Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Диссертация «Русская романтическая поэзия второй половины ХХ века»




страница1/25
Дата28.01.2017
Размер6.23 Mb.
ТипДиссертация
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25
Поэзия
Кирилл АНКУДИНОВ
Поэт, литературный критик. Родился в 1970 году в Златоусте. Окончил Адыгейский государственный университет, там и преподает в настоящее время на кафедре литературы и журналистики. Кандидат филологических наук (диссертация «Русская романтическая поэзия второй половины ХХ века»). Публиковался в журналах «Октябрь», «Москва», «Литературная учеба», «Новый мир», «День и ночь» и других. Живет в Майкопе.

ПОЭМА О ЗАПАДНОМ ВЕТРЕ

В чёрном замке повернулся ключ

Возле звезды стальной,

Лезет холодный и узкий луч

Через просвет дверной;

Звёздно вверху, а внизу темно –

Ветер стучит в окно.
Ветер, зачем ты, не зная сна,

С западных реешь скал?

Разве не вспомнил я имена

Тех, кто в пути пропал,

Тех, кто вдохнул твой солёный яд

Сорок веков назад?
В дальней дали в стародавний год

Там, где ковыль и зной,

Светловолосый степной народ

Жил у реки родной.

Чьё назначенье, какой удел

Он на земле имел?
Всё было просто… В степи трава

Радостно никла ниц,

Были понятными все слова,

Как молоко кобылиц,

И озарял этот белый свет

Златобородый Мет.

Жёны в шатры уходили спать,

Дети ловили рыб.

Время идти не хотело вспять –

Даже пусть кто-то гиб.

(Времени не было. Были дни,

Кони, вода, огни).
Ночью, когда утомлённый Мет

В степь отпускал коня,

Красный и белый роняли след

Два неземных огня –

Как отраженья земных дорог

На запад и на восток –
Звёзды зажглись. Над кострами дым

Таял и плыл в зенит.

Люди не спали. Казалось им:

С запада путь открыт.

Ветер гудел, и хотелось знать

То, что нельзя назвать.
Западный ветер всё плыл с низин.

Спал в глубине шатра

Дюжий воитель степных дружин –

Светловолосый Ра.

Вдруг опрокинулся тени бег –

И вошёл человек
Черноволосый… Чужой!.. Дозор

Топал. Ужель беда?!

Ра подскочил, ухватил топор:

Как ты проник сюда?

С запада я, – прозвучал ответ, –

Там твоей стражи нет,
С запада, – гость на минуту смолк, –

Время прийти пришло…

Время? Пришло? Это что же, волк,

Лошади или зло?

Пусть я мощнее всех по уму –

Всё равно не пойму.
Времени нет. Есть ременный бич,

Боги на небе есть…

(Ра был умён. Он сумел постичь

Даже понятье «месть».

Времени не было. Был песок,

Кони, вода, восток).
Гость усмехнулся: – Оно – моё

Войско, что всех сильней;

Свалит златое его копьё

Даже твоих парней;

Будет на дне под водой лежать,

Ра, твоя злая рать.
Да и тебя, победитель злой,

Время всегда найдёт,

Очи твои заметёт травой,

Мускулы расплетёт,

Выпустит кровь из холодных жил,

Силою страшных сил…
Было безлунно. Сквозь плоть шатра

Тень плыла в синеву,

Белые блики от топора

Падали на траву,

Ра багровел, усмиряя злость,

Но усмехался гость.
Слушай, собака, я путь заткну

Лживой твоей хвальбе!

Я объявляю сейчас войну

Времени и тебе!

Первый ты начал, свидетель – Мет,

Так получи ответ!..
Воины вышли. Солёный бил

Ветер по ковылям.

Где твоё время? – светлый спросил.

Тёмный ответил: – Там…

По направленью его перста

Красной была черта…
В белом просторе сапсан кружит,

Путь его так высок.

Вектор незримый ему лежит

На золотой восток.

Глядя на землю, он видит, как

Всадники держат шаг.
Эй, на кургане, держись пути,

Не отходи правей!

Сорок ночей нам ещё идти,

Сорок горячих дней

Видеть, как Мет в огневой дали

Клонится в ковыли,
Эй, на кургане, не ведай сна,

Прямо держи свой ход,

Там, на востоке, твоя жена

Белые слёзы льёт,

И порастают они травой

За твоей головой.
Ехали молча. Порой копья

Резал слепящий луч.

Ветра чужого росла струя,

Привкус её был жгуч.

Солью глаза затекали. Грудь

Так хотела вздохнуть,
Тело не слушалось и текло,

Полное ветра всклень,

Кони покачивались тяжело.

На двадцать первый день

В мокрую синь из земли полез

Необъяснимый лес.
А по ночам, за хребтами скал,

Там, где рвались леса,

Сполох серебряный вырастал

В лунные небеса,

Словно бы времени белый храм

Встал на беду врагам.
И всё страшнее горела высь

Лунных ночных вождей.

Ветви царапались и вились

На груди у людей…

Вот разлетелся их цепкий дым,

И отворилось им…
На миллионы земных дорог –

Бездны ночной провал,

Словно бы Мет, всемогущий бог,

На небесах пропал…

И ни тропинки, ни ковыля –

Смоляная земля…
Кони шарахнулись. Дружин-

ников звала дыра.

Что это? – тихо спросил один.

Время? – промолвил Ра.

С запада дул в раскрытые рты

Ветер из пустоты.
Справа, где грудились валуны,

Слышался тихий гром.

Лента бегучая от луны

Плавилась серебром.

Плеск набегал на песок такой,

Словно шумит покой.
Ра догадался, сошёл с коня,

Двинулся напрямик,

Встал у холодной черты огня,

Наклонился, приник

И закричал: – Смелее сюда!

Это – просто вода.

Прядали кони и рвались прочь,

Чуя морской туман.

Люди глядели в чужую ночь,

В реющий океан.

Кто-то спросил: – Как теперь нам быть?

Нам туда не доплыть.
Ра отвечал: – Недостоин тот,

Кто не окончил путь.

Соорудим мы огромный плот.

Он не будет тонуть.

Как бы ни была широка –

Это же всё ж река…
Это река… А на том конце

Крепок, землёю сбит,

Весь в тимофеевке, в чабреце,

Берег пологий спит.

Там отражает в лучах роса

Звонкие голоса…
Ра обернулся. Сияла синь.

Лес нависал. Над ним

До сумасшедших пустых пустынь

Реял сладимый дым,

Но отрезало навек стеной

Алый костёр степной.
(всё потому что златится кедр

и молочай растёт

всё потому что есть в мире ветр

веющий из пустот

радостней славы страшней любви

он говорит плыви
и оттолкнув немоту земли

чёрный смыкая круг

что мы припомним когда вдали

ельник зелёный вдруг

серой подковой уйдёт в простор

где никаких опор?)
Эй, у весла, налегай, давай,

Рвись через ветра вой,

Пену постылую прорывай

Силою молодой,

Воду, как время, круши и бей

Яростнее, быстрей!
Эй, навались! Распрями в рывке

Муку усталых тел!

Нет бесконечности!.. И реке

Должен прийти предел!..

Реки кончаются все. Потом

Люди находят дом.
Отблеск солёный лицо слепил,

Вспыхивал свет у щёк,

Ветер гудел, и осталось сил

Лишь на один гребок,

Прыгал и падал солёный вал.

Берег не возникал.
И напоследок, когда весло

Пало из рук гребца,

Берега не было. Время шло.

В ночь стучали сердца.

Била проклятой водой в борта

Чёрная пустота…
Тихо бежит по огню заря

У золотой черты.

После рассвета всегда моря

Радостны и чисты.

В свете прозрачном вода дрожит,

Словно зеркальный щит.
Чайка взлетает и ввысь идёт,

Чувствуя долгий штиль,

Видит она с голубых высот

На миллионы миль,

Так идеальна морская гладь

Складочки не видать…
Там, где степные лежат края,

Женщины видят сны,

Новые с ними храпят мужья

(Волосы их черны);

Прежних давно потерялся след –

Видно, призвал их Мет.
Ночью, когда в темноте сырой

Звёздная стынет сталь,

Возле Урана шагает строй

По направленью вдаль.

Утекает за Орион

Отзвук былых имён.
Юрий НЕМЦОВ
Родился в 1950 году в Кинешме Ивановской области. Окончил Горьковский госуниверситет (филологический факультет), преподавал в средней школе литературу и русский язык, работал журналистом.

Шеф-редактор публицистического вещания ННТВ, редактор видеожурнала «Строй!». Лауреат премий им. М. Горького и Нижнего Новгорода, обладатель Гран-при телефестиваля «Вся Россия» (программа «Парад побед», 1995 г.), Гран-при фестиваля «Зодчество-98» («Архотека»).

Заслуженный работник культуры РФ. Живет в Нижнем Новгороде.

НОЧЬ ДАЖЕ ЛЕТОМ СЛУЧАЕТСЯ КАЖДЫЙ ДЕНЬ...

* * *
Время уходит, как волна уходит в песок,

С той лишь разницей, что следом за ней вторая

Волна не придет. Время целится в твой висок,

С той лишь разницей, что цели не выбирая.




На самом деле (так принято говорить,

Начинать предложение с этих «на самом деле»)

Времени нет. И даже, держу пари,

Вы это сами давно уже разглядели.




Кассиопея, Лебедь, Гончие Псы…

Что там висит на поясе Ориона?

Это не время идет. Это идут часы,

Повторяя схему космических шестеренок.




С некоторых пор я перестал смотреть

На стрелки, цифры. Я поселился дома.

Но звезды меня продолжают греть.

Как в детстве, завидую астрономам.




Для них пространство и время, как для меня

Грабли, лопата, выкопанные георгины.

Для них будильники не звенят –

Для всех, живущих голову запрокинув.




* * *
Nautilus pompilius – разумеется, не Бутусов –

Головоногий моллюск в придонной морской воде,
Носит панцирь витой, не боясь укусов,

Глаза без хрусталика, щупальца в бороде.
Живет миллионы лет, почти не теряя в весе.

Меряет глубину своей ногой-головой.

Где материк Гондвана? Где океан Тесис?

Что-то не узнаю линии береговой,
сказал капитан Немо, ветру подставив спину, –

В скобках: соленые брызги на капитанском лбу, –

Вечером Судного дня поднявший свою субмарину

Воздухом подышать, в подзорную глядя трубу.
Последний дирижабль
В Америке Форд. В Париже Анри Матисс

Лидию пишет. Волга впадает в Каму.

Малевич умер – да здравствует супрематизм!

Дворец Советов рисуют на месте храма.
Май на исходе, пахнет свежей листвой,

Любовь Орлова на Чистых Прудах гуляет.

И что удивительно: наш «Дирижаблестрой»

Их Умберто Нобиле возглавляет.
Нравятся бокс, механизмы, наука, спорт,

Американцы, французы, левые немцы.

А если белая скатерть, баночка шпрот,

Бутылка шампанского с полотенцем?
Тридцать пятый был не таким плохим

Годом для тех, кто питался казенным хлебом.

СССР-В6 «Осовиахим» –

Самый большой дирижабль под советским небом.
Длина – с футбольное поле, невелика

Тяжесть конструкции: наши сделали лучше,

Чем итальянцы. Нашего Кулика1

Хвалит Нобиле! Яйца курицу учат.
Дизель, пропеллер, трансмиссия – как стихи.

Даешь сопромат, навигацию, тангенс-котангенс!

СССР-В6 «Осовиахим»

Сорок часов летит из Москвы в Архангельск.
Тридцать восьмой… Папанинцы на устах,

Но у дрейфующей льдины все меньше шансов,

Она раскололась уже в четырех местах

И новый приказ перечитывает Гудованцев2.
Пока не растаял лед в ледяной воде,

Пока еще слышен рации слабый голос,

Он поднимает в небо семьсот лошадей

И курс берет туда, где Северный полюс3.
Звонят телефоны пяти великих держав.

Звучат на два полушария ахи-охи.

В ночной пурге скрывается дирижабль,

Неся на спине последний закат эпохи.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

  • ПОЭМА О ЗАПАДНОМ ВЕТРЕ
  • Время
  • (всё потому что златится кедр
  • Юрий НЕМЦОВ
  • Последний дирижабль