Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Д. С. Мережковский Выше христианского идеала нет ничего на свете. Ни одна культура, ни одна цивилизация не дала нам ничего выше, чем Христос




Скачать 76.94 Kb.
Дата04.02.2017
Размер76.94 Kb.
Христианские ценности в творчестве Гончарова

(по роману И.А.Гончарова «Обломов»)


...Религия, как она представляется Гончарову, — религия, которая не мучит человека неутолимой жаждой Бога, а ласкает и согревает сердце, как тихое воспоминание детства.

Д. С. Мережковский

Выше христианского идеала нет ничего на свете. Ни одна культура, ни одна цивилизация не дала нам ничего выше, чем Христос

И.С. Гончаров

На протяжении многих десятилетий роман "Обломов" рассматривался в школе как произведение о русском барстве и о крепостном праве. Позднее он вообще был изъят из списка обязательных произведений школьной программы и изучался лишь обзорно. В чем же причина? Возможно, в том, что произведение настолько философично и неоднозначно, что у современных учащихся 10 класса вызывает непреодолимые трудности в понимании. Гончаровский текст, действительно, весьма многомерен, и его совершенно невозможно понять вне религиозного контекста. Достаточно напомнить, что настольной книгой писателя было Евангелие, которое он постоянно цитировал. Попробуем рассмотреть его роман с точки зрения присутствия в нем христианских представлений о мире и назначении человека.

Мотив богоискательства у Гончарова очень тонко подметил Достоевский, написавший одному из своему корреспондентов по поводу «святого юродства» Ильи Ильича Обломова: «А Вы знаете, что у Гончарова идиот, и мой Мышкин тоже идиот…» Мельник отмечает, что, когда Достоевский писал роман «Идиот», он списывал князя Мышкина не только с Дон-Кихота Сервантеса, но и с Обломова, и написал в записной книжке: «Обломов — Христос». Именно с этих позиций нам бы хотелось рассмотреть роман Гончарова «Обломов».

Вопрос об отношении Гончарова к христианству достаточно детально рассмотрен в работах В.И. Мельника. В главе «Обломов» из книги Мельника читаем: «Религиозный фон романа не акцентирован, хотя и просматривается за библейскими реминисценциями, бытовыми упоминаниями церковных праздников, храмов и пр. В то же время и этот незначительный по видимости фон дает представление о религиозности самого Гончарова».

Мельник в своей статье «"Обломов" как православный роман» показывает, что главная идея, которая лежит в основании романов Гончарова как романов православных — это идея преображения человека. Для него важна христианская триада: грех — покаяние — воскресение. Интересно, что Гончаров начинает прилагать христианские ценности к жизни обычного культурного цивилизованного человека. Как, оставаясь средним человеком, но человеком с высокими нравственными запросами, быть настоящим христианином? Что это означает? И в итоге Гончаров приходит к выводу: занимайся чем угодно, будь чиновником, будь джентльменом, будь помещиком и так далее, но будь человеком, будь христианином. Все сводится к Евангельским Заповедям Блаженства. В том числе и в романе «Обломов», где в главном герое можно найти почти все, к чему призывал Иисус Христос в Нагорной Проповеди.

При внимательном чтении романа «Обломов» обнаруживается, что Гончаров, несомненно, намекал на заповеди блаженства, когда упоминал в романе устами других героев "чистое сердце" Ильи Ильича (Штольц в романе говорит: «В нем самое ценное — это золотое, чистое, глубокое, хрустальное сердце»). А среди Евангельских блаженств упоминается: "Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят" (Матф., гл. 5, ст. 8). Обломов не только чист сердцем, но и кроток (Ольга в прощальном разговоре говорит: "Ты кроток... Илья"). И здесь вспоминается еще одно Евангельское блаженство: "Блажени кротции, яко тии наследят землю" (Матф., гл. 5, ст. 5).

У Ильи Ильича живая душа, способная каяться, очищаться посредством слез. И это не случайно у Гончарова, помнящего о Нагорной проповеди Христа: "Блажени плачущии, яко тии утешатся" (Матф., гл. 5, ст. 4).

Еще одно Евангельское блаженство следует упомянуть, говоря об Илье Ильиче: он покидает свет, становится отшельником не только по причине примитивной лени, но и потому, что не находит правды, смысла ни в службе, ни в обществе. Особенно восстает он на неискренность в отношениях людей: "Тот глуп, этот низок, другой вор, третий смешон"... Говоря это, глядят друг на друга такими же глазами: "вот уйди только за дверь, и тебе то же будет"... "Зачем же они сходятся... Зачем так крепко жмут друг другу руки?" (Ч. 2, гл. IV). Душа Обломова тоскует по искренности и правде. "Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся" (Матф., гл. 5, ст. 6).

И смерть героя овеяна заботою Божией:"Кажется, сам ангел тишины охраняет сон его" (Ч. 4, гл. X). И люди вспоминают этого божьего человека, своего рода юродивого, только добрым словом. Еженедельно молится о нем в церкви вдова Агафья Матвеевна Пшеницына. С любовью вспоминает о нем Захар: "Этакого барина отнял Господь! На радость людям жил... Не нажить такого барина... помяни, Господи, его душеньку во Царствии Своем!" (Ч. 4, гл. XI).

Мы корим Обломова за бездеятельность, но Гончаров показывает нам оборотную сторону медали в образе Штольца. Можно ли считать Штольца, этого вечно спешащего и контролирующего каждый свой шаг, столь боящегося стать «философом» человека-машину (вспомним его пренебрежительное: «Да ты философ, Илья!» - и дальнейшее рассуждение нарочито поучительного характера о тех, кто ничего не делает, а лишь философствует), истинным христианином?

Интересен с этой точки зрения эпизод разговора Штольца с Обломовым о приложении земных сил человека и о «преумножении капитала»:

«— ...Тружусь...

— Когда-нибудь перестанешь же трудиться, — заметил Обломов.

— Никогда не перестану. Для чего?

— Когда удвоишь свои капиталы, — сказал Обломов.

— Когда учетверю их, и тогда не перестану» (Ч. 2, гл. IV).

Казалось бы, Штольц постиг тайну и смысл жизни, он готов трудиться бесконечно, даже и после удвоения «своих капиталов». Но, к сожалению, Штольц еще менее духовен, чем Обломов. Удвоение и учетверение капиталов он видит лишь в рамках чисто земной жизни, вне Христа. Под капиталами (или по-евангельски — «сребром») он разумеет в буквальном смысле деньги, в то время, как евангельская и святоотеческая традиция трактует понятие «капиталов» в духовном смысле. «Все замечали, да и сам автор сознается, что немец Штольц — неудачная, выдуманная фигура. Чувствуешь утомление от длинных и холодных разговоров его с Ольгой. Он тем более теряет в наших глазах, что стоит рядом с Обломовым, как автомат с живым человеком…» (Д. С. Мережковский. Из статьи “Вечные спутники. Гончаров” 1890 г.) А автомат не может быть духовным началом. Кстати, эту мысль подтверждает в романе итог его жизненных исканий – «удачный» брак с Ольгой Ильинской. Все, казалось бы, в соответствии с нормами христианской морали. Так, известное изречение «И будут два одна плоть» (Быт. 2, 24) Гончаров излагает следующим образом: «Два существования, ее и Андрея, слились в одно русло» (Ч. 4, гл. VIII). Апостол Павел говорит не один раз о любви мужа к жене: «Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь» (Еф. 5, 25). Автор подробно раскрывает тезис о любви мужа и жены как о бесконечном совместном духовном развитии: «Их будило вечное движение мысли, вечное раздражение души и потребность думать вдвоем, чувствовать, говорить!..» (Ч. 4, гл. VIII). Но, как ни странно, Ольга в браке страшно одинока… А значит, несчастна, как ни убеждает она себя в обратном, какие доводы рассудка ни приводит…

Кстати, Ольга в романе изначально нарушает заповеди Христовы, наслаждаясь мыслью о том, что способна переродить Обломова, подобно Творцу. Ей льстит мысль о духовном руководстве Обломовым. Ольга горда, мудра мудростью земной. Гордыня заставляет ее творить вещи просто недопустимые. Но за свою гордыню она наказана всей своей последующей жизнью – жизнью с «живым мертвецом» Штольцем. Внешнее благополучие не может заменить душевного тепла. Расчет не заменит любви, а Христос есть любовь. Значит, нет в этом браке главного – божественного начала. Весьма закономерно, что о собственных детях Ольги и Штольца в романе не рассказывается, ведь дети – плод любви. Зато весьма логично с этой точки зрения, что Штольцы воспитывают сына Обломова. Думается, именно в этом мальчике воплощается мечта Гончарова о христианском идеале: духовность Обломова в соединении со штольцевским воспитанием должны принести необыкновенные плоды.

Но есть в романе героиня, подобная Соне Мармеладовой Достоевского, воплощающая в себе идею жертвенной любви – любви поистине христианской. Именно она воплощает в себе наиболее высокие точки религиозной атмосферы романа "Обломов". И, на мой взгляд, отнюдь не случайно именно с ней остается Обломов. Это Агафья Матвеевна Пшеницына. По мнению Мельника, именно она «создает столь необходимый фон, выявляющий недостаточность… излишнюю индифферентность христианской душевной жизни остальных героев. Пшеницына выступает в романе как образец бескорыстной любви к Богу и к своему ближнему». Именно она выполняет первую и вторую заповедь Христа. А ведь об этих заповедях Сам Христос сказал исчерпывающе ясно: "На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки" (Матф., 22, 40).

При всей приземленности внешней, образ Агафьи Матвеевны весь окутан атмосферой евангельской любви. Ее вера и любовь подчеркнуто просты: "Она как будто перешла в другую веру и стала исповедовать ее, не рассуждая, что это за вера, какие догматы в ней, а слепо повинуясь ее законам... полюбила Обломова просто, как будто простудилась... Она молча приняла обязанности..." (Ч. 4, гл. I). Она не рассуждает, либо любой хладный анализ есть ересь. Она просто любит истинно христианской, а именно православной, любовью: "Чувство Пшеницыной... оставалось тайною для Обломова, для окружающих ее и для нее самой. Оно было в самом деле бескорыстно, потому что она ставила свечку в церкви, поминала Обломова за здравие затем только, чтоб он выздоровел, и он никогда не узнал об этом" (Там же).

Особо отметим, что из главных героев только Агафья Матвеевна важнейшие акты своей жизни переживает в церкви. И только она любит, а не рассуждает и не рефлектирует о любви. Только она в романе "себя, детей своих и весь дом предавала на волю Божью" (Ч. 4, гл. IX). Это очень многозначительное замечание автора, свидетельствующего о том, что лишь Агафья Пшеницына в романе "ходит под Богом".

Только о ней в романе сказано, что она "жила не напрасно" — именно потому, что "она так полно и много любила" (Ч. 4, гл. X). Образ Агафьи Пшеницыной оттеняет все остальные, дает всю полноту гончаровского Православия. Любовь к Богу и ближним, по заповеди Христовой, исповедует во всей полноте только эта героиня. Все остальные герои любят себя более, чем что бы то ни было.
Использованная литература


  1. Беседа Мельника В.И. с корреспондентом портала «Богослов.Ru» иеромонахом Адрианом (Пашиным) от 21 декабря 2009 г. - http://www.bogoslov.ru/text/472828

  2. Гончаров И.А. Обломов: Роман в 4-х ч. - М.: Худож. лит., 1965.

  3. Гончаров И. А. ““Христос в пустыне”. … Картина г. Крамского” // Рус. лит. СПб., 1995. № 3.

  4. Мельник В. И. «Обломов» как православный роман // И. А. Гончаров: Материалы Международной конференции, посвященной 185-летию со дня рождения И. А. Гончарова. Ульяновск, 1998.

  5. Мельник В.И. «Гончаров и Православие. Духовный мир писателя» – Казань: Изд-во Даръ, 2008г.)

  6. Мельник В.И. И.А. Гончаров как религиозная личность: (биография и творчество) // Studia Slavica Hung. - 1995. - N 40.

  7. Мережковский Д. С. “Вечные спутники. Гончаров” 1890 г.

  8. Мережковский Д. С. И. А. Гончаров // Мережковский Д. С. О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы.)

Контрольная работа № 1

слушательницы курсов

повышения квалификации


Цюрих В.Г.

Христианские ценности в творчестве Гончарова

(по роману И.А.Гончарова «Обломов»)

Орехово-Зуево



2010г.