все в порядке. Ирак нам обходится в 160 млрд долл.; даже небольшая часть этой суммы могла бы существенно изменить ситуацию в мире, если использовать ее на конструктивные цели. Однако это не входит в планы администрации Буша. Идеологи «Нового американского века» представляют мир как арену борьбы за выживание и полагают, что Соединенные Штаты, доказавшие свою приспособленность, имеют право и, более того, обязаны навязывать свою волю всему миру. Они не переносят мягкосердечности, терпимости и позитивных действий. Как видно из самого названия проекта, они проповедовали идею американского военного превосходства задолго до прихода Буша в Белый дом. События 11 сентября позволили реализовать ее на практике.

Внутри страны генеральный прокурор Джон Эшкрофт пропихнул через Конгресс закон, известный как «USA PATRIOT»21, заявив, что несогласные с ним оказывают помощь и поддержку врагу. Нэнси Чан так описывает этот процесс.

– Настояв на своем в последнюю минуту, республиканское большинство Палаты представителей отвергло законопроект о борьбе с терроризмом, который вызывал намного меньше обеспокоенности по поводу ограничения гражданских свобод и был единогласно поддержан Юридическим комитетом Палаты, и заменило его 342 страничным Законом «USA PATRIOT». Конгресс принял этот закон с поразительной быстротой, хотя конгрессмены в тот момент не имели доступа в свои зараженные сибирской язвой офисы, а всю страну трясло от предсказаний генерального прокурора Джона Эшкрофта насчет новых террористических атак. Президент Джордж У. Буш утвердил закон 26 октября 2001 года, всего через полтора месяца после атаки 11 сентября. Законодатели жаловались, что у них не было времени не то что прочесть, но даже получить экземпляр законопроекта до того, как его вынесут на голосование. Еще хуже то, что по этому сложному и имеющему далеко идущие последствия законопроекту практически не было слушаний, дебатов, материалов конференций и комиссий. В Палате представителей законопроект прошел с большим перевесом: 356 – «за», 66 – «против». В Сенате «против» высказался только сенатор Расселл Файнголд. При этом он предупредил страну: «Сохранение нашей свободы – одна из главных причин, по которой мы ввязались в эту новую войну против терроризма. Мы уступим без боя, если принесем в жертву свободы американского народа».22 Закон «USA PATRIOT» предоставляет беспрецедентные полномочия исполнительной власти и снимает многочисленные ограничения с судебного процесса. Вкупе со своей парой – Законом «О внутренней безопасности» – он ограничивает доступ общественности к правительственной информации и одновременно позволяет правительству получать чувствительную личную информацию и облегчает обмен ею между федеральными властями, властями штатов и местными органами власти. Хотя этот закон серьезно ущемляет гражданские свободы, он не вызывает у публики особой обеспокоенности, поскольку считается, что большинство его положений направлено против них, террористов и иностранцев, а не против нас, добропорядочных граждан. Пожалуй, единственным нарушением, которое явно касается всех, является вторжение в частную жизнь – расширение права федерального правительства прослушивать телефонные разговоры, контролировать электронную почту и отслеживать их по библиотекам контрольных записей, однако такая уступка кажется небольшой платой за защиту от терроризма. Тем не менее Закон «USA PATRIOT» открывает путь для серьезных злоупотреблений властью. Целый ряд осужденных террористов были вынуждены признать свою вину под угрозой полного исключения из судебного процесса, длительного заключения без разбирательства и перспективы предстать перед закрытыми военными трибуналами. Соединенные Штаты задерживают и депортируют туристов и иммигрантов без права обжалования; пленников, захваченных в Афганистане, держат в клетках на базе «Гуантанамо» и отказывают им в правах, предоставляемых Женевской конвенцией.

Угроза, как отмечает New York Times, возрастает:

– По словам федеральных чиновников, правительство использует расширенные полномочия, предоставленные этим законом с далеко идущими последствиями, для сбора сведений о попавших в поле зрения наркокурьерах, должностных лицах, шантажистах, распространителях детской порнографии, лицах, занимающихся отмыванием денег, шпионах и даже коррумпированных иностранных лидерах.

Представители Министерства юстиции заявляют, что они просто применяют все доступные им ныне инструменты для борьбы с преступниками – как с террористами, так и со всеми прочими. Однако критики антитеррористической тактики администрации утверждают, что подобное применение закона свидетельствует об использовании терроризма в качестве прикрытия для проведения более широкой полицейской политики23.

Беспокойство усиливается еще и тем, что Эшкрофт демонстрирует свою нетерпимость и в других областях. Он наложил запрет на так называемое согласованное признание вины и ввел систему контроля за снисходительными судьями. Он активно нарушает права штатов на законодательное регулирование таких вопросов, как контроль за оборотом оружия и применение марихуаны в медицинских целях.24

Один из наиболее опасных способов, которым администрация Буша пытается подорвать существующие свободы, – это выдвижение идеологов правого крыла на должности федеральных судей. Обычно, когда Конгресс не устраивают политические убеждения претендента, президент предлагает более умеренного кандидата. У администрации Буша один кандидат радикальнее другого. Демократы провели успешную обструкцию в Сенате двух кандидатов и пригрозили сделать то же самое и с остальными, тем не менее большинство президентских крайне правых выдвиженцев все же проскальзывают. Но это, похоже, не очень сильно занимает публику, поскольку речь не идет о местах в Верховном суде.

Ось зла

В области внешней политики война против терроризма получила приоритет перед всеми прочими вопросами, однако, несмотря на это, темпы создания национальной противоракетной обороны ничуть не снизились. Поскольку для войны нужен явный противник, а террористов отыскать сложно, то проще всего указать государства, которые могут служить прибежищем террористов. Именно такая логика и привела к изобретению понятия «ось зла», которое впервые прозвучало в речи «О положении страны» в 2002 году.

Из трех стран, включенных в президентскую «ось», только одна – Иран – имела прочные связи с международным терроризмом. Никто не сомневается, что три страны, обозначенные в речи, являются злом, но выделение их на фоне других не менее ярких представителей вроде Сирии, Ливии, Зимбабве, Бирмы (Мьянмы), Узбекистана и Туркменистана – такое же извращение действительности, как и объявление войны терроризму. Северная Корея – самое закрытое общество в мире; люди там безжалостно эксплуатируются, а все ресурсы направляются на наращивание военной мощи. Хотя эта страна не имеет отношения к атаке террористов 11 сентября, она располагает опасными ракетными системами, способна производить ядерное оружие и поставляет вооружение за рубеж.25 Ирак под властью Саддама Хусейна – не менее репрессивное государство, однако он не представляет такой же военной угрозы. Да, он применял боевые отравляющие вещества против собственного народа, но впоследствии потерпел поражение в войне без использования химического и биологического оружия. Ирак, кроме того, не способен создать ядерное оружие. Саддам выплачивал вознаграждение семьям палестинских террористов смертников, однако, в противоположность утверждениям администрации Буша, у него нет доказанных связей с «Аль Каидой».

С Ираном все не так просто, как в предыдущих двух случаях. Он находится под властью шиитской теократии, которая принципиально против Америки и Израиля, но его народ устал от исламского фундаментализма. Там были избраны реформистски настроенные президент и парламент, а сторонники открытого общества даже более пламенны и готовы на жертвы, чем в Соединенных Штатах. Но реформаторы не могут добиться успеха, поскольку судебная власть и силовые институты – армия, полиция и разведка – находятся в руках сторонников жесткой линии. Издания регулярно закрывают, критиков режима сажают в тюрьму, а бывает, и казнят. Неудачи президента Хатами в борьбе с «ястребами» уже начали подрывать веру народа в его способность добиться ощутимых реформ.

Тем временем Иран продолжает поддерживать «Хезболла», террористическую организацию, базирующуюся в Ливане, пытается поставлять оружие Арафату в Палестине и осуществляет далеко идущую ядерную программу. Эта страна является участницей Договора о нераспространении ядерного оружия и заявляет, что ее программа имеет исключительно гражданские цели, однако инспекции, проведенные в рамках контроля соблюдения Договора, показали, что эта программа нарушает его положения. Что касается ядерного оружия, то Иран уже более десятилетия значительно опаснее, чем Ирак.

Каждая из трех стран представляет свой собственный набор проблем. Смешивание их в кучу под вывеской «ось зла» вводит в заблуждение и лишь ухудшает положение. Для них не подходит одна и та же стратегия. В Иране речь насчет «оси зла» лишь укрепила внутренние силы, которые мешают развитию открытого и демократического общества.



Афганистан

Предлогом для вторжения в Афганистан послужило то, что эта страна превратилась в базу для «Аль Каиды». Операция в Афганистане получила поддержку международного сообщества и была санкционирована ООН. Еще до вторжения был инициирован политический процесс, нацеленный на создание временного правительства. Он начался с конференции, состоявшейся в ноябре 2001 года в Германии, недалеко от Бонна, и завершился проведением Лойя джирги в самом Афганистане 11 июня 2002 года. Правительству Хамида Карзая была обеспечена определенная законность.26

Вторжение в Афганистан стало яркой демонстрацией вновь обретенной военной удали Соединенных Штатов. Со времени войны в Персидском заливе в 1991 году высокоточные бомбы стали еще точнее, а использование специальных сил давало значительное тактическое преимущество. Америка показала, что ее военная мощь велика как никогда. Тем не менее операция не принесла тех положительных результатов, которых можно было бы ожидать.

Во первых, специальные силы так и не нашли бен Ладена. Это высвечивало одно из ограничений, с которыми имела дело Америка при ведении войны. Может, у нас и была вся мыслимая военная мощь, но мы не хотели нести потери. В результате поиски в значительной мере были возложены на местных полевых командиров, которые оказались ненадежными.27 На начальном этапе в штурме разветвленной системы пещер Тора Бора на афгано пакистанской границе, где предположительно укрылся бен Ладен, участвовали только афганские вооруженные силы при американской авиационной поддержке. Американские сухопутные силы появились в регионе лишь на третий день сражения, когда выяснилось, что значительное число талибов и сторонников «Аль Каиды» вырвались из кольца афганских вооруженных формирований или просто откупились от них. После того как позднее остатки талибов и сил «Аль Каиды» были блокированы в долине Шахи Кот, американские войска приняли куда более активное участие в операции «Анаконда». И все равно, большинству террористов удалось уйти.

А во вторых, администрации Буша не удалось добиться мира. Это вполне можно было предвидеть, опираясь на балканский опыт, и действовать более успешно, чем в Боснии или Косово, однако администрации помешала ее инстинктивная антипатия к международному сотрудничеству и обещанная Джорджем У. Бушем во время избирательной кампании политика невмешательства в строительство государств.

Возможность для этого была. В Афганистане народ отчаянно нуждался в помощи, а различные агентства Организации Объединенных Наций имели там прочные позиции и множество местных работников. Международное сообщество было готово выделить значительные суммы на конференции стран доноров. Задачу контроля администрирования этих фондов следовало возложить на ООН. Представителей этой организации с деньгами можно было бы направить в каждую деревню в сопровождении миротворческих сил для охраны. Их встретили бы с распростертыми объятиями. Они могли бы создавать местные административные органы от имени правительства Карзая, а полевые командиры потеряли бы влияние, поскольку не могут конкурировать в предоставлении услуг.28

У администрации Буша, однако, были совершенно другие идеи. Министерство обороны волновало не строительство государства, а охота на бен Ладена, и оно нуждалось в поддержке со стороны полевых командиров. Ему ни к чему были миротворцы ООН, бродящие за пределами Кабула и путающиеся под ногами вооруженных сил США и их мнимых афганских союзников. Я публично спрашивал Дональда Рамсфелда об этом на конференции в апреле 2002 года. Поначалу он отрицал свое нежелание видеть миротворцев ООН за пределами Кабула, однако позднее все же допустил, что ему не нравится идея продолжительной интернациональной миротворческой операции, подобной косовской. Рамсфелд настаивал на создании национальной армии и полиции.

Результаты налицо. Вместо яркой демонстрации возможностей, которые международная помощь открывает мусульманской стране, в глаза бросается чуть ли не полное отсутствие прогресса в регионе и исчезновение первоначального энтузиазма по поводу свержения «Талибана». Соединенные Штаты, хотя и с запозданием, все же выделяют миллиард долларов на восстановление Афганистана, но большинство обещаний, данных на конференции стран доноров, так и остались невыполненными. Оказанию помощи мешает отсутствие безопасности и власть местных полевых командиров, которая все еще сильна. Через два года после начала американского вторжения Афганистан остается нестабильным, а «Талибан» поднимает голову среди пуштунов на юге страны. Говорят, что вторжение в Ирак отвлекло внимание от Афганистана, и это действительно так, но попытка восстановления последнего потерпела бы провал в любом случае из за решения Рамсфелда не выпускать миротворцев ООН за пределы Кабула.

Теперь, когда ответственность перешла к НАТО, союзники могут отменить это решение, однако исторический момент для рождения нового Афганистана упущен. В 2002 году в Афганистане получено небывалое количество опиума, по оценкам оно достигает 3400 тонн.29 Производство наркотиков – это как минимум половина экономики страны. Доход от наркотиков оценивается в 2,5 млрд долл., что сопоставимо с размером иностранной помощи, которая составляет около 2 млрд долл.30 Трудно даже представить, что центральное правительство сможет установить контроль над полевыми командирами, занятыми наркоторговлей. Произвол со стороны полевых командиров в сочетании с тайной поддержкой по межплеменным каналам из Пакистана способствуют возрождению «Талибана».

Распространение демократии

Вторжение в Афганистан потребовало создания военных баз в близлежащих странах. Это имело двойственный эффект на политическую ситуацию в них.31 Каждая из этих стран единственна в своем роде: со своей ли нефтью, другими полезными ископаемыми или без них она сама устанавливает и определяет внутренние условия. Вместе с тем для всех них характерна общая тенденция постепенной утраты тех свобод, которые они получили после распада Советского Союза. В регионе обычным делом является пожизненное президентство и зарождающаяся традиция передачи его по наследству. Усиление американского военного присутствия, конечно, несет с собой столь необходимое расширение финансовой и технической помощи, но все поступающие ресурсы привязываются к военному сотрудничеству, а не к политическим реформам.

Правительство США следит за тем, чтобы не сблизиться слишком сильно с репрессивными режимами, и в некоторых случаях оказывает сдерживающее влияние на местные правительства. Администрация Буша, например, надавила на Грузию, чтобы обеспечить свободу и справедливость предстоявших там выборов.32 В целом же американское присутствие в регионе работает прежде всего на усиление репрессивных режимов, хотя и в определенных рамках, поскольку США могут попасть в неловкое положение, если режим, с которым они связаны, переступит границы допустимого.

Особое беспокойство вызывает Узбекистан. Президент Ислам Каримов безжалостно подавляет все исламские религиозно политические выступления. Многие брошены за решетку только за то, что они носили бороду. Исламское движение Узбекистана – террористическая группа, тесно связанная с «Аль Каидой», активно противостояла режиму в конце 90 х годов, однако большинство ее членов были уничтожены в Афганистане. Это позволило режиму пойти на послабления и разрешить Партии освобождения («Хизб ут Тахрир»), не проповедующему насилие исламскому движению, действовать легально. Тем не менее президент Каримов не изменился и продолжает репрессии в отношении религиозных групп и отдельных верующих. Его действия не удержали Соединенные Штаты от создания военного союза с режимом.

Президент Пакистана Первез Мушарраф стал ближайшим союзником США, хотя его претензии на проведение демократических выборов не имели под собой почвы, а его способность участвовать в войне против терроризма весьма сомнительна. Мы уже обожглись на союзе с Саудовской Аравией, однако продолжаем подвергать себя такому же риску в Пакистане, поскольку Мушаррафу приходится постоянно лавировать между нашими требованиями и давлением со стороны воинствующих исламистов у себя дома.

Война против терроризма все же принесла некоторые выгоды. Взаимоотношения с Китаем заметно потеплели, что дает реформаторам определенные преимущества перед сторонниками жесткой линии. Улучшились отношения и с Россией: президент Буш встретился с президентом Владимиром Путиным, заглянул в его душу – и она ему понравилась. Все ли в ней хорошо, трудно сказать, поскольку душа у Путина настроена менее демократично, чем у Бориса Ельцина. Отношение Путина к прессе, его политика в Чечне и попытки вернуть власть государства над олигархами и региональными правительствами ставят под большой вопрос приверженность свободе и демократии, не говоря уже о принципах открытого общества.

Война против терроризма в итоге взяла верх над политическими и экономическими реформами и совершенно не помогла делу распространения демократии. Последнее достойно осуждения еще и потому, что продвижение демократии стало основным оправданием вторжения в Ирак.

Вторая иракская война особенно негативно сказалась на молодой демократии Турции. Управление страной находится в руках умеренной исламской Партии справедливости и развития. Эта партия действительно стремится сделать Турцию более открытой, способной стать членом Европейского союза. Этот редкий феномен заслуживает поддержки. Армия в стране могущественна и относится с недоверием к Партии справедливости и развития. Соединенные Штаты, активно добиваясь поддержки Турцией вторжения в Ирак, навязали правительству сделку, которая не могла найти поддержки большинства в парламенте. Сделка была отвергнута демократическим путем. Это стало серьезным препятствием для осуществления наших военных планов. Пол Вулфовиц, прибыв в Турцию, публично упрекнул генералов в недостаточном влиянии – действие, совершенно не способствующее укреплению демократии, и это в стране с богатой историей военных переворотов.33

В плане развития международного сотрудничества наша война против терроризма определенно приносит обратные результаты. Возможно, она и помогла улучшить отношения с Китаем и Россией, которым идея такой войны пришлась по душе, однако эта война привела к беспрецедентным разногласиям с нашими старыми союзниками. Общественность всего мира глубоко возмущена односторонними действиями администрации Буша. Как мы уже видели, отношение к Америке повернулось на 180 градусов за сравнительно короткое время, которое прошло с 11 сентября 2001 года до момента вторжения в Ирак.


Глава 4

Иракское болото




Мотивы

Истинные мотивы стремления администрации Буша к свержению Саддама Хусейна остаются тайной. Можно лишь строить догадки по поводу их характера, но сказать наверняка нельзя, поскольку они никогда не выносились на обсуждение. И все же небольшой экскурс в прошлое позволяет лучше понять истоки сегодняшней проблемы Ирака.

Одним из мотивов может быть стремление к американскому превосходству – наглядная демонстрация того, что именно США задают тон. Ирак вполне мог оказаться демонстрационной целью просто в силу осуществимости подобного проекта. Боб Вудвард так подытожил комментарии заместителя министра обороны Пола Вулфовица на ключевой сессии по стратегии 15 сентября 2001 года:

– Эффект атаки против Афганистана был сомнительным. Беспокойство вызывала возможность того, что стотысячная американская группировка увязнет в боях в горных районах на полгода. Хрупкий же деспотический режим Ирака можно было легко сокрушить, это казалось вполне осуществимым. По его мнению, вероятность того, что Саддам имел отношение к террористической атаке 11 сентября, колебалась от 10 до 50%. США должны были раньше или позже замахнуться на Саддама, если хотели, чтобы войну против терроризма приняли всерьез.34

В своем интервью в мае 2003 года Вулфовиц заявил, что, хотя политика администрации определяется целым рядом факторов, «по бюрократическим соображениям мы сосредоточили внимание на одном аспекте – оружии массового уничтожения, поскольку с этим согласится каждый».35

Само по себе – это высокомерие в его наихудшем проявлении. Но есть и более прагматичные геополитические соображения, которые говорят в пользу свержения Саддама. Пожалуй, единственной серьезной помехой, не позволяющей Америке в полной мере быть хозяйкой собственной судьбы, является ее зависимость от импорта нефти. Саудовская Аравия оказалась ненадежной союзницей: она обеспечивает внутреннюю политическую стабильность за счет поддержки исламских экстремистов за рубежом. После событий 11 сентября продолжение подобной политики стало невозможным, и трон под саудидами закачался, как когда то под шахом в Иране. Ирак занимает стратегическое положение, а его запасы нефти уступают только запасам Саудовской Аравии. Его оккупация и перенос туда американских военных баз из Саудовской Аравии могли бы обеспечить хорошую альтернативу саудовской нефти. Не следовало сбрасывать со счетов и еще один фактор. Мировые запасы нефти становятся все более ограниченными, и кран, запирающий иракскую нефть, раньше или позже все равно пришлось бы открыть. Однако отмена эмбарго, пока Саддам Хусейн находится у власти, была слишком опасной, поэтому его необходимо было устранить.

Еще одно важное соображение – Израиль. Многочисленные религиозные фанатики в Соединенных Штатах твердо верили в то, что возрождение Израиля – это предзнаменование апокалипсиса и второго пришествия. В дополнение к традиционному произраильскому лобби Израиль пользуется сильной поддержкой со стороны правого протестантского крыла, а это – стержень президентского электората. Поскольку апокалипсис предполагает уничтожение Израиля, последнему такие друзья вовсе ни к чему. Президент Буш, однако, должен учитывать мнение своих избирателей. Сильное военное присутствие в Ираке могло бы изменить политическую ситуацию целого региона. Это успокоило бы Израиль, ослабило бы палестинских экстремистов и заставило бы их пойти в определенной мере навстречу урегулированию на условиях, приемлемых для Израиля и его американских сторонников. Вся без исключения Европа, включая Великобританию с Тони Блэром, придавала проблеме Палестины первостепенное значение, но президент Буш хотел сначала разделаться с Ираком. Именно в этом основной источник разногласий между Соединенными Штатами и Европой, именно это привело к тому, что Америка приняла на себя обязательство (которое осталось невыполненным) заняться проблемой мира на Ближнем Востоке сразу же после войны.36

Нефть и Израиль – вот что, похоже, заботило администрацию больше всего при выработке политики, однако Буш и его советники помалкивали об этом при обосновании необходимости вторжения в Ирак. Никто не мог поднять эти вопросы, не рискуя услышать обвинения в непатриотизме. Президент Буш получил мандат на ведение войны против терроризма. Только ловкое объединение в единое целое вопросов терроризма и оружия массового уничтожения и спекуляция на угрозе доступа террористов к оружию массового уничтожения позволили президенту оправдать развязывание войны с Ираком. Какими бы ни были аргументы за вторжение в Ирак, у американской общественности есть все основания считать себя обманутой.



Подготовка

Надо сказать, что администрация Буша разделилась по вопросу вторжения в Ирак. «Ястребы», большая часть которых находилась в Министерстве обороны, были безоговорочно «за». У них был собственный сценарий, и они не собирались увязать в процедурах ООН, которые могли нарушить планы. В любом случае, как сторонники идеи американского превосходства, они внутренне противились любой зависимости от Организации Объединенных Наций. Государственный департамент, напротив, стремился обеспечить законность военного вмешательства. «Ястребы» взяли верх по той причине, что на их стороне были вице президент и благосклонность президента. Резолюцию, позволяющую президенту предпринимать любые действия, которые он сочтет нужными, протащили через Конгресс при участии некоторых демократов, в частности конгрессмена Ричарда Гепхарта и сенатора Джозефа Либермана, опередив руководителей сенатского Комитета по внешней политике сенаторов Джозефа Байдена и Ричарда Лугара, которые разрабатывали более взвешенную и жесткую резолюцию.

Другие постоянные члены Совета Безопасности ООН, особенно Франция, энергично настаивали на активном участии Совета во всех делах. Несмотря на усиливающийся барабанный бой, призывающий к войне, Совету Безопасности удалось в ноябре 2002 года принять Резолюцию 1441. Она была сформулирована так, что вопрос о том, нужна ли Соединенным Штатам санкция ООН для осуществления военной акции, оставался открытым. Французы смогли убедить американцев в том, что США могут выиграть и уж точно ничего не потеряют от такой формулы. Если Саддам Хусейн нарушит резолюцию, с принятием новой не будет проблем; более того, тогда Франция примет участие в военной акции. Если он выполнит резолюцию, а Соединенные Штаты не передумают насчет войны, они смогут поступить по своему; момент, когда США начнут действовать в обход ООН, просто оттягивался.

Резолюция предусматривала режим жесткого инспектирования и возлагала на Ирак обязанность доказывать, что у него нет оружия массового уничтожения. Игра «хороший коп/плохой коп», которую затеяли две фракции администрации Буша, пошла на пользу: она показала, насколько эффективным может быть Совет Безопасности в случае сильного американского лидерства. Если бы целью Америки действительно был контроль над иракским оружием массового уничтожения, то ее можно было бы достичь, продолжив инспекции. Однако администрация Буша стремилась совсем к другому: она вознамерилась убрать Саддама.

Инспекторы ООН не нашли свидетельств наличия оружия массового уничтожения. Как отметил Ханс Блике (исполнительный председатель Комиссии ООН по мониторингу, проверке и инспекции), Саддам проявил готовность к сотрудничеству по процессуальным вопросам, но не по существу. Саддам не представил отчета об уничтожении материалов, которыми он, по имеющимся данным, располагал. Вместе с тем, когда Блике вынес постановление о том, что некоторые классы ракет имеют радиус действия больше допустимого, иракцы подчинились предписанию на их Уничтожение. Несмотря на это, Соединенные Штаты продолжали готовиться к вторжению. Узнав об этом, президент Франции Ширак обиделся. Он направил министра иностранных дел в Совет Безопасности и пригрозил наложить вето на вторую резолюцию. Государственный секретарь Колин Пауэлл посчитал это предательством и присоединился к сторонникам жесткой линии в администрации. Оперируя сомнительными фактами, он обвинил Ирак в нарушении Резолюции 1441 ООН. Франция стала активно возражать против новой резолюции, а Соединенные Штаты решились на вторжение без санкции ООН.

Вторжение

Вторжение само по себе было блестящим с военной точки зрения. Все произошло быстрее и с меньшими потерями, чем предполагалось, даже в отсутствие Турции. К тому же после военного успеха Совет безопасности принял вторую резолюцию (1483), которая признавала оккупацию Ирака и создавала законную основу для нее. Ни Франция, где президент Ширак оказался под огнем критики за ущерб, нанесенный коммерческим интересам страны, ни Германия, которая хотела как можно быстрее восстановить отношения, не осмелились возражать. Резолюция 1483 фактически узаконила задним числом несанкционированную военную акцию, чего прежде не делала ни одна резолюция ООН. Речь в ней шла главным образом об особенностях функционирования иракской верховной власти в течение неопределенного оккупационного периода. Можно, конечно, говорить, что это выходит за рамки существующего международного законодательства, однако резолюцию нельзя считать незаконной, поскольку Совет Безопасности ООН наделен законодательной властью. Идеологи американского превосходства всегда считали, что международные отношения строятся на основе силы, а международное законодательство просто придает легитимность достигнутому с помощью силы. В случае с Ираком так и произошло.

В остальном же они просчитались. Аргументы, использованные для оправдания вторжения, – наличие у Саддама оружия массового уничтожения и его связь с «Аль Каидой» – либо не нашли подтверждения, либо оказались откровенной ложью. Когда оружия массового уничтожения найти не удалось, президент Буш стал апеллировать к необходимости освобождения Ирака от ужасного диктатора и утверждения в нем демократии. Это и в самом деле благородная цель, которая вполне могла оправдать вторжение, если бы президент Буш использовал ее в качестве аргумента. Но он убеждал Конгресс совсем в другом, да и Конгресс вряд ли одобрил бы такую цель.

Демократию и открытое общество очень трудно построить, даже если у людей самые лучшие намерения. Мой опыт, полученный в разных частях света, подсказывает мне, что Ирак – самый неудачный выбор для демонстрационного проекта. В Ираке никогда не было демократии, кроме того, он перенасыщен скрытыми этническими и религиозными конфликтами. Как и многие государства Ближнего Востока, Ирак был искусственно создан западными державами после распада Оттоманской империи с прицелом на максимальное влияние со стороны Запада в последующем. В состав Ирака вошли три вилайета Оттоманской империи. Курды, которые составляли большинство населения на севере, были разделены между Турцией, Ираком и Ираном. Сунниты, которые составляли большинство в районе Багдада, были объединены с шиитами, сконцентрированными в районе Басры и болот. Кроме них по Ираку распылены многочисленные национальные и религиозные меньшинства. Во главе этой мешанины был поставлен суннитско хашимитский король, брат короля Трансиордании. После свержения монархии в 1958 году последующие режимы поддерживали политическое господство суннитского меньшинства все более и более репрессивными методами.

В силу этнической и религиозной раздробленности страны утверждение демократии может легко привести к ее распаду. Именно это соображение, подкрепленное давлением со стороны соседних арабских правителей, удержало старшего Буша от устранения Саддама во время первой войны в Персидском заливе. Вот какое осиное гнездо растревожил младший Буш своим вторжением в Ирак. Понятно, что утверждение демократии не было его главной целью. Как уже отмечалось, истинные мотивы окутаны тайной, однако государственное строительство вряд ли значится среди них. Так или иначе, в Афганистане условия для этого были намного благоприятнее, но администрация Буша не воспользовалась ситуацией. Одна из причин, по которым я так активно выступал против вторжения в Ирак, заключалась в том, что подобная акция неизбежно принесла бы идее вмешательства в государственное строительство дурную славу.

Последствия

Я уже отмечал, что крайне трудно понять, как президент Буш мог решиться на вторую войну в Персидском заливе, не оценив заранее возможные последствия и не подготовившись к ним. Со стороны участников первой войны в заливе и наших европейских союзников звучало достаточно предостережений.37 Тем не менее обычная осторожность геополитических реалистов уступила самонадеянности сторонников идеи американского превосходства, засевших в Министерстве обороны. Они готовили свои планы втайне и не выставляли их на публичное обсуждение. Если военная часть плана была блестящей, то все последующее обернулось ужасным провалом. По видимому, те, кто участвовал в планировании операции, ожидали, что иракская армия не полезет в драку, и надеялись сохранить ее и превратить в оплот безопасности страны в последующем. На свет вытащили иракского эмигранта с сомнительным прошлым, Ахмеда Чаллаби, и превратили в главу временного правительства, а проживающему в эмиграции сыну известного шиитского религиозного деятеля, Абдул Маджиду Эль Хоэю, уготовили роль лидера шиитской общины.

Но все произошло совершенно не так. Во время вторжения часть федайинов Саддама оказали сопротивление, а остальные же вооруженные формирования, включая элитную республиканскую гвардию, рассеялись при первом же ударе. После оккупации началось безудержное мародерство, и победа обернулась хаосом. Эль Хоэй сразу же после возвращения был убит в одной из мечетей в Наджафе. Среди населения Ирака, которое и не думало встречать американцев как освободителей, стало расти недовольство.

Саддам Хусейн, по всей видимости, планировал развертывание партизанской войны. Похоже, что он задумал это еще в октябре 2002 года, когда выпустил на свободу всех заключенных иракских тюрем. Партизанская тактика заставляет вторгшихся вести себя как оккупанты – подозревать всех и вся, наносить оскорбления и обиды, которые обращают население против них. Ирак, кроме того, стал как магнит притягивать к себе террористов, подготовленных «Аль Каидой» в Афганистане. «Закручивание гаек» саудовскими властями вынудило ячейки тайных организаций перебраться из Саудовской Аравии в Ирак, что привело к эскалации насилия. Саддам Хусейн не имеет никакого отношения к событиям 11 сентября, однако президент Буш совершенно прав, когда говорит, что Ирак стал главным фронтом в войне против терроризма, хотя убийство солдат – это не терроризм, а партизанская война.

Вряд ли Министерство обороны могло просчитаться сильнее. Я ожидал непредвиденных неблагоприятных последствий, но то, что произошло в реальности, намного превзошло мое воображение. Мы увязли в трясине, которая сродни Вьетнаму. Вторгшись в Ирак, мы уже не можем выпутаться. Очень возможно, что в стране развернется кампания за вывод войск, как это было во время вьетнамской войны, однако наш уход грозит непоправимым ущербом положению Америки в мире. Из за нашей зависимости от ближневосточной нефти Ирак для нас в этом отношении еще хуже Вьетнама.

Всего этого можно было бы избежать. Никто не заставлял нас лезть туда; напротив, все отговаривали. Нам вовсе не нужен был Ирак, чтобы бороться против терроризма или защититься от оружия массового уничтожения. По нашему настоянию Совет Безопасности принял очень жесткую резолюцию, и пока инспекторы находились в стране, Саддам Хусейн не мог сделать чего либо в ущерб нам. Мы сами решили убрать его, мы выбрали этот курс.

Конечно, Саддам был ужасным тираном, и его устранение – это благо. Но какова его цена? Оккупация Ирака является главной причиной притяжения террористов и радикализации ислама. Наши солдаты вынуждены выполнять полицейские функции в дополнение к боевым задачам. Они не обучены этому. Они служат идеальной мишенью для всех, кто хочет поупражняться в стрельбе по американцам.

В 2003–2004 годах оккупация, по оценкам, обойдется нам в гигантскую сумму – 160 млрд долл. (73 млрд выделено на 2003 й финансовый год и 87 млрд запрошено на 2004 й). Но даже эти оценки занижены. Из 87 млрд долл. только 20 млрд пойдет на восстановление экономики, а полная его стоимость оценивается в 60 млрд. Для сравнения, вся наша иностранная помощь составила в 2002 году всего 10 млрд долл. Хотя все уже привыкли, что США покрывают не меньше трети стоимости проектов международной помощи, в данном случае нам повезет, если конференция стран доноров соберет больше нескольких миллиардов долларов. В такой ситуации Соединенным Штатам придется расхлебывать кашу самостоятельно.38

В мире немало других тиранов, которых следовало бы свергнуть, – это одна из главных нерешенных проблем существующего мирового порядка. Так почему же мы бросили такие ресурсы именно на Ирак? То, что там было сделано, не решает проблему, а осложняет ее решение. Американская общественность, возможно, изменит свое отношение к военному вмешательству по политическим соображениям, как это случилось с интервенцией в Сомали, предпринятой президентом Клинтоном по гуманитарным соображениям, после чего подобные акции стали непопулярными. Соединенные Штаты не сразу согласились на вмешательство в Либерии, хотя промедление и вызвало излишние страдания.

В Ираке мы здорово влипли. Помимо того что жизни наших солдат находятся в опасности, под угрозу поставлена военная мощь Америки. Вооруженные силы получили установку нанести ошеломляющий удар, о чем говорит кодовое наименование операции в Ираке: «Шок и трепет». Их не учили решать оккупационные задачи.39 Наше присутствие в Ираке должно было умиротворить Ближний Восток, но на деле мы добились обратного. Используя вторжение как символ устрашения, а сам Ирак как военную базу, мы рассчитывали оказать давление на соседние страны; чрезмерное расширение задач в Ираке существенно ограничивает наши возможности по применению силы в других местах.

Выйти из подобной ситуации не так то просто. Администрация Буша всеми силами пытается привлечь к участию ООН, но не желает идти на минимальные уступки. Президент Буш в сентябре 2003 года выступил с обращением к Совету Безопасности, но его не содержащая раскаяния речь была принята без энтузиазма. Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан дал ясно понять, что, прежде чем он согласится рисковать своим персоналом, необходимо четко определить роль Организации Объединенных Наций. Резолюция 1511, единогласно принятая 16 октября, не развеяла озабоченности. На практике военные функции, связанные с оккупацией, должна осуществлять коалиция, а другие страны или ООН здесь мало чем могут помочь. Перспектива безрадостна, но у нас нет выбора и нам придется заплатить за допущенную ошибку. В конечном счете другому президенту с другим отношением к международному сотрудничеству, возможно, и удастся вытащить нас.

Больше всего мне хотелось бы, чтобы этот провал в Ираке отбил охоту вмешиваться в государственное строительство в будущем. Я считаю нечистоплотными попытки администрации Буша оправдывать вторжение в Ирак злодействами Саддама теперь, когда первоначальные аргументы не нашли подтверждения. Мы терпели злоупотребления с его стороны в течение многих лет, не предпринимая никаких попыток прекратить их. Нам нужно найти способ избавляться от людей, подобных Саддаму, но действия администрации Буша в Ираке сделали эту задачу более сложной.




ГЛАВА 5

Положение страны




Грех недеяния

Ирак ярко продемонстрировал ошибочность идеи американского превосходства, исповедуемой администрацией Буша. Вторжение в Ирак ограничило наши возможности по ведению войны против терроризма и сохранению доминирующего положения в мире. Лишить себя этого положения мы могли только сами, и президент Буш сделал немало для этого. Однако Ирак – далеко не единственная проблема в мире, такой она стала казаться лишь благодаря президенту Бушу. На его совести также все те вопросы, решением которых мы не занимались, отсутствие прогресса в международном сотрудничестве. Круг нерешенных проблем ошеломляет.

Африка и в меньшей степени Центральная и Южная Азия перенасыщены скрытыми конфликтами, но мы не можем уделить им должного внимания. Америка все же направила небольшой воинский контингент в Либерию, но с опозданием в несколько месяцев, допустив страдания, которых можно было избежать. Возможно, это поможет улучшить положение в соседних странах, но война между Эритреей и Эфиопией по прежнему продолжается, проблемы в Центральной Африке (Демократической Республике Конго, Руанде, Бурунди) далеки от разрешения, а Роберт Мугабе все еще правит в Зимбабве. Хотя конфликт между Индией и Пакистаном, похоже, затих, внутреннее положение в Пакистане остается нестабильным. Индонезия потрясена акциями террористов, а повстанцы в провинции Ачех продолжают причинять беспокойство. В Бирме (Мьянме) диктатор заменил военную хунту и вновь упрятанного в тюрьму демократически избранного лидера Аун Сан Су Чжи.

Одна из сфер, на которые администрация Буша способна оказывать влияние, это израильско палестинский конфликт. Конечная цель урегулирования – возврат к границам 1967 года с небольшими вариациями и отказ палестинцев от права на возвращение в Израиль – известна. «Дорожная карта», указывающая пути достижения этой цели, опубликована. Подавляющая часть населения с обеих сторон жаждет мира, однако из за долгой истории конфликта прогресс невозможен без давления извне. Соединенные Штаты в сотрудничестве с Европейским союзом могли бы стать гарантом мирного процесса. Президент Буш все еще не желает идти по стопам президента Клинтона, хотя в ретроспективе подход Клинтона выглядит намного лучше. Он позволил сократить масштабы кровопролития и сделал урегулирование досягаемым.

Северная Корея стала проблемой для администрации Буша. Раз отказавшись от подхода, которого придерживалась администрация Клинтона, она теперь не может вернуться к нему. Военная акция совершенно исключена, поскольку Северная Корея способна нанести огромный ущерб южному соседу и уничтожить миллионы людей прежде, чем господствующий в ней режим будет свергнут. Блокада затруднительна из за того, что может заартачиться Южная Корея. Единственно возможный выход – это оказание экономической помощи, которую ранее администрация Клинтона предоставляла напрямую, через третью сторону. Китай очень хотел бы играть конструктивную роль. Однако Северная Корея вряд ли откажется от имеющегося у нее ядерного и ракетного потенциала без двухсторонних гарантий безопасности, которые Буш не желает предоставлять, поэтому здесь очень трудно найти точки соприкосновения. Тем временем в Северной Корее полным ходом идут работы по созданию ядерного оружия. Ситуация ухудшилась с тех пор, как Буш стал президентом.

Иран также продолжает развивать свою ядерную программу, хотя и заявляет о ее исключительно гражданских целях. Да, он является участником Договора о нераспространении ядерного оружия, но тем не менее постепенно приближается к созданию ядерной бомбы. Условия Договора фактически нарушаются. Индия и Пакистан отказались присоединиться к Договору, создали собственное ядерное оружие и теперь, несмотря на звучавшие поначалу протесты, входят в клуб ядерных держав. Япония находится на пути превращения в ядерную державу. Существующие же ядерные державы палец о палец не ударили для того, чтобы выполнить свои обязательства и предпринять эффективные меры, направленные на разоружение.40

Внимание общественности сейчас сосредоточено лишь на одном аспекте – ядерном оружии, которое может попасть к террористам; проблема ядерного оружия, находящегося в руках государств, заслуживает гораздо более внимательного отношения. Опасность применения его государствами сейчас значительно выше, чем во времена холодной войны. Тогда сохранялся баланс, предполагавший взаимное гарантированное уничтожение; теперь же у государств появился соблазн приобретения ядерного статуса.

Во времена холодной войны лучшие умы занимались изучением проблемы, теперь же этот вопрос стоит далеко не на первом месте. Особое беспокойство вызывает позиция администрации Буша: она рассматривает возможность включения в наш арсенал тактического ядерного оружия. Это значительно приближает тот день, когда мы решимся реально применить его. Однако мысль о добровольном принятии ограничений, похоже, чужда сторонникам идеи американского превосходства.

Вместе с тем ситуация не так уж и мрачна. Администрация Буша все же предприняла некоторые позитивные шаги. Она учредила фонд под названием «Счет тысячелетия» и обещала выделить 15 млрд долл. на борьбу со СПИДом. Под давлением США Египет освободил из заключения Сайда Ибрагима, что способствовало укреплению гражданского общества в этой стране. Джеймс Бейкер посетил Грузию с целью обеспечения свободы и справедливости предстоявших там выборов. Можно не сомневаться, что найдется еще немало других примеров конструктивного вмешательства. Однако в целом после прихода Буша к власти Соединенные Штаты стали менее эффективно отстаивать права человека и ценности открытого общества. В стороне остались экологические и социальные проблемы, более того, были заморожены все прежние начинания. Определенный прогресс достигнут в сфере борьбы с террористами. Их связь друг с другом серьезно осложнилась из за высокой эффективности наших средств электронного слежения. С учетом возросшей бдительности возможности нового крупного террористического акта на территории США значительно уменьшились. Вместе с тем война против терроризма, начатая администрацией Буша, на деле усилила террористическую угрозу. Антиамериканские настроения очень заразительны, по признанию же президента Буша, главным фронтом стал Ирак.

Внутренняя политика

Возможно, я не могу справедливо оценить внутреннюю политику администрации Буша в социальной и экологической сферах во всех деталях. Да и в книге, посвященной роли Америки в мире, таким оценкам не место. Тенденции не радуют: бедность растет, рабочие места сокращаются, а экологическое регулирование предельно подчинено интересам бизнеса. Однако я ограничусь лишь одним вопросом, в котором я кое что понимаю: дефицитом бюджета.

Буш занял пост президента, имея готовый план резкого сокращения налогов. План отличался смелостью, поскольку явно был на руку богатым. Если выгоды распределяются более равномерно, возможности для сокращения налогов попросту исчезают. Люди выигрывают в результате расширения государственной поддержки, а не снижения налогового бремени, которое стимулирует урезание расходов.

Снижение налогов в сочетании со значительным ростом военных расходов привело к резкому изменению ситуации с бюджетом: если 2000 й финансовый год завершился с профицитом в размере 236 млрд долл., то 2003 год – уже с дефицитом в 375 млрд, который в 2004 м, как ожидается, возрастет до 565 млрд, хотя еще не ясно, во что нам обойдется Ирак. Это самый крутой поворот в истории, если не считать тех периодов, когда Америка находилась в состоянии войны, но, с другой стороны, мы ведь сейчас тоже воюем благодаря политике администрации Буша. Это полностью отвечает устремлениям администрации, которая взяла курс на безжалостное урезание социальных расходов.

Карл Роув, главный стратег республиканцев, твердо вознамерился обеспечить нормальное развитие экономики до выборов, которые должны состояться в ноябре 2004 года, с тем, чтобы избежать повторения ситуации с поражением Буша старшего после первой войны в Персидском заливе в 1992 году. Председатель Федеральной резервной системы Алан Гринспэн настроен не менее решительно. На него уже навешивали ответственность за поражение 1992 года, и ему, надо думать, не хочется оказаться виноватым вновь. В июне 2003 года он предложил снизить ставку по федеральным фондам на 50 базисных пунктов, в то время как не столь политически ангажированный Комитет по операциям на открытом рынке санкционировал снижение лишь на 25 базисных пунктов.

Экономика чутко реагирует на все появляющиеся стимулы. Во втором полугодии 2003 года был отмечен подъем экономической активности и рост прибылей, хотя занятость не увеличилась. Но рассуждения администрации Буша на этом фоне о безобидности бюджетного дефицита вызывают у меня протест. Даже если не брать в расчет то бремя, которое он накладывает на будущие поколения (платежеспособность нашей системы социального обеспечения уже поставлена под вопрос), бюджетный дефицит неизменно сказывается на процентных ставках. Его влияние станет ощутимым только после того, как экономика начнет восстанавливаться.

Мы входим в состояние, которое называется экономикой попеременного сдерживания/стимулирования. Оно наблюдалось в Великобритании в конце 50 х и начале 60 х годов прошлого века и продолжалось до тех пор, пока ее бюджет не стал верстаться с учетом распада империи. Как только экономическое развитие начинает ускоряться, его приходится сдерживать из за бюджетного дефицита. Недавнее резкое увеличение дефицита бюджета США привело к проявлению того же самого феномена: как только занятость начинает расти, повышение процентных ставок превращается в тормоз, сдерживая два основных фактора развития экономики – продажу жилья и автомобилей.

Повышение процентных ставок уже началось, хотя сокращения уровня безработицы пока не наблюдается из за редко обсуждаемого и недостаточно изученного структурного снижения цен на ипотечном рынке, называемого выпуклостью. Эмитенты ипотечных ценных бумаг, подобные Fannie Мае, фактически предоставили домовладельцам бесплатный опцион на процентную ставку. Когда процентные ставки падают, люди рефинансируют свои бумаги, когда растут – держат их до погашения. Эмитентам ипотечных бумаг приходится хеджировать риски, именно это и обусловливает выпуклость. При росте процентных ставок держатели ипотечных бумаг балансируют свои портфели, продавая долгосрочные облигации, и наоборот.

Рынок ценных бумаг, обеспеченных ипотеками, огромен, он намного больше рынка правительственных облигаций, и выпуклость делает процентные ставки ощутимо более волатильными, чем они были бы в ее отсутствие. Это реальный порок системы, который неизбежно ведет к обрушению рынка облигаций, похожему на потрясение фондового рынка 1987 года, вызванное так называемым портфельным страхованием. В сочетании с бюджетным дефицитом выпуклость практически гарантирует существенный рост процентных ставок при оживлении экономики. Это действует подобно тормозу и ведет к возникновению феномена экономики попеременного сдерживания/стимулирования.

Роув надеется, что оживление в экономике, раз начавшись, не прекратится до выборов 2004 года. Вероятность того, что такое случится, довольно мала. Но независимо от того, удастся ему приукрасить нашу экономику на время выборов или нет, нам придется долго расплачиваться за безответственную финансовую политику администрации Буша.



Заключение

В целом никогда еще положение Америки не ухудшалось так резко, как на том небольшом отрезке времени, в течение которого Джордж У. Буш находится у власти. Изменение позиции на международной арене под стать изменению бюджетного дефицита. Не важно, какими ошибочными идеями руководствовалась администрация Буша, главное, что практические результаты ее деятельности иначе чем катастрофой назвать нельзя.

Здравый смысл говорит, что переизбрание Буша на второй срок будет зависеть от состояния экономики. Я все же надеюсь, что избиратели отвергнут его по другой причине. Безрассудная погоня за американским превосходством поставила нас и весь остальной мир в опасное положение. Единственный выход из него – отказать президенту Буша в переизбрании.

Предстоящие выборы дают превосходную возможность покончить с мыльным пузырем американского превосходства. Но мало нанести поражение президенту Бушу, Америке необходимо выработать новое видение ее роли в мире. Переосмысление должно быть предельно глубоким. Отказаться придется не только от идеологии «Нового американского века». Изъяны были и в политике, которую Соединенные Штаты проводили до событий 11 сентября; в противном случае администрации Буша нечего было бы доводить до крайности. Более позитивному видению роли Америки в мире посвящена вторая часть этой книги.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

  • Спекуляция на событиях 11 сентября
  • Распространение демократии
  • Глава 4
  • ГЛАВА 5
  • Внутренняя политика