Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Действующих лиц я не представляю. «Героем» пьесы является человек без определенного возраста, занятия и внешнего вида




страница1/2
Дата06.03.2017
Размер0.51 Mb.
  1   2


Действующих лиц я не представляю. «Героем» пьесы является человек без определенного возраста, занятия и внешнего вида.

Наш «Герой» иногда перестает быть героем рассказа и его заменяют другие люди, которые также являются «героями». Многие действующие лица, принимающие участие в этой истории, не играют в данном случае особенной роли, те, которые могут играть главную роль, зачастую не имеют права голоса или же являются немногословными. Место действия одно и то же. Декорация одна и та же. Достаточно, если в течение этого времени будет передвинут стул.

Эта пьеса реалистична и современна. Стул настоящий. Все предметы и мебель настоящие. Их размеры немного больше нормальных. Обыкновенная, средняя комната.

Стол. Этажерка с книгами. Два стула. Кровать на высоких ножках. В комнате нет окон. В противоположных стенах находятся двери; обе открыты. Кровать стоит у стены. Дневное, яркое освещение комнаты не меняется на протяжении всего спектакля. Оно не гаснет даже после того, как рассказ окончен. Занавес не закрывается. Быть может, рассказ только прерван? На час, на год…

Еще одно замечание. Люди выступают в своей повседневной одежде. Нельзя их наряжать в какие-то эффектные костюмы, цветные наряды и т.п. Художественное оформление значения не имеет. Как можно меньше цвета и эффектов. Сквозь открытые двери проходят разные люди – поспешно или медленно. Иногда слышны обрывки фраз. Некоторые останавливаются и читают газеты… Это похоже на то, как будто через квартиру Героя проходит улица. Некоторые люди какое-то время прислушиваются к тому, что происходит в квартире героя. Иногда вставляют несколько слов. Такое движение продолжается с начала и до конца непрерывно.

ГЕРОЙ (лежит с заложенными за голову руками. Вытягивает одну руку, держит ее перед глазами). Это моя рука. Я шевелю рукой. Моя рука. (Шевелит пальцами.) Мои пальцы. Моя живая рука, такая послушная. Она делает все, что я захочу. (Он отворачивается к стене. Возможно, засыпает.)



Входят родители героя. Они встревожены. Отец смотрит на часы.

МАТЬ. Не держи руки под одеялом. Это гадко и вредно.

ОТЕЦ. Что из него вырастет, если он будет так долго валяться в постели. Вставай! Парень!

МАТЬ. Ему сорок лет, а он всего лишь администратор театра оперетты.

ОТЕЦ. Бьюсь об заклад, что он под одеялом занимается гадостями. Сам с собой.

МАТЬ. Чушь! Там еще кто-то лежит под одеялом. Нога видна из-под одеяла. Кажется, женщина.

ОТЕЦ. Ты с ума сошла! Семилетний мальчик… Вчера он стащил у меня злотый. Шкуру с него спущу! Да еще и сахар поедает из сахарницы.

МАТЬ. Но у него же собрание! Доклад и содоклад!

ОТЕЦ. Он украл у меня злотый. Если бы он сказал: «Папа, дай мне злотый, я хочу себе кое-что купить», я бы ему дал. Его следует наказать.

МАТЬ. Тихо! Он спит.

ОТЕЦ. В кого он такой уродился?

На сцену вступает Хор Старцев. Их трое. Они в помятых, поношенных костюмах. Один из них в шляпе. Они усаживаются у стены на раскладных стульях, принесенных с собой. Старцы передвигаются вяло. В то же время текст они произносят очень четко, звонко, молодыми голосами. Хор произносит текст без излишней мимики.

Хор Старцев активно использует антракты: поучает, предупреждает, приободряет.

ХОР СТАРЦЕВ. Кто в колыбели Гидру обезглавит,

Тот юношей кентавра победит,

Чтоб жертв отнять — и в ад свой путь направит,

За лаврами — и в небо полетит,

ОТЕЦ (наклоняется над кроватью, двумя пальцами хватает Героя за ухо, тащит). Не притворяйся, что спишь. Встань, когда отец с тобой разговаривает!

ГЕРОЙ. Стой! Стой! Кто идет? Стой, стреляю! Хальт!

МАТЬ. Во сне разговаривает. Ах, эта ужасная война.

ОТЕЦ. Я хочу с тобой поговорить, бессовестный.

ГЕРОЙ (садится на кровати). Я слушаю.

ОТЕЦ. Почему ты съел весь сахар из сахарницы?

ГЕРОЙ. Это Владек.

ОТЕЦ. Не ври. Расскажи точно, как было.

ГЕРОЙ. Что-то меня дернуло, папа. Какой-то черт, папа.

ОТЕЦ. Если бы ты сказал: «Папа, дай сахара…»

ГЕРОЙ. А папа в носу ковырял, я видел…

ОТЕЦ. Выродок! Что из него вырастет? Бог знает…

МАТЬ. Как ты смеешь, отцу… Я не узнаю тебя, сынок.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС ИЗ-ПОД ОДЕЯЛА. Пан директор, пора на заседание.

ГЕРОЙ. Спустя тридцать лет я осознал масштаб своих грехов, то есть моих грехов. Папа! Мама! Да, это я съел колбасу в Страстную пятницу 14 апреля 1926 года. Я поступил ужасно. Съесть колбасу я задумал гораздо раньше вместе с Ясем и Павликом. Этот мой низкий поступок, дорогой папочка, нельзя оправдать, потому что я съел колбасу по прихоти. Я не был голоден. Благодаря тебе, дорогой папочка, в детстве у меня было хлеба досыта. Мне часто давали мелочь на сладости. Несмотря на это, я согрешил.

МАТЬ. Отец спрашивает тебя про сахар, а не про колбасу.

ГЕРОЙ. Мамочка. Не защищай меня. Отрекись от сына. Я съел и сахар, и колбасу. Я помню, что примерно в 15:05 мы начали есть колбасу. Я съел больше всех. И наша любимая бабушка умерла из-за моих происков...

МАТЬ. Но ведь бабушка своей смертью…

ГЕРОЙ. Бедные родители. Вы родили монстра. Десять лет я умышленно подсыпал бабушке стрихнин в бисквиты. Я также хорошо помню мои гнусные опыты со спичками. С отвращением я думаю и о том, как планировал убийство папочки.

ОТЕЦ. Хороши дела.

ГЕРОЙ. Эти планы и мысли зародились в моей голове, когда мне исполнилось пять лет. Я помню те пять свечек, которые горели на моем тортике.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС ИЗ-ПОД ОДЕЯЛА (нетерпеливо). Пан директор. Пора.

ГЕРОЙ. Я хотел бы также признаться в том…

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС ИЗ-ПОД ОДЕЯЛА. Пора…

ГЕРОЙ. Дорогие мои, у меня конференция, вы слышите?



Родители выходят.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС ИЗ-ПОД ОДЕЯЛА. Конференция еще через два часа, но нужно подготовиться. Я сейчас вас ко всему подготовлю.

ХОР СТАРЦЕВ.

Вы коты, коты, коты,

У вас длинные хвосты.

Вы коты, коты, коты,

Принесите дремоты.

Герой засыпает. Просыпается он от выстрела батареи (залп должен быть сильным, чтобы зрители испугались!)

ГЕРОЙ. Идиоты. Опять война?

ГОЛОС ИЗ-ПОД ОДЕЯЛА. Нет, пан директор, это принцесса Монако родила восьмерых! В связи с этим по всей стране устраивают студенческие праздники, утренники и тому подобное. От вершин Татр до синей Балтики.

ГЕРОЙ. Но почему у нас? Принцесса ведь живет в Монако!

ГОЛОС ИЗ-ПОД ОДЕЯЛА. А это не имеет значения. Сто наших молодых активистов собираются в честь этого события отправиться на самокатах в Конго. Некоторые дают обет девственности.

ГЕРОЙ (смотрит в потолок). Кретины.



Пауза.

ГЕРОЙ. Тупицы.



Пауза.

ГЕРОЙ. Кретины, приматы, негодяи, ворюги, обманщики, педерасты, астронавты, онанисты, спортсмены, фельетонисты, моралисты, критики, двоеженцы.


Пауза.

ГЕРОЙ (зажигает сигарету, смотрит в потолок). Я лежу. Лежу! Главы правительств и штабов разрешили мне лежать и смотреть в потолок. Потолок. Красивый, чистый, белый потолок. Я люблю этих правителей. Можно спокойно провести воскресенье.



В комнату входит Ольга. Это женщина средних лет. Она останавливается в «ногах» кровати. Снимает пальто. Пальто, сумку, шарф и т.п. она кладет на кровать.

ОЛЬГА. Я проходила мимо и услышала, что ты меня зовешь…

ГЕРОЙ. Я, тебя?

ОЛЬГА. Прошло пятнадцать лет, как ты вышел из дома. Ты не подавал никаких признаков жизни.

ГЕРОЙ. Да.

ОЛЬГА. Не оставил адреса.

ГЕРОЙ. У меня его не было.

ОЛЬГА. Ты говорил, что идешь за сигаретами.

ГЕРОЙ. Сигареты я купил.

ОЛЬГА. Тебя не было пятнадцать лет! Как ты? Что с тобой? Объяснись, скажи что-нибудь.

ГЕРОЙ. Я расскажу тебе анекдот.

ОЛЬГА. Какой анекдот? В такой момент! Это ужасно. Он мне расскажет анекдот, после пятнадцати лет…

ГЕРОЙ. Я бы выпил чаю.

ОЛЬГА. Чай в тот момент, когда я требую отчета о твоей жизни… Я разочаровалась в тебе, Хенрик!

ГЕРОЙ. Меня зовут Виктор!

ОЛЬГА. Виктор, я в тебе разочаровалась. Ты свинья и обманщик.

ГЕРОЙ (зевает). Я больше не хочу разговаривать.

ХОР СТАРЦЕВ (каждый старец говорит сам с собой). Разговаривать он больше не хочет… А кто будет разговаривать?

ОЛЬГА (топает ногой, усмиряя Хор Старцев). Тихо, вы… Хотя бы одно словечко… Ничего!

ГЕРОЙ. В таких условиях ничего не добьешься.

ОЛЬГА. Ты ласкал мою грудь, ластился как змея, обольщал меня красивыми словами.

ГЕРОЙ. Красивыми словами?

ОЛЬГА. Говорил, что у нас будет домик с палисадником, двое деток: сынок и дочурка… Мир рухнул, а ты врал! Ты мне сломал…

ГЕРОЙ. Мир не рухнул. Мы выжили. Ты понятия не имеешь, Оля, как я рад, что могу лежать. Могу лежать, стричь ногти, слушать музыку. Начальство подарило мне целое воскресенье. Послушай, ложись в кровать. Поговорим.

ОЛЬГА. Я спешу в оперетту. Уже билет купила… Я никогда тебя не прощу. (Выходит.)

ГЕРОЙ. Оставь газету. Я думал, что мы все умрем, поэтому и говорил тебе о детях, о цветах, о жизни. Это же так просто. (Открывает газету. Просматривает ее, читает вслух.) «Бутылки перед розливом пива должны быть тщательно вымыты. Работники разливного цеха зачастую не утруждают себя тем, чтобы следить за чистотой бутылок. В итоге, в наполненных бутылках встречаются разные «посторонние предметы», случается даже, что в пивке плавают мухи. Мы уже писали в наших предыдущих публикациях о варварском отношении работников торговли к этому напитку. Торговля пивом предоставляет реальные возможности для мошенничества. Каким образом, например, столитровую бочку можно превратить в 120-литровую?»

ХОР СТАРЦЕВ. Вот это вопрос!

ГЕРОЙ. «Следует клиентов, пьющих пиво из кружек, угостить большей порцией пены. Клиенты, вместо полной кружки пива, получают кружку, наполненную только наполовину или на треть. (Голос Героя набирает силу, становится патетическим.) Конечно, на пиве должна быть, так называемая, пенная шапка. Однако, речь идет о том, что содержимое кружки должно соответствовать норме. Поэтому все кружки или стаканы должны быть калиброваны. В них должны быть риски, означающие 250 или 500 граммов напитка… К сожалению, пивные кружки даже не моют как следует. Многие кружки внутри покрыты слоем жира, а жир – это враг номер один для золотистого напитка. В торговле пивом царит недопустимая безответственность. С этим пора кончать. Пора наказывать…»



Хор Старцев разделяется на отдельные голоса.

СТАРЕЦ I (прикладывая к уху трубочкой ладонь). О чем он говорит?

СТАРЕЦ II. О пиве.

СТАРЕЦ III. В этом пиве есть аллюзии на власть, подтексты, символы, аллегории, или наш Герой – борец за справедливость?

СТАРЕЦ I. Он говорит о пиве.

СТАРЕЦ II. В этом пиве что-то кроется!

СТАРЕЦ III. Он говорит, что в пивке плавают мухи.

СТАРЕЦ II. Мухи? Это уже кое-что.

СТАРЕЦ I. Вздор. У него пиво значит пиво, а мухи – просто мухи. Ничего больше.

СТАРЕЦ III. Помилуйте, никакой это не герой. Дрянь! Куда подевались прежние герои, орфеи, воины, пророки. В «пивке» плавают мухи. Даже не в пиве, а в пивке. Что это такое?

СТАРЕЦ II (иронически кривляясь). Это театр, соответствующий нашему великому времени.

СТАРЕЦ III. Времена может и большие, люди немного мелковаты.

СТАРЕЦ I. Как обычно, как обычно.

СТАРЕЦ III. В пивке плавают мухи? За этим что-то кроется. (Хор согласно кивает головами.)



Полная тишина. В этой тишине раздается пение птицы. Поет канарейка. Спустя какое-то время в комнату входит старый человек с длинными усами, в старой шляпе.

ГЕРОЙ. Дядя!

ДЯДЯ. Я был с паломниками в монастыре… Заглянул по пути к тебе: «сошел в ад, ему было по пути». А как у тебя дела, Стась?

ГЕРОЙ. Ничего, ничего, дядя. Сколько лет, сколько зим! Мы не виделись двадцать пять лет! (Герой садится на кровати, натягивает носки.) Наверное, у вас, дядя, ноги болят. Ведь это же сто километров. Садитесь, дядя. Как хорошо, что вы меня навестили. Я сейчас вам ванночку для ног приготовлю и воду для чая вскипячу. Вы можете лечь, дядя. Вы знаете, дядя, вам надо принять ванну для ног.



Герой вытаскивает из-под кровати таз, наливает в него воду. Наливает настоящую воду в настоящий таз из настоящего кувшина.

ГЕРОЙ. Пожалуйста, дядя… Я сейчас… (Обрадованный герой суетится около дяди.) дядя… дяди… дяде… дядю… дядей… О, дядя… в дяде…

ДЯДЯ. Какой внимательный парень. Спасибо тебе, племянничек, за такой прием. (Дядя снимет штиблеты и носки. Опускает ноги в таз.) А как твои дела, Владек?

ГЕРОЙ. Вы знаете, я хотел вам написать, но Зося сказала, что вы болеете, поэтому я подумал, что вы умерли. (Герой кладет руки на плечи дяде.) Я очень рад, что вижу вас. Вы даже не представляете, как рад. А как ваши дела?

ДЯДЯ. Как-то потихоньку все движется. Есть чему радоваться!

ГЕРОЙ. Дядя – вы настоящий! И шляпа настоящая. (Он снимает шляпу с дяди.) И усы настоящие, и ноги настоящие, и брюки настоящие, и сердце настоящее, и чувства, и мысли настоящие. Вы, дядя, весь настоящий. Даже штиблеты у вас настоящие, и пуговицы, и слова. Настоящие слова. (Герой говорит все более эмоционально и возвышенно.)

ДЯДЯ. А как ты, Владек? Мне Хеленка говорила, что ты был в Париже?

ГЕРОЙ. Был.

ДЯДЯ. Ну что там, как там, расскажи что-нибудь об этом Париже? Мне ведь уже не доведется его увидеть… И тете интересно.

ГЕРОЙ. С удовольствием, дядя.

ДЯДЯ. Ты, кажется, времени зря не терял, да?

ГЕРОЙ. Вроде так.

ДЯДЯ. А как там люди живут?

ГЕРОЙ. Да живут… по-разному. (Достает сигареты.) Может вы закурите, французские?

ДЯДЯ. Ну, если французские, то возьму две.

ГЕРОЙ. Купил немного спичек в Париже, мыло туалетное парижское, щетку, лезвия для бритвы, рубашки, духи, туфли, кнопки, булавки, иголки.

ХОР СТАРЦЕВ рассматривает какую-то фотографию. Они смеются, рассказывают анекдоты, обрывки которых можно услышать.

ДЯДЯ. А что там нового в изобразительном искусстве, в литературе?... В политике?

ГЕРОЙ. Да по-разному. Одним словом не скажешь. Вы знаете, я видел Наполеона в натуральную величину, папу римского, королеву, все розовые такие, из воска. Много едят салата, сыра, и пьют вино, естественно, кухня французская.

ДЯДЯ. Ну, значит, ты немного проветрился, покупки сделал.

ГЕРОЙ. Вы знаете, дядя, город в такой голубой дымке, как в спирту.

ДЯДЯ (после небольшой паузы). Но… какой-то ты угрюмый. Эх, Казик, Казик! И что тебя гложет?

ГЕРОЙ. Вы знаете… Жалко слов… Я хлопал. Кричал разные…

ДЯДЯ. Как это хлопал?

ГЕРОЙ. Именно хлопал.

ДЯДЯ. Но ведь все хлопали.

ГЕРОЙ. Какое мне дело до всех. Я о себе думаю. Я хлопал.

ДЯДЯ. Какой ты еще ребенок, Петенька! Пикассо тоже хлопал.

ГЕРОЙ. Дядя, дядя…

ДЯДЯ. Что ты хочешь сказать, Казик?

ГЕРОЙ. Я знаю, что многие хлопали, но они уже забыли об этом. Их сейчас интересуют марки автомобилей, может они веселятся на карнавалах, а я все еще складываю руки, и сами аплодисменты хлопают во мне. Во мне иногда такое огромное хлопанье. Я пустой, как базилика ночью. Хлопанье, дядя, хлопанье…

(Пауза.)

ДЯДЯ. А вообще вы какие-то дохлики, слабаки. Лысые и три волосинки в шесть рядов укладываете. Что я могу сказать? Подумаешь, ваше хлопанье! Я помню, как мы во время беспорядков нашего командира сварили в томатном супе. Погоди, как же его звали?

ГЕРОЙ. В супе?

ДЯДЯ. Как раз в большом котле варился томатный суп… Время было неспокойное, разные массовые волнения, бунты, одним словом, кипело… Он пришел на кухню с проверкой. Суп варился для всех, мы его туда и бросили, а котел накрыли крышкой. И он сварился вместе с усами. И шпоры сварились, и ордена. Я и сейчас не могу удержаться от смеха, как вспомню. (Дядя похлопывает героя по плечу.) Ты слишком совестливый. Я тебе отпускаю твои грехи.

ГЕРОЙ. Мне грустно, дядя. Знаете, когда я был маленьким, я играл в лошадей. Я превращался в лошадь и с развевающейся гривой скакал по двору и по улице. А сейчас, дядя, я не могу превратиться в человека, хотя я - директор института. Как бы я хотел раскопать землю, найти несколько картофелин и испечь их для вас. У картошки серая, шершавая кожура. А в середине она белая, рассыпчатая, горячая. Как бы я хотел в жизни иметь свою яблоньку, с ветками, листьями, цветами, яблоками… Я так давно не сидел в тени. Яблоко покрыто тонким слоем воска, отпечатки пальцев четко видны на таком яблоке. Яблоки висят на ветках. Они ждут моей руки. Как девушки…

ДЯДЯ. Почему ты, Казик, не возвращаешься? Мы все тебя ждем. И мама, и сестры.

ГЕРОЙ. Я не могу, дядя.

ДЯДЯ. Ты еще не хочешь вернуться домой?

ГЕРОЙ. Нет.

ДЯДЯ. Ты еще не наелся, еще не наглотался?

ГЕРОЙ. Да, дядя, аппетит все время растет, как открою рот, то глотал бы целиком: и города, и людей, и дома, и картины, и бюсты, телевизоры, машины, звезды, одалисок, носки, часы, титулы, медали, груши, таблетки, газеты, бананы, шедевры…

ДЯДЯ. А может быть, ты сейчас уложишь вещи и пойдешь со мной, завтра будешь дома.

ГЕРОЙ. Нет, дядя, я уже не могу вернуться.

ДЯДЯ. Пойдем, пойдем, птички поют. Весна идет.

ГЕРОЙ. У меня очень много дел, разных дел, я не могу все это бросить. Может позже.



Дядя вытирает ноги одеялом. Он надевает обувь, таз с водой задвигает под кровать.

ДЯДЯ. Дзидек! Я, пожалуй, пойду. С Богом!



Герой молчит. Он лежит с закрытыми глазами. В комнату входят двое мужчин. Один из них в кепи, другой в шляпе. Оба одеты в длинные осенние пальто, один из них вынимает бумаги из папки, другой разворачивает металлический метр. Они начинают обмерять комнату Героя. Делают это они довольно тщательно.

МУЖЧИНА В КЕПИ. Три метра сорок восемь сантиметров.



Мужчина в шляпе записывает. Мужчина в кепи измеряет дверь, потом измеряет кровать, называет цифры. Мужчина в шляпе записывает, складывает, умножает и делит. Мужчина в кепи подходит к Герою, измеряет его длину и ширину, ноги, окружность головы и шеи, размах его рук и т.д. Мужчина в кепи наклоняется над Героем.

МУЖЧИНА В КЕПИ. Что он там сжимает в руке?

МУЖЧИНА В ШЛЯПЕ. Бумагу.

МУЖЧИНА В КЕПИ. Надо пальцы разжать. (Он разжимает пальцы Героя и вынимает из его зажатой руки какие-то бумаги.)

МУЖЧИНА В ШЛЯПЕ. Что там?

МУЖЧИНА В КЕПИ. Какие-то бумаги… Биография… (Читает вслух.) «Родился в 1920 году, после окончания народной школы… забыл, что в народной школе у меня был товарищ, который давал мне сыр, этот товарищ был из деревни. После получения аттестата зрелости я пытался устроиться в городское управление. В 1938 году в гостинице я почистил ботинки покрывалом на кровати… После окончания начальной школы я поступил в гимназию. После окончания средней школы я пытался… (Мужчина качает головой, продолжает читать.) Люди, идите все ко мне».

МУЖЧИНА В ШЛЯПЕ. А что, он спит? Может, притворяется?

МУЖЧИНА В КЕПИ (продолжает читать). «В 1938 в отеле я почистил ботинки ковром и порезал полотенце, когда вытирал лезвие бритвы. Потом в 18 лет я сдавал экзамены на аттестат зрелости. Однако сдать не сумел, поскольку 1 сентября 1939 началась мировая война… этот страшный катаклизм, который поглотил…»



Мужчина в шляпе прячет бумаги в портфель и оба выходят.

В комнату на четвереньках вползает элегантный господин среднего возраста. Он тщательно причесан, у него прилизанные волосы с четким пробором. Можно сказать, что он причесан изнутри. Этот господин на четвереньках обследует всю комнату. Обнюхивает ножки стола, стула, заглядывает под кровать… Он начинает говорить, поворачивая морду в сторону Героя.

ГОСПОДИН С ПРОБОРОМ. Вы знаете, кто я? Кто вы, кто он, что он такое? У меня есть гордость. Нет, вы слишком ничтожны, чтобы так со мной разговаривать. Я не хотел знать, если бы я знал, я бы не мог обманывать. Но я cтрадаю. Я… я…



Герой пошевелился. Потягивает носом. Господин с пробором замолкает.

ГЕРОЙ. Пахнет чужим… я слышу вазелин, лак, пердеж и литературу. Кто здесь? (Господин с пробором лапой поправляет волосы и галстук.) А, это ты, Бобик.



Через комнату проходит толстяк в очках. Он читает газету, осматривается. Останавливается посреди тротуара. Кричит, обращаясь к Господину с пробором.

ТОЛСТЯК. Бобик, к ноге. (Господин с пробором вытирает морду о брючину Толстяка.) Бобик, лежать! (Господин с пробором ложится.) Сдох, пёс! (Господин с пробором изображает сдохшего пса. Толстяк, улыбаясь, достает из кармана кость и бросает ее под стол. Господин с пробором «апортирует» кость.) Служить, Бобик… (Господин с пробором прилежно «служит». Наклоняет голову влево-вправо, улыбается.)

ТОЛСТЯК (протягивает руку). Лапу, Бобик! (Господин с пробором протягивает левую руку. Получает по ней шлепок.) Правую. (Господин с пробором исправляется, подает правую лапу.)

ТОЛСТЯК (Герою). Хороший пес, воспитанный, да?

ГЕРОЙ (садится на кровати). Не знаю.

ТОЛСТЯК. Скажете ему: терпеть – он терпит; скажете – прыгать – прыгает; более того, он даже умеет читать и писать… он получил медаль на выставке собак в Париже… сообразительный, у него хорошая стойка, стойка – это не главное… достаточно усердия и немного терпения. Хорошего пса характеризуют четыре признака: страсть к охоте, чутье, аллюр и сообразительность … У Бобика хорошее чутье… Вы его берете?

ГЕРОЙ. У меня нет денег… а он не кусается?

ТОЛСТЯК (смеется). У него нет зубов, только язык. Он лижется.

ГЕРОЙ. Я вам дам за него носки…

ТОЛСТЯК. Хорошо.



Герой снимает носки и отдает Толстяку. Тот прячет их в карман. Толстяк уходит, читая газету, о собаке он уже забыл.

ГЕРОЙ (протягивает руку и гладит по голове Господина с пробором). Выпьешь что-нибудь?

ГОСПОДИН С ПРОБОРОМ (все время на четвереньках). Полчашки кофе и коньяк.

ГЕРОЙ. Ты пил кофе на предыдущем этапе и что? Лучше выпей воды. (Вытаскивает из-под кровати таз с водой.) В этой воде мыл ноги честный, простой человек. Пей. Это лекарство для таких, как ты! Как мы… (Господин с пробором высовывает «по-собачьи» язык и намеревается пить из таза.)

ГЕРОЙ (смеется). Хватит. Ты и в самом деле воспитанный. Не валяй дурака. Садись. Сейчас сделаем кофе. По правде говоря, у меня нет ни кофе, ни чашек, ни денег, но для чего же тогда сюрреализм, метафизика, поэзия мечты. (Кричит.) Два больших кофе.

В комнату входит официантка. На ней униформа: наколка, передничек и т.п. Она ставит поднос на стол и спрашивает: «Мне раздеться?»

ГЕРОЙ. Не надо. Не переношу кабаре. (Официантка выбегает.)

ХОР СТАРИКОВ. Проказа

Прыщи


Трефы

Трели


Труба

Трубач


Тренер

Тренажер


Герой и Господин с пробором сосредоточенно пьют кофе. Прекращают пить и внимательно рассматривают свои руки. Потом показывают их друг другу. Правую и левую - обе. Внимательно рассматривают.

ГЕРОЙ (держит левую руку Господина с пробором). О! Какое пятнышко!

ГОСПОДИН С ПРОБОРОМ. Это чернила.

ГЕРОЙ. Чернила! Их можно смыть слюной.

ГОСПОДИН С ПРОБОРОМ. О! И у вас пятнышко! Два пятнышка! Два красных пятнышка.

ГЕРОЙ. Это кровь.

ГОСПОДИН С ПРОБОРОМ. Настоящая кровь?

ГЕРОЙ. Кровь врага.

ГОСПОДИН С ПРОБОРОМ. Я знаю только вкус воды, водки, слюны и чернил, а какой вкус у крови?

ГЕРОЙ (вытаскивает булавку и колет палец Господина с пробором, тот сосет палец). Капля крови! Как ты пережил войну? Был в оккупации?

ГОСПОДИН С ПРОБОРОМ. Благодаря жене! Жена, жене, в жене, с женой, о жене… на жене… под женой.

ГЕРОЙ. Вон!



Герой кричит. Господин с пробором падает на четыре лапы, хватает лапой чашку и на четвереньках выпивает остатки кофе. Входят две ухоженные дамы среднего возраста. Они ведут оживленный разговор, прерываемый взрывами смеха.

ДАМА. Я его, он меня, он тебе, она ему, ты знаешь, какой он, когда ему мууууу (Она мычит и ржет, смеется. Оглядывается вокруг.) О, это ты, дорогой. Ты здесь!... (Господин с пробором становится на ноги.) Это мой муж. Моя золотая. Это моя подруга, любимый. (Господин с пробором целует руку другой даме. Улыбающийся, радостный, он выходит с дамами. У обеих дам на руках маникюр.)

ХОР СТАРЦЕВ. Кордебалет, кордегардия, косметика, космический, копуляция, мармелад, мрамор, мартирология…

Герой лихорадочно что-то ищет. Залезает под кровать. Открывает ящики. Заглядывает во все углы. Хор Старцев выходит. Герой остается один. Он что-то ищет в карманах. Наконец вытаскивает крепкий шнур. Завязывает на шее, пробует его на крепость. Оглядывается. Он ищет гвоздь. Подходит к вешалке. Наконец, он открывает шкаф и залезает в него. Закрывает дверь шкафа. После длинной паузы дверь шкафа открывается.

ГЕРОЙ. Сами вешайтесь. Я предпочитаю свой мизинец левой ноги вам всем. Что? Вешайтесь! Нет! Вы так себя любите. Эта баба свою собачку любит больше, чем меня, человека. Потому что это ее собачка. Она свой аппендикс любит больше, чем все человечество.



Герой садится на кровати. Он вытаскивает из кармана бутерброд, разворачивает бумагу, начинает есть. В комнату входит Жирная женщина.

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. Позор! Такой молодой и подсматривает.

ГЕРОЙ (перестает есть). Что вы здесь делаете? Это частная квартира. Кто вам разрешил сюда войти?

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. Ха! Ха! Ха! Ха! (Хохочет.) Частная квартира!

ГЕРОЙ. Я вас не знаю.

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. Вы подсматривали за мной, когда я купалась, Вацек.

ГЕРОЙ. Четверть века прошло с того момента. Да, да, припоминаю. Но я вижу, что вы уже вышли из воды. Ну и идите себе дальше! Мне нужно письма прочитать.

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. Я подожду.



Она садится на стул и сидит. Может вязать на спицах что-нибудь.

ГЕРОЙ (берет со стола несколько конвертов, открывает розовый, выразительно читает). «Мой Янек! Я растрогана тем, что ты меня не забыл. Приезжай, чтобы я собственными пальчиками могла вложить в твой ротик самую сладкую конфетку из присланной тобой коробки. Твоя Зося». (Открывает другой конверт. Читает.) «Дорогой Здислав! До меня доходят весьма неприятные вести о тебе и твоих чрезвычайно легкомысленных поступках. Так ты меня благодаришь за заботу, усилия и расходы, потраченные на твою учебу и воспитание? Тебя видели в биллиардном зале во время инцидента с каким-то человеком, на лекции ты не ходишь, тебя занимают игры, веселье, любовные дела… Вот до чего я дожил на старости лет! Исправляйся, исправляйся, дорогой Здислав, потому что еще одно плохое известие, и я порву с тобой, я не только откажу тебе в содержании, но и запрещу кому-либо напоминать мне о том, что ты мой сын. Посылаю тебе мое отцовское благословение. Пусть оно поможет тебе вернуться на путь истинный. Мать плачет! Преисполненный горечи отец». (Недовольный Герой сминает письмо и прячет его в карман. Вытаскивает новое письмо. Читает.) «Дорогие кузены! Празднование вашей серебряной свадьбы наполняет меня искренней радостью. Будучи свидетелем вашего бракосочетания двадцать пять лет тому назад, я сегодня не могу поверить, что уже четверть века прошло с того момента, когда вы присягнули друг другу совместно тянуть лямку жизни под эмблемой возвышенной любви! Двадцать пять лет пролетело как один миг! Пусть и дальше ваша жизнь будет усыпана розами, чтобы, возродившись в детях, внуках и правнуках, вы стали для них патриархами тех принципов, которым вы так достойно служили сами! Ваш старый друг NN. Варшава, 24 января 1902 года».



Прочитав последнее письмо, Герой обувается и выходит из комнаты. Через минуту вслед за ним выходит Жирная женщина. На сцене остается Хор Старцев. Старцы спят и разговаривают во сне. Можно опустить занавес, можно не опускать занавес. После антракта в комнату входит Герой. Он вытаскивает из кармана бутерброд, разворачивает бумагу, начинает есть. Через минуту в комнату входит Жирная женщина. Она осматривается по сторонам.

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. Стыдоба! Такой молодой парень и подсматривает за женщиной.

ГЕРОЙ (перестает есть). Кто вам разрешил сюда войти? Это частная квартира.

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. (Хохочет.) Частная квартира? Частная квартира!

ГЕРОЙ. Я вас не знаю.

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. Вы за мной подсматривали, когда я купалась, пан Юрек.

ГЕРОЙ. Вечность прошла с того момента… Да, припоминаю. Я вижу, что вы уже вышли из воды.

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. Пан Дзидек, я вас помню еще мальчиком в матросском костюмчике с воротником.



Герой ложится в кровать. Лицом к зрителям, отвернувшись от Жирной женщины. Она тоже присаживается на кровать.

ГЕРОЙ. Вечность прошла.

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. Ну, так и что? Что?

ГЕРОЙ (вскакивает). Ты, старая корова, кусок сала, бочка жира. Я все помню. Мне было пятнадцать лет. Стоял июль. Заходящее солнце отражалось в воде. Красная река в обрамлении черной ольхи. Ты была тогда белая и жирная. Молодая, толстая девица. Белая как снег. Ты медленно входила в темную воду. Ветки черной ольхи свисали над водой. Сквозь кроны пробивалось красное солнце. Я бы тогда отдал полжизни, целую жизнь, весь город, весь мир, чтобы прикоснуться к твоей груди. Если бы я мог положить руку на твое бедро, на холм Венеры.

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. На что?

ГЕРОЙ. На холм Венеры. Идиотка, корова, ты могла стать для меня королевой. Могла быть музыкой, садом, фруктом, могла быть Млечным путем, корова. Но ты пряталась ради какого-то пройдохи, мерзавца, циника, болвана, бандита… Сейчас ревешь. Ты могла бы быть для меня огнем, источником и радостью. Как я тогда страдал. Я хотел выскочить из собственной шкуры. (Жирная женщина что-то вяжет на спицах.) Из-за тебя я чуть не стал мудаком. Твой живот был для меня бóльшим открытием, чем Америка для Ковальского. Твой зад был для меня как звезда. Ты, идиотка, вяленое мясо. Убирайся, не то я тебя здесь на месте угрохаю.



Герой смолкает. В эту минуту в комнату входит очень Оживленная дама среднего возраста. Она подбегает к Жирной женщине, экзальтированно ее целует и начинает говорить. Присаживается на кровать.

ОЖИВЛЕННАЯ ДАМА. Представь себе, дорогая, шерстяное платье в мелкую клетку. Впереди на лифе кокетка, переходящая на спину, выкроенная с длинными лацканами. Слегка расширенная юбка. К лифу – длинная белая жилетка со стоящим воротником и бантиком. На юбке впереди глубокие и широкие встречные складки. Шов на всю длину спины. Впереди косые прорезные карманы с клапанами. Застегивающиеся манжеты и воротник с отворотами из белого пике. Сзади на юбке складка… (Оживленная дама вскакивает с кровати, целует Жирную женщину.) Пока! Пока, дорогая! Позвони обязательно. Обязательно позвони. Пока! Звони, позвони, помни… пока! Пока! (Выходит.)

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА (сворачивает работу). Значит, вы умываете руки, пан Дзидек!

ГЕРОЙ. Умываю.

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. А я так надеялась на этот визит к вам! Я думала, что ради нашего давнего знакомства, вы захотите протянуть руку одинокой женщине. Какое вам дело до того, что у меня поднимается уровень гонадотропного гормона. Да, пан Збых….

ГЕРОЙ. Я сто раз говорил, что меня зовут Вацлав.

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. Да, пан Вацек, у меня все чаще болит голова, все чаще горячие приливы крови к голове, головокружения, суставные боли. Я заметила, что у меня в последнее время бывают незначительные пищевые расстройства, изменения в электрокардиограмме. Врач считает, что вполне достаточно перорального приема эстрадиола, еще одним действенным средством является диэтилстильбэстрол, но он вызывает у меня тошноту и боли в животе… А что вы, пан Вацек, посоветуете мне в этой ситуации? Если бы я не знала вас еще с «мальства» вот таким (Жирная женщина показывает маленький палец.), я бы никогда не обратилась с таким интимным вопросом к чужому мужчине.

ГЕРОЙ (читает газету). Первым в этом году начал кампанию сахарный завод «Стшижув» в Хрубешовском районе».

ЖИРНАЯ ЖЕНЩИНА. Как же изменился мир. Люди абсолютно равнодушны к страданиям своих близких.

Слышны детские голоса: «Мама, мама. Мамочка». Жирная женщина выходит. Герой, растянувшись на кровати, продолжает читать газету. Входит Хор Старцев. Они рассаживаются по своим местам.

ХОР СТАРЦЕВ. Делай что-нибудь, двигайся, думай.

Он лежит, а время летит.

Герой закрывает лицо газетой.

ХОР СТАРЦЕВ. Говори что-нибудь, делай что-нибудь,

Действуй,

Хоть бы в ухе ковыряй!



Герой молчит.

ХОР СТАРЦЕВ. Ничего не происходит.

Что это значит?

ГЕРОЙ. Оставьте меня в покое.

ХОР СТАРЦЕВ. Cлава Богу, он не спит.

ГЕРОЙ. Вы говорите, что я должен что-то делать?

Не знаю… (Зевает.) Может быть…

ХОР СТАРЦЕВ. Он снова засыпает, о, небо!

Ведь без муки нет хлеба.

В театре важно действо,

Ну как без лицедейства!

ГЕРОЙ. А этого достаточно, когда герой чешет затылок и смотрит в стену?

ХОР СТАРЦЕВ. Это уже кое-что.

ГЕРОЙ. Мне ничего не хочется.

ХОР СТАРЦЕВ. Даже у Беккета герои говорят

ждут, мучаются, видят сны,

плачут, умирают, падают, пердят.

Двигайся, иначе пропадет театр.

ГЕРОЙ. В блошином цирке сегодня играют «Гамлета», оставьте меня в покое, я ухожу…

ХОР СТАРЦЕВ. Стой!

ГЕРОЙ. Я ухожу.

ХОР СТАРЦЕВ. Куда?

ГЕРОЙ. Налево.

ХОР СТАРЦЕВ. Он пьян.

ГЕРОЙ. Дураки, дайте мне поспать.

ХОР СТАРЦЕВ. Ты снова засыпаешь.

Что это значит?

ГЕРОЙ. Я с ними покончу! (Он берет со стола острый кухонный нож, подходит к старцам, которые неподвижно сидят. Герой протыкает ножом двух старцев, третьему отрезает голову. После этого он укладывает Хор на пол. Герой садится на кровать. Улыбается зрительному залу. Моет руки. Ходит возбужденно по комнате. Даже начинает бегать. Останавливается. Бьет себя рукой по левой и правой щеке. Подходит к стене. Упирается руками в стену.) Видишь, глупец! Ну, пробей стену головой. Давай. Куда ты, собственно, идешь? Куда? К этой идиотке?! В больницу, к человечеству, к холодильнику, к лососю, к водочке, к бедрышку, к двадцатилетней ножке, к сисечке. Вот видишь! На, кусай, кусай свои пальцы. Это хорошая пища. Все умирает в твоих руках, потому что ты ни во что не веришь. Осел, куда ты лезешь? Лезешь уже 38 лет. К солнцу? К правде? К стене? Я стою у стены. Мои братья, мое поколение! Я с вами говорю. Я не понимаю вас, ни молодых, ни старых. (Герой поворачивается к зрительному залу.) Как это случилось? Я ничего не понимаю. Я же был, и во мне было много всего, а теперь здесь нет ничего. Здесь. Здесь! Не надо! Не завязывайте! Не надо завязывать глаза! (Тишина.) Я хочу смотреть до конца.



В комнату входит красивая молодая девушка. Она в джемпере и узких брюках. Какая-то сумка, письмо, книга, яблоко. Девушка проходит раз, и другой. Это, так называемая, «аппетитная штучка». Она садится за стол. Причесывается. Достает зеркальце и т.д., и т.п. Обращается к Герою.

ДЕВУШКА. Заварное пирожное, пожалуйста.

ГЕРОЙ (как будто смущенный, говорит сам себе). Ну, да. Чего там. Можно и так. Заварное.

ДЕВУШКА. Заварное пирожное, пожалуйста …

ГЕРОЙ (обращаясь к зрительному залу). Когда я был еще жив… вы будете возмущены… или заскучаете, а может, вас развеселит этот рассказ.

ДЕВУШКА. Пожалуйста, заварное пирожное и полчашки кофе.

ГЕРОЙ. Почему полчашки?

ДЕВУШКА. Вы не понимаете, или я плохо говорю по-польски?

ГЕРОЙ. Вы не полька?

ДЕВУШКА. Meine Hobbies: Reisen, Bücher, Theater, Kunstgewerbe… ich suche auf diesem Wege einen frohmütigen und charakterfesten Lebensgefährten… ich bin vollschlank, keine Modepuppe…

ГЕРОЙ. Вы немка?

ДЕВУШКА. Да.

ГЕРОЙ. Очень приятно, но я должен вам сказать, что здесь какая-то ошибка.

ДЕВУШКА. Ah, so?!

ГЕРОЙ. Это частная квартира. Я здесь живу… Конечно, мне очень приятно… пожалуйста, не стесняйтесь. Я хочу вам сказать… du bist wie eine Blume…

ДЕВУШКА. Так это не «Крокодил»?

ГЕРОЙ. Вы, молодые, вы не отдаете себе отчета… сколько вам лет?

ДЕВУШКА. Восемнадцать… но здесь было открыто… я видела разных мужчин, женщин; они разговаривали, пили кофе…

ГЕРОЙ. (Садится рядом с девушкой и берет ее за руку. Долго смотрит ей в лицо. Девушка улыбается ему.) Прошу вас. Вы, молодые, над всем смеетесь, а может вас только так описывают разные кретины-журналисты… я вам доверяю… пожалуйста, не смейтесь. У меня к вам просьба, всего несколько минут. Я хочу вам сказать… Я слышал, вы говорили по-немецки. Вы немка? Да. Впрочем, я не могу сказать вам ничего интересного. Пожалуйста, не думайте, что я хочу вас соблазнить, уложить в кровать…
ДЕВУШКА. И правда, здесь стоит кровать, я на самом деле не заметила.

ГЕРОЙ. Господи! Только бы вы меня поняли! Это все так просто. Я отниму у вас несколько минут, и уйду, но я обязан вам что-то сказать, а вы должны меня выслушать. Я хочу сказать, что это хорошо, что вы есть. Что вы есть на этом свете, именно такая, что вам восемнадцать лет, такие глаза, губы, волосы, и что вы улыбаетесь. Так должно быть. Именно так должно быть. Молодая, с чистым, светлым лицом, с глазами, которые не видели… не видели. Я хочу сказать только одно: я не чувствую к вам ненависти, я желаю вам счастья. Желаю, чтобы вы так улыбались и были счастливы. Вы видите, я запачкан грязью, кровью… ваш отец и я – мы охотились в лесу.

ДЕВУШКА. Охотились? На кого?

ГЕРОЙ. Друг на друга. С карабинами, с винтовками… нет, я не буду рассказывать… сейчас в лесах тихо, правда? Тихо в лесах. В тебе вся надежда и радость мира. Ты должна быть доброй, чистой, веселой. Ты должна нас любить. Мы все были в страшной темноте под землей. Я хочу еще раз сказать, я, старый польский партизан, желаю вам счастья. Желаю счастья вашей молодежи, так же, как и нашей. Пожалуйста, попрощайтесь со мной. Мы больше не увидимся. Все получилось как-то смешно. Как глупо, ужасно глупо. Почему ничего нельзя сказать, объяснить другому человеку. Нельзя выразить самое главное… О, Господи!



Минута тишины. Снова тишина. Слышится усиленный мегафоном невнятный крик. Потом более отчетливые слова: «Aufstehen! Aufstehen Герой встает. Он стоит рядом со стулом по стойке «смирно». Девушка как будто не слышала этого крика и с удивлением смотрит на Героя.

Raus! Alles raus!

Maul halten, Klappe zu, Schnabel halten!

Willst du noch quatschen? Du hast aber Mist

gemacht! Du Arschloch, Schweinehund, du

Drecksack!



Герой становится у стены. Прижимается лицом к стене. Мегафон замолкает. Тишина. Девушка встает и на цыпочках выходит из комнаты. Она оставляет на столе красное яблоко. И снова минута тишины.

ГОЛОС ИЗ МЕГАФОНА

Не бойся

это твоя комната

видишь стол а это шкаф

яблочко на столе

не бойся мебели

дурачок


этот человек больше не придет

Ты боишься стула

старой газеты стука

голосов за стеной

чудишь

а может быть



ты хочешь выделиться

Улыбнись


этот человек больше не придет

посмотри нам в глаза

не прячься по углам

не стой у стены

ведь никто тебе не велит

стоять у стены

скажи что-нибудь

В комнату входит Учитель. Он садится за стол. Достает из папки бумаги. Надевает очки. Он не обращает ни на кого и ни на что внимания. Он говорит, задает вопросы. Учителя может играть тот же самый актер, который играл Дядю, только вместо усов – очки. Хор Старцев оживает.

УЧИТЕЛЬ. Не надо нервничать. Пожалуйста, подумайте.

СТАРЕЦ I. А что вы здесь делаете?

УЧИТЕЛЬ. У него сегодня выпускной экзамен. На аттестат зрелости.

СТАРЕЦ I. Ладно, но почему сегодня?

УЧИТЕЛЬ. Он уже опоздал на двадцать лет. Я больше не могу ждать.

СТАРЕЦ I. И какие там вопросы?

УЧИТЕЛЬ (все время просматривает бумаги). Разные. Садитесь. Подготовьтесь, пожалуйста.

СТАРЕЦ I. Вы и в самом деле не вовремя.

УЧИТЕЛЬ. Что вы можете сказать по поводу присоединения Червоной Руси?



Старец II подает Герою чашку кофе. Он подводит Героя к кровати, укладывает его и накрывает пледом.

СТАРЕЦ I. После смерти короля Даниила начался период падения Червоной Руси. Хотя один из его сыновей, Шварн, зять Миндовга, занимал недолго литовский трон, но о другом его сыне, Льве I, история отзывается нелестно. После него недолго царствовал его сын Юрий I, который объединил Владимирское и Галицкое княжества. Его сыновья, Андрей Владимирский и Лев II князь Галицкий, «сдали» Подлесье и Полесье Гедимину, но потом они заключили с ним мир, а один из сыновей Гедимина, Любарт женился на Анне-Буче, дочери волынского князя Андрея Юрьевича. Их племянником был Болеслав, сын мазовецкого князя Тройдена, который женился на одной из дочерей Гедимина, приходящейся сестрой жене польского короля Казимира Великого, Алдоне…

УЧИТЕЛЬ (смотря в бумаги). Отлично, великолепно. Браво, юноша, вы отлично подготовлены к жизни. Собственно, вы сдали экзамен на зрелость – но для полного спокойствия я должен задать вам еще несколько вопросов, понимаете, пустая формальность… Что вы читали в последнее время?

СТАРЕЦ I. Газету.

УЧИТЕЛЬ. А в газете?

СТАРЕЦ I. Советы.

УЧИТЕЛЬ. Вы не могли бы их пересказать.

СТАРЕЦ I. Некая Марыся на отдыхе влюбилась в Вацека, потом они встречались, но до этого Вацек, который стал для Марыси первой страстной любовью, встречался с Ядей, что он от Марыси скрыл, и был призван в армию. «Когда я написала Вацеку, что жду ребенка, который был ранее зачат, Вацек не ответил, однако потом он написал мне, что он ждет ребенка от Яди, которая раньше встречалась с Тадеком. Родители не разрешили мне встречаться с Вацеком, потому что Вацек был моложе меня на пятьдесят лет. Мне сейчас, дорогая редакция, 16 лет, а когда я познакомилась с Генкой, мне было только 8 лет, и я верила в людей. Сейчас я потеряла веру в Вацека, и в нашем городке на меня показывают пальцами. Посоветуй, дорогая редакция, что мне делать. Мое положение усугубляет то, что моя мама, которая 70 лет была бесплодной, вылечилась и теперь тоже ждет ребенка. Будет ли еще у меня нормальная жизнь?»

УЧИТЕЛЬ. Вы, молодежь, все-таки настроены только на то, чтобы получать удовольствие от жизни... Факт, печальный факт… А кто же будет страдать на этом свете…
СТАРЕЦ I. Вот именно, пан учитель.

УЧИТЕЛЬ. Какие у вас планы на будущее?

СТАРЕЦ I. Хочу изучать китайский язык.

УЧИТЕЛЬ. Прекрасно… а сколько вам лет?

СТАРЕЦ I. Восемьдесят.

УЧИТЕЛЬ. Прекрасно, молодой человек, помни, «что в молодости посеешь, то в старости пожнешь». Спасибо. Больше вопросов нет.



Старец I занимает свое место рядом с товарищами. Хор Старцев сидит в полном составе у стены.

УЧИТЕЛЬ. Аа. (Он что-то вспомнил.) Скажи мне еще, за что ты любишь Шопена.

СТАРЕЦ I. Шопен спрятал в цветах пушки, пан учитель, и прославил Польшу на весь мир.

УЧИТЕЛЬ. Все так, но что ты постоянно чувствуешь, слушая его музыку?

СТАРЕЦ I. Я чувствую глубокую признательность к композитору.

УЧИТЕЛЬ (качает головой). Как можно говорить о том, что наша молодежь цинична и равнодушна.



Герой поднимается с кровати. Манит пальцем учителя.

ГЕРОЙ. А сейчас подойдите ко мне, пан учитель.



Учитель подходит и садится на кровати рядом с Героем.

ГЕРОЙ (протягивает в сторону Учителя руку с растопыренными пальцами). Что это?

УЧИТЕЛЬ. Рука.

ГЕРОЙ (сжимает руку в кулак). А это?

УЧИТЕЛЬ. Кулак.

ГЕРОЙ (Сжимает и разжимает руку. Рука, кулак, рука, кулак, рука, кулак.) Рукой можно убить, задушить, написать стихотворение или рецепт, можно ласкать. (Он гладит Учителя по щеке. Берет в руку яблоко.) Что это?

УЧИТЕЛЬ. Яблоко.

ГЕРОЙ (показывает на пуговицу). А это?

УЧИТЕЛЬ. Пуговица.

ХОР СТАРЦЕВ.

Гуано гамма гусляр

Гватемала гуменный гуттаперча

Гуляш гумно гуманность

Гульден Густав гулянье



Хор Старцев внезапно замолкает… Замолкает, как будто «пораженный молнией». В комнату вошла Секретарша. Эта та самая особа, которая вначале играла Голос из-под одеяла. Сквозь платье или брюки в обтяжку видны круглые ягодицы. Хор Старцев пялится на нее… Секретарша садится на кровать. Открывает папку с документами.

СЕКРЕТАРША. На подпись, пан директор.



Герой указательным пальцем, молча, подписывает ряд документов.

ХОР СТАРЦЕВ. Дай мне то, что не убудет, дай мне радость тела.

То, что позже не отыщешь, если б даже захотела.

И когда лицо в морщинах зеркало покажет,

То, что молодость прошла, разум твой подскажет...

СЕКРЕТАРША (смеется). Обожаю Кохановского.

ХОР СТАРЦЕВ. Куда ты, дорогая, убегаешь?

Чем старше кот, сама же знаешь,

тем тверже хвост его стоит,

так народная мудрость гласит.

И дуб, хоть старый и трухлявый,

и листья опадают снова,

Стоит все так же величаво,

потому что корень здоровый.


СЕКРЕТАРША. Какой-то журналист стоит под окнами, просит дать интервью.
ГЕРОЙ. Завтра.
СЕКРЕТАРША. Он ждет с прошлого года, вы же понимаете, пан директор, что в наше время, прежде всего, оперативность информации, агентства ждут самых последних известий, новостей, любопытных подробностей.

ГЕРОЙ (Учителю). Простите, я очень занят.



Учитель встает. Выходя, оборачивается.

УЧИТЕЛЬ. Еще один маленький вопрос. Вы не могли бы одолжить мне сто злотых? Нет?... (Выходит вместе с папкой и бородой.)

СЕКРЕТАРША (зевает, потягивается). Я такая уставшая, сонная. Лягу-ка я в постель. (Ложится в кровать рядом с Героем.)

По тротуару через комнату проходит несколько человек. Какой-то мужчина с папкой. Молодая парочка, парень и девушка. Они останавливаются, оглядываются, долго и крепко целуются. Две дамы среднего возраста, проходя, быстро говорят: «мясо, мяса, в мясе, из мяса, о мясе, с мясом, без мяса». Проходят дальше.

Входят родители Героя. Мать прикладывает палец к губам. Они останавливаются у кровати. Отец бросает взгляд на часы.

ОТЕЦ. Да, пора!



Мать понимающе смотрит на Отца.

ОТЕЦ. Видишь, Владек… мы должны поговорить кое о чем…

МАТЬ. Тадек…

ОТЕЦ. Видишь, Тадек, я сегодня хочу поговорить с тобой, как мужчина с мужчиной. Что ж, годы летят… Ты, наверное, заметил в своем организме некоторые тревожные изменения. Твоя борода становится жесткой и густой, волосы на голове выпадают, голос грубеет… Иногда тебе снятся сны, проснувшись, ты думаешь о разных вещах…

МАТЬ (с умилением). Ты помнишь, Корнель, еще не так давно ты ему показывал окошко, через которое аист принес его в нашу квартиру… Ох, бедные мы, матери…

ОТЕЦ. Видишь, сын, целью жизни является сохранение жизни: основополагающим способом продолжения жизни является бесполое размножение. Размножение происходит путем деления или почкования. Индивид делится, как правило, на две части или же на нем вырастает нечто типа почки, которая через некоторое время отпадает, дав жизнь новому индивиду.


МАТЬ. Ты мне никогда об этом не говорил…

ОТЕЦ. Широко известен партеногенез тли. Не менее интересен партеногенез сувоек…

ХОР СТАРЦЕВ. Козел

Козлик


Козерог

Козодой


Куча

Купала


Купер

ОТЕЦ (смотрит на часы). Не ждите подробного описания внутренней механики любви у разных видов животных. Это было бы обременительно и нецелесообразно. У сверчка-самца есть музыкальный аппарат, а самка наделена органом слуха, расположенным на задних ногах. То же самое у полевых кузнечиков, только самец умеет издавать звуки. Может эти звуки – зов любви?


МАТЬ. Я не знаю.

ОТЕЦ (смотрит на часы). Пора в путь-дорогу… Лучше бы ты, Вацек, не думал о глупостях.



Отец наклоняется над спящим Героем, целует его в лоб. Родители выходят.

ГЕРОЙ. Жалко, что ты спала. Отец здесь интересные вещи рассказывал.

СЕКРЕТАРША. Значит, у тебя есть отец? Как странно.

ГЕРОЙ. И мать.

СЕКРЕТАРША. Ха, ха, ха, ха! (Смеется.)

ГЕРОЙ. Почему ты смеешься?

СЕКРЕТАРША. Не могу себе представить тебя в виде эмбриона. Так ты был такой крохотный, как мой пальчик?!

ГЕРОЙ. Такой крохотный…

СЕКРЕТАРША. А потом сосал грудь?

ГЕРОЙ. Нет. Меня кормили из бутылочки.

СЕКРЕТАРША. И какал маленькими, золотыми какашечками в пеленки? А усы? Когда у тебя выросли усы, борода…
ГЕРОЙ. В понедельник.

СЕКРЕТАРША. О, каким низким голосом говорит мой петушок…

ГЕРОЙ. Бедный отец…

СЕКРЕТАРША. Бедный?! Расскажи мне о нем.

ГЕРОЙ. Если бы мой отец

был капитаном корабля

епископом

если бы у него была сабля звезда лента табуретка корона

если бы он открыл Америку

покорил бы вершину

если бы он так сказать

хоть немного отличался

от обычных серых людей

СЕКРЕТАРША. Мой золотой, люди не серые!

ГЕРОЙ. …если бы он хоть чуть-чуть отличался

от этих обычных серых людей

если бы он был людоедом

Лоллобриджидой

астронавтом

Но он был мелким чиновником

в районном городишке

таким как я

как ты

как все мы



Такие люди быстро умирают. О них быстро забывают. Выйдете отсюда и забудете обо мне. Да? Уже забываете.

Секретарша берет в руку яблоко.

ГЕРОЙ. Когда я был маленьким мальчиком, я мечтал стать пожарником. Мне хотелось иметь блестящий шлем, пояс, топорик. Я воображал, как я выношу знакомую девочку из горящего дома, как все восхищаются мной, благодарят, вручают медаль. Я бегал по двору с распростертыми руками, (Герой распростирает руки и гудит как мотор.) и тогда мне казалось, что я самолет и летчик. Еще я был малым жеребенком… Когда я пошел в школу, мои мечты изменились, я хотел стать путешественником, миллионером, поэтом или святым.

СЕКРЕТАРША. А сейчас?

ГЕРОЙ. Сейчас я – это всегда я. Я так долго блуждал, пока не пришел в себя.

СЕКРЕТАРША. В себя? И на что это похоже? Что там есть?

ГЕРОЙ. Ничего. Все снаружи, какие-то лица, деревья, облака, покойники… но все это только проплывает через меня. Горизонт все больше сужается. Это особенно заметно, когда я закрываю глаза. С закрытыми глазами я вижу любовь, веру, правду…

СЕКРЕТАРША. Чудеса!

ГЕРОЙ. Да, вот так.

СЕКРЕТАРША (подает Герою яблоко). На, съешь… соблазнись… уснул… Мужчины как дети. Все время стремятся к чему-то, а когда достигают цели, горюют. Спешат, изматываются. В них никогда бы не созрел плод. Они невнимательны. Ни один из них не способен сохранить плод на протяжении девяти месяцев. Как это хорошо, что мы носим и рождаем жизнь. Они все – врожденные абстракционисты. И в этом чувствуется смерть.

Секретарша садится на кровати. Улыбнулась, надкусила яблоко.

ХОР СТАРЦЕВ (громко). Кто в колыбели Гидру обезглавит,

СЕКРЕТАРША. Чшшшш… тише…

ХОР СТАРЦЕВ (декламирует шепотом).

Тот юношей кентавра победит,

Чтоб жертв отнять — и в ад свой путь направит,


За лаврами — и в небо полетит.

СЕКРЕТАРША. Оставьте его в покое!



Старцы складывают стульчики и на цыпочках выходят из комнаты. Секретарша рассматривает себя в зеркале. Через комнату проходят разные люди. Одни спешат, другие идут медленно. Оживленно разговаривают, читают газету, зовут детей, кланяются друг другу. Молодые парень и девушка целуются, идут дальше. Входит Журналист. Он проходит через комнату, возвращается. Рассматривает все вокруг, как будто ищет квартиру или какой-то дом. Проходит вглубь комнаты, останавливается около кровати, на которой спит Герой. Секретарша не обращает на Журналиста внимания. Она берет под руку случайного прохожего и выходит из комнаты.

Журналист зажигает сигарету. Ходит по комнате. Гасит сигарету. Хватает Героя за руку.

ЖУРНАЛИСТ. Проснитесь! Проснитесь!



Герой издает какие-то невнятные звуки.

ЖУРНАЛИСТ. Проснитесь, это я.

ГЕРОЙ (садится на кровати). Что? Кто?!

ЖУРНАЛИСТ. Это я, я должен задать вам несколько вопросов.

ГЕРОЙ. Мне?

ЖУРНАЛИСТ (вытаскивает из кармана блокнот). Секретарша вам, наверное, говорила…

ГЕРОЙ. Вы журналист? Вы не видели здесь яблоко?

ЖУРНАЛИСТ. Нет.

ГЕРОЙ. А может вы съели это яблоко… С Дерева познания Добра и Зла.

ЖУРНАЛИСТ (смеется). Нет, не ел.

ГЕРОЙ (задумывается). Ну, вы и не на такое способны.

ЖУРНАЛИСТ. Я хочу с вами серьезно поговорить. В связи с Новым годом наше агентство хочет опубликовать несколько бесед с разными знаменитостями, а также с обычными…

ГЕРОЙ. …простыми.

ЖУРНАЛИСТ. … а также с простыми гражданами.

ГЕРОЙ. Ну?

ЖУРНАЛИСТ. Можно узнать, какая у вас цель в жизни?

ГЕРОЙ. Я уже достиг, поэтому мне сложно сказать…

ЖУРНАЛИСТ. А вы довольны тем, что живете?

ГЕРОЙ. Да… нет… да… в общем, да.

ЖУРНАЛИСТ. А почему?

ГЕРОЙ. Я не знаю…

ЖУРНАЛИСТ. А кто должен это знать?

ГЕРОЙ. Я не знаю.

ЖУРНАЛИСТ. А чего вы бы хотели еще достичь?

ГЕРОЙ. Ну… у меня разные планы, конечно, я бы хотел… на самом деле…

ЖУРНАЛИСТ (записывает, задумывается, внезапно бросает вопрос). А какие у вас политические взгляды?

ГЕРОЙ. Какие политические взгляды в пять утра? Одурел. Он хочет, чтобы у меня на рассвете были политические взгляды! Сначала надо умыться, одеться, сходить в туалет, почистить зубы, надеть рубашку, завязать галстук, надеть брюки, а потом уже взгляды…

ЖУРНАЛИСТ. Понятно… А вы верите в спасение?

ГЕРОЙ. Да… нет… скорее… в определенной степени… смешной вопрос.

ЖУРНАЛИСТ. Если я не ошибаюсь, вы – простой человек?

ГЕРОЙ. Да.

ЖУРНАЛИСТ. Вы знаете, что в ваших руках лежат судьбы мира?

ГЕРОЙ. В определенной степени.

ЖУРНАЛИСТ. Что вы намерены предпринять, чтобы сохранить мир в мире?

ГЕРОЙ. Не знаю.

ЖУРНАЛИСТ. Вы отдаете себе отчет в том, что в случае ядерной войны человечество погибнет?

ГЕРОЙ (почти весело). Конечно, конечно.

ЖУРНАЛИСТ. И что вы делаете для того, чтобы не допустить взрыва?

ГЕРОЙ (смеется). Ничего.

ЖУРНАЛИСТ. Но ведь вы любите человечество?

ГЕРОЙ. Конечно.

ЖУРНАЛИСТ. А почему?

ГЕРОЙ. Я еще не знаю. Мне трудно сказать, сейчас только пять утра, вы приходите где-то в середине дня, возможно, я уже буду знать.

ЖУРНАЛИСТ (прячет в карман блокнот). Немного я здесь узнал.

ГЕРОЙ. Вы слишком поздно пришли.

ЖУРНАЛИСТ. До свидания.



Герой молчит.

Каталог: files
files -> Урок литературы в 7 классе «Калейдоскоп произведений А. С. Пушкина»
files -> Краткая биография Пушкина
files -> Рабочая программа педагога куликовой Ларисы Анатольевны, учитель по литературе в 7 классе Рассмотрено на заседании
files -> Планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей Челябинск 2015 ббк т3(2)41. я7 В676
files -> Коровина В. Я., Збарский И. С., Коровин В. И.: Литература: 9кл. Метод советы
files -> Обзор электронных образовательных ресурсов
files -> Внеклассное мероприятие Иван Константинович Айвазовский – выдающийся художник – маринист Цель
  1   2