Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Джонатан Свифт




страница1/3
Дата15.05.2017
Размер0.49 Mb.
  1   2   3
Джонатан Свифт

В истории английской литературы фигура Джонатана Свифта (1667-1745гг) стоит особняком. Это объясняется сложностью и противоречивостью мировоззрения писателя, его общественной деятельности, личной биографии. Судьба его драматична, потому что он избрал удел сатирика и в силу этого оказался непосредственным участником политической жизни Англии начала ХУШ века, свидетелем «закулисной» истории интриг и афер. Его трезвый ум горько обобщает: « Наш век достоин лишь сатиры». А сатира Свифта была беспощадна, такой обличительной силы не достигал в то время никакой другой писатель. Гнев, злость на человеческую жестокость, тупость, эгоизм, лицемерие выплескивались на его страницы – Свифт не щадил врагов. Да и свою задачу писателя он понимал иначе, чем многие из его литературного окружения эпохи: «злить, а не развлекать»,-- напишет он позже в «Путешествиях Гулливера». Неудивительно, что за ним закрепляется репутация вездесущего оскорбителя, мизантропа, пессимиста. Конечно, Свифт не был человеконенавистником, мрачность же его сатиры -- результат того, что он не умел идти на компромисс, а жить ему пришлось в эпоху компромиссов. Пожалуй, сам Свифт в собственной эпитафии раскрывает нам боль своего сердца, которое всю жизнь терзало «жестокое негодование», свое страстное желание «мужественной свободы», делу которой он отдал талант сатирика.

Сатира Свифта не утратила своего значения и в наши дни. Увековеченные им мелочность, уродливость человеческой натуры, к сожалению, живучи. Читая Свифта, современный читатель узнает, к своему ужасу и стыду ( а может быть, с поправкой на современность и её приоритеты и без всякого содрогания ), себя, а в исторических аналогиях и фантастических иносказаниях черты своего времени.

Драматична и личная жизнь Свифта, который разрывался между двумя безгранично любившими его женщинами, Стеллой и Ванессой. Глубоко уважая обеих, искренне восхищаясь ими, Свифт, не желавший связывать себя узами брака, терзался, чувствовал себя виноватым и бессильным что-либо изменить. Это давало повод для многочисленных сплетен. А последние годы жизни Свифта были омрачены тяжёлой болезнью, чувством одиночества, что сделало его более угрюмым и замкнутым.

Но не эти подробности жизни Свифта раскрывают главное в его личности: «…если великий человек… не лишён многих людских слабостей и недостатков, то не ради этих последних мы изучаем жизнь его. Все они теряются в безбрежном море мыслей и дел, порождаемых на благо человечества истинным гением».*

Современному читателю Свифт известен, прежде всего, как автор сатирического и одновременно увлекательного приключенческого романа «Путешествия Гулливера». Эта книга пережила своё время. Её серьезный философский смысл – пища для размышлений взрослого вдумчивого читателя, а приключенческая фабула и фантазия автора делают одной из самых любимых детских книг. Но Свифт опубликовал свой единственный роман в 59 лет. А до этого были десятки произведений в различных жанрах, стихи и проза, участие в «памфлетной войне». Именно жанр памфлета оказался наиболее востребованным ранним английским Просвещением – в острых спорах на самые разные темы ( от политики и религии до правил поведения в быту ) рождались общественная философия и мораль нового класса, нового «героя», получившего реальную власть и возможность быстрого обогащения. Свифт не вписался в эту эпоху всеобщего накопления, не принял её и осмеял в многочисленных памфлетах, большинство из которых выходило анонимно, но чьё авторство ни у кого не вызывало сомнений. И хотя творческая зрелость Свифта падает на первую треть ХУШ века, он теснее связан с предыдущим ХУП столетием, события которого и определили специфику английского Просвещения, особенности мировосприятия самого Свифта, достигшего совершеннолетия при Реставрации.

* Яковенко В.И. Джонатан Свифт // Мильтон. Свифт. В.Скотт. Теккерей. Дж. Элиот: Биографические повествования / Сост. Н.Ф.Болдырева. – Челябинск, 1999. – С.92.

ХУП век – время первых буржуазных революций. Гражданские войны 1642-1649 гг. закончились разгромом монархии, казнью короля Карла I, Англия была провозглашена республикой. Революционная армия, возглавляемая Оливером Кромвелем, жестко подавляла мятежи роялистов, сторонников короля. Эти события непосредственно повлияли на судьбу семьи Свифтов.

Дед писателя, Томас Свифт – приходский священник в Гудриче, был верным сторонником короля Карла I. Он не скрывал своих взглядов, помогал единомышленникам, делал пожертвования в пользу восстановления английского престола. Республиканские власти разграбили дом Томаса Свифта, и многочисленная семья – десять сыновей и дочери – распалась в поисках средств к существованию. После смерти Кромвеля, в годы реставрации королевской власти (60-80 гг.) многие англичане, разорившиеся в гражданских войнах, переселяются в Ирландию. Здесь можно было за бесценок приобрести землю, конфискованную у повстанцев. Один из старших сыновей Томаса Свифта, Годвин, уехал в Ирландию и, действительно, нажил приличное состояние. Его примеру последовал младший брат Джонатан. Вместе с молодой женой Эбигейл Эрик Джонатан Свифт устраивается в Дублине, надеясь на помощь старшего брата. Но внезапно он умирает, оставляя в трудном положении свою жену и ребенка, который появился на свет через несколько месяцев после смерти отца.

Этим ребенком был будущий писатель Свифт, названный в память об отце Джонатаном. Он родился 30 ноября 1667 года. Некоторую поддержку семье покойного брата оказывал Годвин Свифт. А в годовалом возрасте Джонатан был увезен нянькой в Англию и вернулся к матери почти через три года. Нянька хорошо заботилась о ребенке, выучила его писать, а к пяти годам он уже хорошо читал. После окончания школы в четырнадцать лет Джонатан Свифт поступает в Дублинский университет, в колледж св. Троицы, где главным предметом было богословие. Но юный студент больше интересуется литературой, историей, древними языками, а по богословию получает оценку «небрежно». Среди университетских товарищей Свифта был Уильям Конгрив, будущий драматург, дружба с ним продолжалась долгие годы. Возможно, в это время и определяются главные черты характера Свифта: гордость, непокорность, стремление к независимости – он часто сидел без денег, так как мать, переехавшая жить в Англию, не могла оказать ему должной материальной заботы, а дядя Годвин был скуп. Поэтому впоследствии Свифт добивался выгодного места и денежной независимости и крайне болезненно реагировал на всё, что казалось ему унизительным.

Образование Свифта было прервано событиями 1688-1689 гг. – произошла, так называемая, «славная революция», которой предшествовала борьба за престолонаследие. В этой борьбе и размежевались две партии – тори и виги. Тори были сторонниками короля, представители земельной аристократии, виги – либеральная партия, объединяющая финансовые верхи, денежную буржуазию. «Славная революция» стала своеобразным компромиссом между королем и парламентом, а Англия -- конституционной монархией. Эта революция и породила английское Просвещение.

Просвещение как идеологическое и культурное движение провозглашало приоритет разума и естественных законов природы. Природа и разум, по сути, отождествлялись. Идеи английского философа Джона Локка, его «Опыт о человеческом разуме» положили начало новому ХУШ веку – «Веку разума». «Разум является истинным судьёй во всех вопросах», а «свобода человека заключается в том, что … он должен руководствоваться только законами природы»,*-- утверждал Локк. Он же обосновал концепцию «естественного состояния». Для Локка это состояние свободы, мира, благожелательности, добродетели и взаимной помощи. Проблемы разума и «естественного человека» -- в центре внимания всех английских просветителей. К этим основным этическим проблемам своего времени обращается и Дж. Свифт, но его подход к оценке человеческой природы и человеческого разума иной, чем у большинства английских просветителей.

В процессе разумного преобразования общества просветители уповали на частные добродетели и частную деятельность индивида, которые в совокупности способствовали общественному прогрессу и равновесию. Поэтому задачу литературы они видели в нравственном совершенствовании человека, который разумно согласует частный интерес с общим благом и следует философии «золотой середины». Согласно этой философии, человек должен ограничивать природное начало разумом, быть умеренным в своих желаниях. Литература воспитывает, развлекая. В нравоописательных очерках ранних английских просветителей Дж. Аддисона и Р.Стила, которые выпускали популярные в 1709-1714 годы журналы «Зритель», «Болтун», «Опекун» (показательны сами названия), воспроизводятся подробности частного быта и жизни. Тон повествования определяют добродушный юмор и умеренность суждений. Своеобразной апологией новых общественных отношений, нового героя, практичного и активного, который своей частной деятельностью удовлетворяет не только личный интерес, но и преобразовывает мир вокруг себя (приводит в «цветущее состояние» необитаемый остров и делает его частью цивилизации, собственностью Англии) является роман Д.Дефо «Робинзон Крузо» /1719 /. Да и зрелое Просвещение – Г.Филдинг, Т.Смоллет, Л.Стерн – уже ставя под сомнение этику частного (эгоистичного) интереса и всеобщего стремления к обогащению, ограничивает счастье своих героев, итог их жизненных поисков и стремлений узкими рамками семейной, домашней сферы.

В отличие от большинства английских просветителей, Свифт относится с недоверием к частной инициативе, полагая, что «разумный эгоизм» никак не может обернуться добродетелью и общественным благом. Позже в «Проекте укрепления религии» /1708 / он так охарактеризует дух английской нации и своего времени: «Вряд ли найдется в христианском мире страна, где всякого рода плутовство процветало бы столь неограниченно, как у нас».* Свифт опережает свое время, предопределяя основы общественной жизни Англии Х1Х века, где будет господствовать утилитарная философия практицизма. Его оценка – перекличка с мнением Томаса Карлейля, известного философа и публициста викторианской эпохи.* А Карлейль специфику английской действительности и национального характера обозначил по-свифтовски: «Всеобщий дух торгашества!» Свифт не был просто зрителем, наблюдателем социальных перемен, он мыслил, прежде всего политически, находился в самой гуще политической борьбы, гражданской жизни Англии, речь у него почти всегда шла о конкретных событиях. В.Скотт не случайно полагал, что Свифта можно скорее причислить к государственным деятелям, чем к художникам слова. Здесь нет места джентльменской учтивости, потому что бесполезно добродушно поучать тех, кто достоин лишь презрения и уничтожения.


Иронично-скептическое мировосприятие Джонатана Свифта складывается не без влияния Уильяма Темпла, дальнего родственника. Приехав в Англию в 1689 году, Свифт, благодаря хлопотам матери, отправляется в поместье Темпла Мур-Парк. Поначалу взаимоотношения с патроном не складывались, но позднее Темпл оценил способности молодого человека, и Свифт стал его доверенным лицом и секретарем. В Мур-Парке была богатая библиотека, и Свифт много читал. В круг его читательских интересов входили и английские философы – Гоббс, Локк, и античные авторы – Гомер, Лукреций, Вергилий, и произведения французов Рабле, Ларошфуко. В доме бывшего дипломата Темпла часто бывали политики, литераторы, среди них известный поэт Джон Драйден, сам хозяин был популярным эссеистом, писал мемуары о дипломатической службе. Джонатан Свифт присутствовал при многочисленных политических и литературных спорах – здесь рождался будущий сатирик. Правда, первые литературные опыты Свифта связаны с поэзией. Но его стихи забраковал Драйден, заявив: «Вы никогда не станете поэтом». И хотя стихи Свифт писал и позже, его призвание раскрылось иначе.

В 1692 году Свифт на некоторое время покинул Мур-Парк, чтобы завершить образование – он получает ученую степень магистра при Оксфордском университете, что дает ему право занять церковную должность. Но Свифт предпочитает остаться в Мур-Парке, здесь он начинает работу над своими первыми сатирическими произведениями – «Битва книг» и «Сказка бочки», которые были опубликованы в 1704 году, уже после смерти Темпла. Смерть Темпла изменила планы Свифта. Оставшись без друга, без места, без средств существования, Свифт вынужден в 1700 году переселиться в небольшую ирландскую деревушку Ларакор, где получил приход и должность викария. Но и в этой глуши он старается быть в курсе политических событий, религиозных и литературных споров. К этому времени Джонатан Свифт уже имеет степень доктора богословия.

И вот в 1701 году в печати появляется политический памфлет неизвестного автора «Рассуждение о раздорах и разногласиях между знатью и общинами в Афинах и Риме», но вскоре авторство Свифта обнаруживается, и он начинает часто бывать в Лондоне, завязывает связи в политических и литературных кругах. Среди его знакомых – министры вигского правительства лорд Сомерс и лорд Галифакс, примкнувшие к вигам поэты Аддисон, Стил, Конгрив. Но безоговорочно назвать Свифта вигом нельзя, просто в тот момент появившийся памфлет оказал вигам поддержку. В «Рассуждении» Свифт поднимает вопрос о политическом равновесии в государстве (трех сил: правителя, аристократии и демоса), считая, что аристократические привилегии всегда кончаются тиранией. Исторический опыт позволял провести аналогию с политической жизнью Англии – тори всячески пытались усилить власть короля и сохранить привилегии дворянства, а «истребление свободы», -- предупреждает Свифт, -- результат политической демагогии и партийной грызни.

Публикация «Сказки бочки» подтвердила, что Свифт сохранил за собой полную свободу действий. Обычно «Сказку бочки» рассматривают как аллегорическое антирелигиозное повествование, где через притчу о трех братьях дается оценка истории церкви и её роли в общественной жизни. Смысл этой аллегории довольно прозрачен.

У некоего отца было три сына, он оставил им в наследство одинаковые кафтаны и завещал содержать эти кафтаны в порядке, не перешивая и не переделывая. Но со временем, поддавшись чарам герцогини Корыстолюбие, госпожи Честолюбие и графини Гордыня, братья начинают перекраивать и всячески украшать свои кафтаны. Наиболее преуспел в этом деле старший брат Петр (католическая церковь), самый хитрый и ловкий, который завладел завещанием отца и стал произвольно толковать его с выгодой для себя. Роскошь католических обрядов (у Петра «самый шутовской наряд») осмеивается наряду с корыстолюбием старшего брата, который учредил шептальню (исповедальню) и стал торговать индульгенциями, отпуская грехи. Сам процесс отпущения грехов поставлен на «научную» основу и уподобляется избавлению от глистов: «Пациенту воспрещалось в течение трех ночей принимать какую-либо пищу после ужина; в постели он должен был непременно лежать на одном боку, а когда устанет, -- перевернуться на другой; он должен был также смотреть обоими глазами на один и тот же предмет и ни в коем случае, без настоятельной нужды, не пускать ветров сверху и снизу одновременно. При тщательном соблюдении этих предписаний глисты незаметно выйдут при помощи испарины, поднявшись через мозг».

Братья пошли на « великий разрыв» (Реформация) с Петром и стали обдирать украшения с кафтанов, вспомнив о завещании отца. Но Мартин (лютеранство, англиканская церковь) проявил больше разумности и осторожности, а Джек (кальвинизм, пуританство), поддавшись чувствам, изодрал свой кафтан в клочья. Историю церкви , таким образом , и общества в целом Свифт рассматривает как смену одежды, которая прикрывает подлинную сущность людей и явлений, впрочем, она никого и не интересует.

Следует отступление о платьепоклонничестве, оно и определяет социальную психологию и общественное мышление: «Разве религия не плащ, честность не пара сапог, изношенных в грязи, самолюбие не сюртук, тщеславие не рубашка и совесть не пара штанов, которые хотя и прикрывают похоть и срамоту, однако легко спускаются к услугам той и другой?» Автор подчеркивает, что человека судят и узнают по платью. Так, сочетание красной мантии с золотой цепью «называется лорд-мэром», а батиста с черным атласом «именуется епископом». В Х1Х веке аллегорию Свифта использует Т.Карлейль в своём романе «Перекроенный портной»/1834/, где история человечества представлена как история смены одежд.

Вообще история о трёх братьях обрамляется множеством предисловий и отступлений, именно они и составляют основное содержание «Сказки бочки». «Книгопродавец читателю», «Отступление в современном роде», «Посвящение принцу Потомству» -- всё это беспощадное бичевание человеческой глупости, а она многолика: бездарные писатели, продажные критики, ораторы-демагоги, псевдоученые, религиозные ханжи, беззаботные пошляки. К тому же, автор ссылается на собственные сочинения, которые будут вскоре изданы: «Лекции о рассечении человеческой природы», «Панегирик человеческому роду» и другие. Но самый хлёсткий удар нанесён в «Отступлении касательно происхождения, пользы и успехов безумия в человеческом обществе», где автор недвусмысленно намекает, что порядок вещей в современном ему мире напоминает Бедлам (дом для душевнобольных в Лондоне ), и поэтому он серьёзно советует подыскивать там наиболее полезных обществу «умников». Вывод Свифта: «Безумие породило все великие перевороты в государственном строе, философии и религии», -- саркастический приговор «Веку разума». Просветительская установка на самосовершенствование и воспитание человека – ещё один способ одурачивания. Проницательный ум Свифта, лишённый всяких иллюзий, определяет более реальный и приемлемый для человечества идеал счастья: «благостно спокойное состояние дурака среди плутов».

А между тем, «Сказка бочки» написана в духе времени, как свидетельствует заголовок, «для общего совершенствования человеческого рода». В чем же дело? Фигура автора-повествователя не совпадает с образом самого Свифта. Автор-повествователь карикатурен, он один из осчастливленных идиотов (сам сиживал в Бедламе), наемный писака, который рассказывает «сказку бочки», чтобы отвлечь «умников» от игр с кораблём государства. Английское иносказательное крылатое выражение «сказка бочки» значит «молоть чепуху». Кроме того, оно связано с морским обычаем: бросать киту пустую бочку для забавы, чтобы отвлечь его от нападения на корабль. Как видим, само название произведения двусмысленно: чепуха нужна, чтобы делать человечество лучше! Поэтому «Сказка бочки» -- это мистификация читателя, но мистификация, как подчёркивает В.Муравьёв, особая: «Мистификации «Сказки» с начала до конца пародийны. Пародиен даже сам приём мистификации – в том смысле, что мистификация действительности – основная характеристика современного мышления, способ его существования».1 Автор-повествователь не ставит себе цель сатирического обличения человечества, так как сатира бесполезна: «Сатира…никем не воспринимается как оскорбление, ибо каждый смело относит её к другим и весьма мудро перекладывает свою долю тяжести на плечи ближних». Сатира, -- продолжает автор в «Предисловии», -- « только мячик, пускаемый то туда, то сюда, и у каждого слушателя есть ракетка, которой можно отбросить его от себя на других слушателей». И здесь уже сквозит ирония самого Свифта , связывающая «Сказку бочки» с итоговой вещью писателя, романом «Путешествия Гулливера», где он возвращается к объекту своей сатиры – человеческой глупости. В письме издателю Симпсону, которое предваряет записки Гулливера, выражается сомнение в самой возможности исправления человека-еху, а значит и в статусе «человек разумный»: «Уже более полугода, как книга моя служит предостережением, а я не только не вижу, чтобы она положила конец всевозможным злоупотреблениям и порокам, -- по крайней мере, на нашем маленьком острове, как я имел основания ожидать, но и не слыхал, чтоб моя книга произвела хотя бы одно действие, соответствующее моим намерениям». После публикации «Сказки бочки» путь к епископату для Свифта был закрыт, за ним закрепилась весьма сомнительная репутация в церковных кругах.

К «Сказке бочки» примыкает пародийно-сатирическое произведение «Битва книг», поводом для написания которого стал спор «древних» и «новых», разгоревшийся во Франции, а потом перекинувшийся в Англию. В споре принял участие У.Темпл, вставший на сторону «древних» античных авторов. Свифт поддержал своего покровителя, иронизируя над притязаниями на величие «новых» авторов. В аллегорической притче о Пауке и Пчеле, которая является идейным центром «Битвы книг», он сравнивает древних авторов с пчелой, собирающей мёд, а новых с пауком, который добывает паутину из собственных внутренностей. Конечно, Свифт не отрицает новую литературу, но обвиняет современных авторов в чрезмерном самомнении и убеждённости в собственном превосходстве над «древними». Язвительная насмешка здесь сочетается с забавной, весёлой игрой.

В ноябре 1707 года Свифт приезжает в Лондон хлопотать по поводу некоторых привилегий для ирландского духовенства и удивляет читательскую публику забавной шуткой, выступая в роли ученого-астролога Исаака Бикерстафа. Свифт высмеивает шарлатанов-ясновидцев, паразитирующих на страсти лондонцев к астрологии и их невежестве. Некий Джон Партридж регулярно выпускал астрологический календарь с предсказаниями. Исаак Бикерстаф выступает как его конкурент и выпускает свои «Предсказания на 1708 год», где, «посоветовавшись со звёздами», предвещает смерть мистеру Партриджу от лихорадки 29 марта. И в назначенный день появилось письмо «Исполнение первого из пророчеств Бикерстафа», подтверждавшее истинность его предсказаний. Мистификация Свифта, благодаря безапелляционному тону повествования и скрупулезному перечислению «точных» подробностей болезни и последовавшей смерти Партриджа, была принята за правду. Мистера Партриджа вычеркнули из списка живых, так как факт его смерти был объявлен публично. Между тем, живой Партридж воевал с вымышленным Бикерстафом, доказывая, что он жив. Не известно ещё, кому больше достаётся от Свифта – обманщику или публике, предпочитающей фикцию реальности.

Исаак Бикерстаф пользовался такой популярностью, что Аддисон и Стил решили издавать от его имени журнал «Болтун», снабдив при этом любимца публики биографией. Сотрудничал в этом журнале и Свифт.

Однако в это же время намечается расхождение Свифта с позицией вигов, это касается, прежде всего, вопросов религии и социальной ориентации политических партий. Священник по роду занятий, Свифт не питал иллюзий насчет церкви, но был твердо убеждён, что её задача быть нравственной опорой общества, и поэтому недопустимы никакие отклонения от догматов англиканской религии, официально принятого вероучения. Свифт не одобряет терпимости вигов к диссентёрам (инакомыслящим), как и их поддержки политического курса «денежного интереса». Эта мировоззренческая принципиальная позиция Свифта нашла отражение в памфлете «Рассуждение о неудобстве уничтожения христианства в Англии» /1708/. Прикрываясь либеральной маской, Свифт недвусмысленно даёт понять, что вольнодумцы, ратующие за свободу совести и мысли, просто хотят развязать себе руки: «…мы не устраним самый корень зла, даже если уничтожим все основы существующей евангельской догмы. Ибо какая польза нам от свободы мысли, если она не влечет за собою свободу действий? А это – единственная цель…всех возражений против христианства». Свободу действий (читай: свободу от морали) Свифт не признает.

В годы правления королевы Анны (1702-1714) Англия ведет долгую войну с Францией, которая известна в истории как война за испанское наследство. Англия стремилась заставить Францию отказаться от претензий на испанский престол, чтобы не допустить усиления её могущества в Европе и колониях. Эта война и стала поводом для серьёзных внутрипартийных разногласий. Виги настаивали на продолжении войны до победного конца и обогащались на военных поставках и кредитах, тори заговорили о прекращении войны, так как военные налоги и поборы ложились на плечи землевладельцев. Свифт примкнул к тори, понимая, что война грозит разорением страны и народными волнениями, он руководствуется соображениями здравого смысла, а не ложного патриотизма.

В августе 1710 года Свифт вновь покидает Ирландию и вскоре по приезде в Лондон знакомится с лидерами нового торийского правительства, победившего на выборах, -- Робертом Гарли, будущим графом Оксфордом и Генри Сент-Джоном, вскоре виконтом Болинброком. 1710-1714 годы – период самой интенсивной деятельности Свифта в качестве журналиста и памфлетиста. Свифт не просто очевидец политических событий, но их непосредственный участник. Большой фактический материал о жизни самого писателя в эти годы, о политических и литературных событиях Лондона той поры содержат письма Свифта, опубликованные уже после его смерти как «Дневник для Стелы» /1766/.

  1   2   3