Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Декабрь 2008 – январь 2009 гг. Савиковская Юлия встреча (Философская драма-фантазия) в такой-то срок, в таком-то годе Мы встретимся, быть может, вновь




страница1/7
Дата28.06.2017
Размер0.93 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7


Декабрь 2008 – январь 2009 гг. © Савиковская Юлия


ВСТРЕЧА

(Философская драма-фантазия)
В такой-то срок, в таком-то годе

Мы встретимся, быть может, вновь...

С. Есенин (1922)

А вдруг –
По возвращеньи
В твоей руке моя захолодает …


А. Мариенгоф (1922)

Действующие лица:
Поэт – около 30 лет на протяжении пьесы

Друг поэта – около 60 лет ( а также около 45 лет и около 28 в разных моментах пьесы)

Жена друга – около 55 лет (в одной сцене по голосу – лет 25)

Сын друга – около 17 лет

Женщина – около 28 лет

Актриса – около 33 лет (В одной сцене слышны голоса мужа Актрисы и ее детей)

Американка – около 45 лет

Молодой человек неопределенного возраста.

Первое действие
Перед зрителем затемненная комната, в которой с трудом видны предметы. Часов 8-9 утра, на улице солнечный день, но окна закрыты занавесками, отдельные полосы света проходят между ними, можно примерно различить очертания комнаты. Слева ближе к зрителю – выход в коридор и на лестницу, слева же ближе к заднему краю сцены – выход на кухню (пока просто закрыта дверь). Справа ближе к зрителю – выход в спальную комнату, слева сбоку (за столом) - проход в еще одну комнату. Занимает пространство сцены только одна основная комната (частично кухня – когда открыта дверь, она тоже видна). В комнате справа вдоль стены стоит большой письменный стол. На переднем плане слева вдоль сцены стоит диван. На заднем плане посередине - выход на балкон. На подоконнике перед балконом – телефон. По технологическому состоянию вещей – примерно 1960-годы – телефон того времени, но возможно западного образца. В комнате слева между проходом на кухню и проходом в коридор – большое зеркало с человеческий рост. В углу слева, около подоконника – напольные часы с маятником.
Сцена первая
Поэт проходит из дальней комнаты, двигаясь спиной к зрителю, лицом к окну и балкону, которые находятся на заднем плане в глубине комнаты. Одет в легкую пижаму. В комнате довольно темно, через занавески сначала не понятно время дня, и очертания комнаты и предметов тоже затемнены.
Поэт. Еще один день. Значит, и его надо прожить. Почему это стало так сложно?
Подходит к окну. Открывает занавески. Оттуда ослепительное солнце. Чуть-чуть отпрянув, прикрывает глаза, потом смотрит из-под ладони за окно. Там – видны очертания южных деревьев, что-то типа парка, за ним море.
Поэт. Опять солнце. Вчера солнце, и сегодня солнце, и завтра солнце. Это хорошо. Но ослепляет. Привыкнуть трудно. Но легко, спокойно. Да, пожалуй так.
Открывает дверь на балкон, ощущение жаркого южного дня, приглушенные звуки жизни на улице – видна полоска набережной перед морем, обсаженной южными деревьями.
Поэт. Каждый день пахнет чем-то необычным. Это все цветы, из-за них.
Выходит на балкон. Слышно тиканье часов в комнате (как пунктирный звук в комнате в тот момент, когда он выходит). Когда он заходит обратно, звук прекращается.
Подходит к стулу у стола, где висит сложенная светлая рубашка и брюки. Одеваясь, подходит периодически к столу (с чем-то из одежды в руках), и берет со стола одну из бумаг, наугад выбирая из того, что есть – там неаккуратная кипа записей, книги, писем.
Поэт. Все это, кажется, слабо. Здесь трудно что-то написать. Но они пишут. Наверно, я должен им ответить.
Через некоторый промежуток одевания подходит к столу и читает отрывок из бумаг на столе, до этого вороша их, выбирая первую попавшуюся.
Быть может, это – основное испытанье,

Что жизнь с иронией преподнесла:

Как не поверить в беспредел страданья?

И как поверить в окончанье зла?


Поэт. Философия. Да, здесь пожалуй ей самое место. Нет, надо им ответить.
Роется еще в бумагах, какая-то падает, поднимает, читает
Я посмотреть ему в лицо

Хочу, сейчас, однажды.

Мы с ним вошли в это кольцо….

Мы вряд ли выйдем дважды.


Поэт. (Смеется). Наверно, здесь все юные девушки – поэтессы. Только я их совсем не знаю. (Кладет листок обратно на стол. Пауза. Подходит к окну, полностью одетый в легкую летнюю одежду). Здесь слишком много иностранцев. Надо бы выучить язык. (Пауза) Но зачем? На свете счастья нет, а есть покой и воля...
Выходит на балкон, слышно тиканье часов, когда входит обратно, оно прекращается.
Входит тревожно, смотрит на часы, садится на стул напротив часов и опять пристально на них смотрит. Подходит к зеркалу, смотрит на себя в него, потом опять пристально и долго смотрит на часы.
Поэт. Это будет сегодня. Он еще не знает. Пусть. Только бы пришел. (Встает, прохаживается, нервно). Все заранее знаешь – и жди. Ненавижу. (Ходит взад-вперед, опять слышно тиканье часов). Не могу же я ждать вечно. (Пауза) Надо выйти.
Спешно накидывает на себя легкий летний пиджак в пару к брюкам, выходит, посмотрев мельком на себя в зеркало, и более тревожно и долго на часы. Отмахивается от их звука, идет к выходу. Резко останавливается у входа - слышен резкий звонок телефона. Сомневается, собирается выйти, потом все-таки медленно подходит и берет трубку.
Поэт. Да…. Вы кто? Я вас знаю? Вы русский? Говорите, кто вам мешает? (Пауза, слушает). Так, так. (Пауза) Я этого ждал.... Слишком было… тихо. (Пауза). Почему, я все понял. И кто с вами, я тоже догадываюсь. Я вам перезвоню. Хотя, нет, звоните уж сами. (Резко кладет трубку, потом поднимает снова и просто смотрит на нее)
Стоит с трубкой в руках, потом смотрит в сторону балкона, кладет трубку. Начинает ходить по комнате. Иногда останавливается на одном месте – перед зеркалом, на которое смотрит в упор
Поэт. Именно сегодня. (Пауза) Никуда не уйти. А море, пальмы? Чтобы временно отвлечься? (Пауза) Пусть делают что хотят. (Пауза) Но он должен прийти. (Садится за стол, тормошит нервно бумаги на столе). Они хотят, чтобы я был готов. Это понятно. Увижу его, и все. Не встретиться был бы даже... парадокс. (Пауза). Что же я должен вспомнить? Времени, чтобы вспомнить, здесь было много. Слишком много…
Начинает неуверенно что-то писать, часто прислоняясь к спинке кресла, иногда закрывая глаза, возможно в конце или откидывается назад, или сидит, смотря вбок и думает, локоть на столе. Здесь уже начинает играть тихо музыка из второй сцены
Сцена вторая
Внезапное притушение света по мере усиления музыки, наслоение новых звуков – музыки, звона посуды, смеха, криков, приглушенных разговоров - из разных источников. За занавесками вместо моря светят фонари и даже падает снег, видны темные силуэты и очертания. Одним резким движением в начале поэт смахивает бумаги на столе и сидит за пустым столом. Стучит по столу, оглядывается, как будто ждет, что кто-то войдет. Резко, и кричит в сторону дальней двери справа.
Поэт. Да что же это такое. Я сейчас со всеми разберусь.
Делает несколько шагов назад вправо (где - дверь в другую комнату), потом падает обратно на стул, руки кладет на стол, голова провисает междуни ними. Поднимает голову, смотрит перед собой. Звуки шума, разговора нарастают отовсюду, как будто по соседству.
Поэт. Не пришли. И не собирались. Бросили. Сволочи.
Женский смех, другие голоса смеются вместе с ним. Поэт поднимает голову, оглядывается, пытается встать, пойти в сторону, откуда слышен смех.
Поэт. Надоело. Не пойду. Не дождетесь.
Тишина, опять смех, музыка, какие-то аплодисменты.
Поэт. Никто и не идет. Суки. Пойти показать им.
Встает, пытается идти, покачивается. Подходит к окну, за которым фонари и снег. Отдергивает занавеску, начинает как бы ловить снежинки, которые падают большими хлопьями за окном. Ударяет этими движениями руками о стекло. С похожими движениями рук разворачивается и пытается что-то схватить в полутемной (только сильно блестит зеркало) комнате.
Поэт. И мухи кругом. Совсем озверели. При чем здесь мухи? Мухи при чем?
Смех и музыка увеличивают темп, под которую в исковерканном ритме делает движения руками, как будто кого-то хочет поймать. В зеркале видно его мечующееся по комнате отображение, на полу – его прыгающая тень.
Поэт. Хватит уже, немедленно прекратите. Все… суки… стоять…. Хватит….
Падает около стула, судорожно на него карабкается, откидывается тяжело назад.
Поэт ( с трудом выговаривая) Тяжело…. Когда много мух…. И никого… Сволочи все…
Музыка и смех со всех сторон усиливаются, и уже все ближе, и ближе. Поэт дергается нервно, уже без четкого сознания. Бешеный ритм, все бешенее и громче. Фонари на улице тоже начинают мигать, снег – бесноваться. Вдруг все обрывается. Полное затемнение.


Сцена третья
Обстановка по восстановлении освещения точно такая же, как в первой сцене. Ярко (еще раньше, чем прежде) светит поднявшееся солнце, слышен щебет птиц и прибой моря. Иногда с балкона дует несильный ветер. Отдаленный смех детей. Поэт сидит, запрокинув голову. Внизу у стола – скинутый ворох бумаг.
Поэт (Очнувшись) Что вспоминать? Здесь бы думать о светлом будущем. Ан нет – давай, вспоминай. ((Пауза) Ничего не получится. Памяти нет. Есть покой и воля. (Пауза). Зачем им это надо? (Пауза) Нет, я знаю, зачем. (Встает, смотрит в окно, на море) Здесь все, как на ладони. Создали санаторий. Для передышки. Все понятно. (Пауза) Только неясно, что дальше. Что дальше? (Смотрит за окно, там слышится детский смех. Поворачивается, к зрителю) У меня один вопрос, господа! (Раздельно, по словам) Что вы приготовили. Для меня. (Пауза). Пусть каются остальные. Мне все равно. (Ходит, опять нервно берет ручку и бумагу). Я сам во всем виноват. Причем знаю это и без слюнявых свидетелей. (Смотрит на часы) Главное – может он прийти сегодня? (Тихо) Может. (Пауза) Вдруг прямо сейчас?
Раздается звонок. Поэт дергается, начинает нервно ходить по комнате.
Поэт. Нет, не может быть. (Смотрит на часы) Еще рано. Это не он. (Пауза) Кто тогда? Не открывать. Уйдут. Покой и воля. Уйдут. (Слышны шаги ухода человека. Решается) Нет уж, подождите!
Открывает дверь. Отступая в дверь обратно, молча, в удивлении, как бы весь обмякнув, впускает Женщину.
Женщине лет 28-30, но она выглядит старше своих лет. Ее довольно сумрачные усталые глаза – как-будто заплаканные или невыспавшиеся. Тяжелые темные волосы в косах, темно-зеленые глаза.. Она ведет себя довольно скованно.
Поэт. Это .... ты? (Пауза) Здравствуй…
Женщина. Здравствуй. Ты ждал кого-то другого?
Поэт. Я давно никого здесь не жду. Ты же знаешь.
Женщина. Ты выбрал так сам. Ты сам выбрал.
Поэт. Допустим. Все равно.
Женщина. Не сердись. Можно пройти?
Поэт. Проходи. Чаю будешь?
Женщина. Нет, спасибо, я ненадолго. Я хотела… зайти, проведать.
Поэт. Где ты теперь живешь?
Женщина. Тоже здесь, недалеко, ты же знаешь.
Поэт. И тебе здесь нравится?
Женщина. Наверно. Море… Красиво…
Поэт. У тебя тоже вид на море?
Женщина. Нет. Если переезжаешь сам, хорошее место найти сложно.
Поэт. А ты сама решила переехать?
Женщина. Да, сама. (Резко) Какое тебе дело?
Поэт. (Так же резко) Абсолютно никакого.
Женщина. Тебе и раньше не было дела до других. Про себя молчу. Смог запросто взять и выйти. Закрыть дверь. Чтобы всем доказать. И наплевать было, что будет дальше.
Поэт смотрит на нее с изменяющимся, болезненным видом лица.
Женщина. Что с тобой? Извини, пожалуйста, я не хотела.
Поэт. Что же, ты имеешь на это право. Вполне. (Пауза) Где-то работаешь?
Женщина. Да. Теперь я на многое имею право. (Пауза) Тебе это, должно быть, неинтересно.
Поэт. (Пауза) И все-таки, где ты работаешь?
Женщина. Общественная работа. Одна организация. Людям надо больше знать друг о друге. Люди хотят быть вместе, делиться опытом.
Поэт. Не сомневаюсь.
Женщина. Если ты никого не ждешь – это твой выбор. У меня занят каждый день.
Поэт. И что вы там делаете? Общаетесь на … как это… эсперанто?
Женщина. Паясничаешь… Ты тоже мог бы выучить хотя бы один язык, этого хватит.
Поэт. Надо же. Ты всего пять минут провела в моей квартире…
Женщина меняется в лице, смотрит на него напряженно.
Поэт. А уже начала давать указания. (Пауза) Думаешь, ты одна святая?
Женщина. Я так и знала, что этим все кончится.
Поэт. Что кончится? Для нас с тобой возможно и не начнется. Ты понимаешь, почему?
Женщина. Нет. Перестань немедленно. Я ухожу.
Поэт. Ты не понимаешь? Подожди, они позвонят и тебе. Мы с тобой – не такие, как все. Это был и твой выбор. (Берет ее за руку, смотрит ей в лицо). Зачем ты-то это сделала? Скажи мне, зачем?
Женщина. Ради бога, пусти, я уже ухожу.
Поэт. Иди.
Женщина. Все мое оправдание – был ты, один ты.
Поэт. Как удобно теперь обвинить во всем меня.
Женщина. Я ни о чем не жалею. Мне надо поговорить с тобой…. Пошли прогуляемся?
Поэт. (Пауза) Именно сегодня, сейчас – никак не могу. Извини.
Женщина. (Пауза) Тогда, может, я приду попозже…
Поэт. Понимаешь, я жду одного человека… Это очень важно….
Женщина. Не надо, не говори, я знаю… Это ведь еще не произошло. Именно поэтому я… Ладно, прощай! (Смотрит на него. Выбегает по лестнице в двери, которые были оставлены открытыми).
Поэт. Подожди! Что ты можешь знать? Подожди!
Выбегает по лестнице за ней, слышен стук ее шагов, заходит обратно через некоторое время. Садится в задумчивости на стул, смотрит еще то на дверь, то на лист бумаги, который подбирает опять с пола.. Подчеркнуто слышно в тишине, как тикают часы.
Сцена четвертая.
Затемнение, как во второй сцене. Мы видим поэта, опять сидящего за столом, облокотившегося одной рукой на стол. На заднем плане – крики, смех, звон бутылок и посуды, на улице – опять снег и фонари. Вдруг голоса чуть-чуть приглушаются, на их фоне слышен перекрикивающий их голос женщины, которая проходит где-то рядом, в других комнатах. Ее прерывают, опять что-то бьют, смеются, ходят, ее голос то слышен, то нет, слышны ее шаги и движения по комнате рядом..
Женщина. Где он? Куда вы его дели? Что опять устроили? Да прекратите немедленно, отойдите от меня. Где он? Ему нельзя здесь находиться. Прекратите немедленно!
Ее голос все ближе и ближе, Женщина открывает дверь слева в комнату, не видя поэта в сумраке, щурится.
Женщина. Боже, что здесь? Как мерзко накурено…
Вдруг все затемняется снова, означая конец этой небольшой сцены. Зажигается свеча чьей-то рукой, и мы видим, как Женщина с этой свечой в руке привстает со стула, где раньше сидел поэт, а поэт стоит со стороны входной двери, только зайдя к ней – мы видим его тогда, когда Женщина приблизится к нему. Все в полумраке, поэтому обстановки не видно, пламя свечки в руках у женщины освещает только небольшой участок пространства около нее.
Поэт. Почему здесь так темно?
Женщина. Света нет. Перебои с электричеством.
Поэт. Устал дико. Прилягу, не возражаешь? (делает шаг влево к дивану).
Женщина. (Резко) Нет, возражаю.
Поэт. (Садится на диван, который скрипит под ним) Уснуть и не просыпаться…
Женщина. (После паузы. Резко ) Немедленно уходи отсюда.
Поэт. (Смотрит на нее сверху вниз) Уйду утром.
Женщина (Чуть-чуть надвигается со свечкой). И моему терпению может прийти конец.
Поэт. Именно сейчас?
Женщина. Именно сейчас. Уходи.
Поэт. (Пытается взять ее за руки, она стоит в напряжении) Что случилось?
Женщина. Ты сел на мою шею и впинал меня в грязь. Вот что случилось.
Поэт. Мы договорились - никаких обязательств. Каждый из нас имеет право…
Женщина. Никаких обязательств? (Ставит свечку у кровати, наклоняется и резко встряхивает диван несколько раз, от чего он ритмично скрипит) Но сколько я могу это терпеть? (Садится на колени у дивана) Я – тут же, на полу. Кто я? Коврик – плюнуть и ноги вытереть? (Обрывает, встает со свечкой) Я больше не могу. Я все обдумала. Уходи.
Поэт. (Пауза) Куда?
Женщина. Куда хочешь. Может, другие будут это терпеть. А я посмотрю на них и посмеюсь.
Поэт. Других нет. Появляются разные – и никого нет.
Женщина. Зато у меня - есть.
Поэт. (Пауза) Ясно. (Смотрит пристально на нее). Ну, прощай. (Резко выходит, слышен стук его шагов по лестнице)
Женщина кусает губы, стоя со свечкой в руках посередине комнаты, дрожит, сдерживает плач, трясет плечами, легонько всхлипывает, смотрит в пустоту. Прекращает плач усилием воли, выходит в дальнюю комнату справа, держа в руке свечку. С ее уходом на сцене становится абсолютно темно.
Сцена пятая
Мы видим поэта опять в ярком освещении, стоящего у балкона, спиной к окну, в руках у него бумага, которую он держал, от него падает тень в комнату. Поворачивается спиной к балкону с бумагой в руках, смотрит на нее.
Поэт. Кто виноват и что делать. По грехам вашим дано будет вам. (Бросает бумагу). Да пошли вы к чертям. Вишь, куда меня записали! Ничего не получится. (Наклоняется, комкает бумагу) Ничего интересного не было. Одна галиматья. Нате! (Откидывает сжатый комок бумаги). По указке делать ничего не буду. Полетит вся ваша машина по винтикам. Любо-дорого будет поглядеть!
Звонок, потом стук в дверь, потом ее открытие человеком за ней, входит неуверенно Актриса.
Актриса. Можно войти?
Поэт. (Резко выпрямляясь, откидывая на стол скомканную бумагу). Ты? Откуда? Ты тоже… сегодня?
Актриса. У тебя было открыто. Я вошла.
Поэт. Я, признаюсь, абсолютно не ожидал….
Актриса. У тебя уже кто-то сегодня был?…
Поэт. (Пауза) Нет, что ты… Впрочем, да, я жду одной встречи, но это….
Актриса. Да, да, не надо. Встреча. Я все понимаю. Значит, я успела. Хорошо.
Поэт. Успела? Что это значит?
Актриса. Это не важно. Как ты?
Поэт. Я? Ничего, спасибо. Здесь тихо, спокойно. Покой и воля. Ты же знаешь.
Актриса. Я волновалась за тебя. Теперь вижу – волноваться нечего.
Поэт. Конечно. Не надо волноваться. А ты? А вы?
Актриса. Мы тоже неплохо. У меня много дел. Я на удивление быстро здесь освоилась.
Поэт. А он?..
Актриса. Ему сложнее, здесь все по-другому. И язык… Да, ему сложнее. Но тоже все хорошо.
Поэт. Передавай огромный привет. От меня. Буду вам очень рад. (Пауза) Если, правда, не уеду отсюда.
Актриса. Уедешь? Куда?
Поэт. Это долго объяснять. Это не от меня зависит. Поэтому сегодня…
Актриса. (Обрывая) Да, я все поняла. Все поняла. (Подходит к нему, чуть-чуть обнимает одной рукой). Не волнуйся. Ну что ты? Успокойся, пожалуйста, успокойся.
Поэт. (Стоит рядом, смотрит на нее) Я не волнуюсь. Интересно, да? Здесь все вдруг возможно. (Отходит чуть-чуть) А ведь вы помните, вы все, конечно, помните! Правда? (Смеется и обрывает смешок. Подходит к ней, они оба стоят и молчат, смотрят друг на друга).
Актриса. Что ты хочешь, чтобы я впомнила?
Поэт. (Смотрит на нее долго, потом резко отходит) Ну, вспомни хотя бы, как вы жили. Ты очень не любила, когда я приходил. Вспомни еще, что с вами случилось потом. Скажи, что я в этом виноват. А почему нет? Вполне возможно.
Актриса. Я не люблю это вспоминать. И причем здесь ты? Возможно, мы еще легко отделались.
Поэт. Легко? (Смеется напряженно) Легко? Куда уж легче…
Актриса. Я имею ввиду, что было потом. У других. Лагеря, сроки. У нас же ничего этого не было. У нас было все сразу. Поэтому легко.

.

Поэт. (Пауза) Ты узнавала о детях?


Актриса. (Пауза) Нет. Сейчас это другие люди. Они старше нас. У них своя жизнь. Мы решили не искать их.
Поэт. (Подходит к ней близко) Парадокс, правда?.
Актриса. (Долго смотрит на него). Наверно. (Пауза) Ну, мне пора. Проведала, убедилась – у тебя все хорошо.
Поэт. (Отходит, поворачивается) Ну, раз убедилась, то конечно, пора. (Пауза) Ты где-то остановилась?
Актриса. (Пауза) У подруги. Неважно.
Поэт. У тебя здесь есть подруги?
Актриса. В гостинице. Это правда неважно, поверь.
Поэт. Странно. А я никого здесь не знаю. (Пауза) Мы еще увидимся?
Актриса. Да-да, возможно. Не знаю. Мне действительно пора. (Проходя к выходу) К тебе же могут прийти…
Поэт. (Резко) Кто?
Актриса. Я не знаю, не знаю, ты же сам сказал – кого-то ждешь…
Поэт. А… Да… Может, и жду. Не знаю. Это неважно.
Актриса. Конечно. Ну, я пошла. Прощай.
Поэт. До встречи.
Актриса, решившись, выходит. Поэт возвращается в комнату. Отходит к окну, долго туда смотрит.
Поэт. Неужели они все знают? Но как? (Поворачивается) Хитро все придумано! Знали, кого выбрать. Знали. (Пауза) Но что они знают? Что хотят узнать?
Бросается к выходу в попытке побежать вслед, позже возвращается, успокаивается внешне, садится на стул. Берет со стола бумагу, комкает и бросает, еще одну комкает намеренно и бросает, и еще, и еще. Чуть повзже берет новый лист бумаги и смотрит на него в бессилии и задумчивости. Подчеркнуто слышно, как тикают часы.

Сцена шестая
Опять затемнение – сумеречное, но не такое темное, как во второй и четвертой сценах. Здесь идет разделение на три отдельных воспоминания, которые связаны между собой, идут сумбурно, на них просто перескакивает ход действия, идут как бы друг за другом, но показывают разные моменты, связанные с Актрисой. Они прямо противоположны жизненному хронологическому порядку.
Первое мы видим Актрису, сидящую одну у стола, она истерически плачет, у нее типа припадка, ее ничто не может остановить, возможно она даже съезжает вниз на пол, у нее растрепаны волосы, она даже рвет их на себе. Один раз поднимается к столу , перебирает какие-то фотографии, и опять бьется в истерике. За пределами сцены слышен стук в дверь.
Актриса – Не входи, не надо, не входи.
Голос мужа Актрисы. – Успокойся, я прошу тебя успокойся.
Продолжение истерического плача. Опять стук.
Голос мужа Актрисы.– Можно войти?
Актриса (кричит надрывно) – Нет.
Потом Актриса поднимается, выходит за дверь, оставляет на полу (столе) разбросанные фотографии. За стеной слышны звуки утешения и объятия ее мужем, ее всхлипывание, и успокоение, перемежающееся всхлипами.
Голос мужа Актрисы – Пойдем, пойдем, отдохни, приляг.
Второе в полутемной комнате проходит поэт, озирается, ждет у двери в другую, следующую комнату, в которую ушла женщина. Там слышится капризничание девочки, голос мальчика, их разговор с матерью.
Девочка – Нет, не пойду, не пойду, не буду.

Мальчик – Мама, она не хочет.
Актриса – Я что тебе сказала. Мы же с тобой договорились.
  1   2   3   4   5   6   7