Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Число в истории и функционировании культуры




Скачать 159.17 Kb.
Дата08.07.2017
Размер159.17 Kb.
ТипТезисы


Тезисы докладчиков пленарного заседания и круглых столов

Российской научной конференции с международным участием

«Семиотика — психология — культурология:

новые водоразделы и перспективы взаимодействия»

в честь 85-летия академика Вяч. Вс. Иванова

 

Вяч. Вс. Иванов



ЧИСЛО В ИСТОРИИ И ФУНКЦИОНИРОВАНИИ КУЛЬТУРЫ

Совместное использование методов и результатов истории культуры, семиотической антропологии и когнитивной нейропсихологии позволяет наметить основные вехи в синхронном функционировании и диахронической эволюции числа в истории культуры (филогенезе) и развитии отдельной личности (онтогенезе).

1.Данные зоопсихологии позволяют выявить характеризующие птиц и высших млекопитающих и пережиточно сохраняющиеся у человека способы определения разницы между большими и малыми количествами (для макак электрофизиологический анализ показал значение числа нейронов, реагирующих на соответствующие стимулы, в эволюционном прототипе зрительной коры) и счета отдельных индивидуаьных предметов.

2.Для человека на ранних этапах культуры и для современного ребёнка на самых ранних этапах (по Пиаже) реконструируется ранний период символизации чисел посредством жестов («ручных понятий» по Кашингу), по-видимому, использовавшихся уже предками человека. В ряде древних (например, египетской) и архаичных культур сохранились следы употребления в этих целях пальцев обеих рук, на Новой Гвинее (у тех племен, раннее происхождение предков которых предполагается на основе генетического сходства с денисовцами) как числовые символы применяются жестовые указания на многие другие части тела. Употребение жестов, обозначающих числа через соотношение с пальцами не только рук, но и ног, объясняет относительно широкое распространение счета, основанного на числах 20 (5●2 5●2) и 80 (20●22).

3. При возникновении числительных в устном языке фонем (слогов, слов) они могут представлять собой описание жестовых символов, т.е. осуществляется переход от языка жестов к языку слов (как в нормальном развитии современного ребенка при обучении языку).

3. Современные открытия обнаружили движение от первичных знаков графики палеолита к «значкам»- миниатюрным скульптурным символам (по Шмандт-Бессера) и далее к логографической и алфавитой передаче чисел.

4. Математическая астрономия Вавилона Селевкидов, развитие в Греции (Архимед и его «компьютер»), введение нуля, становление натурального ряда. Теория чисел и разделы наук, пользующиеся научным понятием числа. Отличие от псевдонаук.

4. Рассматривается роль чисел для современного взрослого человека в зависимости от типа обучения, образования и профессии.

5. Числа в философии математики. Очень большие и очень малые числа. Мировые константы.

6. Цифровые коды в современной технике.

7.Числа в современном мире. 

Ю.И. Манин

КОГНИТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ: АНАЛОГИИ И МЕТАФОРЫ

 

История естествознания в его современном понимании начинается тогда, когда, когда оформляется дуализм между наблюдениями/экспериментами, с одной стороны, и осмыслением таковых в рамках теории/"законов природы"/количественных моделей - с другой. В докладе я намерен обсудить скрытую роль, которую в развитии науки играли разные факторы, связанные с понятием "сложности", в частности, с ее количественным оформлением в работах А.Н.Колмогорова.



 

К.Э. Разлогов

ЕСТЕСТВЕННО-НАУЧНЫЕ, ТЕХНИЧЕСКИЕ И ГУМАНИТАРНЫЕ ОСНОВЫ ЦИФРОВОЙ КУЛЬТУРЫ

В докладе анализируются закономерности разработки и внедрения в культурный обиход технических средств записи и трансляции изображения со звуком, от кинематографа и радио через различные формы телевизионного вещания к Интернету и виртуальной реальности.

 

Н.И. Клейман

GRUND-ПРОБЛЕМАТИКА В ТЕОРИИ И ПРАКТИКЕ ЭЙЗЕНШТЕЙНА

В докладе рассматривается понятие "Grundproblem" в теории Эйзенштейна, его корреляция с психологическими и семиотическими изысканиями того времени и влияние на творческую практику как самого режиссера, так и его коллег по творчеству (не только кинематографическому.



Л.А. Абрамян

«ВНАЧАЛЕ БЫЛО ДЕЛО»:

ПРАЗДНИК – ГОСТЬ ИЗ НАЧАЛА ВРЕМЕН И СЛОВАРЬ ЭЛЕМЕНТАРНЫХ ДЕЙСТВИЙ

  • Праздник рассматривается как канализирование накопившегося в человеческом обществе напряжения (С.Н.Давиденков), как индивидуального, так и группового. Такая канализация прослеживается и в животных сообществах – ср. индивидуальные эмоциональные всплески у горилл после ритуала битья в грудь (Дж.Шаллер) или групповой эмоциональный «танец дождя» у шимпанзе, описанный Дж. ван Лавик-Гудолл и прокомментированный Вяч.Вс.Ивановым (1978). Предполагается, что праздник (первопраздник) в человеческом обществе – наследие дочеловеческих времен (Л.Абрамян. Первобытный праздник и мифология. Ер., 1983, научн. ред. Вяч.Вс.Иванов). Мифологические и марксистско-эволюционистские построения дочеловеческого состояния человечества толкуют не дочеловеческое хаотическое состояние, а хаотический праздник (правда, доставшийся из дочеловеческих времен). «Праздники памятны, а будни забывчивы.»

  • Вариант психологических оснований культуры был предложен З. Фрейдом: первое табу основывается на предполагаемом чувстве угрызения совести у свергнувших отца-вожака братьев. Культурные основания психологии можно увидеть в корректировке Фрейдовой модели для случаев, когда братья-бунтари – однояйцевые близнецы, не имеющие доминирующего преимущества. Неразделенная добыча – группа самок, куда входит и мать близнецов, становится первым неестественным (культурным) запретом, передаваемым не биологически (культурно) (Абрамян 1979).

  • Одной из важных схем, кодирующих человеческую культуру, является триада «мысль, слово, дело» (В.Н.Топоров 1963 и др.) и ее природный (исходный) вариант «дело, слово, мысль» (В.Айрапетян 2011). Подобно тому как мысли соответствует философия, а слову – филология, делу, думается, тоже соответствует особая область знания – филургия, т.е. «любовь к делу». Наиболее близко к филургии стоит культурная/социальная антропология, именно та ее область, которая занимается ритуалом, значимым действием.

  • Определить сферу филургии поможет составление филургического словаря, который, по-видимому, будет иметь много общего с ритуальным словарем, но ориентированным на простей­шие, элементарные ритуальные действия, составляющие любой ритуал (например, очерчивать окружность, перешагивать (через), насту­пать (на)). Объектом изучения филурга является Homo agens – человек делающий, в частности и по преимуществу Homo ritualis – человек ритуальный. Словарь в идеале должен показать, как его простейшие действия соотносятся друг с другом, как они сочетаются в минимальные ритуалемы и образуют более сложные ритуалы. Но прежде предстоит выяснить законы, по которым простейшие ритуальные действия трансформируются – воз­можно, наподобие фонетических и семантических законов. Словарь в идеале должен представить все филургическое поле, в котором определяется описываемое действие: ктó его совершает, с кéм, с чéм, и т.п. Он по многим признакам похож на этимо­логический словарь, но в отличие от него часто начинает с того, чтó этимолог призван выявить.

В филургическом словаре най­дут место определенные архетипы, которые будут иметь такое же отношение к архетипам в смысле Юнга, как элементарные ритуальные действия – к ритуа­лам. Ср. Symbolarium (Словарь символов), задуманный П.Флоренским и А.Ла­рионовым, ориентированный прежде всего на «простейшие» символы, и проект реализации этого замысла – полное собрание всех универсальных символов, использующихся в разных культурных традициях, предложенный Вяч.Вс. Ивановым (2002).

Л.Д. Бугаева

КОГНИТИВНАЯ КИНО-МАТРИЦА:

НАУКА, ТЕХНОЛОГИИ И НЕЙРОКИНЕМАТОГРАФ

Не так давно появилась новая терминология, описывающая явления на пересечении науки, искусства и технологий. Среди таких терминов — нейрокино или нейросинема. Однозначного определения нет, так как нейрокино — это не застывшая данность, но творческая экспериментальная площадка искусства будущего. В основе экспериментов — использование интерфейса «мозг-компьютер» в процессе создания фильма или его восприятия. С другой стороны, на рынке технологических новинок становится все больше и больше устройств, контролируемых при помощи сигналов мозга, которые повсеместно и ошибочно рекламируются как «управляемые мозгом» или «управляемые разумом». В основе данных устройств — нейрокомпьютерный интерфейс прямого управления. Он идеально подходит для свободной навигации в видеоиграх и в виртуальной реальности. Но можно ли его использовать в художественной практике? Какова история нейрокомпьютерного интерфейса в арт-пространстве? Какой будет гибридная реальность науки, искусства и технологий?

Н. Н. Казанский

КУЛЬТУРНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ ПРИ ВОСПРИЯТИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ЛИЦА

В естественном языке, как это установлено, по крайней мере, начиная с трудов Пражской лингвистической школы, наряду с бинарными оппозициями представлены и более сложные (тернарные и др.). При этом лучше всего поддаются описанию именно бинарные противопоставления и их функционирование, включающее нейтрализацию оппозиций. Перенос методов структурного анализа в область исследования человеческой культуры был сосредоточен, в первую очередь, на выявлении бинарных противопоставлений.

Эта же особенность проявилась в когнитивных исследованиях, включая исследования последнего времени, выполненные с помощью новейшей аппаратуры. Исследования, проведенные с помощью айтрекера (eye-tracker), показали, что в разных культурах уделяется преимущественное внимание разным деталям человеческого лица (на которых испытуемые дольше задерживают взгляд). В культурах Юго-Восточной Азии внимание в большей степени приковано к губам и к крыльям носа, в европейской традиции больше внимания уделяется верхней части лица, в том числе глазам и переносице. Это противопоставление восприятий человеческого лица находит отражение и в языковых фактах достаточно глубокого уровня. Имея в виду соответствие скр. pratīka- и др.-гр. prosōpon (оба восходят к *proti-H3ku- и обозначают область лица, связанную этимологически с ‘глазом’) в противоположность лат. ōs, ōris n. c семантическим развитием ‘рот’ > ‘лицо’. Характерно, что в санскрите засвидетельствован обратный семантический переход, при котором pratīka- обозначает не только ‘лицо’, но и ‘рот’.

В докладе планируется рассмотреть возможное семантическое развитие слов для обозначения лица в индоевропейских языках.



И.А. Пильщиков

БИОГРАФИЯ И КУЛЬТУРА: ОТ ФОРМАЛИЗМА И СТРУКТУРАЛИЗМА К СЕМИОТИКЕ КУЛЬТУРЫ И КУЛЬТУРНОЙ АНТРОПОЛОГИИ

В докладе будут рассмотрены формалистические и структуралистские представления о соотношении личной биографии и других культурных рядов (прежде всего литературы), о специфике биографии художника (поэта, писателя) по сравнению с биографиями иных «историко-культурных личностей» и различные подходы к осмыслению биографии как научной проблемы (в противопоставлении биографии как сборнику анекдотов, с одной стороны или биографии как исчерпывающей фактографии, с другой). В частности, будут рассмотрены такие проблемы, как противопоставление писателей «с биографией» и писателей «без биографии» (Б.  В.  Томашевский, Ю.  М.  Лотман), противопоставление «документальную» биографии и биографической легенды / биографического мифа (Б.  В.  Томашевский, Ю.  Н.  Тынянов), концепции «литературного героя» и «литературной личности» (Ю.  Н.  Тынянов), теория переживания как «внутренней формы» личной биографии (Г.  Г.  Шпет, Г.  О.  Винокур), представление о биографии как творчестве (Г.  О.  Винокур, Ю.  М.  Лотман).

В этих аспектах будут (по необходимости кратко) проанализированы этапные программные работы сотрудников Опояза, МЛК и ГАХН и развитие сформулированных там концепций в исследованиях представителей московско-тартуской семиотической школы. Речь пойдет о докладах, статьях и книгах Ю.  Н.  Тынянова («Мнимый Пушкин», 1922; «Литературный факт», 1924; «О литературной эволюции», 1927; роман «Пушкин», 1935–1943); Б.  В.  Томашевского («Литература и биография», 1923; глава «Биография» из кн. «Пушкин: Современные проблемы историко-литературного изучения», 1925), Г.  О.  Винокура («Биография как научная проблема», 1924; «Биография и культура», 1927; «Ранние биографии Пушкина», 1937), Ю.  М.  Лотмана («Поэтика бытового поведения в русской культуре XVIII века», 1977; «Александр Сергеевич Пушкин: Биография писателя», 1981; «Литературная биография в историко-культурном контексте», 1986), М.  Л.  Гаспарова («Научность и художественность в творчестве Тынянова», 1990; «Лотман и марксизм», 1996).

Л.Б. Карпенко

СЕМИОТИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП ДВОЙНОГО КОДИРОВАНИЯ И ПРОБЛЕМЫ ДЕШИФРОВКИ СМЫСЛА

Семиотический подход со второй половины XX в., в значительной мере благодаря трудам Вяч. Вс. Иванова, стал объективной реальностью в гуманитарных исследованиях. Данный подход предполагает изучение культурных феноменов как носителей содержащегося в них смысла. Информация может быть заключена в элементах кода или текста, а может не быть эксплицирована в самом артефакте и тогда она реконструируется на основании контекста культуры, поэтому сегодня особенно актуальными становятся междисциплинарные исследования на стыке культурологии, семиотики, лингвистики, психологии, естественных наук. С развитием семиотики происходит осознание новых возможностей в осмыслении традиционных гуманитарных проблем. Такими общими для семиотики, культурологии и лингвистики являются проблемы реконструкции древних систем письменности, дешифровки древних текстов, изучения закономерностей визуального символизма в древних и современных формах культуры, психоментальной мотивации речи и творчества, интерпретации смысла художественного текста, исследования ассоциативной звукописи и цветопоэтики и др.

В современных семиотических исследованиях актуализирована мысль о соединении в разных формах культуры изобразительных и словесных связей, идея о взаимодействии пространственного (визуального) и словесного символизма. Примером перекодирования текстовых символов в иконические может служить реконструированные нами модель глаголического вселенского круга, христианский содержательный код первой славянской азбуки глаголицы, созданной св. Кириллом, матричный и календарный принципы, заключенные в ее структуре. Долгое время оставалась нераскрытой символическая функция глаголических знаков, являющаяся следствием предусмотренной создателем азбуки ориентации глаголицы на идеографию, соотнесенность графических форм с символической системой христианского религиозно-философского содержательного комплекса. Принципы семиозиса глаголических знаков находят параллели в древневосточных изобразительных приемах храмовых росписей, иконографии. Семиотический принцип двойного кодирования объясняет скрытые смыслы текста, неочевидные феномены художественного творчества.

Одновременная передача по двум коммуникативным каналам присуща не только культурным кодам и текстам. Дуализм условности и изобразительности, в разных пропорциях присутствующий в тех или иных информационных системах, рассматривается как универсалия человеческой деятельности и даже феномена жизни. Последователи биосемиотики предполагают изначальное формирование семиозиса в системе двойного кодирования (аналогового и символьного). Биологическая обусловленность системы двойного кодирования дает основания рассматривать соотнесенность словесного и визуального языков культуры как отражение универсального семиотического принципа, пронизывающего всю глобальную семиосферу.



А.Ю. Шеманов

ЗНАКОВЫЕ СИСТЕМЫ И ПОВЕДЕНИЕ:

НА ПУТИ К ПОНИМАНИЮ МЕХАНИЗМОВ КУЛЬТУРЫ

К анализу отношения между знаковыми системами и поведением представляется удобным подступиться, сопоставив две попытки рефлексии отношения между символическими системами и реальностью, представленные в написанных в конце 1960-х и начале 1970-х годов работах: текста лекции П.Бурдьё «О символической власти» и «Конфликта интерпретаций» П.Рикёра.

В первом случае привлекает внимание противопоставление символических форм как способов проявления активности сознающего себя субъекта (modus operandi) и символической власти как опосредствующих деятельность субъекта структур языка и дискурса, активность и власть которых обусловлена как раз тем, что ни та ни другая остаются не осознаны использующим их субъектом. Они обладают властью, поскольку они суть структурированные произведения (opus operatum).

Во втором случае мне важно отметить установление Рикёром границ структурализма как метода и определение им его всегда обусловленности герменевтической проблематикой, поскольку чтобы что-то объяснить через синхронические отношения лингвистических структур или их культурных аналогов, необходимо определенным образом проинтерпретировать анализируемое культурное явление и установить в нем первичность синтаксиса над семантикой, отношений синхронистического порядка над отношениями смысла. В качестве культурных явлений, оправданно подлежащих структуралистскому анализу Рикёр называет тотемные классификации и структуры родства, которые преимущественно изучал К.Леви-Строс, а в качестве культурных явлений, смысл и диахронная событийность которых не поддается структуралистскому объяснению — отношения между мифами в иудео-христианской и смежных с ними традициях.

На мой взгляд, в этом выше обозначенном рефлексивном поле становится явной проблематичность ставших привычными терминов, а именно — знаковых систем и поведения. Перестает быть очевидной  и способность субъекта означивать и способность вещи служить знаком или его референтом, и собственная активность человека как участника событий, поведение, т.е. реализацию способности действовать которого, мы хотим описать как факт. В работе Бурдьё элиминирован из сферы его интересов голос самих вещей, о которых говорит человек, и экспрессивность языка, т.е. способность его вещать о сущем. На их месте – активность упорядочивающего сознания (в его символических формах) или скрытая активность и власть упорядочивающих структур, опосредствующих отношения людей к миру и между собой. Если и остается возможность говорить о семантике, то это семантика самовыражения человека, но не семантика экспрессии мира в языке.

Человек оказывается экзистенциально одинок в мире, где он сам говорит не просто за всех, но вместо всех. И уже не так важно, говорит ли сам человек в своих символических формах или человеком говорит (и действует) используемый им язык (как структура-посредник-средство-цель). Можно предположить, что именно эта ситуация одиночества лежит в основе своего рода натурализации культуры, которую больше невозможно понимать как осуществление человеческой свободы, как образ этой свободы (Ср. «В основе языка культуры, т.е. в основе ее самоэкспрессивности, лежит образ (т.е. экспрессия) свободы как собственного модуса человеческого бытия» Л.С.Черняк «Вечность и время». — СПб., 2013. — С.435). Ведя речь о механизмах культуры, мы признаем, что речь идет о механике, о детерминациях человека и его поведения. Тогда только несводимость смысла к структуре и мира к структурам отношений с ним оставляет еще просвет в сферу свободы, но и она может быть одинокой. Следовательно, ее недостаточно, чтобы человек со своей свободой был не одинок в мире.



Е.Э. Разлогова

О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ ПСИХОЛОГИИ ПЕРЕВОДА

Философ и теоретик перевода Антуан Берман описал в своей работе La traduction et la lettre ou l'auberge du lointain (Paris, 1999) психологический тип переводчика, способного противостоять этноцентризму, не допустить появления в своем тексте типичных для перевода "деформаций", характерных искажений, которые в конечном счете оказываются разрушительными для оригинала, в такой же степени как и литературная критика. Предлагается проанализировать описанный у Бермана психологический тип и сопоставить с упоминаемыми в его работах переводчиками русской классической литературы на французский язык.



А.Е. Войскунский

ВИРТУАЛЬНОЕ ОБЩЕНИЕ В КОНТЕКСТЕ И ВНЕ КОНТЕКСТА

АЛАНА ТЬЮРИНГА

В теоретическом плане виртуальное общение – новый этап знакового опосредствования в понимании Л.С. Выготского. Но остановимся на практических аспектах.



  1. Контекст А. Тьюринга (предложен в виде процедуры «игры в имитацию», или «теста Тьюринга»).

А.Тьюринг задал конкретный контекст работ в области моделирования процессов общения (но не мышления). Процедурой Тьюринга воспользовался Дж. Сирль («китайская комната»).

В данном контексте выполнены работы Дж. Вейценбаума («Элиза») и К. Колби (программа-параноик «Пэрри»). Они продемонстрировали: чтоб приняли за человека, достаточно владеть фатическим общением (Б. Малиновский). Ранее казалось: именно фатика – квинтэссенция человеческого (ср. с small talk), ибо передавать распоряжения и договариваться могут и компьютеры. Но фатическое общение моделируется: см. боты (типа «Алисы/Alice) и разработку Е.Веселова «Евгений Густман/Eugene Goostman».



  1. Вне заданного А. Тьюрингом контекста могут быть отмечены следующие направления разработок в области виртуального общения

    1. Программы, понимающие письменную и/или звучащую речь. IBM Watson – программа-эрудит, опередила экспертов в телеигре Jeopardy. Apple – речевая программа SIRI, готовится новая версия (VIV). Программы-подсказчики, корректоры опечаток.

    2. В связи с практикой оцифровки печатных источников (Google) на множестве языков и расширением базы «таблиц переводов» можно приблизиться к определению границ «повседневной креативности» (Н.Хомский в полемике с Б. Скиннером и М. Фуко): м.б., почти все произносимое нами уже ранее говорилось и переведено?

    3. Для разговора о компьютерных технологиях нужна соответствующая терминология. Служба локализации «Майкрософта» переводит Manuals и отыскивает наименования на множестве языков.

    4. Для более чем половины пользующихся английским этот язык – не родной. Интернет интенсифицирует взаимодействия, люди облегчают себе задачу, приспосабливая речь к степени своего незнания. Развиваются глобальные и локальные языки-посредники, языки типа «пиджинов» (в письменном варианте, а с развитием голосовых систем – и в устноречевом). Получают развитие «олбанский», языки рассылки SMS- и твитов; повсеместно пользуются английским из-за краткости многих слов.

    5. Групповые формы взаимодействия вносят специфику. В «коммуникативно богатом» дистантном общении в помощь дейктическим и анафорическим выражениям (напр., указательным местоимениям) нужны подсистемы, «внимательные к вниманию»: выделяются (подсвечиваются) те элементы общего зрительного поля, на которые обращено внимание говорящего. Это выполняется посредством ай-трекеров, фиксирующих направленность взгляда.

    6. Вопреки распространенному мнению, возрастает ценность грамотности (и компьютерной, и традиционной), получают развитие (относительно) новые формы риторики. Теперь «Сирано» могут не вкладывать свои слова в уста других людей. Новые технологии гуманны к компетентным жителям «медвежьих углов», инвалидам и др.: их голос – напр., в виде блога – будет услышан и воспринят. Примерами могут служить физик С. Хокинг, слепоглухонемой психолог А.В. Суворов.

    7. Социальные сети привлекли внимание к социальной перцепции – восприятию других людей, дополнению знаний о знакомых и незнакомых, самопрезентации. Впервые оказалось возможно предстать кем-то другим без шпионской подготовки, без гормональной терапии. Способы самопрезентации проходят «обкатку» в социальных сетях.

    8. В.В. Иванов оценил «границы демократии» с учетом объема помещений и площадей: напр., сколько человек участвовало в обсуждении и принятии решений в Афинах времен Перикла и т.п. – оказалось, сравнительно немного. Так сколько должно быть «френдов» и «фолловеров» у лиц, принимающих решения (ср. ограничения, установленные провайдерами)? Как действует феномен «мудрости толпы» (суммирование множества мнений дает более точные оценки, чем опрос немногих экспертов) в отличие от соглашательского groupthink?

Е.Я. Федотова

ДЕКОНСТРУКЦИЯ КАК МЕТОД СОЗДАНИЯ СМЫСЛА

В БИБЛЕЙСКИХ ТЕКСТАХ

Постструктурализм, который принято в последнее время считать неэффективным и уже отжившим подходом к интерпретации текста, тем не менее позволяет разглядеть в библейских Писаниях интересную вещь: их авторы широко использовали стратегию деконструкции прямого смысла собственных произведений для создания второго семантического плана, который, с одной стороны, дополняет смысловой образ текста в плане нарратива, а с другой стороны, вносит существенные поправки в этот образ. Понять мотивации библейских авторов можно, лишь выйдя за пределы текста в область исторического и культурного контекстов; подобный экскурс показывает, что задачи, стоявшие перед авторами Писаний, противоречивые по целям и способам конструирования текста, могут быть наилучшим образом решены именно с помощью стратегии деконструкции.

Библейские книги были предназначены сказать нечто принципиально новое своему читателю, ввести его в мир фактически новой религии, но опираясь при этом на старые парадигмы и древние традиции, единственно авторитетные для традиционного мышления. Эта задача определила художественные приемы создания текста: изложение древних традиций , в которых, однако, содержалось нечто неприемлемое или сомнительное для монотеистического автора, могло даваться в непереработанном виде, но помещалось в обрамляющие рамки или снабжалось дополнениями, практически приводящими к переосмыслению сообщения традиции. Таким образом (или другими средствами) вводились детали, деконструирующие прямой смысл и сообщающие читателю нечто на уровне второго семантического плана. Есть много примеров подобного метода воздействия на читателя, как в Ветхом, так и в Новом Заветах.

Добавим к этому, что постструктурализму мы обязаны не только общим понятием о стратегии деконструкции, но также особым вниманием к литературному характеру библейских текстов и к их читательскому восприятию.




  • КОГНИТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ: АНАЛОГИИ И МЕТАФОРЫ
  • ЕСТЕСТВЕННО-НАУЧНЫЕ, ТЕХНИЧЕСКИЕ И ГУМАНИТАРНЫЕ ОСНОВЫ ЦИФРОВОЙ КУЛЬТУРЫ
  • GRUND-ПРОБЛЕМАТИКА В ТЕОРИИ И ПРАКТИКЕ ЭЙЗЕНШТЕЙНА
  • «ВНАЧАЛЕ БЫЛО ДЕЛО»: ПРАЗДНИК – ГОСТЬ ИЗ НАЧАЛА ВРЕМЕН И СЛОВАРЬ ЭЛЕМЕНТАРНЫХ ДЕЙСТВИЙ
  • КОГНИТИВНАЯ КИНО-МАТРИЦА: НАУКА, ТЕХНОЛОГИИ И НЕЙРОКИНЕМАТОГРАФ
  • КУЛЬТУРНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ ПРИ ВОСПРИЯТИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ЛИЦА
  • БИОГРАФИЯ И КУЛЬТУРА: ОТ ФОРМАЛИЗМА И СТРУКТУРАЛИЗМА К СЕМИОТИКЕ КУЛЬТУРЫ И КУЛЬТУРНОЙ АНТРОПОЛОГИИ
  • СЕМИОТИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП ДВОЙНОГО КОДИРОВАНИЯ И ПРОБЛЕМЫ ДЕШИФРОВКИ СМЫСЛА
  • ЗНАКОВЫЕ СИСТЕМЫ И ПОВЕДЕНИЕ: НА ПУТИ К ПОНИМАНИЮ МЕХАНИЗМОВ КУЛЬТУРЫ
  • О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ ПСИХОЛОГИИ ПЕРЕВОДА
  • ВИРТУАЛЬНОЕ ОБЩЕНИЕ В КОНТЕКСТЕ И ВНЕ КОНТЕКСТА АЛАНА ТЬЮРИНГА
  • Контекст А. Тьюринга (предложен в виде процедуры «игры в имитацию», или «теста Тьюринга»).
  • Вне заданного А. Тьюрингом контекста могут быть отмечены следующие направления разработок в области виртуального общения
  • ДЕКОНСТРУКЦИЯ КАК МЕТОД СОЗДАНИЯ СМЫСЛА В БИБЛЕЙСКИХ ТЕКСТАХ