Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Дарья Донцова Фейсконтроль на главную роль




страница4/23
Дата21.07.2017
Размер3.18 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

– Дашута, дай честное слово! Пообещай выполнить мою просьбу!

– Смотря какую, – усмехнулась я. – Вдруг попросишь меня прыгнуть с Останкинской башни?

Но Лаврентьева не оценила по достоинству мою шутку.

– Я говорю серьезно!

– Ну? Излагай.

– Если я умру раньше тебя, забери к себе Венедикта, – выпалила Нина. – Мои точно его на тот свет живенько спровадят.

– Ну и чушь приходит иногда людям в голову! – подскочила я. – С чего тебе вдруг умирать-то?

– Не знаю. Но ты сейчас вспомнила про Катьку… и я подумала… решила… она ведь тоже не ожидала такого близкого конца… Пообещай!

Я набрала полную грудь воздуха. Лаврентьева, похоже, очень устала, ей необходимо на некоторое время забыть о работе, съездить одной отдохнуть.

– Пообещай! – твердила Нина, прижимая к груди руки.

– Хорошо.

– Нет, дай полный ответ!

Учитель всегда остается учителем, даже в напряженный момент он начинает привычно занудничать.

Я откашлялась, подняла правую руку и заявила:

– Торжественно клянусь в случае необходимости дать приют коту Венедикту в своем доме, обеспечить его едой, питьем, свежим наполнителем для туалета и медицинскими услугами. Обещаю холить и лелеять Венедикта, но оставляю за собой право объяснять ему его кошачьи ошибки. Взамен требую у Нины Лаврентьевой ответной услуги!

– Какой? – заморгала та.

– Если я умру раньше тебя, пригреешь в своей семье Дегтярева? От полковника не в пример меньше хлопот, чем от кота. Александр Михайлович никогда не ложится спать на ступеньках лестницы, и ему, надеюсь, не придет в голову хватать людей за голые ноги. Полковник не писает в тапки, не потребует ежедневно менять наполнитель в горшке, и он, в принципе, всеяден. Даже слишком всеяден, на мой взгляд – если можно так выразиться, Дегтярев всеобжорен. Одна беда, он в отличие от Вени умеет разговаривать, но засунутые в уши затычки легко купируют сей его недостаток. Ну, ты согласна?

Я ожидала, что с лица Нины уйдет напряжение и она рассмеется, но Лаврентьева широко распахнула глаза и серьезно ответила:

– Да, можешь во мне не сомневаться, я освобожу для полковника овальную гостиную на первом этаже.

Я поежилась – шутка не прошла. Может, Нина заболела? Выглядела она не лучшим образом: лицо приобрело землистый оттенок, глаза лихорадочно блестели. А еще Нинуша покашливала, и у меня создалось впечатление, что она простудилась.

– Похоже, меня на холме продуло, – вдруг сказала Нина и села в кресло. – Хоть и июль на дворе, да ранним утром свежо, а я побежала без куртки. И пахло там странно – вроде духами, цветочными. Но ведь это невозможно.

– Ты о чем? – удивилась я, устраиваясь на диване.

Нина осторожно взяла со столика большую книгу в потертом кожаном переплете.

– Видишь?

– Ну да!


– Что это, знаешь?

– Давай без загадок, – ответила я.

Лаврентьева раскашлялась, затем сказала:

– Я продемонстрировала тебе уникум. Это рукописная книга, летопись монаха Аристарха. О ней ходят легенды в кругах историков. Большинство ученых, правда, считает, что документ погиб в огне пожара тысяча восемьсот двенадцатого года, раритетом владел некто Куницын, попечитель одной из московских гимназий. Он демонстрировал драгоценные страницы друзьям. Но дом Куницына сгорел дотла, обширная библиотека обратилась в прах, летопись зачислили в список погибших культурных ценностей. Но она жива! Смотри!

И Нина подняла книгу.

Глава 6


– Постой! – ахнула я. – Эта та самая летопись? Нам о ней в институте рассказывали!

– Да, – кивнула Нина. – Конечно, придется подтвердить ее подлинность, но, думаю, тут сложностей не возникнет. Эрик – гений, зря я на него последнее время злилась. Он-таки нашел пещеру с книгами Панкрата Варваркина и…

Договорить Нина не смогла, ее скрутил приступ кашля, на сей раз мне показалось, что у нее коклюш. Лицо Лаврентьевой покраснело, на лбу и шее выступили вены, ей явно не хватало воздуха.

– Погоди, – прошептала я, когда она сумела свободно вздохнуть, – ты ходила в тайник?

– Да, – с вызовом ответила Нина.

– Ой! – вырвалось у меня.

– Уж не веришь ли ты во всякие глупости? – вспылила Лаврентьева.

– Конечно, нет, но ведь страшно одной посещать пещеру, – вздрогнула я.

Нина погладила переплет сокровища.

– Знаешь, сколько за этот раритет дадут?

– Даже предположить страшно.

Лаврентьева тихо засмеялась.

– Миллионы! Не в рублях – в евро. Крупнейшие библиотеки мира станут драться за издание, не говоря уж о коллекционерах. Фамилию Давиньон ты, часто бывающая во Франции, очевидно, слышала?

– Давиньон француз, но живет в Австралии.

– Не важно, – отмахнулась Нина. – Он коллекционирует книги и является одним из богатейших людей мира.

Я кивнула. Все правильно, Грегори Давиньон разбогател в восьмидесятые годы. На чем он сделал деньги, никто не знает, но сейчас он живет на небольшом ранчо, разводит ручных кенгуру и является любимцем французской прессы. О библиотеке Грегори ходят легенды, его волонтеры рыщут по всему миру в поисках уникальных свитков и книг.

– Продам находку и брошу работу, – зашептала Нина. – Конец трудовой биографии…

Я молча слушала Лаврентьеву и изумлялась: чужая жизнь и впрямь потемки! Оказывается, отношения Эрика с женой отнюдь не являлись пасторальными.

– Сначала мне было забавно водить его за руку, – криво усмехнулась Нина, пустившись в откровения, – видно, во мне проснулся нереализованный материнский инстинкт. Да еще все вокруг считали Эрика гением, он рано защитил докторскую, получил профессорское звание, а я, соответственно, загорала в лучах славы мужа. Естественно, Эриковы капризы выполнялись в доме по первому свистку. Затем Аришка родилась, все заботы легли на мои плечи. Остальное происходило на твоих глазах. Что имеем ныне? Жена – замученная лошадь с неадекватными реакциями, муж – наливной персик, здоровый кобель. Любовницу завел, представляешь? Я точно знаю, у него есть баба!

Новый приступ кашля согнул Нину. Я лишь моргала, приличествующие моменту слова не находились.

– Уж как я его просила в тайник пойти, принести книги, – захрипела Нина, – так нет, уперся ослом, проклятья поминал, о болезни лепетал. А я хочу жить спокойно… Кха-кха-кха…

Я сжалась в комок, необъяснимая тревога охватила меня. Почему Нина выглядит так плохо? Вчера она имела цветущий вид и ни разу не поперхнулась, а сейчас ей на глазах делалось все хуже и хуже.

– Я дождалась, пока Эрик заснет, – лихорадочно бормотала Лаврентьева, – пошла в его кабинет, обнаружила на столе план, взяла фонарь, лопату, и в путь. В семь утра вломилась в тайник, там полно сундуков… страшно… темно… но очень сухо… пахнет духами… цветами… открыла один короб, а летопись прямо сверху… В пещере сокровищ на миллиарды! Кха-кха-кха… Помоги мне! Помоги!

– Как? – обалдело спросила я.

– Твоя сестра, Наташа, баронесса Макмайер [Об отношениях Даши и Наташи, о том, как простая москвичка стала баронессой Макмайер, читайте в книге Дарьи Донцовой «Крутые наследнички». Издательство «Эксмо».], живет в Париже…

Я уже устала объяснять окружающим, что мы с Наташкой не кровные родственницы (хотя, на мой взгляд, сестрами можно стать и не имея общих родителей), поэтому просто кивнула.

– Она дама высшего света, – зашептала Нина, – с огромными связями, еще и популярная писательница.

– Верно, – согласилась я, – Наташка вхожа в дома, куда ни за какие деньги не впустят чужого человека.

– Попроси ее связать меня с Давиньоном. Он купит летопись!

– Наташка дружит с Грегори.

– Господи! Вот счастье! – встрепенулась Нина. – Я соглашусь на любые его условия, торговаться не стану. Только никому ни слова, Дашуня! Ни Эрику, ни Арине. В пещере горы ящиков… Эрик не ошибался… Коллекция Варваркина существует!.. Мне плохо! Кружится голова! Воды!

Я метнулась к бутылке, стоявшей на тумбочке.

– Помоги мне лечь, – прошептала Нина, – меня тошнит, неудобно сидеть…

К сожалению, я не обладаю большой физической силой, поэтому не сумела перетащить подругу на кровать, она осталась в кресле.

– Темно! – вдруг закричала Нина. – Зажги свет!

Я бросила растерянный взгляд в окно, за которым буйствовало июльское солнце, а потом опрометью бросилась за Эриком.

Через полчаса все члены семьи Лаврентьевых, включая домработницу, стояли вокруг постели, на которой тряслась в ознобе Нина.

– Папа, думаешь, это проклятие работает? – в ужасе спросила Арина.

Эрик не ответил.

– «Скорая» уже в пути, – я решила приободрить Арину.

– Она сюда три часа по пробкам добираться будет, – заломила руки домработница. – Вон Серафима из деревни так и померла. Ей дети утром врача вызвали, так он приперся к вечеру, как раз смерть зарегистрировать.

Я пнула Валю:

– Заткнись!

Она судорожно зарыдала.

– Папа, что делать? – пролепетала Арина.

Эрик вынул из кармана жилета блокнот.

– Я расшифровал записи Варваркина.

Мне захотелось треснуть профессора по лбу. У Нины явные признаки сердечно-легочной недостаточности, требуется сделать укол, а муж делится своими научными открытиями.

– В доме есть лекарства? – перебила я Эрика.

– Валя, принеси, – распорядился хозяин.

– Чего? Куда? – завыла прислуга.

– Сейчас, – подхватилась Арина и унеслась.

Я вынула мобильный, соединилась с Оксаной и в деталях описала ей симптомы болезни.

– Лучше всего отвезти твою подругу в больницу, – сказала Ксюша.

– Знаю, «Скорая» уже едет. Но что можно сделать для Нины сейчас?

– Перечисли имеющиеся у них медикаменты, – приказала Ксюня.

Я, роясь в большой железной коробке, которую принесла Ариша, начала озвучивать названия.

– Укол сумеешь сделать? – поинтересовалась Оксана.

– Внутримышечно да, – храбро ответила я, – Хучу ведь я лекарства ввожу.

– Отлично. Действуй по моим указаниям… – велела Оксана.

Когда Эрик увидел, что я со шприцем в руках подхожу к Нине, в его глазах промелькнуло беспокойство.

– Не надо! Вдруг ей хуже станет?

– Оксана плохого не посоветует, – зыркнула я на него и, мысленно перекрестившись, воткнула под кожу Нине больной иглу.

Через пару минут судороги отпустили Нину, она приоткрыла один глаз.

– Мама! – кинулась к ней Арина. – Тебе лучше?

– Мне удалось расшифровать записи Панкрата, – по новой завел Эрик.

Я рухнула в кресло. Оксана отличный хирург, у нее огромный опыт, она работала на «Скорой помощи», в реанимации, умеет быстро и точно оценивать обстановку. Слава богу, что у Лаврентьевых в аптечке нашлись лекарства, правда, не все необходимые, но ведь Нине помогли.

– Варваркин сообщает: если вскрыть тайник, непременно умрешь, – прокаркал Эрик.

– Замолчи, – прошипела я, – жена тебя слышит.

– Без негативных последствий, – будто не замечая меня, продолжал профессор, – к томам могут прикоснуться сам Варваркин, его посланец или абсолютно безгрешный человек с чистыми помыслами.

– Остальные умрут? – в ужасе спросила Арина.

– Да, – кивнул ученый.

– Враки! – заорала девушка. – Хрень! Глупость! У мамули просто воспаление легких.

– Оно так быстро не развивается, – перебил ее Эрик. – Но Панкрат оставил лазейку для воров.

– Человек, покусившийся на коллекцию, может выжить? – обрадовалась я.

– Верно. Но нужно совершить обряд.

– Какой? – занервничала я.

Только не подумайте, что я поверила в чушь про проклятие. Хотя Эрик говорил очень уверенно. И потом, Нина как-то мгновенно заболела. Если обряд, придуманный Варваркиным, выполним, то почему бы его не провести? Хуже уж точно никому не будет.

– Помогите, – прошептала Нина, – Эрик… милый… давай…

– Не трать зря силы, – остановил ее муж.

– Что делать? Рассказывай! – велела я Эрику.

– Нина должна покаяться в грехах.

– И все?

– Да.


– Начинаем! – закричала я. – Нинуля, ты можешь говорить?

– Угу, – донесся лепет с кровати.

– Кто-нибудь помнит божьи заповеди? – занервничала я.

– Не убий! – воскликнула Арина.

– Думаю, это можно пропустить, – отмахнулась я, – Нина точно никого не лишала жизни.

– Нина делала аборты, – вдруг заявил Эрик, – два раза. А это убийство.

В моей душе неожиданно вскипела злоба.

– Интересно, кто делал ей ненужных детей, а потом благословил на операции? Не одна Нина участвовала в процессе!

Шея Эрика приобрела пунцовый оттенок.

– Я в тайник не лазил, речь сейчас идет о Нине, – буркнул он.

– Признаю и раскаиваюсь, – прошептала Лаврентьева.

– Прелюбодеяние! – заорала Валя. – Мужу изменяли?

– Честное слово, нет, – уже более уверенно ответила Нина. – Даже мысленно! Эрик – моя единственная любовь.

– Чти родителей! – осенило меня.

Нинуша легонько кашлянула.

– Каюсь, была не всегда вежлива с отцом и мамой.

– Не переживайте, все с родственниками бранятся, – успокоила ее Валя, – никто не провел жизнь ни разу не поругамшись.

– Не укради! – объявил Эрик.

– Едем дальше, – поторопила его я, – твоя супруга человек редкой честности!

Из постели донеслось всхлипывание.

– Прости, Дашута, прости…

Я посмотрела на Нину.

– Не нервничай, врач на подъезде. Если «Скорая» задержится, я сделаю еще один укол. Тебе ведь легче?

– Да, да, да, намного. – Лаврентьева села и вытянула вперед руки, – Думаю, Эрик прав. Дело не в лекарстве, а в покаянии. Едва я про аборты сказала, как пальцы разжались!

– Чьи пальцы? – не поняла я.

Нина показала на свое горло.

– Кто-то как будто душил меня, а тут враз отпустил. А после разговора о родителях и першить в горле перестало!

– Ну и слава богу, – сказала я, косясь на пустой шприц. – Лишь бы тебе легче стало!

– Прости, прости, я воровка! Мерзавка! Украла деньги!

– Милая, ты говоришь чушь, – попытался остановить ее Эрик, но Нину уже понесло.

– Никто не в курсе, да только если я не покаюсь, то умру, – заторопилась Лаврентьева. – Дашуля, помнишь, как у тебя под Новый год, в конце семидесятых, сперли кошелек?

– Да, я тогда так расстроилась! Взяла накопленную на подарки сумму, поехала в «Детский мир» и потеряла портмоне. До сих пор обидно, – призналась я. – Хотя случались в моей жизни и более значительные потери, но о том происшествии не могу забыть. Вероятно, из-за того, что перед Новым годом не ждешь подлянки. А откуда ты знаешь про тот малорадостный факт? Я никому, кроме Наташки, о нем не рассказывала.

– Этот я кошелек украла! – отчеканила Нина. – Ты мне позвонила и сказала: «Собралась в Детский мир, хочу подарки купить, а потом продукты поищу, присоединяйся, вместе веселей». А у меня в кармане пусто! Эрик приобрел какие-то книги, растратил заначку для праздника, перед твоим звонком я голову ломала, где тугрики взять. Никто ведь перед Новым годом в долг не даст…

Я машинально кивнула, а Нина продолжила:

– Ну я и решила: поеду в «Детский мир» и сопру твой кошелек. Я великолепно знала, как ты сумку носишь – ремень на плече, торба сбоку, застежки нет, одна кнопка. Если ты что-то почувствуешь, я сделаю вид, будто это розыгрыш, ты никогда меня в воровстве не заподозришь.

– Ага, – ошалело согласилась я, – точно.

– Но ты ничего не заметила.

– Невероятно! – схватился за грудь Эрик. – Нина! Это ужасно!

– Зато мне уже лучше, – трезво отозвалась жена. – Дашута, я каюсь! Прости! Мне так стыдно! Я хотела вернуть деньги, но как?

У меня закружилась голова. Может, я сплю? Нинуша банально стырила у меня кошелек, а потом улыбалась, угощала чаем… Я ничего не смыслю в людях!

– Я всего один раз оступилась! – ныла Нина. – Мучилась, рыдала, все последующие годы пыталась тебе помогать. Ну отпусти мне грех!

Я попробовала найти нужные слова, но язык будто заледенел. Нина вновь начала кашлять.

– Ей делается хуже, – озабоченно констатировал Эрик.

Арина бросилась передо мной на колени.

– Даша, прости маму! Она поступила плохо, но сейчас искренне раскаивается. Мы вернем тебе украденное! В стократном размере! Переведем в валюту! Учтем проценты!

Я затрясла головой.

– Ни в коем случае! Ничего не надо! Нинуша, я прощаю тебя!

Приступ кашля прекратился. А я сделала абсолютно не свойственный мне жест – быстро перекрестилась.

– Работает! – заорала Арина. – Папа, мама уже не такая бледная! Заклятие – правда!

Мне стало душно. Очевидно, Эрику тоже, потому что он подошел к окну, взялся за ручку и спросил:

– Можно открою? Мне не хватает воздуха.

– Конечно, – разрешила Нина.

Эрик распахнул стеклопакет, в окно ворвался свежий воздух июля, я сделала глубокий вдох. Что за чертовщина происходит с Ниной? Час назад она прямо-таки умирала, ей было по-настоящему плохо, но стоило подруге признать свои грехи, как здоровье быстро к ней вернулось. Но я не верю в колдунов, ведьм, заговоры, нашептывания и пассы. Лаврентьевой помог укол, который я сделала по совету Оксаны. Интересно, как долго действует лекарство? И пора бы уже приехать «Скорой помощи». Я, вызывая врачей, четко сказала:

– Больной очень плохо, поторопитесь, пожалуйста!

Резкий звонок в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Доктор! – взвизгнула Валя и побежала в прихожую.

– Слава богу, – выдохнула я.

– Думаю, это не врач, – вдруг заявил Эрик. – Даже уверен.

– А кто? – вытаращила глаза Арина.

– Прекрати паясничать! – сорвалась я. – Хватит корчить из себя великого Нострадамуса!

– Я изучил дневник Панкрата, – Эрик тупо вернул беседу в ее начало, – расшифровал записи. Все идет по плану Панкрата. И теперь она здесь!

Глава 7


– Эй, ты куда! Стой! Нахалка! – донесся до нас голос Валентины.

Дверь спальни распахнулась, в комнату молча вступила дама, одетая в розовое платье, явно предназначенное для вечеринки. Лицо незнакомки скрывала маска из темного материала, длинные волосы неестественно блестели. В руках незваная гостья держала пузатую бутылочку причудливой формы.

– Я не хотела ее пускать, а она вперлась! – крикнула, вбегая следом, Валя.

– Вы кто? – спросила Арина.

Дама молчала.

– Представьтесь, – не успокаивалась девушка.

Гостья стояла, не шевелясь.

– Сумасшедшая, – испугалась Валя, – из Полыновки сбежала, там интернат для психов.

– Нет, – возразил Эрик. – Ваша фамилия Скавронская?

Незнакомка кивнула.

– Вы принесли лекарство?

Дама опять кивнула.

– Давайте, – велел Эрик.

Тонкая рука протянула бутылку Лаврентьеву, он передал ее жене.

– Пей!

– Папа, ты свихнулся! – испугалась Арина.



– Нина, отдай склянку! – приказала я.

– Не слушай их, – жестко заявил Эрик.

Арина ринулась к матери, но Нина уже опрокинула в себя пузырек.

– Люди добрые, хозяева опсихели! – завизжала Валя.

Я упала в кресло, Нина медленно опустилась на подушку, тетка в розовом отступила к двери.

Арина кинулась к отцу.

– Что происходит? Ты в курсе?

– Немедленно нам объясните! – потребовала Валентина, забыв о том, как следует разговаривать с работодателем.

Я же пыталась справиться с сердцебиением и одновременно лихорадочно соображала. Примерно в двух километрах от Киряевки расположено село Полыновка, в нем действует интернат для умственно отсталых людей, от которых отказались родственники. Очевидно, Валя права, странная тетка удрала оттуда. Необходимо задержать больную и вернуть ее в интернат.

– Папа! – Арина продолжала трясти профессора. – Немедленно отвечай!

На лице Эрика неожиданно промелькнула улыбка.

– Я молодец, – неожиданно заявил он. – Я гений!

Арина растерянно повернулась ко мне.

– Отец того, да?

Я встряхнулась и с трудом выдавила:

– Это последствие стресса. Надеюсь, врачи рядом, помощь понадобится не только Нине, но и Эрику.

Он потер руки.

– Нет, Нина выздоровела. Смотрите, она спит!

Все присутвовавшие посмотрели в сторону кровати. Хозяйка дома и в самом деле мирно вытянулась, голова Лаврентьевой покоилась на подушке, руки были разбросаны в стороны, на лице умиротворение, никаких страдальческих гримас.

– Спит? – испуганно спросила Валя. – А почему?

Эрик сел в кресло.

– Вы не даете мне слова сказать, устраиваете истерики, а между тем я имею конкретные ответы на все вопросы.

– Так сообщи их нам! – воскликнула я.

– Пытаюсь, но вы мешаете, – надменно заявил Эрик.

– Мы будем молчать, – пообещала Арина.

– Заклятие Панкрата сработало, – загудел Эрик, – Варваркин, желая сохранить библиотеку, поступил слишком радикально. Он нашел Скавронскую…

– Мама выздоровеет? – не выдержала Арина.

– Ну вот! – всплеснул руками профессор. – И как прикажете разжевывать материал? Нина очнется на следующее утро. Думаю, вам хватит этой информации.

– Папулечка, – заплакала Арина, – ну прости…

– Эрик, не сердись и объясни толком! – взмолилась я.

– Я не умею беседовать с аудиторией, которая не уважает лектора, – патетично ответствовал профессор. – Допускаю, что я слегка зануден, но должен изложить все по порядку, научный доклад не терпит поспешности. Лучше, конечно, написать тезисы. Да, это правильная мысль! Пойду в кабинет, подготовлюсь. Давайте соберемся… э… в субботу, и тогда я изложу весь материал, дам список необходимой литературы.

– Ты сбрендил? – не выдержала я.

– В смысле? – вскинул брови профессор.

– В смысле, ты идиот, – уточнила я. – Хватит выпендриваться, живо говори, что ты знаешь! Если еще раз устроишь истерику, закапризничаешь, как избалованная девчонка, я вызову сюда Дегтярева. Поверь, Александр Михайлович мастер допросов, он вытянет из тебя все нужное и ненужное.

В комнате стало тихо.

– Ну трендец, – прошептала Валя. – Теперича он ваще вон уйдет и пять дней из кабинета не вылезет.

– Ладно, – неожиданно улыбнулся Эрик. – Сам виноват! Я ориентирован на студенческую или научную аудиторию, приучен к уважительной беседе коллег, а вам более близок стиль базара. Попытаюсь общаться на вашем языке. Но все же постарайтесь соблюдать тишину, сделайте над собой усилие.

– Чтоб мне сдохнуть, если вякну! – торжественно пообещала Валя.

– Папулечка, говори, – попросила Арина.

Я промолчала.

– Панкрат мучился из-за того, что для сохранения книг прибег к черной магии, – спокойно, словно у нас не было скандала, завел Эрик. – Церковь сурово осуждает колдовство. Но, видимо, Варваркин был готов гореть в аду ради сбережения коллекции. Однако он решил предостеречь человека, который залезет в тайник. В своем дневнике Панкрат написал о том, что на стене пещеры оставил запись, в которой описан метод купирования последствий взлома. Первое: надо покаяться во всех грехах, ничего не забыть, выдать самые неприглядные тайны. Второе: если раскаяние будет полным, в дом вора придет колдунья Скавронская и принесет лекарство. Выпив его, человек заснет на двенадцать часов, а когда проснется, то забудет о происшествии, таким образом тайна библиотеки будет соблюдена. Мы только что наблюдали обещанное Панкратом развитие событий. Сначала Нине было плохо. Так?

Эрик посмотрел на меня.

– Скажи, она почти потеряла сознание? – настаивал он.

– Да, – пришлось мне признать. – Нина задыхалась, кашляла.

– Но стоило ей рассказать про украденный у тебя кошелек, как ее состояние резко улучшилось, – продолжал профессор, – и я понял, что сейчас придет Скавронская.

– Но это невозможно! – Ко мне медленно стало возвращаться умение здраво мыслить. – Панкрат давно умер, заклинательница тоже на том свете. Она никак не могла материализоваться в вашем доме.

Валентина ойкнула и быстро убежала из комнаты, а я заявила:

– В твоем рассказе концы с концами не сходятся. Если человек после приема снадобья заснет и проснется, забыв о тайнике, то куда денутся вынесенные им из пещеры книги?

Эрик заморгал.

– Они же останутся у похитителя, – продолжала я, – назад в ящики не телепортируются. Уже непонятно. Далее. Как призрак Скавронской найдет квартиру вора? И что, колдунья даже на том свете хранит бутылку с лекарством?

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23