Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Дэвид хэлберстэм. Майкл Джордан и мир, который он сотворил




страница1/33
Дата23.06.2017
Размер6.19 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33
Дэвид ХЭЛБЕРСТЭМ. Майкл Джордан и мир, который он сотворил     Дэвид Хэлберстэм – автор шестнадцати книг, включая такие известные, как «Лучшие из лучших», «Секрет могущества», «Оплата счетов», «В перерывах между матчами», «Летом 1949 года», «Октябрь-1964», «Спортсмены-любители». Он удостоен всех высших наград в области журналистики, в том числе и Пулитцеровской премии, и является также членом Общества американских историков.     СОДЕРЖАНИЕ   От автора Глава 1. Париж, октябрь 1997 г. Глава 2. Уилмингтон. Средняя школа в Лейни, 1979-1981 гг. Глава 3. Чикаго, ноябрь 1997 г. Глава 4. Лос-Анджелес, 1997 г. Уиллистон, Северная Дакота, 1962 г. Глава 5. Чепел-Хилл, 1980 г. Глава 6. Чепел-Хилл, 1981 г. Глава 7. Чепел-Хилл, 1982-1984 гг. Глава 8. Чикаго, 1984 г. Глава 9. Нью-Йорк; Бристоль, Коннектикут, 1979-1984 гг. Глава 10. Чепел-Хилл, Чикаго, Портленд, 1984 г. Глава 11. Лос-Анджелес, Чикаго, 1984 г., 1985 г. Глава 12. Бостон, апрель 1986 г. Глава 13. Нью-Йорк; Портленд, 1986 г. Глава 14. Чикаго, 1986-1987 гг. Глава 15. Олбани; Чикаго, 1984-1988 гг. Глава 16. Чикаго; Сиэтл, 1997 г. Глава 17. Гамбург и Конвей, штат Арканзас; Чикаго, 1982-1987 гг. Глава 18. Детройт, 1980-е гг. Глава 19. Чикаго, 1988-1990 гг. Нью-Йорк, 1967-1971 гг. Глава 20. Чикаго, 1990-1991 гг. Глава 21. Чикаго; Лос-Анджелес, 1991 г. Глава 22. Чикаго, 1997-1998 гг. Глава 23. Чикаго; Портленд, 1992 г. Глава 24. Ла-Джолла; Монте-Карло; Барселона, 1992 г. Глава 25. Чикаго; Финикс, 1992-1993 гг. Глава 26. Чикаго, 1993 г. Глава 27. Бирмингем; Чикаго, 1994-1995 гг. Глава 28. Чикаго; Сиэтл; Солт-Лейк-Сити, 1995-1997 гг. Глава 29. Чикаго, 1998 г. Глава 30. Чикаго; Индианаполис, 1998 г. Глава 31. Чикаго; Солт-Лейк-Сити, июнь 1998 г. Глава 32. Чикаго, июнь 1998 г. Эпилог Автор выражает признательность...   От автора   Идею написать эту книгу мне подал мой друг Дуг Штумпф, работавший редактором сначала в издательстве «Морроу», затем в «Рэндом Хаус», а сейчас – в журнале «Ярмарка тщеславия». Поначалу я опасался браться за это дело. На то были свои причины. Во-первых, я уже написал одну книгу о баскетболе и боялся повторяться. Во-вторых, трудно писать книгу о человеке, о котором уже столько написано. В-третьих, мне не хотелось постоянно вертеться среди журналистов (книгу лучше писать в уединении). В-четвертых, меня слегка пугал мир, где обитают знаменитости и куда вход простых смертных ограничен. В конце концов, я все же решился пуститься в авантюру, тем более что мне хотелось написать о том, как изменился мир баскетбола за те 18 лет, прошедших после выхода моей книги о НБА под названием «В перерывах между матчами». В прошлом я любил баскетбольный мир. Когда я на протяжении сезона 197980 г. писал «В перерывах между матчами», игроки летали еще коммерческими, а не чартерными рейсами, а репортеры летали тем же лайнером и ездили из аэропорта в отель и обратно в одном с ними автобусе. За длинный сезон журналисты и баскетболисты успевали подружиться друг с другом, проведя немало времени вместе за чашками кофе в гостиничных кофейнях. Да, хороший баскетбол был тогда, и игроки отличные. Среди них я встречал немало людей очень умных, образованных, по-настоящему интеллигентных и наделенных прекрасными человеческими качествами. Я не говорю уже о тренерах. Некоторые из них напоминали мне по масштабности мышления политиков, о которых я писал когда-то, в эпоху, когда не было телевидения и беседовать с известными политическими деятелями было гораздо интересней, чем сейчас. По ходу создания той, первой книги о баскетболе я подружился или по крайней мере завел знакомства со многими людьми, о которых писал: с Джеком Рамсэйем, Бакки Баккуолтером, Кермитом Вашингтоном, Биллом Уолтоном и другими. К сожалению, все заканчивается – и за столь короткое время. Сегодня игроки купаются в деньгах и летают чартерными рейсами (чего не скажешь о журналистах). Они не нуждаются в общении с репортерами – им вполне достаточно покрасоваться в коротком видеоклипе, запечатлевшем их «слэм-данк». Агенты игроков тоже переродились. Восемнадцать лет назад они не обладали какой-либо властью и потому охотно шли на контакт с журналистами. Теперь же до них не доберешься, поскольку они в некоторых отношениях всесильней даже владельцев клубов. Но, говоря откровенно, изменились и мы, журналисты. Двадцать лет назад о баскетболе писала сравнительно небольшая группа репортеров, но они были настоящими ценителями и знатоками этой игры. И у них была своя журналистская этика. Они принципиально не смешивали спорт с личной жизнью игроков и их деятельностью на других поприщах. В сегодняшних СМИ – картина иная, в особенности если речь об ажиотаже вокруг такой звездной команды, как «Чикаго Буллз». Репортеров, которые верны принципам, считающимся сейчас старомодными, осталось не так уж много. Их вытеснило новое поколение, заполнившее кабельное телевидение. Игроки почти не знакомы с этими людьми лично, но, конечно, знают об их существовании: кто-то же подробно освещал взлет их спортивной карьеры, а сейчас с таким же усердием перемывает им косточки. Не дай бог провести неудачно хоть один матч, а если твоя карьера начала клониться к закату, то от тебя мокрого места не останется. К сожалению, игроки не делают различий между проходимцами и по-настоящему серьезными журналистами. Подобная картина наблюдается не только в баскетболе и не только в спорте (думаю, что в шоу-бизнесе творится то же самое), но нам, журналистам, всегда приходившим на матчи НБА как на праздник, от этого не легче. Да, НБА стала неимоверно богатой ассоциацией, дела ее идут по-прежнему в гору, но люди, связанные с ней, утратили теплоту человеческих взаимоотношений. Мне доводилось заходить в раздевалки команд до и после сорока, наверное, матчей, но, беседуя с игроками, я не считал, что я пришел туда за интервью. Да и баскетболисты вовсе не собирались исповедоваться передо мной. Я никогда не задавал им вопросов, мы просто дружески беседовали. Может, это и есть самая удачная журналистская тактика. Как мне думается, я решил взяться за эту книгу именно потому, что хотел написать о том, как изменился за прошедшие годы мир баскетбола, и проанализировать причины этих изменений. Меня интересовал не столько сам Майкл Джордан (почему он стал великим спортсменом – вопрос слишком явный и банальный). Гораздо важнее – понять его феномен. Ведь Джордан – явление, в котором отразились серьезные перемены в жизни американского общества. Вот я и задал себе очень простой, но важный вопрос. В 40-х гг., когда я был совсем молодым парнем, кумирами американцев были бейсболисты исключительно белые: Уильямс, Димаджио, Мьюжл, Феллер. НБА же тогда вообще в природе не существовало. Так как же произошло, что за сравнительно короткий срок (у меня на глазах) все перевернулось и самым знаменитым спортсменом в мире стал молодой темнокожий профессиональный баскетболист, окончивший университет на Юге США, университет, в который раньше (во времена, когда я работал корреспондентом за рубежом) доступ ему был закрыт. До моей работы над книгой я один раз встречался с Майклом Джорданом. В январе 1992 г. журнал «Спортс Иллюстрейтед» поместил его фото на первую страницу обложки (Майкл был объявлен «спортсменом года»). Коллеги из журнала попросили меня написать о нем материал. Я с радостью согласился, поскольку на протяжении многих сезонов с восхищением наблюдал за игрой Джордана. Моя встреча с ним, длившаяся несколько часов, доставила мне массу удовольствия. Майкл оказался умным, интеллигентным молодым человеком, проявлявшим искренний интерес к собеседнику. Держался он непринужденно, но без тени развязности. В нем была особая внутренняя элегантность, а его интересы простирались значительно шире пределов баскетбольной площадки. Слава не вскружила ему голову, он носил ее бремя с неповторимой грацией и со всеми был предельно вежлив. Когда вышел журнал с моей статьей, агент Джордана Дэвид Фальк позвонил мне и сообщил, что Майкл подумывает написать книгу и в связи с этим очень хотел бы сотрудничать со мной. Так вот, согласен ли я выступить в роли его соавтора Я сразу же ответил, что писать книгу ему придется очень долго и закончит он ее только спустя несколько лет, после того как уйдет из профессионального спорта. А при таких растянутых сроках я никак не могу быть ничьим соавтором, поскольку у меня несколько весьма выгодных заказов. Но тем не менее я решил не сжигать все мосты, сказав, что с трудом представляю, как я буду видеть баскетбол через десять лет. В конце лета 1997 г., когда я окончательно решил взяться за книгу, которую вы держите в руках, я позвонил Дэвиду Фальку. Я сразу же почувствовал сопротивление с его стороны, а спустя несколько минут понял, что Джордан тоже воспринял мою идею отрицательно. Майкл, сказал Фальк, сейчас по горло занят, у него масса обязательств перед различными организациями, а кроме того, о нем и так уже написано более чем достаточно. Я все понял: сотрудничество будет сведено к минимуму. Впоследствии мы договорились с Фальком о следующем. На протяжении сезона Майкл не будет со мной встречаться, но когда сезон закончится, он увидится со мной и охотно ответит на все мои вопросы. По тону Фалька я почувствовал, что мы встретимся с Джорданом два или три раза и каждая беседа продлится примерно два часа. Ну что ж, это меня вполне устраивало. А главное, когда я вплотную взялся за книгу, Майкл ни разу не препятствовал моим встречам с людьми, которые его хорошо знали и, безусловно, перед тем, как беседовать со мной, спрашивали у него предварительного согласия. В результате мне удалось добраться далеко не до последних фигур в мире баскетбола. Многие из этих людей были из ближайшего окружения Джордана, и они оказали мне неоценимые услуги. Назову некоторых из них. Это Рой Уильямс, Харвест Лерой Смит, Базз Питерсон, Тим Гровер, Говард Уайт, Фред Уитфилд, Дин Смит. Без встреч с ними я никогда бы этой книги не написал. Когда сезон закончился, мне стало ясно, что Майкл намерен расторгнуть наше неофициальное соглашение. Я этому не удивился, только не мог понять, почему он избегает встреч со мной. Может, он просто устал после изнурительного сезона или представители СМИ ему осточертели, как и рекламщики А может, его неуемный спортивный азарт подгонял его написать книгу о себе только своими силами Последнее предположение подсказал мне Дэвид Фальк, еще раз напомнивший мне о стремлении Майкла во всех ситуациях быть только победителем. Кто знает И тогда я поступил, как положено настоящему репортеру. Я просто удвоил свои силы. Хотя к тому времени, то есть к середине июня, баскетбольный сезон закончился, а материалов для моей книги собралось немало, я на протяжении еще трех месяцев делал по интервью в день – лишняя информация не помешает. Потом я все же настоял на двух интервью с Майклом, и он с такой готовностью согласился допустить меня к себе, посвятить меня в свои тайны, что я рад был как никогда. И кроме того, как профессионал, я ценю его старания написать, описать как можно выразительнее, что происходило во время шестого финального матча, проходившего в Юте. И последнее. В конце 1990-х гг. баскетбольный мир неузнаваемо изменился. Он обрел богатство и блеск. Ставки стали выше, психологическое напряжение игроков тоже, а вот чисто человеческие отношения как-то ушли в тень. Нынешние старшие тренеры процветают – достаточно взглянуть на их внешний вид (костюмы, прически и так далее), но я консерватор, и мне больше по душе идеалисты, на всю жизнь связавшие себя с баскетболом – скромные и неизвестные помощники старших тренеров, трудяги-селекционеры, а также мои коллеги-журналисты, настолько преданные баскетболу, что ни о чем другом они писать больше не могут. Каждый из них может говорить об этой игре без устали, и вы вряд ли услышите банальные суждения. И, признаюсь честно: как бы я ни наслаждался игрой Майкла Джордана, все же большее удовольствие я испытывал от бесед со скромными, незаметными людьми, пожизненными фанатами баскетбола. Именно они скрасили мои нелегкие труды. Глава 1. Париж, октябрь 1997 г.   Осенью 1997 г. Майкл Джеффри Джордан, уроженец Уилмингтона (штат Северная Каролина), а ныне житель Чикаго (штат Иллинойс), прилетел в Париж. Во Францию он прибыл в составе знаменитой баскетбольной команды «Чикаго Буллз» («Чикагские Быки»), которая должна была выступить в предсезонном турнире, проводимом под эгидой могущественной корпорации «Макдоналдс». Компания, прославившаяся своими гамбургерами, – один из главных корпоративных спонсоров этих соревнований, а заодно и Национальной баскетбольной ассоциации США. Хотя в парижском турнире и участвовали несколько сильных европейских клубов, для «Чикаго Буллз» спортивный уровень состязаний был явно низок и сами соревнования не представляли интереса. Впрочем, американцы и не собирались биться за результат. Приезд чикагского клуба стал частью программы, спланированной НБА. Ее цель – демонстрация великолепного баскетбола в странах, где этот спорт обретает все большую популярность. Иными словами – показательные выступления. Поэтому неудивительно, что американские игроки отнеслись к предстоящим соревнованиям не слишком серьезно – так же, кстати, как и спортивные комментаторы. Здесь уместно вспомнить один случай. Несколько ранее в подобном турнире участвовал клуб «Бостон Селтикс». Опытный баскетбольный комментатор Джонни Мост, который почему-то никогда не был в ладах с именами американских игроков, на сей раз окончательно оплошал, и болельщики в Бостоне довольствовались примерно такой информацией: «А сейчас невысокий усатый паренек пасует бородатому верзиле...» Как всегда, «Буллз» обставили свой приезд на «гамбургеровский чемпионат» с пышностью, достойной прибытия знаменитой рок-группы. Не зря кто-то из журналистов окрестил их «баскетбольными Битлз». Американцы прилетели точно на таком же «Боинге-747», на котором колесят по миру «Роллинг Стоунс». ...Было время, когда Франция служила Майклу Джордану убежищем. Здесь его не отягощало бремя славы и он мог спокойно расслабиться в обычном уличном кафе под видом простого туриста, каких в Париже миллионы. Но после его выступления на Олимпиаде-92 в составе легендарной «Дрим Тим» («Команда Мечты») его всемирная известность стала так расти, что французской идиллии пришел конец. За пять лет, прошедших с той олимпиады, годовой доход Майкла удвоился, но Париж для него был уже потерян. Как и повсюду, здесь его все узнавали и все осаждали. Огромные толпы день и ночь дежурили у его отеля, надеясь хоть на миг увидеть того, кого французские журналисты назвали лучшим баскетболистом мира. Во время матчей мальчишки, подающие игрокам мячи, весьма неохотно обслуживали соотечественников, но ради «Буллз» разбивались в лепешку. Некоторые французские баскетболисты в память об игре против мировой знаменитости вывели на своих кроссовках цифру 23 – номер, под которым выступает Майкл. В «Берси», где проходили матчи, копии маек Джордана шли нарасхват по 80 долларов за штуку. Билеты на матчи были распроданы за несколько недель до начала турнира. «Джордана ждут как короля» – гласил заголовок в ежедневной спортивной газете «Экип». Французская пресса вообще относилась к Майклу с подобострастием, словно он был главой иностранного государства. Ему даже прощались отдельные промахи. Когда на своей пресс-конференции Джордан, говоря о величайшем музее мира, вместо «Лувр» сказал «Люж» (luge по-французски означает «санный спорт»), никто его не стал подкалывать. Допусти подобную ошибку любой другой американец, даже президент США – французы радостно за нее бы ухватились: еще один повод поиронизировать над варварами, окопавшимися в Новом Свете. Еще один газетный заголовок: «Майкл покорил Париж!» Процитирую автора этой заметки: «Те молодые парижане, которым посчастливилось попасть в Берси, видели, наверное, чудесные сны, заранее предвкушая предстоящую встречу со своим кумиром». По поводу знаменитого берета Джордана журналист Тьери Маршан заметил: «Теперь мы вправе звать Майкла «Мишель». «Франс Суар» пошла в своих восторгах еще дальше: «Майкл Джордан – в Париже! Это событие – большее, чем даже визит Папы Римского. К нам пожаловал сам Господь в плоти человеческой». Сами по себе матчи оказались неинтересными. Никаких сюрпризов не произошло. «Буллз», игравшие вполсилы, в финале все же победили греческий «Олимпиакос». Постоянные партнеры Джордана Деннис Родман и Скотти Пиппен в финальном матче не участвовали, а Тони Кукоч, в прошлом лучший баскетболист Европы, принес чикагцам всего 5 очков. Сам Джордан внес в копилку 27 очков, но остался недоволен тем, что ему пришлось играть без привычной поддержки Родмана и Пиппена. Честно говоря, ему лучше было бы остаться дома и отдохнуть, тем более что у него было воспаление большого пальца ноги. Джордан прекрасно понимал, что наибольшую лепту в парижский триумф «Буллз» внес не он, а Дэвид Стерн, комиссар НБА. Турнир продемонстрировал растущую популярность баскетбола, а в этом процессе особенно велика роль именно Стерна. Кроме того, парижские соревнования стали праздником единения НБА и «Макдоналдс». Стерн, постоянно находившийся в окружении высокопоставленных функционеров из НБА и топ-менеджеров «Макдоналдс», чувствовал себя королем. В Париж съехались почти все, кто что-то решает в баскетбольном мире. Исключений было немного. Отсутствовал, в частности, Джерри Рейнсдорф, владелец «Буллз», который вообще редко показывается на подобных мероприятиях. Стерн уговаривал его приехать в Париж, суля ему всяческие nachas (на идиш означает «удовольствия, развлечения»), но на хозяина «Буллз» эти соблазны не подействовали. Судя по всему, он не выносит полусомнительные тусовки, показуху, льстивых журналистов и предпочитает спокойствие в семейном кругу. Накануне турнира среди руководителей НБА велось много разговоров вокруг возможного приезда еще одной очень важной персоны – Дика Эберсола, руководителя спортивных программ Эн-би-си. Получилось так, что парижский турнир совпал по времени с началом ежегодного чемпионата США по бейсболу. По Парижу распространялись упорные слухи, что сердце Эберсола отдано все же баскетболу, а не бейсболу и он скорее прилетит во Францию, чем будет находиться на трибунах бейсбольных стадионов под прицелом телекамер своей корпорации. Учитывая тесную связь телевидения и большого спорта, нетрудно представить, что Стерн и Эберсол всегда были неразлучны. Эберсол то и дело называл Стерна не иначе как своим боссом, а тот платил ему той же любезностью. Стерн, возможно, самый искушенный и изощренный имиджмейкер нашего времени, а уж какой именно имидж стоит растиражировать на всю страну – это решает телекомпания, где в поте лица трудится Эберсол. Стерн раньше всех воротил мирового спорта понял, что в этом бизнесе имидж важнее реальности. Он всегда пристально следил за тем, как СМИ освещают баскетбольную жизнь, и болезненно воспринимал решения телевизионщиков проигнорировать события, которые, по его мнению, как раз и были самыми подходящими для создания того или иного выгодного имиджа. Как только Стерн занял в НБА высокий пост (а имидж лиги был тогда довольно неприглядным), он сразу же прославился своей настырностью и дотошностью. Каждый понедельник он собирал у себя мэтров спортивной прессы и журил их за промахи, допущенные в воскресенье. Все ошибки журналистов сводились к одной: вы вредите имиджу НБА. Эберсол и Стерн в равной степени содействовали росту популярности баскетбола. Одновременно они сумели представить всех ведущих игроков в самом лучшем свете. Работали они в тесном сотрудничестве, что и определило успех их общего дела. Вернусь к слухам о возможном приезде Эберсола в Париж. Казалось бы, они нелепы. Что такое бейсбол для американцев – можно не объяснять. А что происходило в Париже Да ничего особенного – показательные матчи, в которых «Буллз» громили явно слабых соперников. Да и кубок, учрежденный «Империей гамбургеров», не бог весть какой почетный. Но даже появление слухов о раздумьях Эберсола уже говорит о том, что судьбы двух самых популярных в Америке видов спорта складываются сегодня по-разному. Тогда, в 1997 г., бейсбольный чемпионат США оказался неинтересным даже для рядового болельщика. Особенно это касалось матчей между командами Кливленда и Флориды. В них не было азарта и спортивной злости. Даже традиционный местный патриотизм куда-то подевался. У команды штата Флорида (точнее – города Майами) не так много болельщиков, но она достаточно хорошо известна. О команде Кливленда известно мало, хотя она, несомненно, перспективна. Настоящих звезд пи тот, ни другой клуб пока не вырастил. Между ними нет традиционного соперничества. Вот и получилось, что на бейсбольном поле сошлись две команды, которым нечего делить между собой. В конечном счете Эберсол все же остался дома и, разумеется, освещал бейсбольный чемпионат. Стерн поддел его: «Дик, ты что, хочешь сидеть в Штатах и смотреть худший чемпионат за всю историю бейсбола Ладно, воля твоя». (Замечу в скобках, что Стерн оказался не прав. Когда чемпионат 1997 г. закончился, выяснилось, что печальный рекорд все же не побит: худшим так и остался чемпионат 1993 г. Причем именно тогда, впервые в истории, рейтинг финальных матчей НБА превысил рейтинг бейсбольных финалов.) В Париже Дэвиду Стерну выпала пара счастливых деньков. Во-первых, стало ясно, что бейсбол сдает позиции, упрямо цепляясь за былые лавры. Во-вторых, Майкл Джордан одним махом вознес популярность и славу НБА на небывалую высоту. И это – в городе, где обычно не жалуют американских знаменитостей. Однажды вечером, перед самым началом финального матча, к сектору, где сидели Стерн и его жена Дайяна, подошел высокий темнокожий человек средних лет. «Я хочу поблагодарить вас – вы спасли мне жизнь», – сказал он Дэвиду. Это был Майкл Рэй Ричардсон, в прошлом восходящая звезда НБА. Майкл играл в свое время за клуб «Никербокерс», но быстро пристрастился к алкоголю и наркотикам, день ото дня превращаясь в полуразвалину. Он одним из первых попал в жернова строгих правил лиги: три провинности – и вылетаешь. В 1997 г. Ричардсон играл за клуб из Ниццы и жил в этом французском городе круглый год. «Если бы не вы, я так бы и стал наркоманом, – сказал он Стерну. – Но благодаря вам я взял себя в руки и сейчас в полном порядке». В этой ситуации было что-то трогательное. Внизу, на площадке, разогреваются именитые баскетболисты, а на трибуне стоит 42-летний, слегка располневший человек, который когда-то играл на их уровне, но разрушил себя наркотиками и сейчас выступает за третьеразрядный клуб. Конечно, все его сбережения вылетели в трубу. Остается благодарить Бога, что он, по крайней мере, жив. Дэвид Стерн, всегда отличавшийся разговорчивостью, на сей раз хранил молчание. Не проронив ни слова, он тепло обнял Ричардсона. ...В то время, перед началом сезона 199798 г., Майкл Джордан находился на пике своей славы. Он считался не только баскетболистом номер один в современном мире, но и, по мнению многих, лучшим баскетболистом всех времен. Более того, рейтинг Майкла не ограничивался баскетболом, – вопрос ставился так: а не считать ли его лучшим атлетом из всех спортсменов, занятых в игровых видах спорта Сравнивали его только с легендарным Бейбом Ратом, игроком, который был на голову выше всех. Правда, сравнения эти были условными, поскольку такие параллели проводили молодые люди, в возрасте от тридцати до сорока, а Рат умер сорок девять лет тому назад и сыграл свой последний матч в 1935 г. Собственно говоря, и в самом баскетболе трудно проводить какие-либо сравнения. «Буллз» к тому времени выиграл 5 последних чемпионатов США, и Джордан выступал за свой клуб на протяжении всех сезонов. Однако бостонский «Селтикс» в свое время на протяжении 13 сезонов становился чемпионом 11 раз, а играл за него великий Билл Рассел, баскетболист уникального игрового мышления, обладавший фантастической реакцией и мощью. Правда, лига была тогда совсем другая, она включала меньше клубов, и физическая подготовка игроков значительно уступала нынешней. Во времена той лиги Рэд Ауэрбах, талантливый главный тренер «Селтикс», ловко переманивал игроков из других клубов и подобрал Расселу великолепных партнеров. Короче говоря, вопрос о том, кто лучше: Джордан или Рассел – остается открытым. Можно, правда, прислушаться к аргументу, выдвинутому известным экспертом в вопросах баскетбола – кинорежиссером Спайком Ли. Как он считает, Джордан – лучший баскетболист всех времен, поскольку он игрок универсальный. Он умеет все: бросать по кольцу, делать передачи, играть под щитом, помогать обороне. По мнению Ли, пять Майклов Джорданов победили бы пятерых Биллов Расселов или пятерых Уилтов Чемберленов. Может быть, он и прав: универсализм – качество очень ценное. Ладно, не будем спорить, но одно можно сказать точно: Майкл Джордан был самым популярным и харизматическим спортсменом 90-х. Миллионы простых людей но всем мире мечтали увидеть, как играет этот чудо-баскетболист, особенно в решающих матчах, когда само появление Майкла на площадке придавало встречам особый накал. Осенью 1997 г. он был уже богат. За предыдущий сезон Джордан заработал 78 миллионов долларов, и сезон предстоящий обещал столько же, если не больше. Майкл постепенно превращался в некую финансовую корпорацию, состоящую из одного человека – из него самого. Говоря о хозяевах клуба, за который он выступал, или о компаниях, чьи товары он рекламировал (спортивную обувь, безалкогольные напитки, те же гамбургеры), он называл их не иначе как «мои партнеры». Джордан, безусловно, стал самым знаменитым в мире американцем, оставив позади и президента США, и всех звезд кино и рок-музыки. Американские журналисты и дипломаты, которым по долгу службы приходилось бывать в глухих сельских уголках Азии и Африки, поражались, видя в богом забытой деревеньке местных мальчишек, с гордостью носивших потрепанные копии майки Джордана – той самой, в которой он выступает за «Чикаго Буллз». Есть и точные статистические данные, подтверждающие ценность Майкла как игрока, а также его вклад в успешное развитие баскетбола. Разумеется, Джордан здесь не первый. Когда он начинал свою спортивную карьеру, уже успели прославиться Мэджик Джонсон и Ларри Бёрд. И все же именно его появление на площадке, особенно в решающих играх, сразу же увеличивало посещаемость баскетбольных дворцов. При этом миллионы людей были просто фанами Майкла Джордана, а не баскетбольными болельщиками – сам этот спорт их не так уж интересовал. Итак, немного статистики. Как только Майкл стал участвовать в финальных сериях, его телевизионный рейтинг начал неуклонно расти, достигнув в 1993 г., во время встреч «Буллз» с «Финиксом», небывалой отметки – 17,9. Это означает, что матчи смотрели 27,2 миллиона американских телезрителей. Дик Эберсол, прекрасно понимавший, что телеаудиторию привлекал именно Джордан, довольно потирал руки. В следующем году Майкл, к всеобщему разочарованию, неожиданно переключился на бейсбол. В результате «Буллз» не дошел до финальной серии. Телевизионный рейтинг игр «плей-офф» остался на прежнем, традиционном уровне, но рейтинг финальной серии резко упал – до 12,4. Иными словами, за играми наблюдали лишь 17,8 миллиона американских телезрителей. Стало быть, примерно треть аудитории не пожелала смотреть матчи, в которых не участвовал ее кумир – Майкл Джордан. Два года спустя он вернулся в баскетбол и затем дважды привел «Буллз» к чемпионскому титулу. Рейтинг финальных встреч снова подскочил: 16,7 – в 1996 г. и 16,8 в 1997 г. (25 миллионов телезрителей). «Лучший из всех, кто когда-либо зашнуровывал баскетбольные кроссовки» – эта фраза все чаще стала мелькать на страницах прессы. «Если допустить, что в игре Майкла Джордана есть изъяны, – писала в «Чикаго Трибьюн» Мелисса Айзаксон, – тогда остается признать, что в мире могут происходить невероятные вещи». Снова и снова его именовали самым ценным игроком НБА. В финальных сериях он, ведя за собой партнеров, хотя и сильных, но выступающих неровно, уверенно вел их к победе. После каждого чемпионата Майклу торжественно вручали ключи от нового автомобиля. Их преподносил лично Дэвид Стерн, который стал называть себя служащим гаража Джордана. Дальше – больше. Сейчас Майкла нередко называют гением. Любопытно мнение афроамериканца Гарри Эдвардса, социолога Калифорнийского университета в Беркли. Этот ученый далек от спорта. Более того, он полагает, что успехи темнокожих атлетов ни к чему хорошему не приведут: негритянская молодежь мечтает идти по стопам своих кумиров и тянется в спорт, вместо того чтобы изучать серьезные профессии. Так вот, даже скептик Эдвардс признает уникальность Майкла Джордана и, говоря о высотах, которых он достиг, ставит его в один ряд с Ганди, Эйнштейном и Микеланджело. «Если бы мне предложили, – говорит этот социолог, – создать модель личности, в которой бы сконцентрировались человеческий потенциал, творческое начало, стойкость и сила духа, я бы взял за образец Майкла Джордана». Дуг Коллинз, третий по счету тренер Майкла, однажды сказал о своем подопечном, что он принадлежит к той редчайшей категории людей, которые настолько выше своих коллег (таковыми, в частности, были Эйнштейн и Эдисон), что их вполне можно причислять к гениям. Так Коллинз никогда ни об одном игроке не говорил. Талантливый партнер Джордана по клубу Б. Дж. Армстронг, начав играть за «Буллз», пытался повторить успех Майкла, но его надежды потерпели крушение. Он видел, что Джордану секреты мастерства даются легче, чем другим, но почему – понять не мог. Тогда Армстронг на полном серьезе отправился в библиотеку и набрал связку книг, посвященных гениям человечества. Бедолага наивно полагал, что там-то он уж точно найдет ключ к разгадке тайны Майкла Джордана. В третий раз приведя свой клуб к чемпионскому званию, Джордан посчитал, что пришло время расстаться с баскетболом. С тяжелым чувством он отправился на беседу со своим тренером Филом Джексоном, зная, что эта новость его расстроит. Впрочем, про себя Майкл решил, что, если тот будет его отговаривать, он, возможно, одумается. Джордан начал разговор осторожно, побаиваясь, что хитрюга и большой дипломат Джексон его в конце концов действительно переубедит. Но тренер сразу же заметил в резкой форме, что уговаривать его не собирается, – пусть, мол, Майкл слушает то, что говорит ему его внутренний голос. Он лишь напомнил Джордану, что, уйдя из баскетбола, он лишит удовольствия миллионы простых людей. Его талант, как выразился Джексон, не просто талант спортсмена – здесь спорт уже превратился в искусство, и посему дарование Майкла сродни дарованию Микеланджело. А художник творит не для себя, а для миллионов людей, которые отдыхают от унылой повседневности. «Майкл, – закончил свою тираду Джексон, – гении встречаются очень редко, и раз уж тебя Бог наградил таким талантом, то хорошенько подумай, прежде чем зарыть его в землю». Джордан, внимательно выслушав тренера, сказал: «Ценю ваши слова, но у меня такое чувство, будто во мне что-то выключилось. Я исчерпал свои возможности». В итоге он прислушался к своему внутреннему голосу и ушел из баскетбола. Однако та беседа с тренером не прошла бесследно. То, что Джексон не исходил из чисто эгоистических интересов, скрепило их и так тесную дружбу и в конце концов привело к возвращению Майкла в большой баскетбол. Джордан производил неотразимое впечатление не только на болельщиков, но и на других баскетболистов. «Он дитя Бога», – сказал о Майкле в первый же год его выступления за чикагский клуб Уэс Мэтьюз, партнер Джордана по команде. Примерно такие же характеристики давали ему игроки и поименитее Мэтьюза. «Иисусом в форме от «Найк» назвал его Джейсон Уильямс из «Нью-Джерси Нетс». Отзывался о Джордане как о гении и Джерри Уэст, входящий в пятерку или шестерку лучших баскетболистов всех времен и ставший старшим тренером клуба «Лос-Анджелес Лейкерс». По его мнению, Майкл совершенен не только как спортсмен, но и как человек, чей безупречный имидж во многом способствовал укреплению некогда пошатнувшегося авторитета НБА. «Похоже, щедрый Господь просыпал на Майкла больше золотого порошка, чем на кого-либо еще на свете», – сказал Джерри. После того как Джордан во второй раз привел «Буллз» к победе в чемпионате США, Ларри Бёрд заявил, что подобного спортсмена никогда во всем мире не существовало. «Если оценивать спортивные успехи по десятибалльной шкале, – сказал он, – то все остальные суперзвезды тянут на 8, и лишь Майкл заслуживает высший балл – 10». «На всем белом свете никто так не преуспел в своей профессии, как Майкл Джордан в баскетболе», – утверждает чикагский журналист Скотт Тароу. Помимо уникальных физических данных, Майкл обладал неудержимым стремлением к совершенствованию своей игры, спортивным азартом, страстью к победе. В этом смысле равных ему не было, и с годами его внутренний настрой становился все заметнее. В начале карьеры Джордана спортивные обозреватели, покоренные его артистизмом, пытались объяснить взлет юного баскетболиста его прирожденным талантом, но позднее, когда ему становилось не под силу творить на площадке былые чудеса, стало очевидным, что выделялся он среди других не только дарованием, но и несокрушимой силой воли. Он не давал спуску ни соперникам, ни себе, хотя время брало свое. Только победа, любой ценой! «Он как бы хочет вырезать ваше сердце, – заметил однажды Дуг Коллинз, – а затем показать его вам». «Он – Ганнибал Лектор», – сказал баскетбольный обозреватель газеты «Бостон Глоб» Боб Райан, имея в виду кровожадного людоеда – антигероя фильма «Молчание ягнят». А Люк Лонгли на просьбу телерепортера обрисовать Джордана, своего одноклубника, буквально одним словом ответил весьма просто: «Хищник». Тогда, осенью 1997 г., перед началом нового сезона, многие думали, что для Майкла он станет последним. Джордан к тому времени успел настолько завоевать сердца болельщиков, что спортивные журналисты невольно задумались: кто же заменит его Кто заполнит пустоту, которую не терпит природа Назывались разные кандидатуры. Майк Лупика из «Менс Джорнал» отдал предпочтение игроку «Детройт Пистоне» Гранту Хиллу, человеку еще молодому, но одаренному. Талант Гранта проявлялся не только на баскетбольной площадке. Он вообще был яркой личностью, но ему явно недоставало харизмы Джордана. Поговаривали также о Кобе Брайанте, совсем еще юной звезде клуба «Лос-Анджелес Лейкерс». Он, возможно, был поярче Хилла, по играл крайне неровно и выглядел на площадке порой просто ужасно. Ну и конечно, не обошли вниманием Шакила ОНила, гиганта-ребенка (тоже из «Лейкерс»), – парня, обладавшего и незаурядным талантом, и физической мощью. Старину Майкла все эти досужие разговоры о «новом Джордане» веселили необычайно. «По-моему, я еще здесь, – говорил он своему другу и тренеру Тиму Гроверу, – и не собираюсь уходить. Пока не собираюсь». Оглядываясь назад, понимаешь, что появление Майкла Джордана – это какая-то причудливая прихоть генетики. В ближайшее время мы вряд ли увидим подобного человека, сотворившего столько чудес как на спортивной площадке, так и за ее пределами. Помимо уникального баскетбольного таланта, Майкл обладал и другими ценными качествами. Он был необыкновенно хорош собой, его знаменитая улыбка, излучавшая доброту и душевный комфорт, покоряла всех. Майкл быстро понял, что его спортивные успехи и привлекательная внешность принесут ему широкую популярность, и умело пользовался своими преимуществами. Он был высок, но в меру (6 футов 6 дюймов; 1 фут = 0,305 м, 1 дюйм = 2,54 см) и безупречно сложен – широкие плечи, тонкая талия и всего лишь 4 процента жира. Замечу, что в теле среднего профессионального спортсмена жира больше – до 7-8 процентов. О среднем американском мужчине я уж не говорю: в нем жира набирается до 15-20 процентов. Майкл любил хорошо одеваться, и одежда сидела на нем великолепно. Со времен Кэри Гранта он был, пожалуй, самым элегантным мужчиной Соединенных Штатов, причем, в отличие от легендарного голливудского сердцееда, ему шло к лицу практически все. Как заметил один из фотографов, делавших рекламные ролики с Джорданом по заказу компании «Найк», Майкл в свитере смотрится лучше любой кинозвезды, облачившейся в смокинг. «Постарайся, чтобы я выглядел получше», – повторял всегда Джордан перед очередной съемкой Джиму Рисуолду, рекламному и коммерческому агенту «Найк» в Портленде. «Майкл, – заметил тот однажды, – я могу снять, как ты в центре города, в транспортном потоке, заталкиваешь в машину целую компанию красоток или как ты бросаешь в кипяток щенят, – и ты все равно будешь выглядеть на миллион долларов». В прошлом идеал красоты американцы связывали с представителями лишь белой расы. Миллионы мужчин подолгу рассматривали себя в зеркале, пытаясь найти в своем отражении хотя бы отдаленное сходство с тем же Кэри Грантом, или Грегори Пеком, или Робертом Редфордом. Обритый наголо Джордан сломал привычные стереотипы. В лице Майкла Джордана Америка и весь остальной мир увидели сегодняшний эталон Нового Света – молодого человека с царственными манерами. Откуда у него эти манеры, непонятно. Во всяком случае, они не врожденные. Дед Майкла по отцовской линии был мелким арендатором, выращивавшим табак в Северной Каролине. Родители – простые люди, всю жизнь работавшие не покладая рук. Они первыми в их роду дожили до установления в Америке полного гражданского равенства белых и черных. Их сынишка Майкл с юных лет двигался с необычайной грацией. Дома он рос в атмосфере любви, а когда он покинул отчий кров, почти сразу же началась беспрерывная цепь триумфов. Немудрено, что его душевное равновесие, внутренняя уверенность в себе непоколебимы. В общении с людьми он всегда прост, доброжелателен, тактичен, чего трудно ожидать от человека, постоянно находящегося под прессом всеобщего внимания. Каждый, кому он подарит свою улыбку, чувствует себя на седьмом небе. Майкл обладает редким шармом и прекрасно осознает это, расходуя свое обаяние в меру, в нужных дозах, не злоупотребляя им. Ему легко обворожить любого, и людям, окружающим его, в свою очередь хочется добиться его расположения. Ветеран спортивной журналистики Марк Хейслер писал как-то о том, что ни с кем из атлетов не хотел он так подружиться, как с Джорданом. Редакторы многих журналов стремились заполучить фото Майкла для своих изданий: если на обложке появлялся портрет Джордана, журнал в киоске не залеживался. Конкурировать с ним могло лишь издание, вынесшее на обложку портрет английской принцессы Дианы. Многие из сильных мира сего, из самых богатых людей Америки стремились завоевать дружеское расположение Майкла, чтобы мимоходом упомянуть в светской беседе о встрече с ним. А уж кому доводилось играть с Джорданом в гольф, те вообще считали себя счастливчиками. Всеобщий любимец невольно приобрел вторую профессию. Великолепно играя в баскетбол, он одновременно торговал. Причем весьма успешно. Игра в баскетбол в конечном счете – тоже товар, и Майкл продал его миллионам людей, не знавших доселе о существовании этого увлекательного вида спорта. Он продал его и миллионам тех, были знакомы с баскетболом, но не представляли, что и него можно играть так, как Майкл. Бойко шли и товары, которые он рекламировал. Хотите высоко подпрыгивать Покупайте кеды от «Найк»! Голодны Купите «биг мак»! Мучает жажда Выпейте сначала кока-колы, а затем – «гэторейд». Какую кашу надо есть на завтрак Конечно, «Уитис»! Майкл рекламировал (а в конечном счете – продавал) солнечные очки, мужской одеколон, хот-доги. Раз за разом его клуб становился чемпионом США, так что кумир не сходил со своего пьедестала. Не падал, соответственно, и спрос на товары, прочно ассоциировавшиеся с именем Джордана. Между тем уже при жизни кумира воздвигли его статую – у входа в новый чикагский Дворец спорта, где он играл в домашних матчах. Сам Майкл это здание не любил, но построили его в расчете именно на популярность короля баскетбола: в новом спортзале было значительно больше зрительских мест, чем в прежнем. Статуя изображала Майкла, взметнувшегося над кольцом, но получилась она довольно неуклюжей и комичной. В данном случае искусство не отражало жизнь, а искажало ее. Каждый год становился новой главой той легенды, которая окутывала жизнь Майкла Джордана. К началу сезона 19971998 г. самой примечательной историей считали ту, что произошла с ним в прошлом июне (1996). В день пятого матча финальной серии НБА против «Юта Джаз» он проснулся утром совершенно больным. То ли сказывалось высокогорье («Буллз» играли на выезде), то ли Майкл чем-то отравился – точно никто сказать не мог. Позже сообщалось, что проснулся он с температурой 103 градуса (по Фаренгейту; 39,4° по Цельсию). Репортеры напутали: температура у Майкла действительно была высокая, но не выше 100 градусов. И все же ночью он чувствовал себя настолько плохо, что его выступление в матче оказалось под сомнением. В 8.00 телохранители Джордана позвонили Чипу Шеферу, одному из тренеров команды, и сказали ему, что Майкл смертельно болен. Шефер помчался в номер Джордана и обнаружил его скорчившимся в позе младенца в материнской утробе. Он был закутан в одеяла и чувствовал дикую слабость. Ночью он совсем не спал. Его все время рвало, и у него страшно болела голова. Величайший в мире баскетболист выглядел как обессилевший зомби. Конечно, в тот момент ни о какой игре речи быть не могло. Шефер тут же положил его под капельницу, и Джордану влили столько физиологического раствора, сколько в него могло вместиться. Ему дали также успокоительные средства. Шефер прекрасно знал Майкла и его неукротимый бойцовский дух. Джордан играл с травмами, которые сломили бы любого другого профессионала самого высокого уровня, и Шефер никогда не останавливал своего подопечного. Во время финалов 1991 г. против «Лейкерс» Джордан, сравняв в высоком прыжке счет в матче (это был кульминационный момент встречи), серьезно повредил большой палец ноги. Шефер тогда сделал для него специальную обувь, чтобы в следующем матче уберечь палец от повторной травмы. Джордану это изобретение не понравилось: в специальной обувке ему неудобно было прыгать и бегать. «Лучше потерпеть, чем корячиться», – сказал Майкл Шеферу. И вот теперь, в Солт-Лейк-Сити, сидя в номере Джордана и видя, как он страдает, Шефер чувствовал, что Майкл, как всегда, выйдет на игру. Он не раз оказывался в подобных ситуациях, и недомогание лишь давало ему дополнительный стимул: болезни и травмы были вызовом, требовавшим достойного ответа, очередным барьером, который нужно было преодолеть. Перед игрой Джордан спустился в раздевалку. Он все еще чувствовал слабость. Среди журналистов быстро распространились слухи, что у него высокая температура и на площадке он вряд ли появится. Один лишь репортер не разделял пессимизма своих коллег – Джеймс Уорси из телекомпании «Фокс». Когда-то в Северной Каролине он играл вместе с Майклом, который со временем вырос у него на глазах в лучшего игрока НБА. Джеймс верил в энергетику Джордана, знал, что он никогда не спасует. «Температура – пустяки, – успокоил Уорси журналистов. – Майкл все равно будет играть. Он что-нибудь придумает, правильно распределит силы и сыграет как Бог». Товарищи Джордана по команде, собравшиеся в раздевалке, были удручены его видом. Кожа Майкла, обычно довольно темная, приобрела на сей раз зловещий бледно-серый оттенок. Его всегда живые глаза потухли. Перед началом игры телерепортеры Эн-би-си показали приезд Джордана в спортивный центр «Дельта». На экранах видно было, что он еле идет, но затем замелькали кадры, на которых он разминался. Всесильное телевидение показывает и парадную сторону спорта, и его изнанку. Многомиллионная аудитория видела, что Майкл нездоров, но полон решимости выйти на игру. Все замерли в ожидании – никогда еще баскетболист такого ранга не выходил на площадку в подобном состоянии, да еще в столь ответственном матче. Поначалу многим казалось, что «Юта Джаз» разгромит «Буллз», фактически оставшихся без лидера. В какой-то момент баскетболисты «Юты» вели с большим отрывом – 36:20. Но «Буллз» не собирался уступать. Джордан, на удивление всем, играл великолепно, в полную силу. В первом тайме он принес своей команде 21 очко. На перерыв чикагцы ушли, отставая от соперников всего на четыре очка, при счете 49:53. Никто не мог понять, откуда у Джордана взялись силы играть, и не просто играть, а быть лучшим в этом захватывающем матче. Драма, разворачивавшаяся на площадке, была чем-то большим, чем баскетбол. Майкл уходил на перерыв, еле волоча ноги. В раздевалке он попросил Фила Джексона не нагружать его во втором тайме – использовать лишь в острых ситуациях. Но, выйдя снова на площадку, он отыграл почти весь второй тайм. Правда, в третьей четверти выступил слабо, принеся команде лишь два очка, но «Юта Джаз» уже не могла сдержать натиск чикагцев. Ближе к концу матча телекамера показала Джордана, бегущего к щиту соперников, крупным планом. Меньше всего выглядел он как величайший атлет. Майкл скорее напоминал слабейшего участника заштатного марафонского забега, изнуренного палящим солнцем и еле дотянувшего до финиша. Но одно дело – как он выглядел, и совсем другое – как он играл. Когда до конца встречи оставалось 46 секунд и «Юта» вела с перевесом в одно очко, Майкл заработал два штрафных броска. «Взгляните на Майкла Джордана, – посоветовал телезрителям комментатор Марв Альберт, – ему трудно даже стоять». Первый бросок Майкла оказался точен, и счет сравнялся. Но, выполняя второй бросок, он промазал. Зато успел подхватить мяч. Через мгновение игроки «Юты» допустили непростительную ошибку, не прикрыв Джордана, и тот точно бросил по кольцу из-за трехочковой линии. Чикагцы вышли вперед: 88:85 и в итоге победили со счетом 90:88. Майкл принес команде 38 очков, из них 15 – в последней десятиминутке. Этот матч был великолепным зрелищем и яркой демонстрацией несгибаемости человеческого духа. Джордан наглядно показал всем, в чем его отличие от других классных баскетболистов. Да, он был самым одаренным игроком лиги, но дело не только в этом. Он обладал качеством, редким для суперзвезд (причем не только спортивных), которым дело их жизни дается сравнительно легко. Майкл был не просто талантлив – он еще и умел прыгнуть выше головы, мог, собрав силы и волю, совершить, по общепринятым меркам, невозможное. Суперталантливый спортсмен и человек небывалой силы духа, Джордан порой проявлял нетерпимость по отношению к товарищам по команде. Но это было на первых порах. Когда же он вернулся в свой клуб после неудачного приобщения к профессиональному бейсболу, все увидели нового Майкла Джордана, более мягкого и тактичного. Партнерам он понравился таким гораздо больше, да и играть рядом с ним стало легче. Правда, Люка Лонгли и Тони Кукоча он по-прежнему недолюбливал и нередко отпускал в их адрес язвительные реплики. Впрочем, может, и заслуженно: от этих двух игроков ожидали многого, но они эти ожидания не всегда оправдывали. В целом же, повторяю, Майкл сильно изменился. Исчезла беспричинная раздражительность, он стал придерживать свой острый язык. Одной из причин такой метаморфозы стали его успехи в баскетболе: он умудрился уже покорить не одну вершину. Три завоеванных ранее чемпионских титула не только подтвердили его высокий авторитет, но и положили конец ненавистным ему спорам вокруг его имени. Бесившие его аргументы сводились к следующему: да, Джордан силен как индивидуальный игрок, но он не может вести за собой команду, а стало быть, и недостоин лавров победителя. Теперь эти доводы звучали как бессмыслица. Еще одна причина изменений в его характере и поведении кроется в том, что он на два года сам отлучил себя от любимого дела жизни. Теперь, став старше и достигнув зрелости, он понял, что время работает уже против него и надо успеть вкусить все прелести баскетбола. А это не только сама игра, но и дружба с партнерами. Сезон в НБА настолько долог и изнурителен, что выдержать его может лишь по-настоящему дружный коллектив. Еще одна деталь: потерпев фиаско на бейсбольной арене, Майкл впервые в жизни понял, что значит для спортсмена пытаться перепрыгнуть границы своих возможностей – ведь в баскетболе этих границ для него не существовало. Поняв, что не всегда все всем удается, он стал более снисходительным к людям. Победа над «Ютой» в том памятном матче стала переломной и обеспечила «Быкам» пятое по счету звание чемпионов НБА. Команду стали называть одним из величайших клубов во всей истории баскетбола, – если не величайшим. Но такое мнение не было безоговорочным. Действительно, пятикратные чемпионы. Действительно, в сезоне 199596 г. установили рекорд лиги, победив в 72 матчах. И все же, как считали некоторые специалисты, причислять «Буллз» к пантеону бессмертных рановато: во-первых, не всех игроков можно назвать звездами, а во-вторых, у клуба никогда не было достойных противников. Вот в 80-х гг., в эпоху великого противостояния клубов «Бостон Селтикс» и «Лос-Анджелес Лейкерс», было видно кто есть кто. Да, «Быки» побеждают очень хорошие команды, но справились бы они с командами великими Как можно было бы судить о достоинствах Мохаммеда Али, проводили параллель скептики, если бы не существовал другой феноменальный боксер – Фрезер Скептики почему-то забыли, с каким трудом пробивали «Быки» путь к чемпионским званиям. Например, на ранней стадии первенства они побеждали очень упорную и трудную для соперников команду «Детройт Пистонс». Пресса не расточала похвал в ее адрес, но играть против нее означало почти что «самоубийство». Скептики забыли также, что в сериях «плей-офф» «Буллз» регулярно расправлялись с очень сильной командой «Кливленд Кавальерс» – клубом, вполне достойным чемпионского звания. И кливлендцы стали бы чемпионами, если бы на их пути не встал Майкл Джордан. «Быки» часто побеждали те команды, которые до встреч с чикагцами в финальной серии выглядели посильнее их, но в очных поединках все же уступали. Вообще же говоря, успех «Чикаго» кроется в их надежной обороне, и очень хорошие команды, составленные из очень хороших игроков, выглядели после долгих финальных серий по сравнению с чикагцами вполне заурядными клубами. Наглядный пример тому – победа «Чикаго Буллз» над «Орландо Мэджик» в 1996 г. в финальной серии Восточной конференции. Флоридский клуб считался грозной молодой командой (так, по крайней мере, писали в прессе). Он и в 1995 г. дошел до финала. На трех ключевых позициях в нем играли настоящие звезды: центровой Шакил ОНил, мощный нападающий Хорас Грант и защитник-скала Анферни Хардуэй. «Орландо» обещал вырасти в команду с прочными традициями. И все же «Быки» победили в четырех встречах, после чего флоридский клуб завял, а Шакил ОНил перебрался на Западное побережье – в надежде проявить по-настоящему свой талант в Калифорнии.    
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33

  • От автора
  • Глава 1. Париж, октябрь 1997 г.