Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Джордж Сорос Мыльный пузырь американского превосходства




страница3/10
Дата08.01.2017
Размер1.81 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Глава 2

Война с терроризмом

Террористы представляют огромную угрозу нашей национальной и личной безопасности, и мы обязаны защитить себя и свою страну от них. Организаторы событий 11 сентября застали нас врасплох, но многие меры, которые были предприняты после того дня, однозначно необходимы и уместны. Возможно, еще не все сделано, чтобы не допустить таких атак в будущем. Однако войне администрации Буша против терроризма присущ фундаментальный порок. Она имеет весьма отдаленное отношение к прекращению терроризма и укреплению безопасности отечества, в ней терроризм служит предлогом для развязывания войны.

Говорят, что через 72 часа после террористической атаки в администрации Буша разгорелись горячие дебаты о том, как отвечать на нее. В конце концов возобладала военная терминология.8

Война – ложная и вводящая в заблуждение посылка в контексте борьбы с терроризмом. Более уместным был бы подход к атаке 11 сентября как к преступлению против человечности. Преступления требуют полицейских мер, а не военных акций. Для защиты от терроризма нужны меры предосторожности, осведомленность и сбор разведывательных данных, словом, все то, что в конечном счете зависит от поддержки населения, среди которого действуют террористы. Представим на мгновение, что к событиям 11 сентября мы подошли как к преступлению. Мы бы занимались поисками бен Ладена в Афганистане, но не вторглись бы в Ирак. Мы не заставили бы наших солдат выполнять полицейскую работу в ходе полномасштабных военных действий и погибать. Объявление войны против терроризма совпадает с целями администрации Буша, поскольку это предполагает применение военной силы. Однако такой подход к борьбе с терроризмом ошибочен.9 Для военной акции необходима поддающаяся определению цель, желательно – государство. В результате военные действия направляются прежде всего против государств, предоставляющих убежище террористам. Терроризм же, по определению, явление негосударственное, даже если он финансируется государством. Охота на террористов, превращенная в войну, неизбежно приводит к невинным жертвам. Чем больше невинных жертв, тем сильнее негодование и выше вероятность превращения жертвы в преступника.



Превращение жертвы в преступника

Превращение жертвы в преступника – хорошо известный синдром, который проявляется как у отдельных людей, так и у целых групп.10 Нередко он наблюдается у диктаторов. Так, Махатир Мухаммад в Малайзии и Роберт Мугабе в Зимбабве постоянно ссылаются на память о колониальных репрессиях, а сами занимаются в той или иной мере тем же.

Пожалуй, самым печальным и сложным примером является Израиль. Евреи были жертвами холокоста, который вполне можно рассматривать как часть процесса превращения жертвы в преступника: Гитлер пришел к власти на волне недовольства, вызванного мирным договором с обременительными условиями и безудержной инфляцией. Он сыграл на том, что немецкий народ чувствовал себя жертвой. Было ли это чувство надуманным или нет, но евреи, и здесь не может быть двух мнений, стали жертвами в буквальном смысле. Во времена холокоста многие евреи шли на смерть как наивные дети, послушно подчиняясь приказам, я видел это своими глазами в Будапеште, когда мне было тринадцать лет.11

После войны евреи использовали террор против англичан в Палестине с тем, чтобы добиться создания Израиля. Затем, в ответ на нападение со стороны арабских государств, Израиль оккупировал прилегающие территории и выслал многих коренных жителей. В конечном итоге арабские жертвы также превратились в преступников, и Израиль столкнулся с проблемой террористических атак. Он неизменно жестко отвечал на них, расширяя тем самым число арабов жертв. Ицхак Рабин предпринял смелую попытку разорвать порочный круг, опираясь на подписанные в Осло в 1993 году соглашения, и подошел так близко к успеху, что напугал еврейских экстремистов, которые убили его в 1995 году. Последующие попытки урегулирования наталкивались на противодействие со стороны Ясира Арафата, который грел руки на конфликте и понимал, что демократическое палестинское государство, мирно сосуществующее с Израилем, означает конец для него как для лидера. Дело дошло до того, что взрывы террористов смертников стали обыденным явлением. У руководства теперь с обеих сторон стоят преступники. Нынешний премьер министр Израиля Ариэль Шарон несет ответственность за избиение палестинцев в ливанских лагерях беженцев Шатила и Сабра в 1982 году. Палестинцы и Израиль оказались в порочном круге эскалации насилия.

Конечно, политика возмездия не лишена логики. Террористам нужны организация и источник внешней поддержки. Иногда удар по источнику приводит к уничтожению организации. Израиль, с его превосходно поставленной разведывательной службой и тотальной нацеленностью на самооборону, на протяжении многих лет очень успешно противостоял терроризму и осуществил немало великолепных контрударов. Но терроризм так и не был искоренен. Он всегда появляется там, где более мирные формы протеста не приносят положительных результатов. Во время второй интифады потребовалось без малого полгода и около пятидесяти убитых мирных жителей, чтобы в Дженине прозвучал первый взрыв с участием террориста смертника. Потом этот город стал главным поставщиком террористов смертников. После этого Дженин был блокирован, в ходе операции было убито 14 израильских солдат и неподдающееся определению число мирных жителей.12

Под руководством администрации Буша США тоже превратились из жертвы в преступника, хотя американская общественность и не желает признавать этого. 11 сентября Америка была жертвой ужасного преступления, и весь мир чувствовал стихийную и подлинную симпатию к ней. С той поры война против терроризма унесла больше невинных жизней в Афганистане и Ираке, чем атака на Всемирный торговый центр.13 Этот факт редко упоминается в США: жизнь американца оценивается у нас совсем по другому, чем жизнь иностранца, однако за рубежом люди не видят причин для такого различия.



Антиамериканские настроения

После того как Соединенные Штаты объявили войну терроризму, мировое общественное мнение повернулось против нас. Перемена впечатляет. 12 сентября 2001 года присутствующие на чрезвычайном заседании Совета НАТО впервые за всю историю альянса обратились к статье 5 договора, призвав все страны – члены НАТО рассматривать террористическую атаку против США как нападение на свою собственную территорию. 13 сентября 2001 года Le Monde вышла под заголовком «Nous sommes tous americains» («Мы все американцы»), что было ярчайшей демонстрацией солидарности. ООН без колебания санкционировала карательную акцию США против «Аль Каиды» в Афганистане.

Прошло немногим более года, и Соединенные Штаты уже не смогли добиться резолюции ООН, санкционирующей вторжение в Ирак, а в 2003 году, ожидая международной поддержки, мы столкнулись с сильным противодействием. Опросы, проведенные в ноябре 2002 года, показали, что по меньшей мере треть британцев видят в Джордже Буше более серьезную угрозу миру на Земле, чем в Саддаме Хусейне. С той поры их отношение вовсе не улучшилось.14 Опрос, проведенный организацией Pew Research Center в марте 2003 года, показал, что доля британцев, имеющих «благоприятное мнение» о США, упала с 75 до 48 %.15

Большинство людей в мире против войны в Ираке. Полтора миллиона европейцев вышли на улицы в середине февраля 2003 года, чтобы продемонстрировать несогласие с войной в Ираке. Герхард Шредер в Германии обеспечил себе переизбрание в сентябре 2002 года, отказавшись поддержать Соединенные Штаты в вопросах, касающихся Ирака. В Южной Корее кандидат аутсайдер стал президентом лишь потому, что, по мнению избирателей, он менее других расположен к Соединенным Штатам. Опросы показывают, что многие жители Южной Кореи видят в США более серьезную угрозу их безопасности, чем в Северной Корее. После победы коалиции большинство иракцев радовались избавлению от Саддама, но это вовсе не значит, что они с распростертыми объятиями приняли американскую оккупацию.

Меняется и американское общественное мнение. Сразу после событий 11 сентября Америка задумалась и стала искать ответы на вопросы. Авторы политических комментариев и статей в популярной и академической прессе пытались разобраться в причинах глобального антиамериканизма. Спустя два года настроение изменилось, и американская общественность стала реагировать на враждебность, исходящую из за рубежа, негативно. Если в глазах всего мира Соединенные Штаты все более и более выглядели как сверхдержава изгой, то многие американцы, похоже, продолжали представлять себя жертвами. На угрозу президента Франции Жака Ширака наложить вето на резолюцию Совета Безопасности ООН, санкционирующую военную акцию против Ирака, американские потребители ответили бойкотом французских товаров. В буфете Конгресса картофель фри, значившийся в меню как «French fries», переименовали во «freedom fries». Бранные высказывания Дональда Рамсфелда в адрес «старушки Европы» стали вызывать одобрение у публики. Даже сейчас, когда американская общественность начинает отворачиваться от президента Буша, она продолжает обвинять французов.

Преднамеренный обман

Обычно, когда жертва становится преступником, она не сознает, что творит. Именно это сейчас и происходит с американской общественностью. Люди, в большинстве своем, уверены, что терроризм угрожает самому нашему существованию и что война против терроризма является самозащитой. Мысль о том, что мы могли превратиться из жертвы в преступника, скорее всего шокирует большинство из нас.

Проповедники же американского превосходства в администрации Буша, напротив, прекрасно знали, что творят, когда рекомендовали президенту объявить войну терроризму. Их устремления яснее всего демонстрирует вторжение в Ирак. Как уже отмечалось, многие ключевые фигуры Проекта «Новый американский век» призывали к вторжению в Ирак еще в 1998 году в открытом письме президенту Клинтону. После 11 сентября 2001 года они заявили, что Саддам Хусейн располагает оружием массового уничтожения и связан с «Аль Каидой». Они были готовы доказывать это даже с помощью обмана и заведомой лжи.

Понятно, что у них были другие причины для вторжения в Ирак, в противном случае идеологи неоконсерватизма не призывали бы к нему еще в 1998 году. Эти причины остались за кадром. Вторжение в Ирак должно было вписаться в контекст войны против терроризма, поскольку оно было именно тем, что президент Буш называл мандатом на боевые действия. Кампанию по дезинформации возглавил сам президент Буш, хотя и он мог оказаться жертвой обмана со стороны своего окружения; одно не исключает другого. Дискуссия по Ираку была совершенно неестественной. Идея о том, что Соединенными Штатами движут нефтяные интересы, даже не упоминалась, поскольку это могло показаться непатриотичным или хуже того.

Войну против терроризма в том виде, в котором ее ведет администрация Буша, нельзя выиграть по той причине, что она построена на обмане. Наиболее вероятный результат – ее переход в перманентное состояние. Террористы не являются чем то явным и видимым, а следовательно, ликвидировать их никогда не удастся. Они – прекрасный предлог для проведения политики американского превосходства военными средствами. Эта политика, в свою очередь, вызывает сопротивление и прямо ведет к возникновению порочного круга эскалации насилия.

В этом смысле есть определенная параллель между войной против терроризма и войной против наркотиков: лекарство не соответствует болезни. В случае с наркотиками перед нами стоит проблема здравоохранения, а не преступности. Проблему здравоохранения не решить, если подходить к наркоманам как к преступникам. В случае с террористами мы имеем дело с преступностью. Здесь нужна сыскная работа, хорошо поставленная разведка и содействие со стороны общественности, а не военная акция. В обоих случаях «ведение войны» – обманчивый термин, который может использоваться для оправдания репрессивных мер.16



Пересмотр взгляда на террористическую угрозу

Терроризм – явление не новое. Он был серьезным фактором в России XIX столетия и оказал заметное влияние на характер царского режима, поскольку усиливал значимость секретной полиции и оправдывал авторитарность правления. В более близкие к нам времена целый ряд европейских стран – Италия, Германия, Испания, Греция и Великобритания – были вынуждены бороться с террористическими бандами. Им потребовалось не меньше десятилетия, чтобы избавиться от них, но эти государства не жили в плену у терроризма все это время.

Угон самолетов смертниками и использование их в качестве средства нападения – действительно нечто новое, как и тот потенциал, который дает террористам оружие массового уничтожения. Есть явные свидетельства того, что «Аль Каида» вела эксперименты с химическим и биологическим оружием в Афганистане, и мы должны относиться к этой угрозе со всей серьезностью. Террористы смертники на угнанных самолетах застали нас врасплох, мы не можем допустить, чтобы это повторилось с ядерным, биологическим или химическим оружием. Подобные угрозы требуют самого серьезного отношения, но нельзя ставить их во главу нашего существования.

Настало время пересмотреть подход к войне против терроризма. Стоит только позволить терроризму превратиться в главную заботу, как мы начинаем плясать под дудку террористов: они устанавливают наши приоритеты, а не мы сами. События 11 сентября необходимо рассматривать под правильным углом. Гибель трех тысяч невинных – ужасная человеческая трагедия, но она не должна ставить под угрозу наше существование как нации. Возводить угрозу, исходящую от «Аль Каиды», до ранга угрозы ядерной войны – безумное преувеличение, которое может быть подкреплено только внедрением в сознание неразрывной связи между терроризмом и оружием массового уничтожения.

Выражение «оружие массового уничтожения» само по себе неправильно: между ядерным, химическим и биологическим оружием мало общего.17 На сегодняшний день химическое и биологическое оружие нельзя сравнивать с ядерным по разрушительной силе, хотя в нем и таится угроза неизвестного.

Кроме того, оно более доступно. Мы знаем, что «Аль Каида» экспериментировала с химическим и биологическим оружием, а Саддам Хусейн на практике применял отравляющий газ против своего народа в 1975 году.

Однако террористические группы не располагают такими же ресурсами, как финансируемые государствами программы разработки вооружений, а связей между «Аль Каидой» и Саддамом Хусейном не обнаружено. Вероятность того, что Ирак, находящийся под властью Саддама, снабжал террористов оружием массового уничтожения, исчезающе мала из за очевидных последствий: Ирак несравненно легче обнаружить, чем террористов. Случай распространения после событий 11 сентября бацилл сибирской язвы такого качества, которое могут обеспечить лишь военные программы США, остается загадочным и необъяснимым, несомненно одно – это дополнительный вклад в миф, связывающий оружие массового уничтожения с терроризмом. Жертвы сибирской язвы немногочисленны, миниатюрная ядерная бомба нанесла бы больший урон.

Раздувание этих угроз только обостряет ситуацию. Именно этим и занимается администрация Буша. Когда Джон Эшкрофт обвинял неопрятного недоучку Хосе Падильо в намерении взорвать радиоактивную «грязную бомбу», он добивался того же результата, к которому стремится террорист: он нагнетал страх. Страх может быть действенным орудием в руках правительства: он объединяет людей перед лицом общего врага. Раньше таким врагом был коммунизм, теперь его место может занять терроризм. Призывами к патриотизму можно также заглушить голоса критиков. Мы, похоже, напрочь позабыли слова президента Рузвельта, который предупреждал страну, что «единственное, чего нужно бояться, – это сам страх».

У терроризма есть одна важная особенность – это рефлексивность: его эффект и результаты целиком зависят от действий и реакции жертв. Если жертвы превращаются в преступников, терроризм торжествует, ибо это порождает порочный круг эскалации насилия. Именно этого и добивались воинствующие исламистские фанатики, совершившие злодеяние 11 сентября.

Альтернативное видение перспективы для Америки

Самая могущественная страна на Земле не может позволить страху поглотить себя. Превращение войны против терроризма в главную идею нашей национальной стратегии – это уход от ответственности, связанной с положением мирового лидера. Соединенные Штаты – единственная страна, которая может претендовать на роль лидера при решении проблем, требующих коллективных действий: поддержание мира, обеспечение экономического прогресса, защита окружающей среды и т. п. Борьба с терроризмом и контроль над оружием массового уничтожения также попадают в этот круг.

Соединенные Штаты не могут делать все, что им заблагорассудится, но в международном сотрудничестве ничего не добиться без нашего лидерства или как минимум активного участия. Соединенные Штаты больше, чем кто либо еще, имеют право решать, как должен выглядеть мир. Другие страны должны уступать американской политике, но и мы должны с разбором подходить к выбору политики, которой другие будут уступать. Это налагает на Соединенные Штаты уникальную ответственность: наша нация должна заботиться о благополучии мира. Мы больше других заинтересованы в этом.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

  • Превращение жертвы в преступника
  • Антиамериканские настроения
  • Преднамеренный обман
  • Пересмотр взгляда на террористическую угрозу
  • Альтернативное видение перспективы для Америки