Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Чеченской республики




страница6/15
Дата10.01.2017
Размер3.18 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
ПРИМЕЧАНИЯ


  1. Ленин В.И. ПСС. Т. 42, с. 124.

  2. Ленин В.И. ПСС. Т. 38, с. 414.

  3. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 5. Л. 13.

  4. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 789. Л. 17.

  5. Грозненский рабочий, 1944, 6 февраля.

  6. Грозненский рабочий, 1943, 1 сентября.

  7. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 772. Л. 110.

  8. Филькин В.И. Чечено-Ингушская партийная организация в годы Великой Отечественной войны. Грозный. 1960. С. 14.

  9. Грозненский рабочий. 1943. 31 марта.

  10. Грозненский рабочий. 1943. 5 ноября.

  11. Грозненский рабочий. 1943. 6 октября.

  12. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 893. Л. 4.

  13. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 791. Л. 125.

  14. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 874. Л. 36.

  15. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 876. Л. 35.

  16. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 876. Л. 38.

  17. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 876. Л. 39.

  18. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 876. Л. 40.

  19. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 833. Л. 146.

  20. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 748. Л. 1.

  21. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 748. Л. 2.

  22. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 748. Л. 2.

  23. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 748. Л. 3.

  24. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 748. Л. 8.

  25. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 748. Л. 7.

  26. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 755. Л. 17.

  27. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 755. Л. 18.

  28. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 755. Л. 19.

  29. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 755. Л. 20.

  30. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 755. Л. 30.

  31. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 755. Л. 31.

  32. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 758. Л. 1.

  33. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 758. Л. 2.

  34. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 758. Л. 3.

  35. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 758. Л. 8.

  36. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 758. Л. 9.

  37. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 758. Л. 11.

  38. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 983. Л. 8.

  39. ГА ЧР. Ф. 267. Оп. 2. Д. 5. Л. 287.

  40. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 3. Д. 2. Л. 10.

  41. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 789. Л. 17.

  42. ГА ЧР. Ф. 254. Оп. 8. Д. 758. Л. 1.

  43. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1196. Л. 13.

  44. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 3. Д. 8. Л. 1-2.

  45. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 758. Л. 1.

  46. Ленин В.И. ПСС. Т. 38. С. 314.

  47. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. Т. 20. С. 175.

  48. Губин А. Созвездие Ярлыги. Журнал «Октябрь». 1964. №9.

  49. Муриков Г. Память. Журнал «Звезда». 1987. №12.

  50. Горбачев Н. Смертные. Журнал «Москва». 1989. №№6, 7, 8.

50а Горбачев Н. Ж. №8. С. 45.

  1. Горбачев Н. Ж. №8. С. 54.

  2. Туалагов А. И. Истоки трагедии. Владикавказ, 1993. С. 27.

  3. Логинов В. Волчье племя. Осетинская трагедия. Ад криминала. Рассказы и очерки. М., 1993.

  4. Чуев С. Северный Кавказ 1941-1945. Война в тылу // Обозреватель. 2002. №2. С. 106.

  5. Пыхалов И. За что Сталин выселял народы? М., 2010. С. 267.

  6. Абрамян Э. Кавказцы в Абвере. М., 2006. С. 128.

  7. Пыхалов И. Кавказские орлы третьего рейха. Ж. Отечество. 2002. №4.

  8. Пыхалов И. За что Сталин выселял народы? М., 2010. С. 265-317.

  9. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 831. Л. 63.

  10. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 755. Л. 27.

  11. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 4. Д. 4. Л. 64.

  12. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 4. Д. 5. Л. 45.

  13. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 4. Д. 5. Л. 76.

  14. ГА ЧР. Ф. 1. Оп. 4. Д. 11. Л. 17.

  15. Маркс К. и Энгельс Ф. Избранные произведения в трех томах. Т. 2. С. 13.

И.З. Хатуев
ПОПЫТКИ ИСКАЖЕНИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПРАВДЫ

ОБ УЧАСТИИ НАРОДОВ ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ
Можно утверждать, что проблема освещения участия представителей Чеченской Республики в Великой Отечественной войне и на нынешнем этапе является одним из «белых пятен» в общей истории военного периода нашей страны. Во-первых, нет еще изданных обобщающих комплексных трудов по теме достойного вклада народа Чеченской Республики в победу над фашисткой Германией и ее союзниками. Во-вторых, тема участия чеченцев в войне долгое время была под запретом для исследователей-историков СССР. Кроме того, сами чеченские ученые в течение как минимум 13 лет (из-за необоснованной и преступной депортации всего чеченского народа в 1944 году в Казахстан и Киргизию) не имели возможности не только публиковаться по данной теме, но и вообще хоть как-то исследовать ее. В период с начала депортации и вплоть до ΧΧ съезда КПСС (1956г.) партийное руководство Советского Союза посредством своих пропагандистско-идеологических, а порой и репрессивных рычагов работало на искусственное создание образа чеченцев как бандитов, предателей-коллаборационистов и т.п. Появилась масса выдуманных «документов», которые органы НКВД пустили в оборот (ими и сейчас пользуются авторы-чеченофобы) для оправдания выселения целых народов. Наконец, и в наши дни находятся публицисты, которые абсолютно беспочвенно, методами передергивания фактов, искажения источников, фальсификаций, элементарными домыслами пытаются, вопреки исторической правде, реанимировать старые сталинско-бериевские ярлыки «пособников оккупантов», «изменников Родины», «бандитских элементов» и пр., которыми в свое время официальная пропаганда щедро «одарила» весь чеченский народ, а также карачаевцев, балкарцев, ингушей, калмыков, крымских татар, греков, немцев, турок-месхетинцев.

Еще в 1964 году одним из первых в современной литературе попытался оправдать сталинско-бериевскую точку зрения на выселение народов Андрей Губин в повести «Созвездие ярлыги», опубликованной в журнала «Октябрь» (№8). Автор в официальном печатном издании реанимировал миф о «белом скакуне Гитлеру», которого, якобы чеченцы подарили Гитлеру. Этот миф, запущенный в оборот бериевской пропагандой, особенно убедительно звучал в дни депортации народа. Губин пишет об этом так: «…Адольфу Гитлеру они послали белого арабского скакуна с зеленым в серебре седлом, дагестанскую гурду и полный наряд джигита…Они ходили по аулам…били в тулумбасы, стреляли из старинных турецких пистолетов и кричали: «Мусульмане, газават!...» [1].

Чеченская интеллигенция в сдержанных тонах обратилась тогда в Союз писателей России с просьбой впредь оградить народ от таких черносотенских нападок. Состоялось обсуждение повести на правлении Союза писателей с участием чечено-ингушской писательской организации. Позиция А. Губина была единодушна осуждена.

Конечно, для здравомыслящего человека этот миф «со скакуном» выглядит бредом. Однако эта легенда оказалась весьма живучей. Хотя ни одного факта, подтверждающего ее не было и нет. Английский журналист, корреспондент «Санди таймс» А. Верт, вхожий в кабинет Сталина, в своей книге «Россия в войне 1940-1945гг.» опровергал утверждение, что чеченцы подарили Гитлеру белого коня [2]. Не подтверждает это и известный американский исследователь «убийства народов» Роберт Конквест. Более того, он пишет, что чеченцы имели к 5 октября 1942 года 44 высшие боевые награды – больше, чем представители других, более крупных национальностей [3]. Ни один из немецких авторов (в т.ч. и бывших военных гитлеровской Германии) не упоминает никакого «скакуна» для Гитлера. Ни в одной серьезной книге советских историков (и бывших крупных военачальников, написавших мемуары) этот факт также не обозначен. Ничего о нем не слышали и в Чечне. Считаем, что даже этих доказательств достаточно, чтобы раз и навсегда закрыть тему несуществовавшего «белого скакуна». Кстати и другим северокавказским народам (да и не только им) ряд авторов «приписывал» того самого злополучного рысака. Недавно вышла монография Н. Емельяновой «Мусульмане Кабарды», где со ссылкой на иностранный (британский) источник сказано: «Одному кабардинскому князю, который жил в горах, не пришло в голову ничего лучшего, как послать великолепного белого коня самому Гитлеру» [4]. Интересно, как себе авторы легенд «о скакунах» представляли «посылку» этого коня за линию фронта, тем более из Чечни, которая не была оккупирована фашистами [5]. Тем не менее, в 1989 году в трех номерах (6,7,8) журнала «Москва» был опубликован роман-пасквиль на чеченский народ. Его автор Н. Горбачев вновь «вспоминает» о «рысаке» и даже рисует картину «передачи» коня возле одного из райкомов партии в Чечено-Ингушетии [6]. Об этом авторе можно сказать коротко – он преднамеренно искажает правду. Взять хотя бы один факт из романа Горбачева. Он пишет, что в с. Ачхой-Мартан чеченцы во время боевых действий стреляли в спину красноармейцев, тогда как линия фронта от этого населенного пункта находилась в ста километрах!

Г. Муриков в 1987 году в № 12 журнала «Звезда», обозревая художественную литературу на военную тему, коснулся в своей статье «Память» и повести А. Приставкина «Ночевала тучка золотая». Но внимание Мурикова привлекла не вся повесть. Он не захотел услышать многих известных критиков, отмечавших художественные достоинства повести, гуманизм автора, впервые смело заговорившего о выселении чеченцев и ингушей. Он сосредоточил свое внимание на одной фразе, оброненной одним из героев повести и поспешил с выводом: «Массовое сотрудничество с немцами, измена – серьезнейшие преступления перед народом, − в этом были основания для столь решительного действия» [7].

Противоречащие науке и здравому смыслу обвинения целого народа в «предательстве» подхватили и развили дальше другие авторы: Н. Кузьмин, В. Беловежский, Д. Черкасов, К. Крылов, А. Туалагов и пр.

Интеллигенция Чечни была возмущена и неоднократно делались попытки приостановить поток лжи и клеветы на чеченский народ. Так, зав. сектором гос. библиографии Чечено-Ингушской государственной научной библиотеки З. Мусаева написала письма в ЦК КПСС, в «Литературную газету», журнал «Знамя» и журнал «Звезда» по поводу критики Г. Мурикова на повесть А. Приставкина «Ночевала тучка золотая». Автор письма приводил факты из военной истории, которые опровергали всяческие обвинения в «измене» в адрес чеченского народа [8]. Главный редактор «Звезды» вынужден был объясняться по поводу измышлений Мурикова в своем ответном письме в г. Грозный.

В начале 90-х годов на поприще очернения чеченского народа «отличился» альманах «Шпион». Плеяда фальсификаторов истории пополнилась новыми фамилиями – Г. Погребнов, Э. Эркенов и другие авторы ложных и клеветнических выпадов в адрес чеченского и ингушского народов. Георгий Погребнов в статье «Война» пишет: «К началу Великой Отечественной войны у немецкой разведки был план корректировки политики своего руководства в соответствии с наличием антисоветских и антирусских сил на территории Чечено-Ингушетии…» [9]. «Пятая колонна» на Кавказе, − продолжает далее автор, − в лице мусульманских друзей Гитлера сорвала мобилизацию горских юношей на фронт…» [10]. Вот получаем весьма популярную у современных ксенофобов и шовинистов «тройную связку» − чеченофобия − кавказофобия − исламофобия. Вполне «логично» (имея в виду фальсификаторскую логику) подходят авторы к проблеме.

Между тем, с началом войны сотни тысяч мусульман СССР решительно влились в ряды защитников Родины. Руководители мусульманских религиозных организаций, имамы мечетей в своих обращениях к верующим, в проповедях призывали правоверных не жалея сил сражаться с фашистскими захватчиками, оказывать всемерную помощь Красной Армии, советскому государству в деле борьбы за освобождение оккупированных врагом земель и разгром гитлеризма, молиться за победу. В мае 1942 года в Уфе состоялся съезд представителей исламских религиозных деятелей и верующих страны. Выступая на нем, председатель Центрального духовного управления мусульман муфтий Габдрахман Расулев говорил: «Нет ни одного правоверного, чей сын, брат или отец не дрались бы сегодня с немцами, отстаивая с оружием в руках нашу общую Родину, так же, как нет, наверное, ни одного, кто в тылу не помогал бы делу победы своим трудом на фабриках и заводах. Ибо мы, мусульмане Советского Союза, хорошо помним слова великого Пророка Мухаммеда (да благословит его Аллах и приветствует): «Хуббуль ватан миналь Иман», что означает: «Любовь к Родине и ее защита являются одним из условий веры». В свою очередь, в марте 1943 года Верховный Главнокомандующий Вооруженными силами СССР И.В. Сталин направил телеграмму Центральному духовному управлению с просьбой передать благодарность мусульманам, участвовавшим в сборе средств на постройку танковой колонны. Телеграмма Сталина была опубликована в печати и получила широкое обсуждение. Кстати, в знак признания мужественной борьбы мусульман СССР против немецких захватчиков с 1944 года мусульманским религиозным организациям было разрешено организовать выезд правоверных на паломничество к святым местам Саудовской Аравии [11].

Президент Академии военных наук, генерал армии Махмут Ахметович Гареев отмечал: «Наша победа в Великой Отечественной войне имеет общемировое значение. Мусульманские народы бывшего Советского Союза, как и народы, придерживающиеся других религий, приняли активное участие в войне и внесли свою лепту в победу. Среди получивших правительственные награды – ордена и медали на фронтах Великой Отечественной войны – десятки и сотни тысяч представителей мусульманских народов» [12].

Конечно, предатели были и в среде представителей мусульманских (в т.ч. и кавказских) народов. Например, О. Романько в своей книге «Мусульманские легионы во второй мировой войне» насчитал более 280 тысяч мусульман в различных (в т.ч. и вспомогательных) немецких формированиях.[13]. В их числе автор называет цифру – 28 тысяч из числа кавказцев. Однако О. Романько в своей работе называет и общую цифру «Добровольских формирований» легионеров из числа советских граждан – 1,5 млн. человек [14]. В солидной, казалось бы, работе автора, мы, в то же время, вновь обнаруживаем искажения исторической действительности. Причем опять-таки применительно к чеченской тематике. Вот небольшой отрывок из книги: «Значительная часть партийно-советских национальных кадров оказалась неустойчивой, а некоторые из них заняли откровенно пронемецкую позицию. В их числе, например, оказался такой известный в то время…человек, как чеченец А. Авторханов, который при приближении немцев перешел на их сторону и организовал отряд для борьбы с партизанами…» [15].

Однако известно, что Авторханов не был в числе руководящего состава республики на тот период. Более того, он 5 лет подвергался преследованиям со стороны НКВД. Да и отряд для борьбы он не организовывал.

Тут же автор говорит, ссылаясь на немецкого историка Н. Мюллера, что немцы планировали особую политику на Кавказе с предоставлением «широких прав» [16]. Но известно, что нацистская пропаганда проводилась не только на Кавказе, но повсеместно. Нельзя забывать и о дезинформации, которая являлась в годы Второй мировой войны действенным инструментом борьбы разведок. Так, корреспондент английской газеты «Сайнди таймс» и радиостанции Би-би-си в Москве в 1941-1946 годах А. Верт писал: «Возможно, что заявление немцев 1943 г. о том, что они-де оставили на Кавказе «пятую колонну» в лице своих мусульманских друзей, убедили Кремль в необходимости каких-то радикальных мер в отношении «нелояльных» национальностей. Особенно хвастливая статья о германских «союзниках» на Кавказе появилась в геббельсовской газете «Дас Рейх» 2 февраля 1943 г.» [17].

Знали ли немцы, как сражаются против них кавказцы? Конечно, знали. Пауль Карель в своей книге «Восточный фронт», написанной на основе воспоминаний высокопоставленных боевых офицеров вермахта, пишет: «…Советские солдаты, а особенно уроженцы Кавказа, демонстрировали невероятные чудеса храбрости» [18].

Российский историк Александр Широкорад так писал по этому поводу: «…переход на сторону немцев или добровольная сдача в плен сотен тысяч советских граждан – это неоспоримый факт. Гитлер не хотел видеть ни советскую, ни фашистскую Россию. Он не желал видеть на захваченных территориях вообще никаких государственных формирований – ни украинских, ни крымско-татарских, ни грузинских, ни других. Поэтому немцы, за редкими исключениями, старались не создавать крупных национальных формирований из граждан СССР, а предпочитали отдельные подразделения вкраплять в состав германских частей. Так что подсчитать всех, кто служил в германских вооруженных силах, физически невозможно. Во всяком случае, их не менее 2 миллионов» [19].

Случаи сотрудничества с оккупационными войсками можно наблюдать повсюду [20]. По архивным данным Министерства обороны СССР, на территории страны за период Великой Отечественной войны было зарегистрировано более 1 млн. 700 тысяч дезертиров. Из них в Грозненской области (как указано в документах) с 1 июля 1944 года было зарегистрировано 5 297 человек, в Краснодарском крае – 26 500 человек, в Северной Осетии – 5 228 человек, в Ставропольском крае – 24 400 человек, в Дагестане – 4 797 человек [21].

Напомним, что во время войны враг оккупировал территорию, на которой проживало почти 85 млн. человек или 44,5% всего населения Советского Союза [22].

Из их числа в рядах партизан и подпольщиков сражалось с гитлеровцами всего лишь 1200 тыс. человек [23].

На части территории, например, Кубани, было выявлено, по меньшей мере, 846 предателя: бургомистры, старосты, полицейские, шпионы, диверсанты [24].

Агентура Управления НКВД по Ставропольскому краю, работавшая в тылу врага, сообщала своему руководству, что в каждом населенном пункте края немцами созданы полицейские команды и участки, в каждом из которых числилось от 5 до 30 человек [25]. Рядовой полицейский получал ежемесячно 40-45 немецких марок [26].

Издававшаяся оккупационными властями газета «Пятигорское эхо» писала, что директор Кабардинского конезавода № 54 Бресловцев в августе 1942 года угнал 1 200 лошадей с территории Кабардино-Балкарской АССР, еще находящейся под контролем Красной Армии, в Пятигорск, где уже хозяйничали фашисты [27].

В июне 2006 года неизвестные страницы истории войны, опубликованные Сергеем Веревкиным в книге «Вторая мировая война: вырванные станицы» в российской «Парламентской газете» вызвали серьезный скандал. Оказывается, писала газета, была так называемая «Локотьская (Локотская) республика», созданная гитлеровскими приспешниками осенью 1941 года на оккупированных территориях Брянской, Курской и Орловской областей [28]. Возглавивший «республику» бывший инженер Б. Каминский за успехи в борьбе с советскими партизанами получил «Железный крест». Автор статьи называет «Локотьскую республику» (поселок Локоть Орловской области) «альтернативой защите советской власти». Эта публикация вызвала недовольство со стороны руководства Федерального Собрания. Дело в том, что Каминским из местных жителей была создана мощная армия в 12 тысяч человек (получившая название Российской освободительной народной армии – РОНА), которая участвовала в расправах над советскими гражданами [29].

Разумеется, это было не самым крупным подразделением из числа советских граждан, воевавших на стороне фашистской Германии. «Для мировой истории это явление довольно небывалое: чтобы несколько сот тысяч молодых людей…подняли оружие на свое Отечество в союзе со злейшим его врагом», – писал Александр Солженицын. Г. Попов на страницах «Новой газеты» приводит данные немецкого автора Иоахима Хоффмана, директора Научного центра военной истории (ФРГ) по данной проблеме. Автор называет целый ряд крупных частей в составе вермахта: Русская национальная народная армия (РННА) – 10 тыс. человек, Русская освободительная армия (РОА) – 50 тыс. человек. Кроме того, автор в своей книге «История власовской армии» рассказывает о казачьих, украинских, закавказских и др. частях в составе немецкой армии [30]. Автор называет свою цифру советских пленных- 5,24 млн. человек. На сторону Германии, по словам Хоффмана, перешли даже некоторые Герои Советского Союза: Князев, Антилевский, Бычков и др., а также некоторые генералы Красной Армии: Власов, Меандров, Буняченко, Шаповалов, Штейфон и др.[31]. Большой материал о подобных воинских формированиях мы находим и у профессора К.Т. Преффера, который написал статью на эту тему в 1957 году [32].

Так вот, чеченцы не состояли в каких-либо фашистских воинских частях, сформированных по национальному признаку из выходцев различных (по нашим подсчетам, как минимум 19) национальностей СССР. Авторы, которые с «пеной у рта» «доказывают» коллаборационизм жителей Чечено-Ингушетии, не могут назвать ни одного, даже самого маленького (отделение, взвод) подразделения из чеченцев в составе вермахта! В тех же развернутых таблицах, приводимых О. Романько, перечислены всевозможные профашисткие национальные легионы из представителей самых разных народов СССР, но только не чеченцев [33]. Тем более, нет ни одного чеченца – офицера Красной Армии, перешедшего на сторону врага. Ни одного такого факта не приводят в своих трудах, направленных на дискредитацию чеченского народа, муриковы, губины, эркеновы, горбачевы и пр., не приводят по простой причине – таких фактов попросту не существует. Любой исследователь, не имеющий комплекса чеченофобии, следуя объективной логике, неминуемо, придет именно к такому выводу.

Сейчас не время считать количество предателей среди представителей различных народов страны. Они, к сожалению, имелись у всех национальностей. Но чеченцы не считают, сколько их у других. Тогда возникает резонный вопрос: «Почему авторами, о которых было сказано выше, ведется подсчет предателей (причем с явным искусственным завышением цифр) в среде чеченского народа?». Чеченский народ только в 1937-1938гг. в результате страшных, ничем необоснованных репрессий со стороны сталинского режима, потерял около 3 процентов своей численности среди взрослого населения. Несмотря на это, только в боях против фашистов отличились почти 10 процентов населения, не говоря уже о подвиге тружеников тыла [34].

Нет смысла говорить об особо выдающейся роли какого-либо народа страны в победе над фашистской Германией и ее союзниками. Как нет необходимости определять «более» или «менее» «слабое участие» народов в войне. Победа ковалась воинами и тружениками всей страны.

Факты измены, предательства, сотрудничества с немецким воинским командованием и оккупационной администрацией на Северном Кавказе не были каким-то особым явлением: они имели место во всех без исключения оккупированных регионах страны. Однако, следует признать, что в некоторых регионах СССР, оккупированных противником, удельный вес населения, сотрудничавшего с фашистами, был выше, чем в национальных автономиях Северного Кавказа, тем более в Чечено-Ингушетии, которая не была оккупирована фашистскими захватчиками [35].

В этой связи считаем уместным задать вопрос: «Почему на протяжении долгих лет различные авторы продолжают «эстафетным» методом и с упорством, достойным лучшего применения, искажать объективную картину участия народов Чеченской Республики в Великой Отечественной войне?». Этот вопрос логично должен возникнуть и у общественности, и у интеллигенции, и, наконец, у органов государственной власти. Мы считаем, что, в первую очередь, безнаказанность способствует тому, что на разных этапах становится возможным появление своих муриковых и пыхаловых, которые занимаются откровенной фальсификацией истории. Причем делается это «губинско-логиновской» лженаукой прежде всего в отношении чеченского народа.

Обвинение в сотрудничестве с немцами чеченцев и ингушей легко поддается разоблачению из-за очевидной его нелепости и абсурдности. Но беловежские и эркеновы «хватаются» и за другие варианты «компромата» на чеченский народ. Выдвигаются другие обвинения: чеченцы и ингуши организовывались в банды и стреляли в спину Красной Армии. Находят даже «свидетелей» из среды чеченцев и ингушей, которые пытаются чуть ли не оправдать выселение народов [36]. В 1988 году в журнале «Коммунист» было написано следующее: «…Грязные преступления изменников послужили одной из причин трагедии, выпавшей на долю чеченцев и ингушей, - их поголовного выселения из родных мест. Да, были предатели, и их было немало…» [37]. Как правильно подметил А. Авторханов: «Верно, «предателей» во времена Сталина действительно было «немало» - в концлагерях таких «предателей» сидело около 10-15 млн. человек.» [38].

Примечателен и такой факт. В 1988 году на пленуме Чечено-Ингушского обкома КПСС обсуждался вопрос повестки – руководство перестройкой. Вместо анализа положения дел в республиканской парторганизации, докладчик неожиданно обращается к временам войны 1941-1945гг., рассказывает как враги наносили удары в спину Красной Армии, сколько было банд, их численность, вооружение и даже экипировка [39].

Правда, позже некоторые авторы осознали абсурдность обвинения в адрес целых народов. Так, бывший Председатель Верховного Совета ЧИАССР Х.Х. Боков в своей работе, посвященной российской истории, писал: «Вот Закон, принятый в тот период Верховным Советом РСФСР. В нем целые народы обвиняются в неслыханных, чудовищных преступлениях. И приговор, циничный с точки зрения морали и беспрецедентный в правовом отношении: административно-принудительное выселение целых народов с земли своих предков» [40].

Итак, А. Губин, Г. Муриков, В. Беловежский, Н. Горбачев, И. Пыхалов, которые опирались на тенденциозно подобранные историком Н. Бугаем документы, пришли к выводу, что в горах Чечни в 1940-1941 годах происходило массовое восстание против Советской власти. «Это голословное утверждение, сочиненное НКВД, представляет попытку обосновать и оправдать насилие тоталитарной системы, совершенное против чеченского народа» [41]. На какие же документы ссылаются В.П. Галицкий (в «Военно-историческом журнале» 2000 г. № 3), авторы Н.Ф. Бугай и А.М. Гонова (в монографии «Кавказ: народы в эшелонах»- М., 1998). Оказывается, они ссылаются на уже давно разоблаченные фабрикации НКВД, созданные в 40-х годах для прикрытия геноцида над чеченцами и ингушами, а ныне извлеченные из архивов современными фальсификаторами и изданные в виде «книг» [108] и «подборок документов» [42].

В своей книге «Истоки трагедии» А.Д. Туалагов придал общеклеветнической кампании против Чечено-Ингушетии несколько «свежие» вариации. Автор утверждает, что на борьбу с бандитами в республику Красная Армия вынуждена была выделить Московскую особую дивизию НКВД, 317-ю, 242-ю стрелковые дивизии [110]. Ему же вторит и Логинов. На самом деле - это чистейший вымысел. 317-я и 242-я дивизии были сформированы на территории Чечено-Ингушетии и воевали против немецко-фашистских захватчиков на разных фронтах. А особая Московская дивизия НКВД прибыла в республику летом 1943г. для подготовки операции по депортации чеченского и ингушского народов [43].

В разделе «Волчье племя» очерка «Осетинская трагедия» Владимир Логинов открыто поливает грязью чеченцев и ингушей, пытаясь доказать, что в годы Великой Отечественной войны на территории Чечено-Ингушетии действовали «антисоветские и антирусские силы, входившие в пятую колонну на Кавказе» [44]. Они, по его мнению, «срывали все мобилизации на фронт» [45]. Такого же порядка и другие измышления этого автора.

Другой «специалист по истории Чечено-Ингушетии» Игорь Пыхалов в статье «Кавказские орлы третьего рейха» также пытается доказать, что «чеченцы и ингуши вели антисоветскую борьбу, помогали немецким агрессорам в период войны, скрывали немецких диверсантов» и т.д. [46]. Как чеченцы «скрывали» немецких диверсантов, рассказывают более объективные и беспристрастные источники. Так, фронтовой корреспондент «Комсомольской правды» Анатолий Калинин писал в августе 1942 года: «Комсомолец Докашев с отцом, колхозники селения Танги-Чу, поймали скрывавшегося в зарослях кукурузы человека. Он оказался унтер-офицером германской армии. Немец ракетами указывал самолетам цели для бомбежки Грозного» [47]. Не упоминает автор и детали ареста фашистского диверсанта – полковника Османа Губе, на показания против чеченцев которого так любят ссылаться Логинов и сам автор «кавказских орлов». Руководитель Архивного Управления Правительства ЧР М.Н. Музаев на основе проверенных документальных данных сообщает по этому поводу: «…Миссия парашютиста-разведчика провалилась потому, что никто из чеченцев и ингушей не откликнулся на призывы Османа Губе. Все время своей «одиссеи» в горах Чечено-Ингушетии он находился в плотной «опеке» мюридов Арсанова. По приказу своего устаза они и сдали гитлеровского полковника в НКВД. Ясное дело, что достались почести, ордена и повышения по службе за поимку такой крупной «вражеской птицы» не им, рисковавшим жизнями, а, как обычно, восседавшим в теплых кабинетах высоким энкеведешным начальникам. Спасибо и за то, что хотя бы через 20-30 лет вспомнили об Ахмате Парагульгове, главном герое захвата командира гитлеровских парашютистов, и наградили его орденом Красной Звезды» [48].

За четыре с лишним месяца пребывания в горах Осману Губе так и не удалось найти опору среди чеченцев и ингушей, сколотить из них хотя бы маленькую группу «сопротивления».

Изучая и проверяя списки Пыхалова из «плеяды изменников» чеченского и ингушского районного начальствующего состава чекистов и милиционеров 1942 года, мы нашли действительно реальную личность одного настоящего предателя – бывшего начальника райотдела НКВД Абдул-Карима Пашаева. Но и он оказался не чеченцем или ингушем! [49].

Вот такими «документами» и апеллируют указанные выше фальсификаторы.

Работы этих авторов – очевидный факт отсутствия у них подлинных знаний истории Чеченской Республики рассматриваемого периода. Они пропитаны насквозь ложью. Эти авторы показывают свою неприязнь к чеченскому народу. Ему ставится в вину то, чего не было. Причем преподносится это все как «документальные материалы». В Чечено-Ингушетии в годы Великой Отечественной войны не было ни «массового бандитизма», ни «массового дезертирства». Об этом свидетельствуют подлинные архивные документы. Так, нарком НКВД ЧИАССР С.И. Албогачиев в своем докладе на бюро Чечено-Ингушского обкома ВИП (б) 13 августа 1943г. отмечал, что «к лету 1943 года в Чечено-Ингушетии были учтены 42 бандгруппы в количестве 284 человек…» [50].

Заместитель начальника отдела по борьбе с бандитизмом НКВД СССР Руденко в своем докладе на имя начальника ОББ НКВД СССР В.А. Дроздова о политическом положении в ЧИАССР 15 августа 1943 года писал: «На учете Чечено-Ингушетии 33 бандгруппы (175 человек), 18 бандитов-одиночек. Выявлены еще в ходе поездки по районам 11 бандгрупп… Таким образом, на 15 августа 1943 года действовали в республике 64 бандгрупировки – 359 человек» [51].

Фальсификаторам истории Чечни следовало бы знать, что в составе бандгрупп были не только чеченцы и ингуши, но и русские, и дагестанцы и представители других национальностей. Так, в 1942 году в притеречных районах, на границе с ЧИАССР, активно действовала банда дезертира К. Зиновьева из 67 человек, которая расправлялась с партийными и советскими работниками, сельскими активистами и занималась грабежом населения. Они сотрудничали также с гитлеровскими оккупантами, находившимися на территории Наурского района и Малгобека. Вооруженную борьбу против органов Советской власти вела и сформированная на территории Грозненского района из дезертиров-русских и уголовников банда Платова-Михайлова численностью 75 человек. На территории Чеберлоевского и Ножай-Юртовского районов в 1941-1943 годах действовала банда из 35 человек, пришедшая туда из Дагестана» [52].

Все эти цифры взяты из архивных источников, и если провести элементарное математическое действие, вычитая 107 бандитов (чеченцев и ингушей) из общих 284 (данные наркома НКВД ЧИАССР), то получаем удельный вес чечено-ингушского бандитского элемента – меньше половины.

Нельзя забывать и то, что в некоторых источниках (которыми пользуются клеветники и фальсификаторы) много сознательной дезинформации. К ним, в частности, относятся архивные документы карательных органов 30-х – 50-х годов, связанные с массовыми репрессиями в Советском Союзе: эти документы зачастую предназначались для «обоснования» обвинений против ни в чем неповинных людей. Как раз такими являются и документы НКВД СССР 40-х годов, которые стали основной источниковой базой статьи «Кавказские орлы» третьего рейха».

Есть и другая группа документов НКВД, которыми активно пользуются Логинов и Пыхалов. Это те документы, которые создавались для решения определенной задачи: подготовки и проведения выселения чеченцев и ингушей, прикрытия и оправдания этой чрезвычайной государственной карательной акции геноцида. Такую «работу» заблаговременно, еще задолго до самого выселения, вели и возглавляли заместители Берии – с 1942 года И. Серов, с 1943 года – он же вместе с Б. Кобуловым. Затем они вовлекли в эту деятельность отдельных «особо доверенных» лиц из числа партийного и чекистского руководства Чечено-Ингушской АССР.

Само собой разумеется, что в этой группе документов НКВД, призванной оправдать государственную расправу с чеченцами и ингушами, просто не могли не быть искаженными все касающиеся их показатели: завышенными, причем неимоверно, оказались все «негативные показатели» чеченцев и ингушей, в такой же степени,заниженными - все «позитивные показатели» [53]. Это и стало причиной расхождения в документах НКВД при определении количества участвовавших в войне чеченцев и ингушей, павших в войне, награжденных, дезертиров и «бандитов», причем в десятки и сотни раз. Об одних и тех же событиях, явлениях, фактах в документах можно отыскать вопиющие противоречия.

Вот здесь и нашли «раздолье» фальсификаторы истории Великой Отечественной войны. Ударной силой клеветнических обвинений против чеченцев и ингушей в статье Пыхалова и его «единомышленников» является докладная записка Б.З. Кобулова на имя Л.П. Берия, датированная 9 ноября 1943 года. Называется она «О положении в районах Чечено-Ингушской АССР». Основную ее часть занимают обвинения чеченцев и ингушей в пособничестве гитлеровцам в 1941-1943 годах, в антисоветских восстаниях, в бандитизме, в массовом дезертирстве со своих постов секретарей райкомов партии, председателей райисполкомов, руководителей НКВД, милиции и других должностных лиц республики. По утверждению Б. Кобулова, особенно ярко все это проявилось в августе-сентябре 1942 года, когда войска вермахта подошли к границам Чечено-Ингушетии.

Это явно противоречит правде. Утверждения Кобулова легко опровергаются при сопоставлении их с многочисленными и разнообразными источниками: документами того времени партийных и военных органов Чечено-Ингушетии, Северного Кавказа и всей страны, материалами средств информации того времени, свидетельствами лично участвовавших в этих событиях маршалов и генералов, крупных партийных и государственных деятелей, в коллективных сборниках воспоминаний ветеранов войны, в монографиях ученых и обобщающих трудах по истории Чечено-Ингушетии, Северного Кавказа и Советского Союза.

Когда шли бои на Северном Кавказе, Военный Совет Северной группы войск Закавказского фронта давал очень высокую оценку тем чеченцам, которые сражались в составе 30-й дивизии. Командующий генерал-лейтенант Масленников, обращаясь к партийному руководству Чечено-Ингушской АССР, говорил: «…чеченцы у меня самые прекрасные разведчики, стойко дерутся…дайте мне побольше чеченцев, а мы их скомплектуем в составе 30-й дивизии» [54].

Подобных обращений различных фронтов с просьбой направить к ним в часть чеченцев было много. Часть этих документов хранилась в военных комиссариатах ЧР, в т.ч. и в Ленинском райвоенкомате Грозного (до известных событий в республике в начале 90-х годов).

Степан Кашурко писал: «Мне и всем тем, кому дорого имя чеченцев и ингушей, трудно в полной мере восстановить справедливость, воздать должное каждому, совершившему подвиг на фронтах Великой войны. Почему? Да потому, что по приказу Сталина из боевых архивов изымались и уничтожались свидетельства героизма воинов-кавказцев. К счастью, были в стране порядочные люди, все, что только могли, делавшие для сохранения фронтовых документов. Из тех, что удалось уберечь, видно, что многих геройски погибших чеченцев умышленно именовали пропавшими без вести. Подлог как политическая мера: ведь надо было оправдать расправу, доказать, что их поделом объявили изменниками.

О том, сколько гнусной несправедливости было допущено в отношении репрессированных народов, я узнал в ходе поиска без вести пропавших защитников Родины, за который взялся и по велению совести, и по поручению маршала Конева…Когда он возглавил Центральный штаб Всесоюзного похода по дорогам Великой Отечественной войны, я стал его порученцем и по сей день благодарен судьбе за встречу с таким честным и мужественным человеком. Кстати, лишь благодаря ему я смог защититься от инсинуаций некоторых высоких чинов, пытавшихся обвинить меня в симпатиях к «предателям: чеченцам и ингушам». Знаменитый полководец говорил мне:

− Твой долг помочь маленькому народу избавиться от недостойных нападок и унижающего клейма» [55].

Почему-то авторы фальсификаций (В. Логинов, И. Пыхалов, С. Турченко, Г. Муриков и др.) предпочитают больше доверять выдумкам Берии и его сподручных, никогда не видавшим окопов, нежели мнению прославленных боевых маршалов и генералов Советской Армии. Не странно ли?

В самой Чечено-Ингушетии периода военных лет прослеживается конфликт между партийной организацией, взявшей на себя роль руководителя по мобилизации населения на оборону страны, и органами НКВД, взявшимися «подбить» «нужные» данные, необходимые для оправдания репрессивной политики в отношении целых народов. Разве не показательный факт?

Секретарь Обкома ВКП(б) того времени В.И. Филькин описывал, с какой тщательностью проверялись сведения о восстании в высокогорном Галанчожском районе ответственной комиссией, которую возглавлял сам Председатель СНК ЧИАССР С. Моллаев. Вместе с представителями районных и сельских властей члены комиссии обшарили все закоулки района и никаких повстанцев не обнаружили. С. Албогачиев объявил им, что они «искали не там». В.И. Филькин писал об Албогачиеве: «Очень любил создавать ложные ситуации. Мне самому приходилось не раз выезжать в горы для проверки его данных, в том числе и по восстаниям. Они, как правило, не подтверждались. Хотели снять Албогачиева – вмешался Берия» [56].

Примечательно, что сегодня ни в одном архиве не отыскать документов официальных проверок измышлений об антисоветских восстаниях в Чечне. Возможно, что их уничтожили. А вот лживые фабрикации НКВД и сегодня живут и здравствуют. Их бережно хранят в архивах и используют то в «научных трудах», то в текущей прессе. Раздраженный этим Филькин В.И. писал: «Некто В. Беловежский в заметке «Рассказать всю правду» в «Литературной газете» пишет: «Можно только догадываться, что одна из причин выселения - чеченское восстание в тылу наших войск ». Догадываться нечего. Никакого восстания в Чечено-Ингушетии не было. Народ Чечено-Ингушетии предателем Родины не был, фашистам не продавался, белого коня Гитлеру не дарил. Он внес достойный вклад в дело разгрома немецко-фашистских захватчиков. В первые же дни и недели войны в действующую армию ушли более 1200 коммунистов чеченской и ингушской национальности. Больше половины из них пали в бою» [57].

В октябре 1942 года бывший в то время заместителем наркома юстиции ЧИАССР Дзияудин Мальсагов стал свидетелем того, как выдумывал «Чеберлоевское восстание» сам заместитель Берии комиссар государственной безопасности 2-го ранга Иван Серов. Высокопоставленный чин НКВД заявился в кабинет первого секретаря райкома Х. Решидова, у которого в это время среди прочих находился и председатель Президиума Верховного Совета ЧИАССР Тамбиев, и объявил, что в селении Нижелой происходит 3-дневное сражение частей Красной Армии с многотысячными чеченскими бандами, возглавляемыми немецкими парашютистами. Д. Мальсагов сказал, что он сам недавно вернулся из-под Нижелоя, где находился там два дня в составе истребительного отряда, но никаких сражений там не происходило. Состоялся неприятный разговор. Но задокументированной в донесениях оказалась, конечно, именно выдумка И. Серова о «Чеберлоевском восстании» [58].

Проверить сведения об «антисоветском восстании» в январе-феврале 1943 года в Веденском районе обком ВКП(б) попросил прибывшего из Москвы аспиранта Юнуса Дешериева. На этот раз органы НКВД подготовили «материалы» так тщательно, что им поверили не только в обкоме партии, но и в самом Веденском райкоме ВКП(б). Значительная часть района оказалась наглухо блокированной войсковыми частями. Население района оставалось лояльным к власти, интересовалось положением на фронте, где в рядах красноармейцев сражались их родные, близкие, односельчане. Горцы готовы были оказать фронтовикам помощь продовольствием и зимней одеждой. Все это выяснил Ю. Дешериев, когда ему с немалыми трудностями удалось проникнуть в села Дарго и Бено-Ведено, которые считались «центрами повстанцев». Комиссия убедилась, что органы советской власти здесь никто не свергал, люди законопослушны, а вот вокруг них действительно создана тревожная обстановка. Члены комиссии вернулись обратно с большим обозом подарков от горцев фронтовикам. Обо всем этом Ю. Дешериев доложил первому секретарю Обкома ВКП(б) Иванову [59].

Летом-осенью 1942 года ответственные работники Центрального аппарата НКВД СССР начали фабриковать «документы» об антисоветских профашистких восстаниях в горной Чечне. Ими в эту деятельность был вовлечен и нарком внутренних дел ЧИАССР С. Албогачиев. Последний, ощущая поддержку Москвы, развернулся вовсю. В Москву и местные партийно-правительственные инстанции посыпались его «спецсообщения» и «докладные записки» об антисоветских восстаниях и повстанческом движении в различных районах Чечни [60].

Обком партии и правительство республики имели информацию с мест из этих районов от районных, партийных и советских органов. Поэтому они воспринимали С. Албогачиева скептически, но не могли призвать наркома внутренних дел ЧИАССР к порядку, ибо чувствовали, что ему покровительствуют в Москве.

В.А. Иванов, будучи первым секретарем обкома партии, владел обстановкой, но тоже был порой бессилен против произвола НКВД. 7 января 1943г. он, говоря о подвигах чеченских добровольцев на фронтах, сказал еще и следующее: «…У нас работники высокого ранга, которые в кулуарах поговаривают, а по-существу клевещут на народ…Надо разоблачать беспощадно всех тех, кто будет бросать тень на чечено-ингушский народ. Нечего прикрывать свою бездеятельность, свою преступную близорукость, свои ошибки и провалы в работе огульным подходом к народу » [61].

Немало фактов из жизни Чечено-Ингушетии периода Великой Отечественной войны свидетельствует об умело организованной системе дискредитации чеченцев и ингушей путем провоцирования и имитации «вооруженных выступлений повстанцев и бандитов», в составе которых, кстати, было немало агентов НКВД. Как уже отмечалось выше, на территории Чечено-Ингушетии в тот период действовали банды из соседних республик. В их составе были грузины, дагестанцы, русские и др. Все они, правда, без определения конкретной национальности приписывались в «актив» чеченского и ингушского народов.

Необходимо отметить и такой факт: основная тяжесть борьбы с бандитами в республике ложилась на местных милиционеров и активистов. Именно они, прежде всего, страдали в результате бандитских вылазок. Так, в селении Хильдехарой Итум-Калинского района бандиты совершили убийство начальника райотдела НКВД М. Уртаева, председателя колхоза Халимова. В селении Асламбековское Сунженского района был убит председатель колхоза Н. Осуев. В Ачалукском районе бандиты убили председателя колхоза «Красный партизан» Зурабова. Убийцы с помощью жителей Итум-Калинского, Ачалукского и Сунженского районов были схвачены и представлены перед судом [62].

Как справедливо отмечает В.И. Филькин, известный историк, бывший в период с 1939 по 1943 годы секретарем Чечено-Ингушского обкома ВКП(б),»…никакого восстания в Чечено-Ингушетии не было, и быть не могло. Никакого массового сотрудничества чеченцев и ингушей с немцами также не было…Бандиты на территории Чечено-Ингушетии были. Бандиты, какой-бы национальности они не были, всегда остаются бандитами. В данном случае бандиты, действовавшие в ряде районов Чечено-Ингушетии, не имели никакого права представлять чечено-ингушский народ, как не имели право представлять русский народ власовцы, или бендеровцы – украинский народ» [63]. В горных районах республики действовали банды, в составе которых, по данным того же В.И.Филькина, находилось свыше 350 человек. И эти бандформирования к концу 1942 года были фактически ликвидированы силами НКВД Чечено-Ингушской АССР. Опасности для Советской власти на территории Чечено-Ингушетии и тем более для СССР они, разумеется, не представляли.

Показательно, что в ликвидации этих банд активное участие принимало население республики. Так, в октябре 1942 года в селении Махкеты Веденского района бандиты напали на животноводческую ферму и магазин, но получили достойный отпор со стороны колхозников и, понеся потери, вынуждены были отступить. 22 ноября 1942 года в селении Гуни этого же района банда в составе 34 человек, вооруженная винтовками, напала на колхозную ферму с целью ее разграбления. Колхозники во главе с Абубакаром Хамбахадовым и Магамедом Вахабовым организовали отпор грабителям. В бою, который продолжался свыше двух часов, жители села убили и ранили 18 нападавших, остальные спаслись бегством. В этом бою пали смертью храбрых Абубакар Хамбахадов, Абзаил Аюбов, Магомед Вахабов, Ваха Джамалаев и др. За проявленные мужество и храбрость они были представлены к правительственным наградам [64].

По данным из донесения наркома внутренних дел ЧИАССР Албогачиева на имя Берии и первого секретаря Чечено-Ингушского обкома ВКП(б) В.А. Иванова «16 августа 1942 года в Галанчожском, Итум-Калинском, Шароевском, Чеберлоевском, Галашкинским и частично в Шатоевском районах бандитами под руководством Исраилова и Шерипова совершаются вылазки против власти. Восставшим, численность которых достигла 1000 человек, удалось захватить районный центр Шароевского района Химой. Руководство НКВД для наведения порядка в этих районах 21 августа направило отряд войск численностью 200 человек… «Восставшие» были разгромлены. При этом потеряли убитыми 57 человек, было арестовано 62 человека. Со стороны бойцов и оперативников НКВД потери были незначительными: убит политрук 7-й роты Сименовский и легко ранены 3 бойца» [65].

Численность «восставших», безусловно, преувеличена. Ведь, если бы восстание носило массовый характер и число восставших составляло 1000 хорошо вооруженных человек, то они, отлично ориентирующиеся в горной местности, уничтожили бы весь отряд бойцов НКВД. Это была всего лишь имитация восстания с определенной целью. Обманутые Шериповым и Исраиловым безоружные люди стали жертвой грязной политической игры, ловко проведенной руководством НКВД ЧИАССР с ведома Берия. Этим имитированным «восстанием» был создан шум, чтобы дать основание Берии и руководству НКВД республики заявить, что политическая обстановка в Чечено-Ингушетии в связи с военными действиями на Северном Кавказе резко обострилась. «И это в тот период, когда народы Чечено-Ингушетии помогали фронту, многие чеченцы, добровольно уходя в Красную Армию, с оружием в руках сражались против фашистских агрессоров. Только с августа 1942 года по март 1943 года добровольцами на фронт ушли свыше 8 тысяч вайнахских юношей. И они храбро сражались в составе войск Северной группы Закавказского фронта» [66].

Представляет интерес и такой документ. В докладной записке ответственного работника НКВД СССР Бодунова на имя Кобулова от 25 октября 1942 года отмечено: «…17 августа 1942 г. на райцентр Шароевского района был совершен вооруженный налет со стороны бандгруппы М. Шерипова…О готовящемся бандналете на райцентр было хорошо известно Алиеву и Наркомату НКВД ЧИАССР. Однако Алиев за сутки до налета отозвал из райцентра опергруппу и войсковое подразделение, которые предназначались для охраны райцентра на случай готовящегося налета…». И. Алиев являлся в тот период начальником отдела по борьбе с бандитизмом НКВД ЧИАССР. Далее в документе сказано: «Из имеющихся показаний арестованных бандитов, Алиев Идрис проходит как лицо, связанное с руководителями контрреволюционных повстанческих банд, действующих в Чечено-Ингушской АССР» [67]. Заслуживает внимания и такая характеристика, данная Алиеву заместителем начальника ОББ НКВД СССР Руденко в письме на имя начальника ОББ НКВД Союза СССР В.А. Дроздова от 3 июля 1943 года: «…Со стороны Алиева руководство отделом отсутствует…Среди агентуры значительный процент двойников…Аппарат ОББ НКВД ЧИАССР периферией не руководит…» [136]. О том, что антигосударственными действиями Албогачиева и Алиева, не без ведома и согласия Берии безнаказанно злоупотреблявших своей властью, на карту была поставлена судьба и жизнь чеченского и ингушского народов, неопровержимо свидетельствуют и уникальные документы, которые хранятся в архивах МВД России. В «Справке на бывшего начальника отдела НКВД ЧИАССР по борьбе с бандитизмом – Алиева И.И.» отмечено: «За период работы начальником ОББ НКВД ЧИАССР Алиев И.И. не обеспечивал выполнения задач по ликвидации бандитизма в Чечено-Ингушской АССР и не организовал подчиненный ему аппарат в соответствии с требованиями военного времени…» и в письме Албогачиева Терлоеву (Исраилову), в котором сказано: «Дорогой Терлоев! Привет тебе! Я очень огорчен, что твои горцы раньше положенного времени начали восстание. Я боюсь, что если ты не послушаешь меня, и мы, работники республики, будем разоблачены…смотри ради Аллаха, держи присягу. Не назови нас никому…» [68].

Небезынтересен и такой факт, свидетельствующий о роли руководства НКВД в деле сохранения в республике «политической напряженности» с целью создания искусственного компромата против чеченцев. В начале сентября 1942 года оперативники и работники милиции Веденского райотдела НКВД численностью 50 человек окружили в селении Махкеты дом, в котором остановился на ночевку руководитель бандитской группы Расул Сахабов…Ему удалось невредимым скрыться в лесу. Преследовать Сахабова не стали. Операцией по «поимке» Р. Сахабова руководили начальник Веденского отдела НКГБ А.И. Толстов и начальник Веденского райотдела НКВД Н.Я. Исаков [69].

17 июля 1962 года историк Хамзат Гакаев посетил Н.Я. Исакова, подполковника в отставке. На вопрос исследователя «Почему они дали уйти Сахабову и не застрелили его?» он ответил: «…Это государственная тайна…нам наркомом НКВД республики С. Албогачиевым было дано указание руководителей бандгрупп не трогать, давать им возможность продолжать свое дело с тем, чтобы порочить чеченский народ…Когда-нибудь правда об истории Чечено-Ингушетии в годы войны всплывет». Полковник КГБ в отставке А.И. Толстов, с которым историку довелось встретиться, на вопрос: «Почему дали уйти невредимым Р. Сахабову? ответил: «Нам было дано указание сверху не трогать руководителей бандитских отрядов и дать им возможность продолжать действовать до определенной поры» [70].

Эти и другие документальные материалы неопровержимо свидетельствуют о преднамеренном насаждении в Чечено-Ингушетии определенных повстанческих сил и бандгрупп с тем, чтобы плести политические интриги против коренного населения республики и обманывать советскую общественность об истинном положении дел в крае в 1941-1943гг.

Местное руководство НКВД вплоть до февраля 1944 года посылало Берии преувеличенные цифровые данные о повстанцах и бандгруппах с тем, чтобы представить облик чеченского и ингушского народов в «кривом зеркале». При этом необходимо отметить, что под видом «бандитов» и «повстанцев» органы НКВД и войсковые подразделения расправлялись зачастую с невинными людьми. Об этом красноречиво свидетельствуют официальные документы. Вопросы о злостных нарушениях закона, необоснованных жестокостях в отношении невинного населения со стороны оперативных работников НКВД и воинов 141-го стрелкового полка, которым командовал Холухоев, специально рассматривались на бюро Чечено-Ингушского обкома ВКП (б) 13-14 августа 1943 года. Прокурор ЧИАССР Шукуров в своем выступлении отметил: «Допускается насилие в отношении задержанных повстанцев, невинных людей…Массовые расстрелы политически вредны…В Галанчожском районе сожгли хутор Гули в 23 дома». Секретарь обкома партии Лисов также резко осудил произвол, чинимый бойцами 141-го полка: «В части расстрела. Эта практика приносит вред. Чуть подозрительных расстреливают…». Нарком НКГБ ЧИАССР Руденко отметил: «…грубые нарушения некоторых принципов работы работниками НКВД и НКГБ настраивают людей против власти». Секретарь обкома Исаев заявил на бюро: «Мешает борьбе с бандитизмом наличие массового мародерства со стороны бойцов НКВД, которые действуют второй год…». Первый секретарь обкома партии Иванов заявил: «Вот Холухоев, был у него в полку, как установлено сейчас, были огромные безобразия…» [71].

О фактах произвола и насилия над местным населением со стороны органов НКВД на имя первого секретаря обкома партии Иванова 18 февраля 1942 года написал докладную записку и секретарь обкома ВКП (б) Шахвердов. В ней, в частности, говорилось о злоупотреблениях, допущенных в ходе проведенной операции в с. Беной Ножай-Юртовского района. Дается информация о том, что расстреливаются люди, непричастные к банде (например, убит учитель-комсомолец Курбанов). Далее говорится о значительных случаях мародерства со стороны работников милиции, особенно со стороны бойцов истребительного батальона Дагестана. О злоупотреблениях своей властью при проведении оперативных заданий работниками карательных органов сообщил первому секретарю Чечено-Ингушского обкома партии в своем письме от 17 августа 1943 года и секретарь Ножай-Юртовского райкома партии Бузуртанов [72]. Эти и другие факты со всей очевидностью отражают реальную действительность того сложного исторического периода жизни Чеченской Республики, являются неопровержимым свидетельством открытого беззакония, творимого многими работниками правоохранительных органов против беззащитного мирного населения. Население, по сути, было полностью лишено элементарного права на личную безопасность от органов НКВД, права на юридическую защиту от них. О «перегибах» в борьбе с «повстанцами» говорит, например, и такой факт. С января по июнь 1943 года, как сообщают официальные документы, было убито 213 человек, из них на оперативном учете состояли 22 человека [73].

Анализ военно-политической обстановки в Чечено-Ингушетии дает основание сделать вывод о том, что «бандитского и повстанческого движения» в республике не было ни в предвоенный период, ни в годы войны.

В ЧИАССР проживало в тот период около 500 тысяч чеченцев и ингушей, и если брать даже самые «смелые» цифры, по данным правоохранительных органов того времени, то из этого числа максимум 1 тысяча человек были в оппозиции существующему режиму тоталитарной власти. В других республиках и областях страны положение с этим вопросом было ничуть не лучше (а во многих случаях даже хуже). Но, тем не менее, Сталин и Берия заострили свое внимание на чеченском, ингушском и некоторых других народах Северного Кавказа. С помощью хитрости, подлости и ловких маневров руководство НКВД республики подготавливало требуемую от него информацию о политической и национальной обстановке в Чечено-Ингушетии, для того, чтобы два высших руководителя страны, определяющих судьбу народов, смогли осуществить свой заранее запрограммированный преступный замысел против чеченского народа [74]. Официальная статистика самих властей и карательных органов показывает, что в годы войны численность активных противников сталинского режима в Чечне не намного превышала довоенные показатели [75].

Выступления против Сталина небольшой части горцев Чечни под руководством Х. Исраилова и на которое так часто ссылаются в поисках оправдания депортации чеченцев, началось еще в 1940 году, когда СССР и фашистская Германия и, соответственно, Сталин и Гитлер, не находились во враждебных отношениях, а наоборот, были связаны «Пактом о ненападении» и «Договором о дружбе и границах».

Ответственные работники НКВД в Москве и в первую очередь в Чечено-Ингушетии намеренно искажали реальную действительность, явно завышая цифры «бандитских элементов», «предателей» в республике. Делалось это, с одной стороны, по заказу Л. Берии, а с другой – для собственного продвижения по службе, получения званий и наград. Некоторые авторы преднамеренно или по незнанию публикуют недоказанные, а в большинстве случаев просто несуществующие данные о количестве членов антисталинской «Особой партии кавказских братьев» Х. Исраилова (который был поддержан М. Шериповым). Так, в книге докторов исторических наук Н.Ф. Бугая и А.М. Гонова в списках организации Исраилова значится 5 000 человек, а готовых за ними следовать – 24 870 человек [76], тогда как такого количества взрослых мужчин в то время просто не было в 20 указанных авторами высокогорных чеченских аулах.

Приходится констатировать, что многие отечественные исследователи пользуются непроверенными, а то и специально искаженными цифрами и другими данными работников НКВД и более поздних авторов, сочувствующих исполнителям и вдохновителям репрессивных акций. В этом случае страдает прежде всего объективность и правдивость в изложении исторических фактов и событий. Тот же И. Пыхалов, на наш взгляд, ведет игру в статистику, манипулируя цифрами, извлеченными из сомнительных источников и публикаций.

Весьма показателен и интересен и такой источник, показывающий несостоятельность обвинения чеченского народа в коллаборационизме, как книга сына Лаврентия Берия-Серго. Вот что пишет Серго Берия: «В обороне Кавказа участвовали и местные жители. На горных перевалах насмерть стояли и ингуши, и осетины, и чеченцы. Я это видел своими глазами. К сожалению, решение политбюро было принято, и этих людей выслали. Подлость, безусловно. Но приказ был отдан, и внутренние войска были вынуждены эту подлость сделать…» [77].

В последнее время у очередного «нового поколения» фальсификаторов истории чеченского народа появилась и новая «мода» - пытаться увязать между собой события времен Великой Отечественной войны с периодом так называемых «двух чеченских компаний» (1994-1996гг., 1999-2005гг.). Так, авторы статьи «Второй Кавказский фронт» Виктор Александров и Владимир Петров начинают свою работу с таких слов: «У антиправительственных вооруженных выступлений и бандитизма в Чечне своя давняя история» [78]. Разумеется, авторы касаются темы войны 1941-1945 гг., солидаризуясь с пыхаловско-логиновскими измышлениями о «бандитах», «дезертирах», «восстаниях», «измене» и пр. Одним из последних «шедевров» античеченской истерии в исторической науке можно назвать статью Сергея Турченко в газете «Труд-7» за 9-15 июня 2005 года, «Серые волки «Абвера», опубликованную под рубрикой «60 лет Победы» (!?) [79]. Автор этой лживой статьи ставит под сомнение героический подвиг чеченцев, которые вместе с другими народами нашей страны ковали победу над общим врагом в 1941-1945гг. Для того, чтобы придать «научность» своей статье, С. Турченко начинает публикацию со ссылки на рассекреченные материалы Центрального архива ФСБ, в котором хранится дело резидента германской разведки Османа Сайднурова (агентурный псевдоним Губе), заброшенного, как пишет автор, в «Чечено-Ингушскую АССР в 1942 г., для формирования бандгрупп и организации восстания на Кавказе». При этом автор преднамеренно не называет национальности Османа Губе, подчеркивая тут же «Чечено-Ингушскую АССР», хотя прекрасно знает, что германский разведчик не имел никакого отношения к чеченскому народу. С. Турченко, приводя список фамилий разведчиков, заброшенных немцами в район селений Аршты-Берешки, указывает национальность только двоих (разумеется, чеченцев). Больше у автора «национальных» аргументов не нашлось. Это все, что сумел найти «пытливый» автор в архивах ФСБ для того, чтобы попытаться очернить чеченский народ. Другой «источник», на который ссылается Турченко, якобы сообщает, что «в марте 1942 года из 14 576 призывников-чеченцев дезертировали 13 560 человек, которые затем ушли в горы и присоединились к бандитам» [80]. Вот такими фантастическими измышлениями автор «превзошел» в части искажения исторической действительности даже «пыхаловцев». Кстати, в газете «Труд-7» был помещен и документальный снимок, стыдливо озаглавленный «Кавказские легионеры Абвера». Так вот, по нашим данным, ни одного чеченца среди них нет. Также С. Турченко делает попытку ввести в оборот новую, совершенно бредовую фальсификацию, говоря о бандах, «сформированных фашистскими спецслужбами» в Чечне в 1960-1970-х годах (!). Тут – просто элементарная ложь, делающая излишними специальные комментарии.

Таким образом, обозревая всю имеющуюся доступную историографию, изучаемой проблемы, можно сделать некоторые выводы и обозначить характерные особенности:

1. Все имеющиеся источники (воспоминания участников войны, работы ученых-историков, представления к наградам, донесения с фронтов, фронтовые листовки, армейские газеты, фронтовая переписка, архивы, художественно-историческая литература, отзывы боевых командиров Красной Армии, маршалов и генералов, документальные материалы военкоматов, статистические данные, показатели хозяйственной деятельности и мн. др.) говорят о чеченцах как о лучших воинах, о героическом труде рабочих, крестьян, интеллигенции республики, о достойном вкладе народа Чечни в победу над фашизмом.

2. Особняком стоят некоторые группы источников репрессивно-карательных органов, которые противоречат всем остальным источникам (заказ Сталина и Берии для подготовки депортации народа).

3. Некоторые историки и писатели более позднего времени (начиная с 1964г.) пытались поставить под сомнение подвиг чеченского народа в Великой Отечественной войне, делали свои выводы, основываясь исключительно на источниках НКВД (попытки задним числом оправдать геноцид).

4. Даже зарубежные источники, в т.ч. и немецкие, не содержат данных о «массовом предательстве» чеченцев в годы войны.

Исходя из всего этого, мы можем сделать вывод, что все попытки принизить вклад народов Чеченской Республики в победу над фашизмом в годы Великой Отечественной войны не имеют под собой никаких оснований, являются фальсификацией и клеветой на чеченский народ (причем уголовно наказуемой) и не имеют ничего общего с исторической наукой.

Помимо неоспоримых фактов, доказывающих несостоятельность «теории» «массового сотрудничества» чеченцев с немецко-фашистскими оккупантами, в последние годы появляется все больше и больше документально подтвержденных данных о действительно массовом характере героического участия чеченского народа в борьбе против гитлеровских захватчиков на фронте и в тылу. Ученым в последнее время становятся известны все новые и новые примеры мужественной борьбы чеченцев вместе с представителями других народов страны против общего врага. Воины из Чечено-Ингушетии участвовали, помимо активной непосредственной борьбы с немецкими захватчиками, и в советко-финской войне 1939-40 гг., в итальянском антифашистском движении Сопротивления, партизанских отрядах вдали от родины, разгроме Квантунской армии и т.д.

Открываются неизвестные ранее данные (в том числе и по отдельным селам) о количестве чеченцев, с оружием в руках вставших тогда на защиту Советской родины.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

  • ПОПЫТКИ ИСКАЖЕНИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПРАВДЫ ОБ УЧАСТИИ НАРОДОВ ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ