Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Человек вне сюжета




страница1/4
Дата05.07.2017
Размер0.54 Mb.
  1   2   3   4


Андрей Иванов

ЧЕЛОВЕК ВНЕ СЮЖЕТА


ДЕЙСТВУЮШИЕ ЛИЦА:

ЕВА,


ДЖОКОНДА (ЛЮДМИЛА),

ДИНА,


ВИТЯ,

ГОРБУШКА,

ГЕННАДИЙ,

ЗИНА,


НЮСЬКА,

ГЕОДЕЗИСТ,

СТОРОЖ,

ГЛАГОЛЕВ,

АНГЕЛ,

ПОКОЙНИК,



1-й МУЖИК,

2-й МУЖИК.

ПОСТОЯННОЕ МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: часть столовой – комбината, а именно – мойка – самое грязное и мрачное место.

По архитектуре эта часть столовой очень напоминает церковь; характерные своды, сходящиеся к невидимому для зрителей куполу; мощные стены. Теперь это царство воды, грязи, труб, разноцветного кафеля, столов, бачков для пищевых отходов, полок с посудой. Дальнюю часть сцены занимает огромных размеров и необычной конструкции моечная машина – она похожа на голову какого-то фантастического чудовища с открытой гигантской пастью, из которой, словно длинный язык, тянется транспортёр до узкого квадратного оконца в общий зал. На авансцене типичный алюминиевый стол. В мойку несколько входов: широкие двери из общего зала; обитые алюминием двери в кухню; узкие скрипучие дверцы в подсобное помещение…

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

… Всё пространство освещено маломощной «дежурной» лампой. Тишина. Где-то под самым куполом слышится шорох, треск. Сверху вниз летит саквояж. Следом за ним плавно опускается сор, длинные белые перья, затем, почти не пытаясь задержать падение крыльями, за машину обрушивается АНГЕЛ . Глухой стук падения.

За машиной возня. Невнятное бормотание. Появляется АНГЕЛ с саквояжем в руке. Выглядит он весьма традиционно, даже несколько маскарадно: белое до пола одеяние с многочисленными складками и широченными рукавами; за спиной «Г»-образные крылья, перья на которых местами обломаны, топорщатся, а местами вовсе отсутствуют. Лыс совершенно и окончательно. Близорук. Невысок. Полноват.

АНГЕЛ (беззлобно, скорее занудно.) Гнусное животное… я же не курица, не ворона. Нашла закуску, тварь паршивая!.. Никакого спасения – кошачий приют какой-то. Всюду кошки, кошки, кошки! (Рассматривает конец крыла.) Что это? Обглодыш какой-то, а не крыло… (Обнюхивает свои руки, одежду, саквояж.) Не понимаю… Что их так во мне привлекает? (Идёт к неглубокой нише в стене, подставляет ящик, взбирается, устраивается в ней.) Придётся снова здесь ночевать… Скверно… (Открывает саквояж. Вытаскивает из его недр флакон одеколона. Открывает его, брызгает вокруг себя.) Резковат всё-таки… (Устраивается удобнее. Достает из саквояжа щетку, начинает чистить перья крыла.) Надо было её с купола скинуть – лучшие перья выдрала, дрянь такая…

Открывается дверь в подсобку. Выходят ВИТЯ и ГОРБУШКА . Первый худощавый, быстрый, нервный. Предпочитает часто не бриться. Второй необыкновенно сутул, действительно кажется, что он горбат. Болезненный цвет лица. Часто и некстати улыбается, но это скорее защитная маска, а не настоящая улыбка. Ни АНГЕЛ , ни люди друг на друга внимания не обращают. Лишь на секунду АНГЕЛ прерывает свою работу, и что-то хмыкает под нос. Оба грузчика достают сигареты, но не закуривают.

ВИТЯ . Сидим, как на завтраке в доме престарелых… С колопендра! Вот чего, Горбушка, ей надо, а?

ГОРБУШКА . Добра и света! Электрик этот, ну, новенький наш… Целый день тут в мойке лампочки вкручивал. Как ни зайду – он всё тут… вкручивает и вкручивает. А Ева всё смотрит и смотрит, как он вкручивает… Тянется она к свету надо так понимать.

Из подсобки выходит ЕВА . Невысокая, худенькая, лицо почти детское… Следом выходит ДЖОКОНДА – что-то огромное, пепельно – рыжее. Остаётся в проёме.

ЕВА . Пойду я…

ВИТЯ . (Преграждает ей дорогу.) Евунька?

ЕВА . Правда, Вить, устала… Мне Джоконда ключи свои дала, к ней я…

ВИТЯ . Так провожу.

ЕВА . Ничего не надо, сказала же.

ВИТЯ . Подожди. Ещё на сто грамм посидим, и… ( Пытается обнять ЕВУ , как бы играя с ней. Она, слабо отбивается.) Сейчас дискотека будет. (Внезапно отстраняется от Евы и показывает ключ на брелке.) Еще полчасика посидим, и отдам.

ЕВА (обречено). Достал же ты меня…

ГОРБУШКА . Бросьте вы… праздник у нас или не праздник? Слушай, Ева, этот новенький электрик наш ты случаем не знаешь, не ушибленный ли в армии-то своей? Какой-то он…

ВИТЯ. Дембельнутый!

ГОРБУШКА . Точно! Я к нему вечером подкатил, говорю: у нас каждый новый член нашего дружного коллектива проходит, так сказать, обмыв. Ты, спрашиваю, за традиции? Стоит, глазами лупит. Ну, надо уважать, говорю, народные традиции… У нас – получка – праздник. Аванс – праздник. А тут новый человек пришёл! Это ж вообще три дня гулять надо!

ВИТЯ . Да у него ещё ничего не выросло, чтобы за народные традиции понимать – ни под носом, ни под пузом. А мы уже многое понимаем, да, Евуня?

ДЖОКОНДА . Ладно ты, алименщик-стахановец, не морочь девчонке голову!

ДЖОКОНДА включает рубильник. В мойке вспыхивает яркий свет. АНГЕЛ вздрагивает, ворчит.

ВИТЯ . Ревнуешь, Жаконя? А?

ДЖОКОНДА . На! Не лезь, говорят, а то прилеплю бочком вон и нечем понимать-то станет.

ВИТЯ . Ладно, без адвокатов!

В двери, ведущие в общий зал, входит СТОРОЖ – высокий, тяжёлый, замедленный в речи и движениях старик. За ним – ГЕННАДИЙ – правильные, почти девичьи черты лица. Редко смотрит прямо в глаза. ГЕННАДИЙ с большой сумкой.

ВИТЯ . Е-ё…Не ждали, не гадали, как припёрлися татари…

СТОРОЖ . Вот, говорит наш новый электрик. Он?

ДЖОКОНДА . Он, он. Новенький.

СТОРОЖ . Я б сказал: он больше на студента смахивает. Электрики они, парень, знаешь какие? А этот полчаса в двери скребётся, я думал ветер балует…

ГЕННАДИЙ . Добрый вечер . (Горбушке.) Я принёс…

ГОРБУШКА . Чё?

ГЕННАДИЙ (Открывает и показывает ему сумку.) Вы же говорили…

ГОРБУШКА (растерянно.) Ни–фа себе, сказал я себе …(Забирает сумку.) Вот это жизнь… Ну, молодёжь пошла!

ДЖОКОНДА . Эй, как говаривала одна проститутка – в нашем деле главное не суетиться под клиентом. Что о нас новый человек подумает?

ГОРБУШКА (берёт парня под руку и ведёт в подсобку). Что подумает? Ха! Через пять минут все одинаково думать будем… Пошли, Евунь, пошли. Надо ж это дело опрыскать. Традиции, ити их мать!..

ГЕННАДИЙ , ЕВА , ДЖОКОНДА и ГОРБУШКА скрываются в подсобке.

ВИТЯ . Пошли, Филимоныч, чего стоишь?

СТОРОЖ . Что ж… Я граммулечку приму и на пост. Человека надо уважать. Растёт, значит, травка на полях отечества. Так!

ВИТЯ . Чего?!

СТОРОЖ . Я понятно изъясняюсь. Травка – молодёжь наша. Надёжа. А поля отечества – государство наше многострадающее. Так!

ВИТЯ . Тебя, Шмоныч, депутатом надо выбирать. Толково молотишь.

Они уходят в подсобку. АНГЕЛ спрыгивает с ниши. Осматривается. Тоскует.

АНГЕЛ . Будет вос-хи-ти-те-ль-на-я ночка! Почему им не спится? (Заглядывает в бак с водой.) Господи, Господи, посмотри, на кого я стал похож! (Ударяет ладонью по воде.) Одна рябь… Господи, сколько плевков навязло на моих некогда белоснежных перьях! Они отваливаются, брезгуя друг другом! (Направляется в сторону подсобки.) Имя моё теперь пишут с маленькой буквы… (Останавливается у дверей, прислушивается.) Но самое страшное, Господи, это то, что я стал частенько задавать себе вопросы . (Идёт к авансцене.) Прости, Господи, но если бы ты задал сам себе пару вопросиков, то… (Пауза.) Со мной больше не играют в Рождественскую ночь. Теперь никто не верит, и никто не работает. Все ждут чуда. А, знаешь, Господи, что это за чудо? Ну, это я так, апропо… Кто я такой? Я – Божья птичка. Кошачье лакомство … (Пританцовывая удаляется за машину.) Там-та-та-там…

Из подсобки выходят все. В руках несут тарелки с закуской, водку, стаканы, расставляют на столике на авансцене.

ГОРБУШКА . Давай, Джоконда, от имени, так сказать…

ДЖОКОНДА . Надо с мыслями собраться… (Рассматривает ГЕННАДИЯ .) Глаза у тебя хорошие… нездешние какие-то…

ГОРБУШКА . Точно – египетские!

ДЖОКОНДА . Ладно… Что хочу сказать-то? Коллектив у нас хороший. Сыты. В тепле. Невест полно…

ГОРБУШКА . Словом, мы тя с распростёртыми, плачем и умиляемся.

СТОРОЖ . Электрики у нас хорошо зарабатывают. Работай. (Пьёт, со значением ставит пустой стакан на стол). Ну, хлопцы и девчата, я, значится, на пост. А вы тут смотрите мне, чтобы без шуму всё. А лучше так в подсобку идите.

ГОРБУШКА . Обижаешь. Там душно.

СТОРОЖ . Ну, обижаю, не обижаю, а закон призван охранять.

ВИТЯ . Ты чего опять гонишь? Какой закон?

СТОРОЖ . А такой! Чтоб, значится, порядок был! Ночью в столовой быть не положено, Виктор.

ВИТЯ. Так никого и нет, Шмоныч. Глаза-то разуй. Свои все.

СТОРОЖ . А в курилке кондитерской кто? Свет горит и заперто.

ВИТЯ . Опять же свои. Нюська да Геодезист там.

СТОРОЖ . Не положено. Чтоб в последний раз. А не то!..

ВИТЯ . Ты, не закусил, да?

СТОРОЖ . Я могу прекратить это! Могу!

ГОРБУШКА . Терроризм начинается. Ты чё, Шмоныч?

СТОРОЖ . А вот так! Не положено! Почему посторонние в нерабочее время тут разгуливают?

ВИТЯ . Слушай… (Плеснул в стакан водки.) На! И вали отсюда! Не то вытрезвиловку вызову, а ты при исполнении. Понял!

ДЖОКОНДА . Ладно тебе… Иди, Филимоныч, иди.

СТОРОЖ (выпив). А… Не гоже так-то… (Выдавил пальцами слёзы – возникшие не то от водки, не то от обиды.) При мальчонке-то…

ВИТЯ . Плыви, законник.

СТОРОЖ тяжело и медленно уходит.

ГОРБУШКА . Глоток на грудь возьмёт и не человек, а служебная собака.

ВИТЯ ( ГЕННАДИЮ ). Ну, пока авансом… (Пьёт.) Ты так ничё парень…. лампочки умеешь вкручивать… Нам, брат, жизнь светлая нужна, так как мы люди тёмные, так что вкручивай побольше… Только соображай куда, понял… И не прогуливай. У нас этого не любят. Слыхал, сегодня на Евуньку администрация полкана спускала? Ничё, дурочка, не понимает. Учу, учу… (Приобнимает ЕВУ .)

ЕВА . Отвали!

ВИТЯ . Всё ж законно можно было устроить. Пишешь на бумажке: прошу дать день за свой счёт, так как надо повидать ребёнка…

ЕВА. Козёл ты вонючий! Я просила!

ВИТЯ . Ну вот…Я же и козёл… Чего ты выдрючиваешься? Перед кем? Турнут отсюда – никакие слёзы не помогут. Кому ты и где нужна с ребёнком, да ни черта не умеющая? Нам с Горбушкой спасибо скажи – ходим за тебя, унижаемся, обещаем…

ЕВА. Достали! За троих мантулишь, ещё и не вякай! Ещё и за уборщицу вкалывай! За спасибо!

ГОРБУШКА . Давай – давай, так их, круши! Мать – ити!

ЕВА. Я тоже в смену хочу работать! Во – где мне постоянки уже! Мне к мужу надо было съездить! Он алименты не даёт! Полгода ни копейки, а у меня ребёнок болеет…

ВИТЯ . Ты про алименты иди Шмонычу или Нюське трави…

ЕВА. Взяла бы и убила!

ВИТЯ . Дура! Я же тебе!..

ЕВА скрывается в подсобке. ДЖОКОНДА уходит за ней.

ВИТЯ . ( ГЕННАДИЮ ). Ну…Давай, за знакомство… Не грусти, братан. У тебя всё впереди. Баба-то есть?

ГЕННАДИЙ . Были, до армии. Сейчас всё другое… вернее другие. Не осмотрелся еще.

ДЖОКОНДА (из проёма двери). Эй, ключи гони сюда!

ВИТЯ . Опять что ли сборы начались?.. Пошли-ка, Горбуша…

Грузчики скрываются в подсобке. Оттуда слышатся неразборчивые голоса. ГЕННАДИЙ в задумчивости держит перед собой стакан водки. Появляется из-за машины АНГЕЛ , подходит к человеку, рассматривает его.

АНГЕЛ . Водка…М-да… А может тоже начать? Есть же такое выражение: падший Ангел. Надерусь, как гад, и всех кошек порешу! (Тихо и очень печально.) На пенсию хочу. Господи, сил больше нет! Нет больше сил, Господи…

ГЕННАДИЙ ставит стакан на стол. Идёт к подсобке. Останавливается, не доходя до дверей. Решительно направляется к выходу в зал. В это время АНГЕЛ забирается в свою нишу, раскрывает тетрадь, со вздохом выдирает из крыла перо, аккуратно обрезает ножничками, макает перо в чернильницу и задумывается.

За-я-в-ле-ни-е.

В мойку через двери зала входит НЮСЬКА . Одета неряшливо: штормовка, войлочные сапоги, серая длинная юбка, толстые чулки. В руке у неё небольшой узелок, с которым она ни на минуту не расстаётся. НЮСЬКА и ГЕННАДИЙ останавливаются и с испугом разглядывают друг друга. Из подсобки первыми выходят ВИТЯ и ГОРБУШКА , за ними ДЖОКОНДА , которая ведёт за руку ЕВУ .

ВИТЯ . О! Явление народу! Нюська, твою мать, почему границу перешла?

НЮСЬКА . Так сторож там… это… кричит… я боюсь.

ГОРБУШКА (равнодушно ). Здорово, Нюська. Как жизнь?

НЮСЬКА . Так это… (осторожно приближается к столу.) Мальчишки двери заколотили…я на них…это…ругалась…

ДЖОКОНДА . А ты не ругайся.

НЮСЬКА . Они каменьями пуляют … (Смотрит с жадностью на стол.) Дразнют… заколотили двери… домой… это…не пройти.

ДЖОКОНДА . Есть хочешь?

НЮСЬКА радостно кивает головой. ГЕННАДИЙ возвращается за стол.

ВИТЯ . Да-ну, японский вас бог! Покоя от них нет!

ДЖОКОНДА . Пусть сидит с нами, ничего… Садись. На вот…

НЮСЬКА садится рядом с парнем. Кланяется ему, улыбается заискивающе.

ГОРБУШКА . Нахлебнички наши. Тут их знаешь, сколько кормится?

ЕВА садится рядом с ГЕННАДИЕМ с другой стороны.

ЕВА . Гена… Чего ты всё молчишь?

ГЕННАДИЙ с готовностью поворачивается к ней, но в это время его начинает поглаживать рукой по плечу НЮСЬКА . Поглаживает, словно что-то счищает с одежды.

НЮСЬКА . Ходить… это… далеко… дали бы мне здесь местечко… Вон его сколько! Я бы здесь… это… в уголочке… букашечкой… Мальчишки дома стучат… хохотают надо мной, дразнят.

ВИТЯ . Гля – просит, что б ты её в столовку жить пустил, понял!

НЮСЬКА . Вот! Митька – горбатый здесь… это… живёт и этот Витька ночует. Знаю. А мне говорят… операция была… нельзя мне… это… с мужиками ночевать… А то бы взяли, я бы жила…

ВИТЯ . Любовница, твою мать! А-ну… отсюда!

НЮСЬКА (испуганно). Я бы в уголочке… Букашечкой… Чего он? Я б и разносы… это… протирала…А? Как? А?

ГЕННАДИЙ . Я эти вопросы не решаю. Я электрик.

ДЖОКОНДА . Ладно, ешь, Нюся, ешь. Потом поговорим.

В мойку входят ГОРБУШКА , СТОРОЖ и ГЕОДЕЗИСТ – он длинен, худ, безобразно одет, но с претензиями на манеры и с остатками достоинства.

СТОРОЖ . Что творит, бесстыжий! И-их! Будь моя власть, я б таких как ты, вот, собственной рукой бы!..

ГЕОДЕЗИСТ . Слава богу, у нас сейчас никакой власти… А без власти-то ты, миленький, кто? Пшик один!

СТОРОЖ . Срамотина! Во! Тьфу! Иду, понимаешь ли ты, на обход – захожу в умывальню, а он там стоит и в раковину мочится!.. Там же люди руки моют!

ГЕОДЕЗИСТ . Моей вины нет, что двери в туалет заколочены. Не в карман же, извиняюсь, освобождаться.

СТОРОЖ . 0-о, пожилой человек ить!..

ГОРБУШКА . Будет тебе, Шмоныч. Чё вы? Вы ж, наверно, с одного года…Садитесь!

ГЕОДЕЗИСТ . Не берусь сказать, с одного ли мы года, но, то, что мы по разные стороны баррикад все эти годы друг на друга глядели - несомненно.

СТОРОЖ . Во! Точно! Стрелять надо! Работать я должен, а он на баррикадах сидеть будет! В тюрьме тебе сидеть надо!

ГЕОДЕЗИСТ . К сведению присутствующих – я не сидел нигде. О баррикадах я выразился образно, и люди с сознанием меня поняли.

ДЖОКОНДА . Да тебя уж давно здесь все поняли. Шляпу-то хоть бы снял – за стол сел, дворянин.

ГЕОДЕЗИСТ . Шляпы снять не могу по причине слабости головы на сквозняки.

СТОРОЖ (символически плюёт на пол). За один стол я лучше со смертью сяду, чем с ним… (Уходит).

ГОРБУШКА . Ладно, напиток прокисает! (Пьёт.) Здоровье дам! О! Нюська! Ты еще тута? Снова в свою дерюгу вырядилась? Куда ты польта-то деваешь? Бабы наши тебе таскают, таскают…

ЕВА . Она стесняется носить, да, Нюсенька?

ДЖОКОНДА . Стесняется она… Себя пожалей, а не её. Думаешь, она побирается? У неё пенсия сейчас знаешь какая? Покажи-ка им свой узелок, Нюська!

НЮСЬКА мгновенно прячет узелок под стол. Хмурится.

ДЖОКОНДА . Ладно ты… Никто твоих заначек не тронет. Здесь все богаты.

ВИТЯ . Там деньги что ли? Врёшь!

ДЖОКОНДА (смеётся). Они вон с Геодезистом на свадьбу себе копят!

ЕВА . Зря сказала, Джоконда. У Витьки глазки прищурились.

ВИТЯ . Ты чего?! Я в жизни копейки чужой не взял! Ты!.. Мне от складов ключи доверяют и не разу не проверили!

ЕВА . Что тебе со склада кормиться, когда баки с объедками твои… Покупателей, как мух в компоте!

ВИТЯ . Да ты чего, а?

ЕВА . Ничего!

ДЖОКОНДА . Мы за стол сядем когда-нибудь? (Геннадию.) Садись, сыночка, садись…Вить!

ВИТЯ . Не порти вечер, Евуня. Давай замнём?

ЕВА. Да пошёл ты!.. Думаешь – боюсь? Отбоялась! Мне теперь всё по это самое… Чего ты от меня хочешь? Подарочки покупает на денежки от бачков своих вонючих…Ха! Да я лучше головой в них, чем с тобой… Понял, ты!..

ВИТЯ . А как же… (Пауза.) Всё хок-кей! Геодезист, мочи тост!

ГЕОДЕЗИСТ . Не надо, не надо!

ДЖОКОНДА . Ты мне перед лицом своими культяпками не размахивай… (Дразнит его.) Девушки, дайте что-нибудь для моей собачки… А я ему нарочно помоев плесну, а он – этого моя собачка кушать не станет… (Пододвигает ему стакан с водкой.) Чего ты всё из себя корчишь, графиня? Сказал бы прямо – жрать хочу, бабы! Потому как дома нет ни хрена, да и дома нет. ( ГЕННАДИЮ .) Он любовника под кроватью нашёл, как в анекдоте… Любовь у него, видишь ли! Дурак ты! Надо было любовника-то своей псине скормить. А он им хату оставил, а сам в поля подзаборные отправился… но гордый!

ГЕОДЕЗИСТ снимает шляпу, закрывает ею лицо и поёт срывающимся голосом: «Когда б имел златыя горы…» ГОРБУШКА приносит портативный магнитофон. Включает. ЕВА садится рядом с ГЕННАДИЕМ . Наливает водки себе и ему. Никто не танцует. ВИТЯ выключает магнитофон.
ВИТЯ . Не созрели… Жаконя – улыбку давай шире плечь, ты ж у нас душа обчества… (Садится рядом с ГЕННАДИЕМ .) Ей, знаешь, мужик один все передние зубы с одной стороны повыбил – рот перекосило – вот она и стала себя Джокондой называть. Мол, загадочная улыбка у неё…

ДЖОКОНДА . Да это меня от тебя перекрутило, как увидела… Нюська, налить?

НЮСЬКА . Не…это…я воду только…это водка…она отрава, знаю.

ВИТЯ . Всё дело в водке, што ль? В жизни дело, Нюська, она отрава. А водка – это отрада. После неё человек звучит гордо, а до неё вообще не звучит. П-рально? (Толкает ГЕННАДИЯ .) П-рально, говорю?

ГЕННАДИЙ (сдержанно). Может и правильно.

ВИТЯ . Ну, чего ты?.. Поговорить не хочешь с нами?

НЮСЬКА . Водку…это…все пьют. И бензин пьют, знаю.

ГОРБУШКА . Бензин нюхают.

ДЖОКОНДА (встаёт из-за стола). А я тоже люблю бензин нюхать.

ГОРБУШКА . Ни-фа себе?!

ДЖОКОНДА . Вот как услышу его запах, так сразу же мне представляется поле, комбайны…уборочная идёт… Когда училась, нас каждую осень в колхоз гоняли… Мне нравилось. Из города когда так вырвешься? А тут посреди поля с девчонками песни во всё горло орём... Все в пыли – ни рожи, ни кожи. А после умоешься в баньке… хлеб нам хозяйка пекла… горячий, запашистый. И вечерком по деревне с песнями… Всё казалось родное… Сейчас бы снова в глухомань, к едрене-фене…

НЮСЬКА . Е-е-е… Мне бы тоже на домик… это… скопить. Я уж было накопила, а он пришёл – избил меня – деньги отобрал… А в милиции хохотали на до мной… Откуда, говорят, это… деньги у тебя… Я плакала. Он после операции опять приходил… Деньги искал. А я их в узелке хранить стала. Он не догадался. Узелок-то… это… в углу валялся… Хы!

ДЖОКОНДА . Уедем мы с тобой, Нюська, уедем !.. (Смотрит в пустой стакан.) Не! Я шампанское люблю. Когда молодая была – ничего кроме шампанского не пила. При свечах. Под музыку. Танго ещё такое было… А! Ни черта вы не знаете, кроме тошниловки этой вонючей!
Уходит в подсобку.

ВИТЯ (выскочил из-за стола). Да где уж нам!.. Тошно здесь? Катись!

ЕВА . Не трогай её!

ВИТЯ . И ты катись! Бегите отсюда! (Нюське и ГЕОДЕЗИСТ у.) И вы, приживалки хреновы, вперёд и с песней! Воняет им здесь!

ГОРБУШКА . Ты чё, Витёк!

ВИТЯ . Терпеть не могу разговоры эти…Анекдот такой есть…Тюремщик ходит по коридору и в камеру стучит. Постучит и спрашивает: «Иванов, ты здесь?» – «Здесь!» - отвечает Иванов. – «А куда ты на фиг денешься!» – ржёт тюремщик. Вот раз стучит. Спрашивает: «Иванов, ты здесь?». Тишина. Он опять: тук-тук. «Иванов, ты здесь?!» Тишина. Он уже кулаками по дверям. Кричит: «Иванов! Ты здесь?!» – «Да куда я на фиг денусь?»

Смеётся только один ГОРБУШКА .

ВИТЯ . Горбушка, ты здесь?

ГОРБУШКА (смеётся). А куда я на фиг денусь?

ВИТЯ . Жаконя, ты здесь? Жаконя? Тётя Джоконда?

Скрывается в подсобке. Пауза.

ЕВА . Жалко её…(Гене.) Она художницей, говорят, была. А жила в доме, где юные техники занимались. Ну и замкнуло что-то там у этих юных… А девочки-двойняшки закрыты были… Сгорели. Она долго в психушке лежала… Даже сильно пьяная не вспоминает их…Чего ты всё молчишь, Гена? Молчишь и молчишь.

Из подсобки выходит ВИТЯ и ДЖОКОНДА .

ВИТЯ (неестественно оживлён). Короче… Переходим к серьёзному моменту… Всем тиха !.. (Наливает полный стакан водки, подает ГЕННАДИЮ .) Держи, братан. У нас через это все проходят. Иначе ты – чужак. Иначе, отгремевший цепями пролетариат с тобой не здоровкается… Крестины у нас или как? ( ГЕННАДИЮ .) Короче так… Надо через машину пройти. (Показывает на моечную машину.) Окунуться, так сказать, в святой рабочей нашей воде. Не дрейфь – все через это прошли. Тра-ди-ци-я! Пролезешь - мы тебя с другой стороны с оркестром встретим… Где Христосик? Евуня! Ты у нас за распятие нынче – тебя и целовать новокрещённому.

ГОРБУШКА . В пупок! Ев, заголись для дела!

ВИТЯ . Боишься, что ли, братан? Пошли, пошли. Чё ты такой-то?.. Слабо? Так и скажи – слабо.

ЕВА . Хватит!

ВИТЯ . Помолчи, а! Э, братан, слабо, да? Витёк, вруби технику…

ГОРБУШКА бежит к рубильнику. Включает транспортёр и машину. Транспортёр заскрежетал, пошёл. Машина обволакивается паром.

ВИТЯ. Давай, братан! (Ржёт.) Гля, какой Христосик! Губки бантичком. Давай, иди, торопись, а то передумаю …( ВИТЯ наступает на ГЕННАДИЯ . Руки нарочно спрятал в карманы.) Она у нас безотказная – всех, кто через машину пройдёт – целует. Да, Евунька? ( ЕВА становится между ним и ГЕННАДИЕМ .) Чего ты? Всё хок-кей! Крестины у нас! Чего ты? Веселимся, ну! ( ГЕННАДИЮ .) Я серьёзно, братан. Лучше сам, а то завтра шоферня придет – свяжут, скрутят и на ленту. Потеха будет.

ЕВА . Не слушай его…

ВИТЯ . Слушай, слушай! У нас это железно, понял. (Отстраняет ЕВУ .) Я спрашиваю – понял?

ЕВА . Витя!

ВИТЯ . Что, маленькая? Всё ж нормально …(Сжимает её плечи.) Если он с нами не хочет, так пусть тогда катится…

ЕВА . Чего тебе надо от него?

ВИТЯ . Да он же сам пришёл к нам. Сам ведь? Не нравятся наши крестины, – пусть уматывает. Мы люди незатейливые…

Все молча следят за его действиями. Даже АНГЕЛ отложил в сторону свои дела, смотрит. Парень приближается к машине. Неожиданно он вскакивает на её верх и пробегает по ней. Спрыгивает. ГОРБУШКА выключает механизмы.

ВИТЯ . Хитрый, падла… (Отходит к столу.) Ничё, нормально… Твоё здоровье!

ГЕННАДИЙ идёт к столу, но ЕВА останавливает его.

ЕВА . Погоди. А целовать, кто будет?

ГЕННАДИЙ . Да ладно… зачем это?

ЕВА . Традиция! Целуй!

ГОРБУШКА . Ни-фа себе! Давай лучше я, Ев?

ЕВА . Ты при чём? Он же покрестился - пусть целует.

ВИТЯ . Ну-ну…

ГОРБУШКА . Эй, надумаете – свисните – я свет погашу. (Неожиданно схватил НЮСЬКУ , щекочет её.) Нюська, целоваться умеешь? Куда пошла? Смотри и учись!

АНГЕЛ спрыгивает на пол. Осторожно приближается к людям. ЕВА и ГЕННАДИЙ стоят друг против друга. Остальные чуть в стороне, образуя как бы круг.

ЕВА . Целуй же…

АНГЕЛ . Ах, Господи, как же я устал среди людей… (Подходит совсем близко к ЕВЕ и ГЕННАДИЮ , заглядывает им в глаза.) Ну, что же вы, деточки? Ведь это Богу угодное дело… Вижу – чисты ваши помыслы и сердца открыты. (Внезапно засуетился.) Взять вас под крыло своё, спрятать, защитить… Ну давай, старичок, авось и получится в последний раз… Ох, только б не пукнуть от усердия …(Поднимает руки вверх.) Господин мой, освети рабов своих светом любви твоей, дабы прозрели они, и увидели друг друга!

Из-под купола бьёт мощный, ослепительный луч света, в центре которого оказываются ГЕННАДИЙ и ЕВА .

  1   2   3   4