Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Дипломная работа Студентки V курса Каревой Марии Образ классического аргентинского героя в творчестве Х. Л. Борхеса




страница1/6
Дата15.05.2017
Размер1.04 Mb.
ТипДиплом
  1   2   3   4   5   6



Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова

Филологический факультет

Кафедра истории зарубежной литературы

Дипломная работа

Студентки V курса Каревой Марии

Образ классического аргентинского героя в творчестве

Х. Л. Борхеса.


Научный руководитель:

Научный сотрудник,

к. ф. н.


Огнева Е. В.

Москва


2005
Оглавление.
Вступление ……………………………………………………………………. 1

Степень изученности вопроса ………………………………………………… 4

История вопроса………………………………………………………………... 8

Глава 1. «Тигр пампы». «Факундо» Д. Ф. Сармьенто. …..…………………..22

Глава 2. «Человек-народ». «Мартин Фьерро» Х. Эрнандеса. ……………….38

Глава 3. «Поножовщики из предместий». Образ гаучо в творчестве

Х. Л. Борхеса. …………………………………………………………………..55

Заключение. ……………………………………………………………………..80



Библиография. …………………………………………………………………..82

Вступление.

История Аргентины насчитывает всего несколько веков (освоение ее началось только в XVIII веке), но это время было чрезвычайно насыщенно политическими и культурными событиями, благодаря которым сформировалось государство с богатейшей и самобытной культурой. Литературный процесс протекал в стране также ускоренно, чрезвычайно бурно и интересно. Определяющим в этом смысле стал XIX век. Литературные течения сменяли друг друга столь же быстро, сколь быстро менялись общественно-политические настроения: в 10-е годы господствовала классицистическая поэзия, с 30-х по 80-е – романтизм, затем модернизм в поэзии, реализм в прозе. Нетрудно догадаться, что каждая новая литература ищет своих национальных героев. В Аргентине таким героем стал гаучо1 – типичный житель степных просторов, называемых пампой. Образ гаучо зародился вместе со страной и на протяжении всей истории, появляясь в произведениях разных авторов, развивался и переосмысливался. Аргентинский фольклор был тесно связан с гаучо. Но так как мы говорим об авторской литературе, то одними из первых, кто использовал этот образ, были поэты - гаучисты, в 30-е годы XIX в. появилось даже понятие – «поэзия гаучо» – книжно-письменное течение, возникшее во взаимодействии литературной и фольклорной традиций. Основателями этого течения были Бартоломе Идальго2 и Иларио Аскасуби3. Они всегда старались подчеркнуть «неученый» характер своего творчества и пограничность его с фольклором. В своих произведениях поэты-гаучо выступали в роли паядоров4 – народных певцов, имитируя речь жителей пампы, используя традиционные элементы и структуры. Затем ввиду политических событий в стране и развития романтизма, а следом и реализма, все больше и больше писателей делали главными героями своих произведений гаучо. К этому образу обращались в свое время Э. Эчеверрия5, Д. Ф. Сармьенто, Х. Эрнандес, Л. Лугонес, Г. Гуиральдес, Х. Л. Борхес и другие. Мы хотели бы рассмотреть в данной работе творчество лишь трех авторов – Д. Ф. Сармьенто (1811 – 1888), Х. Эрнандеса (1834 – 1886) и Х. Л. Борхеса (1899 – 1986). Такой выбор объясняется тем, что все трое признаны знаковыми личностями, представителями своей эпохи, своего времени, а их произведение давно стали классикой. Интересно и то, что источники возникновения образов у каждого из них были различными. Так, главным героем книги Д. Ф. Сармьенто «Варварство и цивилизация. Жизнь Хуана Факундо Кироги» стал исторический персонаж – Х. Факундо Кирога – знаменитый каудильо6 провинции Ла-Риоха. Этот гаучо прославился своей жестокостью и неукротимостью нрава, писателя также связывали с ним некие личные счеты, поскольку в детстве он вместе с отцом попал в плен к Кироге. Но при этом основным мотивом написания книги послужила полемика Сармьенто с Хуаном Мануэлем Росасом – великим и одним из жесточайших аргентинских диктаторов. Противостояние тирану стало делом жизни писателя, потому и произведение, посвященное, казалось бы, другой исторической личности, имело глубокий подтекст и, в сущности, было направлено против Росаса. В своем произведении писатель взглянул на гаучо как на носителя аргентинского характера и увидел в нем варвара неспособного к прогрессу. Через некоторое время после свержения тирании Росаса Сармьенто сам стал президентом страны. Начались гонения на гаучо, их насильно призывали на службу в армию или просто истребляли. Это вызвало новую волну реакции, которую возглавил другой знаменитый общественный и литературный деятель – Хосе Эрнандес.

Он, создав поэму «Мартин Фьерро» (1-я часть – 1872 г., 2-я часть – 1879 г.) выступил в защиту гаучо. Мартин Фьерро – вымышленный герой, который уходит своими корнями в гауческную поэзию. Это истинно народный персонаж, который опровергал собой все принципиальные положения Сармьенто о сущности жителей пампы. Поэма стала ответом Эрнандеса на «Факундо», и только обострила и так сложные отношения между писателями. Таким образом, и «Факундо» и «Мартин Фьерро» были плодами идеологических и личных противостояний, что нисколько не уменьшило их художественной ценности. Поэма Эрнандеса очень быстро приобрела невиданную популярность и стала народной. Его даже считали певцом-паядором и приписывали ему влияние школы поэтов-гаучо, популярной в 30-е годы. Частью же литературы поэма стала только в 1916 году с появлением произведения известного мыслителя и писателя Леопольдо Лугонеса (1874 – 1938) «Паядор», которое представляло собой цикл лекций, посвященных «Мартину Фьерро». Лугонес создал свой образ гаучо – Хуана Рохаса – неграмотного, но честного и верного. К образу гаучо обращались и другие писатели и поэты.

Например, нельзя не упомянуть Эваристо Карриего (1883 – 1912) – аргентинского поэта, основоположника традиции танго, создавшего миф о предместьях Буэнос-Айреса. Его творчество вызвало бурю протеста у Лугонеса и его сторонников, так как героями Каррьего стали маргиналы – жители предместий Буэнос-Айреса, сохранившие черты гаучо. Куманьки Карриего разительно отличались от Хуана Рохаса, были преступниками и жертвами в одном лице: преступниками, потому что убивали, жертвами, потому что были лишены коня и просторов пампы. Еще одно знаковое имя в традиции гауческной7 литературы – это имя Рикардо Гуиральдеса (1886 – 1927), чей роман «Дон Сегундо Сомбра» (1926) был очень высоко оценен общественностью и критиками стал классическим. Автор опоэтизировал образ гаучо, но изобразил героя как «последнего представителя», «уходящего имени».

В 30-е годы ХХ века достаточно уверенно стало звучать имя молодого, а впоследствии всемирно известного писателя – Хорхе Луиса Борхеса. В его творчестве тема гаучо тоже нашла свое отражение, но очень по-особому: реальность и фантастика, история и вымысел переплетаются причудливыми узорами. Героями его произведений становятся как случайные выдуманные персонажи, так и известные каждому Факундо или Мартин Фьерро, и даже их авторы (вспомнить только «Эваристо Каррьего», «Генерал Кирога катит на смерть в карете», «Конец» и т. д.). Несмотря на это, многие исследователи считают, что национальная тема в творчестве писателя не входит в разряд основных, и по эпизодическим рассказам нельзя говорить об определенных тенденциях. Так, А. Ф. Кофман в книге «Латиноамериканский художественный образ мира пишет: «Писатель ярко выраженной универсалистской ориентации, создавший свою собственную, глубоко индивидуальную мифологию, он, казалось бы, поместил себя вне латиноамериканской культуры, равно как и любой другой. И, однако, в некоторых, пусть и редких его рассказах устойчивые образы и мифологемы латиноамериканского художественного мышления проявляются с изумительной отчетливостью.» Нам кажется не очень справедливым замечание о том, что рассказы с национальной тематикой – чрезвычайно редкое явление у Борхеса. На самом деле, они исчисляются десятками. Поэтому попытка выяснить особенности образа гаучо и видение писателем аргентинского характера видится нам вполне оправданной.


Степень изученности темы.

В российском литературоведении аргентинская литература не была пред­метом самого живого интереса. Существует довольно ограниченное ко­личество работ общего характера, посвященных истории аргентинской литературы. Таковы соответствующие разделы в трудах С. П. Мамонтова «Испаноязычная литература стран Латинской Америки»8, И. Тертерян «Художественное своеобразие литературы Латинской Америки»9 и А. Ф. Кофмана «Латиноамериканский художественный образ мира»10. Каждая из книг позволяет нам создать общее представление о литературной истории Южной Америки и об основных именах. Из исследований же, прибли­женных к нашей теме, можно отметить, пожалуй, книгу В. Б. Земскова «Аргентинская поэзия гаучо»11, в которой он рассказывает о возникнове­нии этого понятия и прослеживает развитие литературы, связанной с гаучо до ХХ века. Этим русскоязычные источники практически исчерпы­ваются.

В испаноязычном литературоведении дело обстоит иначе, что, впрочем, вполне логично. Помимо множества историй латиноамериканской лите­ратуры, таких, как, например, «История испаноамериканской литера­туры» Х. М. Овьедо12 или труда с таким же названием, но другого автора – Э. Андерсона Имберта13, нам удалось обнаружить немало книг и статей, посвященных более частным темам творчества интересующих нас авторов.

Так, о Д. Ф. Сармьенто существует множество книг, рассказы -вающих о его судьбе и творчестве в целом: Ф. Вайнберг “Жизнь и образ Сармьенто”14, A. M. Барренечеа “Д. Ф. Сармьенто”15, Э. Андерсон Имберт “Гений и личность Сармьенто”16. В каждой из этих книг, так или иначе, упоминается о «Факундо», но это, как правило, общий анализ про­изведения или факты, связанные с историей его создания. Из более уг­лубленных литературных исследований можно отметить сборник статей “Материалы международных чтений, посвященные 100-летию смерти Д. Ф. Сармьенто”,17 где мы находим интересную статью Х. Сасбона “Факундо: жизнь знаков”, в которой произведение рассматривается как система знаков и говорится о костюме, орнаментах как способах национальной самоидентификации аргентинцев. Так же хочется отметить книгу Н. Саломона “Реальность, идеология и литература в “Факундо” Д. Ф. Сармьенто”18, в которой дается детальный анализ различных аспектов произведения.

Что касается Х. Эрнандеса и «Мартина Фьерро», то здесь главным тру­дом, бесспорно, является двухтомник Э. Мартинеса Эстрады “Смерть и преображения “Мартина Фьерро””19. Также следует отметить статьи К. Цимермана “Идеология, созданная “Мартином Фьерро””20 и Д. Переса Пинто “Порождение реальности в “Мартине Фьерро””21, в них основное внимание уделяется идейно-тематическому аспектам поэмы. Еще одно важное для нашей работы исследование – книга Е. С. Хименеса Веги “Жизнь Мартина Фьерро”22, в ней большая часть посвящена самому глав­ному герою, его взглядам и отношениям с другими персонажами. Не ме­нее интересными представляются статьи Л. Вайнберг “”Мартин Фьерро” и поэзия гаучо в интерпретации Э. Мартинеса Эстрады”23, A. Нуньес “Героизм Мартина Фьерро и гаучо”24, Т. Винтер “Варварство и цивилизация в “Мартине Фьерро””25.

О Х.Л. Борхесе написано очень много. Среди российских исследователей творчества писателя можно выделить несколько наиболее значительных имен. Б. Дубин26 – переводчик и исследователь его творчества, написав­ший множество статей, под его редакцией вышло трехтомное собрание сочинений. И. Тертерян27 – которую можно назвать первопроходцем в деле открытия имени Борхеса для российских читателей. М. Ямполь­ский28, Вс. Багно, И. Петровский29, которые посвятили не одну работу изучению творчества этого автора.

С 70-х по 90-е годы за рубежом также вышло множество книг и статей, рассказывающих о личности писателя (М. Р. Барнатан “Х. Л. Борхес”30, Э. Канто “Борхес против света”31, Э. Родригес Монегаль “Борхес о себе”32, M. E. Васкес “Борхес, его дни и время”33), о его творчестве в целом, и особенно о его философском ас­пекте (Х. Алазраки “Нарративная проза Х. Л. Борхеса”34, A. Х. Перес “Поэтика прозы Х. Л. Борхеса”35, Х. Арана “Центр лабиринта: философские мотивы в произведениях Борхеса”36, T. Фернандес “Борхес и его литературное наследие”37, A. M. Барренечеа “Выражение ирреальности в произведениях Борхеса”38, Х. Нуньо “Философия Борхеса”39). Для данной работы особый интерес представляют книги A. Эчеваррии “Язык и литература Х. Л. Борхеса”40, M. Л. Фридман “Морфология рассказов Борхеса”41 и статья M. Буэно “Борхес – читатель “Мартина Фьерро”42, а также некоторые главы из уже упомянутых работ.
История вопроса.

«Факундо» Д. Ф. Сармьенто.

О самом Д. Ф. Сармьенто написано достаточно много, меньше о его главном ли­тературном творении - «Факундо». Это и неудивительно, ведь сам он ощу­щал себя скорее политическим и общественным деятелем, чем писателем. Борьба с диктатором Росасом – вот что было его истинным призванием. Существует большое количество трудов общего характера, посвященных жизни, творчеству и личности Сармьенто.

Такова, например, книга Э. Андерсона Имберта “Гений и личность Сармьенто”43. Автор рассказывает о Сармьенто, начиная с детских лет. В главе «Варварство и цивилизация. Жизнь Хуана Факундо Кироги.» нам открывается история создания произведения и общий крат­кий анализ жанрового и идейно-тематического аспекта книги. О жанре «Факундо» сследователь говорит, что это ни история, ни биография, ни социальный очерк, ни роман в чистом виде – это история целой страны44. Самого же главного героя он называет «типом, фигурой, неким манифе­стом, который отражает окружающую действительность».45 Интересно, и вытекающее отсюда, определение истории. По мнению автора, историче­ский процесс одушевлен, история не ограничивается лишь фиксирова­нием фактов и событий, но будит духовную жизнь, создает и упорядочи­вает ценности. Поэтому, описывая исторический процесс, автор должен обязательно обращать внимание и подробно изучать ценности и морально-этические принципы того или иного народа. Исследователь обращает наше внима­ние на то, что цель Сармьенто – объяснить Аргентину, ее характер, общественное уст­ройство, перспективы. Далее Андерсон Имберт дает краткий пересказ «Факундо», дополняя его своими комментариями. Автор сравнивает исторический процесс с театром, действующие лица на сцене которого – трагические актеры, такие как Факундо Кирога.

В книге Н. Саломона “Реальность, идеология и литература в «Факундо» Д. Ф. Сармьенто"46 нас особенно заинтересовали 2 главы – шестая и седьмая. В одной речь идет об элементах костумбризма в «Факундо», а в другой о романтических чертах книги. Остановимся на них подробнее.



Во-первых, автор дает определение понятию «костумбризм». Он отме­чает, что в словаре Королевской Академии определение костумбризма, как литературного термина, появляется только в издании 1956 года и зву­чит как «особое внимание, уделяемое в литературном труде традициям одной страны или региона»47. В разные литературные эпохи «костум­бризмом» назывались довольно различные литературные явления (реа­лизм, натурализм). Важно, что целью самого Сармьенто не было написать костумбристский очерк, (конечно, ему пришлось прибегнуть к некоторым элементам костумбризма, или же это вышло невольно). Но изначально это произведение было задумано как политический памфлет, анализи­рующий историческую ситуацию и устройство аргентинского общества, а описание нравов и обычаев стало лишь вполне логичным следствием поставленной задачи. Кроме того, Н. Саломон в данной главе не упускает из вида и обстоятельства публикации произведения. Первая часть “Факундо” вышла впервые в газете “El Progreso”, печаталась она постепенно. По­этому описание нравов – материал, который мог разбудить интерес пуб­лики. Кроме того, Сармьенто был ограничен объемом полосы, сроками и политической направленностью газеты. Он должен был рабо­тать оперативно, писать короткие и увлекательные заметки, которые в идейном отношении были бы направлены против политики Росаса. Откуда взялась идея? Исследователь видит корни ее в очерках Ларры о жизни мадридского общества «Фигаро». Он проводит анализ структуры, ритма, стиля и находит множество сходств. В обоих произведениях име­ется рассказчик, который излагает свои наблюдения с научной объектив­ностью. Мода на «физиологичность» и систематизацию пришла из фран­цузской и испанской литературы. Сармьенто рассматривает свои «типы» как «ученый-натуралист»48 и перенимает европейскую черту – определять характер и внутренние качества через внешние атрибуты (одежда, пове­дение, окружение). “Llevar la lengua más cerca posible de la mirada”49 – вот его девиз, несомненно созвучный с тенденциями науки и литературы 19 в. (вспомнить хотя бы Бальзака), как и появление термина “тип”. Описание главного героя в 5 главе Сармьенто уподобляет зоологическому описанию, Факундо – тигр (цитата). Но Н. Саломон отмечает, что в построении этой параллели автор мог опираться не только на современные теории, но и на легенды, истории и богатую старинную традицию. В. Альсина заметил, что образы у Сармьенто не точны, т. к. построены на качествах, которыми об­ладают далеко не все люди50. Важное место в описаниях занимает одежда «vestimienta como signo sociológico»51: фрак противопоставляется одежде гаучо, наличие людей, носящих фрак, становится показателем цивилизованности города. Но, как бы то ни было, все сходства с Бальзаком или Ларрой исследователь, пользуясь термином Р. Барта, относит на счет «исторической солидарности», т. е. сознательного или бессознательного использования «рецептов», выработанных предшествующими авторами, что потом превращает их в литературное направление и отнюдь не означает отсутствие у автора самобытности.

Хотелось бы остановиться подробнее на еще одной главе из книги Н. Саломона “Реальность, идеология и литература в «Факундо» Д. Ф. Сармьенто" - «Романные и романтические черты в «Факундо»”, потому что в этой главе, говоря о романтических чертах произведения, автор затрагивает и характеристику образа главного героя. Исследователь отмечает, что роман, если и есть таковой, начинается с 5 главы, где появляется центральный персонаж, и основной темой становится жизнь Х. Факундо Кироги. Кроме того, это не роман в полном смысле, а произведение с некоторыми романными чертами. Это можно объяснить тем, что Сармьенто не ставил себе цели написать роман. Он пишет и как историк, и как биограф. Заметно влияние на Сармьенто творчества В. Скотта (через Манзони, Альфреда де Виньи). Исследователь выделяет следующие «романтические» черты: развитие действия в соответствии с хронологией битв, наличие картин, рисующих эпоху, сами вкусы гаучо, их образ жизни с погонями и скачками и т. д. Об образе главного героя он пишет, что в нем больше драматических черт, чем исторических.


Хосе Эрнандес “Мартин Фьерро”.

В противоположность Сармьенто, о самом Х. Эрнандесе сведений довольно мало. В основном критические труды посвящены его эпической поэме “Мартин Фьерро”. Хотелось бы остановиться подробнее лишь на нескольких работах, наиболее близких к нашей теме.

Так, в статье Т. Винтер “Варварство и цивилизация в “Мартине Фьерро”52 автор рассматривает 1-ю книгу «Гаучо Мартин Фьерро» как становление аргентинского национального самосознания (identidad nacional), а 2-ю как усилитель национального мифа, который и был создан в 1-й книге. Статья состоит из 3-х частей: в первой автор рассказывает о том, как был воспринят «Гаучо Мартин Фьерро» его первыми читателями, обращая внимание на то, что мотивы написания поэмы были политическими. На первое издание «Мартина Фьерро» читатели откликнулись довольно быстро. В основном, в нем усматривали социально-политические коннотации, но, тем не менее (а может и поэтому), вскоре книгу назвали «национальной гордостью». Вторая часть статьи посвящена выявлению, особенно в “Возвращении Мартина Фьерро”, мифических черт. Автор отмечает, что вторая часть книги носит более общий философский, морализирующий характер, но, в то же время, конформистский. Такую разницу в настроениях писателя он объясняет причинами политическими, личными и замечает, что отчасти это стало плодом читательской популярности. Мартин Фьерро перестал быть чеолвеком, персонажем. Он стал символом гаучо, воплощением аргентинского народа, мифом. Мифический характер произведения нам предлагается рассмотреть на примере анализа 3-х составляющих: философии гаучо, отношения гаучо с природой и его отношения к истории. И, наконец, в 3-й части статьи автор показывает нам, как великие аргентинские мыслители Р. Рохас, Э. Мартинес Эстрада и Х.Л. Борхес воспринимали и трактовали этот миф и образ Мартина Фьерро. Р. Рохас указывает, что гаучо – самое типично-аргентинское население страны. А происхождение этого народа представляется ему в весьма светлых тонах, как слияние всего лучшего индейцев с тем лучшим, что принесли испанцы во время конкисты. А создание «аргентинской души» он целиком возлагает на Х. Эрнандеса. Иной взгляд у Э. Мартинеса Эстрады: он излагает свою теорию с точки зрения психоанализа и подчеркивает, что аргентинская нация – продукт смешения индейцев и завоевателей европейцев. В основе этих отношений часто лежала жестокость и ненависть, поэтому в душе аргентинца навсегда сохранится это противостояние индейского и европейского начал. Аргентина и аргентинский народ обречены на дисгармонию и депрессию, но само произведение «Мартин Фьерро» он называет «квинтэссенцией аргентинской жизни»53. Взгляд еще одного великого мыслителя – Х. Л. Борхеса нам особенно интересен. Исследователь опирается на три его рассказа «Конец» (из сб. “Вымыслы”), “Биография Тадео Исидоро Круса” (из сб. “Алеф”), “Мартин Фьерро” (из сб. “Создатель”). Более подробно об этих рассказах мы еще скажем. Сейчас же отметим, что для Борхеса словом, определяющим сущность жителей пампы, а следовательно и аргентинский характер было «варварство». Мифическая история Мартина Фьерро существовала с сознании аргентинцев, по мнению Борхеса, всегда, Эрнандес лишь записал ее.

В статье A. Нуньес “Героические качества Мартина Фьерро и гаучо”54 автор рассуждает о происхождении представления о Мартине Фьерро как о герое. И в первых же строках отмечает, что Мартин Фьерро – персонаж “неудобный”, т. к. с одной стороны, это “злой гаучо”, способный ввязаться в драку и проводящий свободное врямя с друзьями в пульперии, но, с другой стороны, он решительный и смелый защитник тех, кто слабее его. Окончательному формированию образа “народного героя” помогают его советы сыновьям из второй части, на базе которых, по мнению исследовательницы, создаются этические представления аргентинского народа. После анализа поступков персонажа А. Нуньес резюмирует: Мартин Фьерро – настоящий герой-гаучо, он из низшего социального класса, живет в соответствии с кодексом поведения его среды, все конфликты разрешает при помощи ножа, и, таким образом, самоутверждается, у него четкие представления о чести и законах жизни в пампе, быть гаучо – в его крови.



Одним из фундаментальных трудов, посвященных «Мартину Фьерро», безусловно, является книга Э. Мартинеса Эстрады “Смерть и преображение “Мартина Фьерро”: очерк аргентинского образа жизни”55. Этот двухтомник представляет собой подробнейший анализ не только самой поэмы, но и всего аргентинского характера и образа жизни. И, несмотря на то, что это «текст о тексте», появились исследования, посвященные анализу этой книги, как одной из знаковых в истории аргентинского литературоведения.

Так, статья Л. Вайнберг де Магис “Мартин Фьерро” и поэзия гаучо в интерпретации Э. Мартинеса Эстрады”56 рассказывает нам о личности критика, об истории создания работы и представляет собой ее подробный анализ. Э. Мартинес Эстрада – ученый, прекрасно разбирающийся в европейской и русской литературе, и посвятивший множество работ изучению аргентинской жизни. Из-под его пера вышли такие произведения как “Радиография пампы”(1933), “Исторические инварианты в “Факундо”” (1947) и т. д. В своих исследованиях автор создает некий круговорот: анализируя литературные элементы, он воссоздает исторический фон, традиции, нравы людей, и, наоборот, для понимания некоторых литературных приемов восстанавливает исторический и социальный контекст. Так он действовал и в книге «Смерть и преображение “Мартина Фьерро”». “Martín Fierro ocupa el territorio entero del folkiore rioplatense”57 – таково восприятие автором языка, народных традиций, легенд, присутствующих в произведении, их всеохватность. Отсюда, неслучайно и название книги. Автор использует библейские термины («смерть и преображение»), относя их как к главному герою, так и к правильному прочтению поэмы. «Смерть» – прочтение «Мартина Фьерро» в исключительно политическом ключе, «преображение» – переоценка ее истинного содержания. Появление книги «Muerte y transfiguración» положило начало новой критике «Мартина Фьерро». За несколько лет до выхода ее 2-го издания Х. Л. Борхес писал: «El Martín Fierro ha sido materia, o pretexto, de otro libro capital: Muerte y transfiguración de Martín Fierro […] que inaugura un nuevo estilo de crítica del poema gauchesco. Las futuras generaciones hablarán del Cruz de Martínez Estrada, como ahora hablamos del Farinata de De Sanctis o del Hamlet del Coleridge”58. Mартинес Эстрада и Борхес создают новый стиль критики, они рассматривают произведение и как исторический документ, и как произведение искусства, но это произошло только тогда, когда поэму перестали воспринимать как исключительно политическую. Оба критика, каждый со своей точки зрения, ломают привычные представления (например, о прямой связи с эпическими жанрами) и дают свою интерпретацию книги (ищут сходства с новыми жанрами: новой драмой, лирикой, романом; указывают на связь с традиционными авторами и произведениями: Лопе де Вега, плутовским романом и т. д.). По мнению Л. Вайнберг, труды Мартинеса Эстрады и Борхеса дополняли друг друга (подробнее о точке зрения Борхеса мы скажем ниже). Э. Мартинес Эстрада дал поэме более универсальное прочтение, рассмотрел ее символические и аллегорические элементы. Критик отмечает, что идентификация Эрнандеса со своим персонажем происходит из-за его увлечения искусством певца. Он – сначала паядор, а только потом поэт, а его книга повествует о судьбе всех гаучо, об их восприятии мира. Мартинес Эстрада говорит, что настоящим героем поэмы является пампа: “…en la investigación del Martín Fierro no hay que olvidar que no es un poema del gaucho sino el poema de la Pampa. Martín Fierro es un accidente, como Cruz, las batallas, las peleas, aunque persista más tiempo en el desarrollo de la obra.Martín Fierro es una cosa de la pampa, como todas y cada una de las escenas y figuras del Poema”59. Одно из важнейших понятий в работе – “lo gauchesco” – «суть гаучо»:”… lo gauchesco es una posición total de la psique: un estilo, un contenido, un uso de lenguaje, una cualidad étnica, un cariz geográfico y temporal, un mundo”60. А поэзия гаучо (“la gauchesca”) – это прямое отражение души гаучо. В отношении главного героя Мартинес Эстрада пишет, что Мартин Фьерро из первой части – настоящий, аутентичный гаучо-варвар, во второй превращается в гаучо, вернувшегося, чтобы приспособиться к цивилизации и городскому миру. Посредством анализа таких элементов, как граница и lo gauchesco, место действия и персонажи обретают иной смысл.

Еще одним важным моментом книги является значительный идеологический разрыв между 1 и 2 частями. Первая – настоящий правдивый рассказ о жизни пампы и судьбе гаучо; вторая – “предательство”, перед нами персонаж, во многом противоречащий себе. Отчасти, такой поворот событий исследователь связывает с личностью автора. Он считает, что существует “ночной Эрнандес” – биологический автор, который вживается в образ своего героя, чувствует его, перевоплощается в Мартины Фьерро, и “дневной Эрнандес” – биографический автор, в которого во второй части и превращается герой. Многие критики говорили об этой перемене в характере персонажа. Первую часть Мартинес Эстрада приписывает Эрнандесу “ночному”. Также он отмечает, что человеку городскому в принципе тяжело воспроизвести психологию жителя пампы. “Мартин Фьерро” для Мартинеса Эстрады – поэма в черных тонах, чьи герои – ночь и одиночество, но романтическая традиция здесь обретает новые оттенки.

Невероятная работа, проделанная Мартинесом Эстрадой, заключается в том, чтобы, проанализировав поэму, вписать ее в контекст аргентинской жизни и найти разгадку психологии своего народа. Самый страстный и необъективный из критиков поэмы стал ее лучшим критиком. Его желание понять произведение и рассмотреть все возможные подходы к нему превратили Мартинеса Эстраду в самого именитого истолкователя “Мартина Фьерро”.

  1   2   3   4   5   6

  • Степень изученности темы.
  • История вопроса. «Факундо» Д. Ф. Сармьенто.
  • Хосе Эрнандес “Мартин Фьерро”.