Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Человек и вселенная в романе М. А. Осоргина «Сивцев Вражек»




Скачать 95.04 Kb.
Дата08.02.2017
Размер95.04 Kb.




Человек и вселенная в романе М.А. Осоргина «Сивцев Вражек»

Ковалева Ю. Н. Россия. Волгоградский государственный университет.

Конец ХIХ – начало ХХ столетия характеризуется расцветом философско-гуманистической мысли. Возрастает интерес к проблеме человека. В значительной мере это было результатом деятельности русских философов, которые в свою очередь воспитывались на философских прозрениях великих русских писателей – Тютчева Достоевского, Толстого и других. Творчество писателя «первой волны» эмиграции М.А. Осоргина (1878 - 1842, настоящая фамилия - Ильин) проникнуто напряженной философичностью, хотя он никогда не претендовал на роль философа. В основе его философских взглядов – пантеизм. Пантеистическое мироощущение Осоргина сформировалось очень рано. В «автобиографическом повествовании» «Времена» он пишет: «Весь с головы до ног, с мозгом и сердцем, с бумагой и чернилами, с логикой и примитивным всебожьем, со страстной вечной жаждой воды и смолы и отрицанием машины, - я был и остался сыном матери –реки и отца-леса, и отречься от них уже не могу и не хочу <…> Я радуюсь и горжусь, что родился в глубокой провинции… что голубая кровь предков окислилась во мне независимыми просторами… и позволила мне во всех скитаньях оставаться простым, срединным, провинциальным русским человеком, не извращенным ни сословным, ни расовым сознанием; сыном земли и братом любого двуногого».1 «Мое семя вычерпано с илом со дна реки Камы, и потому я северянин, блондин, всебожник, поэт, анархист и старовер».2 «Смущенный величием жизни наблюдатель, страстью познания пьяный всебожник … я, в сочетании чешуйчатых пятнышек, в отливах жучьей брони, в изгибах членистых тел, в зеленом лаке хлорофилла … ищу понять и познать, как это случается, что просыпается семя и разматывается клубок жизни, у каждого свой, но единый с своем бесконечном разнообразии, роднящий меня с бактерией, мокрицей, плесенью, слоном и Шекспиром … Вглядываясь в эту жизнь со всею пристальностью, доступной хрусталику глаза, я вижу только вечный путь с цветным фейерверком символов, скользящих отметок на замкнутом круге, но я не вижу ни концов, ни начал, и в вихре нагромождающихся гибелей и кажущихся рождений я, к несказанной радости духа, в награду за его пытливость, - не вижу смерти: ее нет!»3 Это пантеизм, а не антропоцентризм, характерный для мировидения современников Осоргина. Но осмысление проблем бытия, космоса, природы, жизни неизбежно выводит на проблему человека, ведь это он пытается разгадать секреты мироздания. «Любая внеантропологическая посылка невольно раздвигает и наше представление о человеке. В результате едва ли не все философские сюжеты вовлекаются в пространство философско-антропологической мысли»4. Важнейшей проблемой творчества Осоргина становится проблема «Человек и вселенная». С наибольшей остротой она поставлена в романе «Сивцев Вражек»

В романе «Сивцев Вражек» описаны трагические события 1914 – 1920 годов (первая мировая война, революция, гражданская война, разруха, террор). Глобальность пережитой Россией и миром в целом катастрофы заставляет Осоргина, как и многих других писателей 1930-1940-х годов, «осмысливать и описывать жизнь, используя очень крупные – бытийные координаты … необычайный – бытийный онтологический масштаб. Человеческая личность или событие пронизываются токами, идущими не только из истории и праистории, но из вечности и космоса».5 Произведения, в которых отражается подобное видение мира, как справедливо утверждает В.В. Агеносов, «не привычные романы, а философско-эпические повествования».6

Эпопея не может не поставить вопроса о силах, управляющих нашим миром, и его месте в пространстве и времени. Эти вопросы определяют масштаб восприятия мира в романе «Сивцев Вражек» с первых строк – он начинается «символико-философской заставкой»7: «В беспредельности Вселенной, в солнечной системе, на Земле, в России, в Москве, в угловом доме Сивцева Вражка, в своем кабинете сидел в кресле ученый-орнитолог Иван Александрович. Свет лампы, ограниченный абажуром, падал на книгу, задевая уголок чернильницы, календарь и стопку бумаги. Ученый же видел только ту часть страницы, где изображена была в красках голова кукушки…».8 Вместе с профессором живет его жена Аглая Дмитревна и внучка Танюша, помимо них в общую картину жизни дома профессора и тем самым в общую картину мироздания на равных входит множество живых существ. Автор сочувственно и без малейшей иронии повествует о «длинном путешествии» «мышки серой и беззащитной», для которой особняк профессора «огромный мир» в столовую за крошками (34-35). В других главах эта картина будет дополнена рассказом о «тысячах поколений» «микроскопических существ», которые «работают», создавая пятно плесени в подвале особняка (48-49). Точка во вселенной, особняк на Сивцевом Вражке и сам оказывается вселенной для многих созданий, поэтому рассказ о том, что «целая мышиная семья помогает червяку точить деревянные скрепы пола и прочные, но не вечные стены» (с. 35), вносит в повествование предощущение космологической катастрофы и подводит автора к по-библейски возвышенному и философичному рассуждению: «Охлаждается земля, осыпаются горы, реки мелеют и успокаиваются, но еще далеко до конца» (35). Конец первой, «космической», главы дополняет торжественную картину вечности изображением радостного мгновения, апокалиптический мотив – мотивом торжества жизни, охватившей весь мир: «Солнце задело занавеску окна. Вместе с ним к окну подлетела ласточка, сегодня прилетевшая из Центральной Африки на Сивцев Вражек»(35).

Мир в глазах М. Осоргина един, человек в его социальном бытии- часть естественных космических процессов. Автор целенаправленно строит свою концепцию, не случайно вслед за изображением «культурной работы» (с.49) поколений малых существ в подвале особняка в лекции по истории, которую слушает Танюша, перед читателем разворачивается уходящая в прошлое необозримая перспектива возникших и исчезнувших человеческих цивилизаций: «Непрерывность исторического развития пресекалась гибелью культур и завершенностью процессов. Из развалин древности пробивался новый источник жизни, мысль стремилась к новому возрождению … одно было дело: крушение ценностей, хотевших быть абсолютными, шаткость здания сегодняшнего быта, близость грозы, сгустившейся над новым Вавилоном – современной цивилизацией (50-51). Новый Вавилон – это, в свете вышесказанного, не только Россия, но вся современная цивилизация в целом, которой уготована судьба всех цивилизаций – катаклизмы и изменения. «М.Осоргин не ставит перегородок между природой в ее эволюции и социальным миром. Они связаны и являются составными частями стройного миропорядка, именуемого “космос”. “Космизм” М.Осоргина связан с его пантеизмом. Писатель считал природу некой духовной основой, благодаря которой можно преодолеть раздоры и достичь гармонии: ведь все на планете – дети одной матери - земли и одного отца – солнца».9 «”Космическое мироощущение”М.Осоргина имеет глубокие исторические корни Во всех высокоразвитых цивилизациях древности: Египте, Вавилоне, Китае, Индии, Древней Греции – общество считалось частью природы и зависело от космических сил. Об этом писали Пифагор, Платон, средневековые мыслители, Гете, Шеллинг, Гегель и др. В духовной культуре ХХ века получили огромное влияние идеи космизма Н. Федорова, В. Вернадского, А. Искревского, К. Циолковского».10

В представлениях М. Осоргина история человечества и жизнь отдельного человека связаны с эволюцией природы и составляет сней стройное упорядоченное целое – космос, где гибель завершившей свой путь цивилизации и естественная смерть живого существа являются составляющими закономерного процесса. В главе «Смерть», рассказывая о смерти Аглаи Дмитриевны, «бабушки», жены «птичьего профессора», писатель уподобляет человеческую душу вселенной: «В этот миг солнце потухло и рассыпалось в одной душе, рушился мостик между вечностями» (85). Но смерть и разрушение – закономерный конец всего на земле и во вселенной. Рассказ о смерти Аглаи Дмитриевны предваряется упоминанием «огромного события» в мире малых существ, обитающих в подполье особняка»: «Старая крыса не вернулась»(84), а завершается изображением вселенских процессов: «Событие настоящее было только в спальне профессорского домика в Сивцевом Вражке. В остальном мире было все благополучно: хотя тоже пресекались жизни, рождались существа, осыпались горы, но все это делалось в общей неслышной гармонии» (86). Гармония – ключевое слово в романе Осоргина. Вселенная гармлнична, потому что едина, ее законы одинаковы для всех, все ее составные части, в том числе и человек, равнозначны. «Космизм» Осоргина связан с его пантеизмом. На протяжении всего повествования мир человека в его личном, социальном и историческом бытии не просто сопоставлен с миром природы – слит с ним как его часть и так же мгновенен по сравнению с вечной вселенной.

Описанию войны в мире людей предшествует в романе пронизанная символическими смыслами глава-заставка“Lasius flaus”11. В ней противостоят друг другу ангел жизни и ангел смерти, и “несуществующий великий” присуждает победу второму из них. Поэтому начинается грандиозная битва обыкновенных рыжих и агрессивных темных муравьев-захватчиков, в которая не многим отличается от человеческих сражений. Рыжие муравьи проявляют чудеса героизма («Страшен был не бой – страшно было грозящее рабство» - 45), но сражающиеся армии и целый “живой мир” - “миллионы живых и готовившихся к жизни существ – личинок, куколок, жучков … гнезда полевых пташек” - гибнет под сапогами прошедшей по полю пулеметной команды, их гибель становится предсказанием трагических событий в мире людей, но вселенная остается равнодушной: “И ночь опустилась над землей, не запоздав ни на секунду времени. И загорелись в небе звезды миллиардолетним светом” (46). Когда начнется война в мире людей, среди многих других погибнет ласточка с Сивцева Вражка - “Это была та ласточка, что склюнула под самой крышей точившего балку червяка” (65), погибнет молодой офицер, вчерашний студент Эрберг, и Осоргин опять покажет читателю вечное небо: “Тогда зажглась в небе звезда, нашла лежащее тело Эрберга и отразилась в его открытом мертвом глазу” (66)

Символична и многозначна так же и глава-притча «Обезьяний городок». Внешне она не связана с сюжетом романа, но ассоциативная соотнесенность образов (мир людей – мир обезьян) «концептуально углубляет создаваемый художником образ мира и придает большую философскую емкость его размышлениям о судьбе современного человечества».12 В.В. Агеносов пишет о «главке» «Обезьяний городок»: «Она не только продолжает мысль о всеобщем характере войны (сильные рыжие обезьяны захватывают территорию и блага серых, садистски издеваются над побежденными), но и ставит столь важный для писателя вопрос о цене жизни. Чтобы сохраниться, серые обезьяны переселились из городка в клетку, смирились с несвободой»13. К сказанному следует добавить, что рассматриваемая «главка» предсказывает трагическую судьбу народа в послеоктябрьские дни: «Жизнь, хоть и ставшая невыносимой, должна была продолжаться. Но это была жизнь обреченных»(121). «Обезьянья» тема вновь возникнет в романе несколько ниже. Один из идеологов романа, Астафьев, оказавшись в тюрьме, откажется купить жизнь ценой отказа от свободы и попрания человеческого достоинства. «Довольно ты мучился, довольно ворчал и довольно изображал из себя обезьяну», - говорит он себе в камере смертников (275) и мужественно встречает смерть, опираясь на лучшее в нравственном опыте человечества, в том числе на суждения Марка Аврелия и книгу Экклезиаста, «главный смысл которой не в тщетности всего земного, как приписывает ей бытовое сознание, а в утверждении идеи стоицизма, высокой ответственности человека в трагическом мире»14Пантеизм и, следовательно, отсутствие в космосе М.Осоргина таких центров, как Бог или человек, стали причиной некоторых совпадений в оценках, данных роману «Сивцев Вражек» такими разными современниками Осоргина, как Б.К.Зайцев и А.М.Горький. Зайцев, глубоко верующий христианин и друг Осоргина, в своей в целом положительной рецензии выразил недовольство тем, что Осоргин «хочет равнять человека не по высшему (по “четвертому” измерению), а по низшему (по “второму”), упорно навязывая мне родство с муравьями… мышами, в лучшем случае – ласточками, и забывая, что у нас с автором есть не только подвальные родственники. Отсюда же идет и его стремление при каждом удобном случае надерзить Богу»15. Горький, приветствуя замысел Осоргина «изобразить нашу русскую трагедию как одну из сцен непрерывного Вселенского террора», в то же время протестовал против «умаленья и униженья человека» на фоне драм «космических», так как, по его мнению, «смерть Ан.Франса и даже В.Брюсова должна быть значительнее гибели целого стада звезд и всех мышей нашего мира»16.

Старый профессор понимает, что может не дожить до весны, но для него по-прежнему важно, что «ласточки непременно прилетят. Ласточке все равно, о чем люди спорят, кто с кем воюет… у ласточки свои законы, вечные. И законы эти много важнее наших» (293). Танюша обещает отметить в календаре день, когда прилетят ласточки, если дедушка не доживет до их прилета, и это значит, что гармония мироздания непременно восстановится.



1  Осоргин М.А. Времена: Автобиографическое повествование. Романы / Сост. Н.М. Пирумова; Авт. вступ. ст. А.Л. Афанасьев. М., 1989. С. 14.

2 Там же. С. 28.

3 Там же. С .50-51.

4 Гуревич П.С. Антропологический ренессанс // Феномен человека: Антология. М., 1993. С.8.

5  Павловский А.И. К характеристике автобиографической прозы русского зарубежья (И.Бунин, М.Осоргин, В.Набоков) // Русская литература. – 1993. – № 3. С. 43.

6  Агеносов В.В. «Вольный каменщик»: М.Осоргин // Агеносов В.В. Литература русского зарубежья (1918-1996). – М., 1998. С. 139.

7 Павловский А.И. Указ. раб. С. 43.

8  Осоргин М.А. Сивцев Вражек // Осоргин М.А. Собр. соч.: В 2-х т. Т. 1. – М., 1999. С. 33. Далее ссылки на это издание даются в тексте. Страница указана в скобках.

9  Лобанова Г.И. Эволюция нравственного сознания «маленького человека» в романах М.Осоргина 1920-1930 годов: автореф. дис. … канд. филол. наук. – М., 2002. С. 10

10 Там же. С.11.

11 Муравей рыжий (обозначение вида).

12 Гашева Н.Н. Кинематографичность прозы М. Осоргина (на материале анализа романа «Сивцев Вражек») // Михаил Осоргин. Страницы жизни и творчества. Материалы научной конференции «Осоргинские чтения» (23-24 ноября 1993 г.) – М., 1994. С. 39.

13 Агеносов В.В. Указ. раб. С. 141.

14 Агеносов В.В. Указ. раб. С. 141

15 Рецензия Б.Зайцева «Мих. Осоргин. “Сивцев Вражек”» цит. по: Поликовская Л.В. Осоргин М.А. // Русские писатели 1800-1917: Биографический словарь. Т. 4. – М., 1999. С. 459.

16  Цит. по: Авдеева О.Ю. «Лучшие на свете книги написаны большими сердцами» // Осоргин М.А. Собр. соч.: В 2-х т. Т. 1. – М., 1999. С. 24.