Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Декабрь 2008 – январь 2009 гг. Савиковская Юлия встреча (Философская драма-фантазия) в такой-то срок, в таком-то годе Мы встретимся, быть может, вновь




страница3/7
Дата28.06.2017
Размер0.93 Mb.
1   2   3   4   5   6   7
Друг. – Плохо, если окажусь там совсем один. Это самое тяжелое. А все остальное – наверное, смогу привыкнуть. (Встает, идет неровно по направлению к окну, встает справа) Если там нет его, если там нет сына. … Но ведь тогда получается, и меня там не будет. Если там никого нет… А вдруг только я там и буду Все-таки страшно. Совсем чуть-чуть… (Встает у окна, открывает занавеску, его освещает неяркий свет из окна). Поэт приподнимается с кровати. Поэт. - Идиот! Прогулял. Проспал. Пропустил. (Пауза, шепотом злым и громким). Но его не было. Никого не было. Некому больше верить. Скука, скука… Поднимается, и медленно идет к окну, тоже отдергивает занавеску с другой стороны, и встает слева, напротив Друга, тоже смотря полубоком в окно. Они находятся в двух разных пространствах. Поэт. – Еще не поздно уйти. Убежать. Исчезнуть. Меня никто не найдет. Никто ничего не узнает…. Друг. – Если страшно, то наверно по привычке. Когда едешь за границу, тоже страшно. А потом не хочешь возвращаться. Так и здесь. Пора уезжать. Там, наверняка, вполне сносно. Возможно, даже вечно-зеленые сады или что-то в этом роде. Поэт. – Имею право. Не посадят же они меня здесь на привязи. Думают, насажали цветов, разлили море, значит, и бери голыми руками Я им покажу. Хорошо запомнят! Друг. – По-моему, это надо сделать сейчас. Пока ночь, пока все спят. Эти вечные хлопоты.. (Пауза) Сейчас я принимаю это решение сам. Через неделю уже не было бы выбора, а сегодня он еще есть. Это обнадеживает. Поэт. – Еще не поздно. Завтра будет поздно. Завтра уже придут. А если при нем – какой будет позор! Надо сейчас, пока еще есть выбор. Друг. – В день моего рождения. На ум приходит Шекспир. Но не стоит заноситься. (Пауза) И все-таки пора. В прихожей приотворяется дверь, виден слабый свет. Друг с трудом двигается к выходу,. Проходя мимо зеркала, смотрит в него. Друг. - Казаться улыбчивым и простым есть самое высшее в мире искусство. В прихожей свет свет горит ярче, слышно скрипение двери в движении, за ней звук ветра. Друг. – Некрасиво, конечно, являться в исподнем… Не по-джентльменски. Но прецеденты уже, несомненно, были в мировой истории. Отбросим ложный стыд. По ходу движения с него падает халат, и в чем-то типа нижнего белья – длинные подштанники, майка выходит в прихожую. В это время поэт оборачивается на этот свет, и тоже идет в сторону прихожей в луче света из нее. Свет из прихожей гаснет, остается легкий полумрак при свете звезд. Долго и громко бьют часы. Слышен громкий, сдавленный, тяжелый плач Жены Друга из дальней комнаты. Поэт.– Час пробил. Нет, никуда не пойду. Надо дождаться. Двери открыты. Приходите все. Выкусите! (скручивает правую руку в фигу, показывает ее зеркалу, и заваливается обратно на кровать, откидывает правую руку вправо). Наступает полная темнота. Конец первого действия Второе действие Сцена первая Во втором действии в первой сцене в ту же комнату спущены другие по цвету занавески, закрывающие предыдущие и маятник в углу – чтобы создать ощущение другой комнаты в такой же по расположению квартире. Во второй сцене второго действия это уйдет вверх, возвращая зрителя к первой комнате. Если нет, то другим освещением создать ощущение похожей, но другой комнаты. Опять наступает утро, судя по проникающим лучам из-за занавесок, которые тоже закрыты, как в первой сцене первого действия. В комнате полумрак, но ощущение утра за занавесками должно очень хорошо передаваться – возможно одним лучом на полу. На столе слева бумаги убраны вбок, со сцены, когда Поэт складывал их. На столе продолжает лежать фотоальбом, и позже Друг поэта находит и наручные часы. То же зеркало слева, слева и от сцены вглубь – уход на кухню, слева и ближе к рампе – выход в прихожую, справа два выхода в другие комнаты, двери туда закрыты. Друг поэта просыпается, привстает на кровати (без признаков изнемождения и болезни), и осматривается по сторонам. Он выглядит лет на десять моложе – подтянут, бодр, без морщин, но это будет наиболее заметно при свете чуть-чуть позже. Он одет в красивую легкую пижаму. Друг. - Ни ангелов, ни черта. Неужели опиум для народа.. Может быть, еще появятся. (Пауза) Интересная комната. Мне она почему-то нравится. Спускает легко ноги на пол и смотрит по сторонам, обращает внимание, что одет в новую, красивую пижаму. Друг. - Болей нет. Нигде. Пижама красивая необыкновенно. Вот бы сейчас в таком виде и обратно домой. Обождали бы там с розами… (Пауза, встает, обходит комнату). Все помню, все понимаю. И почему-то ничему не удивляюсь. Подходит к дверям других комнат, берется за ручку, прислушивается, но не решается войти. Проходит мимо кухни, заходит, включает в ней свет, в ней тоже задернуты занавески. Друг. - Даже кухня есть. Может, это что-то наподобие коммунального места сбора Будет с кем обсудить свое положение. Это даже хорошо. Остальные, видимо, еще спят. Открывает холодильник, долго смотрит туда, выбирает что-то, ставит обратно. Друг. - Вот это выбор! Такое советский человек и во сне видеть разучился. Неужели бывают такие фрукты Вина, по-моему, французские, сыры тоже… Накладывает в вазу, которую берет с какой-то полки, фрукты, нарезает сыр, ставит все это на поднос, выходит в комнату. Держа поднос в руке, говорит усиленно громко, смотря на дверь дальней комнаты. Друг. - Здравствуйте! Если вы уже встали, жду вас здесь. У нас даже есть чем позавтракать. Буду рад нашему знакомству! В ответ – подчеркнутая тишина. Друг неловко стоит, прислушивается, не знает, что делать с подносом, ставит его на стол сбоку, идет неуверенно к дальней комнате справа ближе к рампе, стоит некоторое время у двери, стучит. Друг. - Может, эти люди не говорят по-русски (Преувеличенно громко) Пардонне-муа, силь ву пле Эксьюз ми (Обычным голосом) Примерно как за границей. Совсем не страшно. Стучит еще раз, неуверенно открывает дверь, проходит внутрь (зритель не видит, слышит его голос) Друг. Никого… нет…. Там он открывает там занавеску, потому что оттуда идет сильный поток солнечного света. Слышен вздох восхищения и голос Друга поэта. Друг. – Боже, какая красота! Бежит через комнату к занавескам в главной комнате, некоторое время пытается найти, где они разъединяются, не находит, потом ищет сбоку механизм, раздвигающий их, находит справа, занавески разъезжаются, открывая вход на балкон, всю комнату освещает яркий солнечный свет. Сеется в восхищении, радостно, открывает дверь на балкон. Его обдувает легкий ветер, слышны крики птиц, звук моря, отдельные голоса людей. Выходит на балкон, стоит там, облокотившись, смотрит по сторонам. Выбегает на зрителя, останавливается, запрокидывает голову вверх, смеется, легко и свободно. Возвращается опять на балкон, быстро взглядывает, выходит. Друг. - Какая красота! Какой необыкновенный, свежий запах. Такая красота, что… с ума можно сойти. (смеется, потом спохватывается, смотрит внимательно вокруг). А дверь Дверь Есть ли дверь Открывается ли дверь Резко бежит к двери справа, в которой выход еще в одну комнату, открывает дверь, пробегает в нее, открывает и там окно, мечется по ней, выбегает, видит выход в коридор, подбегает, начинает шумно возиться с замком, что-то дергать. Друг. – Не открывается, не открывается. Вот оно, этого я и боялся. Закрытая - не комната, квартира, какая разница. И один, один… (Перестает дергать, слышен его стон. Потом щелчок и звук открывающейся двери). Друг. – Она открыта. (Голос с лестничной площадки, куда выходит). Она была открыта. Дверь открыта! Еще раз долго смеется. Возвращается, начинает суетливо передвигаться по комнате. Друг. - Стоп. В чем же я пойду (Думает, заходит неуверенно в ту дальнюю комнату, которую принял за выход, его не видно, открывает (по звуку) там шкаф, присвистывает, слышен его голос) Друг. – Может, англичане конечно… Но ленинградцы… Сюда по путевкам ездить можно… И не известно еще, кто бы вернулся ... Что-то насвистывает, возможно звучит какая-то мелодия, в это время одевает костюм (мы его не видим). Выходит очень элегантно одетый, в темно-синем костюме, с зачесанными блестящими волосами, в лакированных ботинках. В руках держит расческу, и перед зеркалом еще аккуратно поправляет прическу. Выглядит подчеркнуто молодо, лет на 40-45. Закончив, быстро еще раз пробегает к балкону, смотрит в окно, потом оборачивается, обращает внимание на фотоальбом, лежащий на столе, и часы. Берет эти вещи. Друг – А ведь это мое… Это наше… Как же…(Садится на стул, любовно одевает часы, бережно открывает альбом, начинает опять смотреть фотографии, потом встает, смотрит опять на балкон). А вдруг Если бы можно было.. Надо только набраться смелости… Если попробовать… Но куда Как (Стоит, наклонив голову посередине комнаты, потом резко идет к входной двери и быстро выбегает, прикрыв, но не захлопнув дверь). Сцена вторая Сверху или сбоку наезжают на окно другие занавески – те, которые были в комнате у поэта, закрывая солнечный свет, наступает полумрак. В дальней комнате слева слышен спуск туалета. Поэт проходит из дальней комнаты в гостиную – он бос, на нем измятый сильно пиджак, весь он помят, плохо выглядит. Заваливается боком опять на кровать (оставленную в прошлой сцене незастеленной), утыкается лицом в подушку, так лежит некоторое время, громко дышит, иногда постанывает. Вдруг переворачивается, смотрит в потолок с открытыми глазами, садится на кровати с трудом, мотает головой. Нажимает – включает торшер, смотрит на свой измятый костюм, потом выключает торшер. Опять стонет или мычит что-то. Неуверенно встает, подходит в угол к маятнику, идет неровно на него, на ощупь ищет, подходит, берет его двумя руками, трясет, подносит лицо близко к стеклу, утыкаясь в него. Поэт. Ну что, ну что, ну что Пытается разглядеть время, в темноте не видно, идет в сторону торшера, включает, хочет двинуться опять к часам, потом отмахивается рукой, садится без сил на кровать, смотрит в сторону балкона, потом на торшер, потом выключает его, опять сидит. Через некоторое время опять идет к часам и балкону, двигаясь к ним медленно и осторожно. Вдруг раздается звонок. Поэт. – А-а-а! (Торжествующе и со страхом, как будто свершилось то, чего он давно ждал и боялся) Идет медленно в полумраке к двери. Опять раздается звонок. Поэт. – Сейчас, сейчас. Можно ведь подождать. Опять раздается звонок. Поэт. – Я иду. Минуту. Секунду. Останавливается у входа в прихожую, не идет открывать. Поэт. – Да открыто… Открыто же… Неужели не видно (Громче) Открыто! Смотрит некоторое время в сторону двери, которая, по звуку, медленно начинает открываться, появляется луч электрического света с лестницы, потом, не решаясь смотреть туда, садится боком ко входу на край дивана, смотрит вперед перед собой в сторону балкона, руки на коленях. Его состояние - смирение ожидания того, что сейчас произойдет, некоторое равнодушие, как будто он знает, что будет. У него очень помятый, изможденный вид, сильно сутулится. Яркое неестественное неприятное освещение с лестницы создает островок света в комнате перед прихожей (левая часть, между входами в кухню и прихожую). В островок света из прихожей (которая ярко освещена) входит Друг поэта. Он одет – это очень важно – абсолютно по-другому, чем в первой сцене. Он одет во что-то темное, внушительное – допустим, плащ болотного или коричневого света, трость или зонтик в руках, замшевые ботинки, на голове – шляпа или цилиндр. Выглядит он так, как в десятой сцене – то есть согласно возрасту 60 лет, довольно старым, не таким, как в первой сцене. Он проходит и останавливается, загораживая собой зеркало. Стоит и смотрит, ничего не говоря, на Поэта, сидящего здесь же, в углу и как будто не видящего его, смотрящего перед собой. Когда Друг наклоняется к нему, Поэт вдруг резко встает сам и смотрит на него ожидающе, нервно, слегка улыбаясь. Друг. – Здравствуй. Поэт. – Здравствуй. После некоторой паузы они обнимаются, но тут же отходят друг от друга. Поэт. – Я тебя ждал. Проходи, садись (Показывает жестом на кровать, видит, что она незаправлена и скомкана, смущается, машет рукой, стоит и молчит. Друг оглядывает его) Друг. – Что с тобой Ты не спал У тебя странный вид. Поэт. - (Оглядывает себя). Да нет, спал. Но плохо. Эти мерзкие часы. Друг. - Я тоже в эту ночь почти не спал. И так получилось, что сразу к тебе. Несколько неожиданно. Поэт. - А что ты… не закрываешь дверь Проходи, я закрою. (Порывается пройти и закрыть) Друг. - Нет, подожди не надо. Там со мной пришли… Меня ждут.. Поэт смотрит на него, не решаясь идти дальше, попытаясь заглянуть в прихожую. Поэт. - Ты не один Друг. - (Пауза, оглядываясь) Не совсем. Меня сюда проводили. Попросили прийти к тебе. Поэт. - (Пауза) Ну да. Я все понимаю. (Пауза) Пусть тоже проходят. Раз пришли. Друг. - Нет, они подождут. Не волнуйся. (Пауза) Ну… как ты Поэт. - Ничего… У меня здесь все … по-прежнему. (Пауза) А у тебя (Пауза) Я тебя ждал… Друг. - У меня тоже все нормально. Здесь вполне неплохо. Но мне не нравится этот город. Поэт. - Мне тоже. Верно замечено. Абсолютно правильно. Я давно думал уехать… Друг. – Нет, здесь вполне красиво. Цветы, набережная. У меня свои причины. (Пауза) Ты очень плохо выглядишь. Может, принести воды (делает жест в сторону кухни) Поэт. – Не надо. Извини, это я… так получилось… Ты не думай, что я… Друг. - Что ты. Это твоя жизнь. Я не вмешиваюсь и не критикую. Это ты меня извини. Пауза. Поэт смотрит на него, ничего не говоря. Друг.(указывая на его костюм) - А костюм-то еще тот, американский. Есть все-таки вечные ценности! Поэт оглядывает костюм, неуверенно мнет края пиджака в руках. Друг (после паузы) – Ну что Я, наверное, пойду Меня ждут (кивает головой на дверь) Поэт. - (Пауза) Да, да, конечно. Я все понимаю… (смотрит на дверь из-за его плеча) Друг. – Меня ждут. Попросили зайти к тебе (делает головой жест на дверь), и я зашел. Поэт. - Да, да, спасибо. Я ждал… очень ценю, что ты так сразу…( смотрит на дверь) Друг. – Ты знаешь, я решил поселиться в одном городе Довольно далеко отсюда. Его очень рекомендуют. Поэт. – Да, да. Правильно. Друг. – Так что не знаю, когда увидимся. Обязательно заезжай, если будет время. Поэт. – Да, да, непременно заеду. (Улыбается нервно, извинительно). Пауза,стоят еще некоторое время. Потом обнимаются на прощанье. Друг. – Очень был рад тебя видеть. (Оглядывает комнату) Мне показалось, я тебя разбудил. Извини. Поэт. – Нет, что ты. (Пауза) А те, что с тобой.. (делает вопросительный знак на дверь) Так и не зайдут Друг. – (Смотрит в сторону прихожей, потом на Поэта) Нет, они решили не заходить. Так будет лучше (Пауза) Ну, прощай. (Подает ему руку для пожатия, поэт протягивает свою, смотря на него) Поэт. – Прощай… Друг проходит в прихожую, Поэт идет за ним, смотря ему вслед, и пытаясь через спину взглянуть в сторону открытой двери. Друг оборачивается, поэт останавливается, виновато улыбается ему. Друг. – Ты вправду плохо выглядишь. Я этого не ожидал. С этим надо что-то делать. Поэт хочет начать что-то говорить, смотрит еще раз на свой пиджак, брюки, мнется. Друг вздыхает, сомневается, потом смотрит на дверь, закидывая голову туда, опять на Поэта, вздыхает. Друг. – Ну, с Богом. Друг поэта выходит, прикрывает дверь, свет электричества слабо идет оттуда. Слышно, как поэт подходит и закрывает ее полностью. Наступает полумрак. Поэт возвращается, стоит некоторое время, потом начинает с снимать с себя пиджак, делает это медленно, так как руки не слушаются его, кидает его на пол, потом пытается расстегнуть, рубашку, брюки, у него не получается расстегнуть, он издает звуки мычания, ругательства, пока снимает, и в брюках и рубашке начинает двигаться к кровати. Потом с трудом доходит до кровати и падает туда. Утыкается лицом в подушку, через некоторое время слышится отдельное, скупое рыдание, которое он сам и останавливает, вцепившись в простыню, зажав себе зубы. Наступает полная темнота. Сцена третья Путем просвечивания через занавеску уличных фонарей и поднимающегося шума (смех, игра какого-то струнного ансамбля, общий гул) опять создается ощущение, похожее на вторую и четвертую сцены первого действия. Только теперь этот шум, эти голоса не далеко, где то за дверью, а очень близко. За окном слышны звуки сильного дождя. Поэт стоит посередине комнаты, в мятых брюках и рубашке, поднимает с пола пиджак осматривает, может даже отряхивает, потом пытается одеть, запутывается и бросает на спинку стула (ближнего к сцене от стола), сам садится, подперев щеку рукой. Входит из прихожей Друг поэта. Здесь важно, что он одет так же, как во второй сцене, или похоже – плащ (осенний, ботинки, трость, цилиндр или шляпа), только он очень молод. Возможно, что здесь другой актер, но очень похожий. В этой сцене Друг поэта должен выглядеть лет на 28-30. Он заходит, вокруг звуковое ощущение кафе, стоит, долго смотрит на Поэта. Начинает снимать плащ, мокрый от дождя. Друг. – Позволишь Поэт. – Тут хозяев нет. Друг снимает плащ, думает, что с ним делать, выходит вправо, оставляет его там.. Возвращается в черном или сером костюме, подходит к другому стулу, дальше от зрителя. Друг. – Можно присесть Поэт. – Садись. Друг. – На улице мокротень. Неуютно, сыро. Поэт поднимает на него голову, бросает взгляд в сторону окна, потом опять смотрит на него тяжело, не отвечает. Друг. (Присаживаясь на противоположный стул) – Не Париж, одним словом. Поэт. – Да провались и Париж. Друг. (Пытается улыбнуться) Провалится-то он вряд ли. Но отсюда, и правда, не видать. Поэт. –(Смотрит на занавески, через которые светят фонари, растягивая) Не ви-и-дать. Друг. (Пауза) - Ты что-нибудь будешь Поэт. – Нет, пока все-е. Друг. – Правильно. (Пауза) А я возьму, если не возражаешь. (поворачивается с жестом заказа) Поэт. (Поднимается на руках над столом, смотрит на него в упор) - Возража-а-ю. Друг поворачивается и смотрит несколько непонимающе и выжидательно на Поэта. Поэт наклоняется на руках прямо к его лицу. Друг смотрит на него. Молчание с двух сторон. Поэт (С расстановкой, медленно, тяжелым тоном) - А я тебя съем. Друг продолжает сидеть, прямо, напряженно, смотрит на него. После довольно долгой паузы. Друг. – Ты не Серый волк, а я не Красная Шапочка. Авось не съешь. Пауза, смотрят друг другу в глаза. Друг поэта напряженно пытается улыбнуться. Поэт. – Нет… съем! Поэт поворачивается, берет свой смятый пиджак, неуклюже его одевает, с трудом попадая в рукава. Пиджак и брюки сильно мятые. Неловко и с трудом натянув пиджак, поэт некоторое время смотрит на Друга, который продолжает выпрямленно, напряженно сидеть. Потом закладывает большие пальцы в карманы, идет пошатывающейся, с попыткой изобразить в-развалку походку, к выходу. У выхода поворачивается. Поэт. – Аддье! (Стиснув челюсти) Паришшш… Усиливаются голоса, смех, игра струнного ансамбля, кто-то с эстрады кафе произносит Блока: «И сейчас же в ответ что-то грянули струны…», его перебивают, останавливают. Голос заглушается другими звуками, голосами. Друг сидит прямо, ровно, лицом к зрителю, глядит перед собой невидящим взглядом Наступает полная темнота (в это время, не видимый зрителю, актер, играющий Поэта, должен лечь обратно на диван лицом вниз, как был, в пиджаке, а актер, играющий Друга, уйти вбок, в крайнюю комнату сзади, и оттуда уйти за сцену). Сцена четвертая В комнате вдруг резко становится светлее, освещение близко началу первой сцены первого действия, сквозь занавески проходят несколько снопов света в комнату. Из дальней незакрытой комнаты тоже идет солнечный свет. На столе стоит поднос – ваза с фруктами, тарелка с сыром, оставленная в первой сцене. Ботинки стоят у дивана. Поэт лежит на кровати так, как мы увидели его заваливающимся в последней сцене, лицом в подушку, и так же, как он упал в конце второй сцены. На нем одеты смятый пиджак, брюки, рубашка, все это помято. Вдруг он что-то мычит сквозь сон, пытается встать, потом как бы приходит в сознание, резко встает на кровати, смотрит вперед, встает, бежит к часам, смотрит на них, трясет. Они вдруг начинают резко бить, он трясет и бьет по ним. В них что-то щелкает, они перестают бить. Поворачивается к занавеске, резко дергает ее, чтобы открыть – на улице позднее утро. Открывает балкон, просовывает туда голову на секунду (слышны голоса, птицы, море), и закрывает балкон. Стоит босой, смотрит вниз, вокруг комнаты, на зрителя. Проходит к центру комнаты, закрывает голову руками. Потом берет себя за рукава, поднимает ноги – видит пятна грязи. Долго стоит, думает. Смотрит опять, наклоняясь вбок, на циферблат, пытаясь понять время. Пауза. Потом аккуратно, медленно, снимает пиджак и рубашку. С ними уходит в дальнюю комнату справа у балкона, возвращается в других светлых брюках и кремовой рубашке, на его плече – полотенце. Убирает белье с дивана и берет с собой, уходит в дальнюю комнату ближе к краю сцены справа. Оттуда слышен звук воды. Раздается звонок. Из дальней комнаты слышно насвистывание песни, звук воды, умывания. Опять раздается звонок. Распахивается форточка от ветра, комната наполняется пением птиц, звуком моря, голосами на улице, ощущением дня и движения. Из дальней комнаты выходит поэт, со слегка мокрыми волосами. Подходит к блюду на столе, отщипывает виноград, сыр, слегка насвистывает, подходит к окну. Возвращается, еще берет с блюда фрукты, сыр. Раскладывает на столе некоторые бумаги (перебирает что-то из аккуратно сложенной стопки), некоторое время думает, потом сосредоточенно начинает что-то писать. Несколько позже встает с написанным листом, заносит руку, как бы готовясь декламировать, потом останавливается, садится обратно, начинает писать дальше, иногда отщипывая виноград, беря кусочки сыра. Потом встает, медленно проходит к двери, открывает ее, убеждается, что открыта (допустим, оттуда начинают слышаться какие-то голоса или звуки), и садится обратно. Продолжает писать, иногда отщипывая еду и иногда поднимая глаза на дверь. Но все при абсолютном спокойствии, иногда проводит рукой по влажным волосам, взъерошивает их. Важно передать наступившее ощущение спокойствия, тишины, которые он сам усилием воли принял. В комнате опять раздается звонок. Поэт, не поднимаясь из-за стола, таким же спокойным взглядом, как смотрел на дверь раньше, смотрит на нее ( на время отрываясь от работы, на этот раз откладывая ручку) и говорит. Поэт. – Войдите. Открыто. Затем садится, откидывает волосы со лба и продолжает сосредоточенно работать. Сцена пятая В комнату, прикрывая за собой дверь, входит Молодой человек. Он одет в брюки и рубашку с жилеткой несколько старомодного вида, в коричневых тонах. Он – худощав, среднего роста, стройный, тихий в движениях. Его лицо приятно. В нем может быть отдаленное общее сходство с Поэтом, но очень отдаленное, больше издалека. У него небольшая бородка (тоже необязательно). Его черты неопределенны, но приятны, движения плавны, изящны, но видна скромность, тихость, застенчивость. Он стоит у входа, в комнату, в руках у него ничего нет, или небольшой портфель. Пауза, потому что Поэт продолжает сосредоточенно писать, и Молодой Человек не хочет его отрывать. Пауза.
1   2   3   4   5   6   7

  • Поэт.
  • Второе действие Сцена первая
  • Друг.