Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Чеченской республики




страница2/15
Дата10.01.2017
Размер3.18 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

ИССЛЕДОВАНИЯ И ЛИТЕРАТУРА,

ПЕДАГОГИКА, ИСТОРИЯ

К.З. Чокаев


О НЕКОТОРЫХ РАСХОЖДЕНИЯХ РУССКОГО И ЧЕЧЕНСКОГО

ЯЗЫКОВ НА ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКОМ УРОВНЕ И МЕТОДИКА ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ РЕЧЕВЫХ ОШИБОК В ШКОЛЕ
«При переходе с одного языка на другой, ‒ пишет профессор В.И. Абаев, ‒ можно в совершенстве усвоить произношение чужого языка, полностью овладеть его лексикой, не примешивая к ней ни одного слова из старого родного языка, но трудно, почти невозможно отрешиться целиком от привычных связей и ассоциаций».

По своим семантическим особенностям лексика чеченского языка составляет значительный контраст с лексикой русского языка, что и проявляется в лексико-семантической сфере русского языка чеченцев, особенно на начальном этапе его изучения, т.е. во многих случаях, исходя из лексики родного языка, чеченцами употребляются не те русские слова и словосочетания, которые требует данный русский контекст.

Нами замечены разные случаи неправильного употребления русской лексики чеченцами под влиянием лексико-семантических особенностей родного языка.

Вот эти случаи.



  1. Замена одного слова другим: «положить» вместо «поставить»: положить пятерку на журнал / ср. чеч. пхиъ дилла журнал тIе / вместо поставить пятерку в журнал.

Известны случаи, когда языковед профессор В.И. Абаев под влиянием его родного осетинского языка долго не мог отделаться от употребления слова «положить» вместо «поставить», что говорит о том, как «навязчива» интерференция данного типа.

«Неможно» вместо «нельзя» / по аналогии с чеченским языком, где понятие нельзя и можно выражаются одним и тем же словом «мегар» с добавлением вспомогательных слов «ду» / в утвердительном значении - «мегар ду» /можно, есть/ и «дац» / в отрицательном значении - «мегар дац» - не можно / букв, можно, не есть /. См. Туда не можно пойти / вместо нельзя; ср. чеч. Цига ваха мегар дац и т.д./.

Знает вместо умеет: «Он знает делать дом» /ср. чеч. цунна цIа дан хаьа / вместо «он умеет строить дом» и т.д.

Пить вместо принять: Пить лекарство вместо принять лекарство / «молха мала»/.

Что вместо кто: Что? ‒ Корова / хIара хIун ю? Етт бу / вместо кто это?/. Что это? Лошадь / вместо кто это? и т.д.

Дело в том, что вопросительное местоимение хIун? что? в чеченском языке употребляется по отношению всех неразумных существ, в том числе и по отношению к одушевленным предметам ‒ животным.

Имеются случаи, когда одно слово (правда, близкое по значению) употребляется вместо нескольких синонимичных слов: Сильный или крепкий вместо прочный, могучий. Наши народы живут в сильной дружбе вместо Наши народы живут в прочной дружбе / ср. чеч. вайн халкъаш чIогIачу доттагIаллехь деха /.

Идти вместо лететь, плыть, ехать: Брат пришел из Москвы поездом / Ваша Москохара поездаца веана /.

Хороший вместо прекрасный, замечательный, добрый, и т.д.

Делать вместо строить, принять, составить: сделать решение вместо принять решение: сделать акт вместо составить акт и т.д. Указанные факты порождают не только речевые ошибки в речи учащихся-чеченцев, но делают их устную и письменную речь маловыразительной, скудной, однообразной.

Отсюда напрашивается вывод о настоятельной необходимости, как это и рекомендуется в новой программе, обращать особое внимание в национальной школе на практическую сторону усвоения русского языка, на развитие речи учащихся. Русский язык - это язык синтетического строя. Многое из того, что в нем может быть выражено отдельными производными и непроизводными словами, в чеченском передается словосочетаниями или описательно, что также оказывает интерферирующее влияние на русский язык учащихся-чеченцев.

Так, например, в русском языке детеныши животных и зверей обозначаются отдельными непроизводными и производными словами: щенок, волчонок, медвежонок, буйволенок.

В чеченском эти понятия передаются словосочетаниями: щенок − жIаьлин кIеза / букв. собаки детеныш /, медвежонок − чен кIорни / букв. медведя детеныш /, буйволенок − гомашан кIорни / буйвола детеныш / и др. Божалахь йижина яра гомашан кIорни. В сарае лежал буйволенок.

Кроме того, в русском языке отдельные названия плодовых деревьев выражают при помощи суффиксов, в чеченском соответствующие понятия передаются словосочетанием: яблоня − Iожан дитт /букв. яблока дерево /, терновник − коканан колл / букв. терна куст /, орешник − бIаран дитт / букв. ореха дерево /, см. также случаи, когда для выражения отдельных действий в русском употребляются отдельные слова, в чеченском − словосочетания: подписать − куьг таIо / букв. руку прижать /, экзаменовать - экзамен эца / букв. экзамен взять/, лечить − молха лело / букв. лекарство носить / и т.д.

Особенно многочисленны случаи, когда то, что в русском может быть выражено словом, в чеченском выражаются − сложными словами. Такие понятия больше всего наблюдаются в сфере явления природы, личных переживаний, чувств: см.: стемнеть − садан / букв. свет потерять /, трудиться − къахьега / букв. труд испытывать /, молния − стелахаьштиг / букв. божья головешка / и т.д. См. еще примеры: Селхана стелахаьштиг туьйхира. Вчера ударила молния. Арахь садайна. На улице стемнело и т.д. При этом обращает на себя внимание различие в семантической структуре приводимых русских и чеченских слов, то, как одни и те же понятия выражаются разными средствами. Для лучшего усвоения русских эквивалентов в процессе преподавания желательно провести сопоставительный структурно − этимологический анализ чеченских и русских слов.

В чеченском языке отдельным русским относительным прилагательным соответствует форма родительного падежа существительного. Этим объясняется тот факт, что чеченцы в отдельных устойчивых словосочетаниях русского языка заменяют первый компонент − относительное прилагательное формой чеченского родительного падежа, например: уха врач / вместо русского ушной врач /, ср. чеч. цергийн лор − зуба врач / вместо зубной врач /, ср. чеч. бежнийн лор − скотины врач / вместо ветеринарный врач/.

Последний пример характерен еще тем, что здесь прилагательное «ветеринарный» заменен словом иной семантики по аналогии с чеченским бежнийн лор − скота врач.

Наблюдаются случаи, когда для выражения одного и того же понятия употребляются в русском словосочетания, а в чеченском − отдельные непроизводные или сложные слова: сливочное масло / налха /, грецкий орех / бочабIар /, коренной зуб / кхел /, молочный зуб /пхьаьрцерг /, двоюродный брат / шича /, троюродный брат / маьхча /, см. еще: Селхана тхо бочабIараш дан дахнера. Вчера мы ходили за грецкими орехами. Лоьро кхел яьккхина сан. Врач удалил мне коренной зуб.

В русской речи учащихся-чеченцев наблюдаются ошибки на употребление русских предлогов. Дело в том, что в чеченском нет предлогов, есть послелоги, выполняющие ту же функцию, что и русские предлоги, но они не всегда совпадают по значению. Так, например, там, где в русском употреблен предлог со значением указания действия, происходящего внутри предмета, в чеченском употребляется послелог со значением указания действия, происходящего на поверхности предмета. Например, сесть в самолет, в машину и т.д. / чеч. Машин тIе, самолет тIе хаа. Сесть на самолет, на машину и др. /. Таких примеров неправильного употребления русских предлогов в речи чеченцев наблюдается множество. В процессе изучения русских предлогов в школе следует, на наш взгляд, использовать на уроке таблицу с русскими и чеченскими текстами, иллюстрирующими расхождения русских предлогов и чеченских послелогов в значениях. Очень часты случаи пропусков русских предлогов: см.: пришел школа вместо пришел в школу, пришел речка вместо пришел на речку и т.д.

Язык никогда не заимствует отдельные звуки, формообразующие и словообразующие элементы. Язык заимствует из другого контактирующего языка отдельные слова и словосочетания.

Под влиянием прежнего языка / безразлично − родной он или неродной / отдельные слова и выражения изучаемого языка могут подвергнуться смысловому изменению. О таких фактах, оказывающих отрицательное влияние на структуру русского языка и прогнозирующих ошибки в русской речи чеченцев, шла речь выше.

Однако, в свою очередь, прежний язык также подвергается изменению. Например, под влиянием русского языка чеченский язык претерпел значительные изменения за последнее время: значительно обогатился его словарный состав заимствованиями из русского или через русский язык. В нем появились новые словосочетания и словообразовательные формы, расширилась функция отдельных исконных слов и словосочетаний, они наполнились новым содержанием.

Так, слово суьйре − вечер, гIуллакх − дело, къийсам − борьба в прошлом употреблялись в своем прямом, узкобытовом значении. В настоящее время эти слова под влиянием русского языка употребляются в общественно-политическом значении; см.: классови къийсам − классовая борьба, доттагIаллин суьйре − вечер дружбы и т.д. Учет всех этих фактов имеет большое значение в процессе обучения в школе русскому языку учащихся-чеченцев.

Поэтому, учителю русского языка, работающему в чеченской школе, равно как и в любой другой национальной школе, остается единственное средство − умело бороться с проявлением вмешательства мыслей в форме родного языка и наоборот.

Известно, что всякая борьба может быть успешной лишь тогда, когда мы хорошо знаем и учитываем специфику своего оппонента.

Однако, на сегодня не все учителя школ республики могут похвастаться тем, что они учитывают специфику родного языка учащихся-чеченцев и ингушей, в чем нас убеждают многочисленные уроки наших словесников, которые нам доводилось посещать, начиная с 1958 года.

Если и предпринимается такая попытка, то она выглядит так неуклюже, что ничего полезного не может дать. Так, например, учительница русского языка одной из школ республики на уроке русского языка выписала на доске три встретившиеся в тексте слова: секретарь, архитектор, директор − и спрашивает у учащихся: «А как эти слова будут по-чеченски?» - учащиеся растерянно молчали, не зная, что ответить. Ведь слова эти непереводимы на чеченский язык, они заимствованы из русского языка и употребляются в русской транскрипции, чего, конечно, не знала учительница. Подобные сопоставления, кроме напрасной траты времени, ничего не могут дать ни учащимся, ни учителю. Здесь встает также вопрос о важности для учителя знания родного языка учащихся, дабы избежать указанного типа педагогических ляпсусов. Разумеется, указанные расхождения должны учитываться также при составлении программ, учебников и учебных пособий по русскому языку для чеченской школы. Здесь уместно напомнить слова академика Л.В. Щербы на этот счет: «Мы должны признать раз и навсегда, что родной язык учащихся участвует в наших уроках иностранного языка, как бы мы не хотели его изгнать. А потому мы должны из врага превратить его в друга».

Ниже остановимся на результатах контрольного сочинения, проведенного нами в 8 и 10 классах Элистанжинской средней школы Веденского района.



  1. 16 учащимися 8 класса, писавшими контрольное сочинение, допущено 48 лексических ошибок из общего количества 452 ошибок, в том числе, на:

  1. употребление слов в несвойственном им значении − 33 ошибки;

  2. неоправданное повторение одних и тех же слов − 9 ошибок;

  3. искажение слов - 6 ошибок.

  1. 23 учащимися 10 классов, писавшими контрольное сочинение, допущено 30 ошибок на данную тему из общего количества − 192 ошибки, в том числе на:

  1. употребление слов в несвойственном им значении − 15 ошибок;

  2. неоправданное повторение одних и тех же слов − 12 ошибок.

Подобные контрольные сочинения с той же целью проводились нами и в 4-х классах этой школы, но случаев употребления слов в несвойственном им значении намного меньше, чем в старших классах. Это объясняется тем, что учащиеся младших классов избегают случаев употребления малознакомых слов и обходятся тем ограниченным запасом лексики и предложений, который заучен на память.

Вот отмеченные нами типы ошибок в сочинениях.


(8 класс)

Неуместное употребление слов.


Заниматься напитками вместо «употреблять напитки» / имеются в виду спиртные напитки /.

С меньших лет вместо «с малых лет», необижаемость вместо «необидчивость».


10 класс
Никогда мы с ним не обиделись вместо «не поссорились».

Впитывают в друг друга большое уважение вместо «питают друг к другу глубокое уважение».

Здесь и предлог неправильно употреблен / в вместо к / и слово впитывают вместо питают и большое вместо глубокое.

Присматривается за нуждой / имеется в виду старшее поколение / вместо присматривает за стариками.

Имеет первое место по району вместо занимает первое место по району.

Хотя раньше село наше было старым, худым, но теперь я не отличаю его от города. Здесь неуместны слова старый, худой. Куда ни посмотришь - везде покрыто зеленью / надо: все покрыто зеленью/.

Каждый ученик понял его урок / понял объяснение, тему и т.д. /.

Объясняет стремительно / объясняет интересно, доходчиво, хорошо и т.д., но не стремительно /.

Он выполняет все общественные обязательства / вместо поручения, обязанности и т.д./.

Предлоги: Он учил нас к всему хорошему / лишний предлог − к /, обращаемся Гилани / без к/, заходит урок / без на / и т.д.

Часть приведенного перечня ошибок мотивированы расхождением русского и чеченского языков и на лексико-семантическом уровне, т.е. интерференцией родного языка, но есть среди них ошибки, не обусловленные интерференцией, а вызванные тем, что у учащихся еще нет достаточного запаса русских слов для того, чтобы выразить свои мысли. Мысли есть, а слов для их выражения не хватает. Так что будет неправильно все ошибки в русской речи учащихся объяснить интерференцией.

ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА – ШКОЛЕ.

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ ЧЕЧНИ

Материалы научно-методологического семинара

А.М. Бугаев


ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ СТАНОВЛЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ

ГОСУДАРСТВЕННОСТИ ЧЕЧЕНСКОГО НАРОДА1
Национальная государственность – это форма государственно-политической, институционально-иерархической самоорганизации этноса, призванная в первую очередь сыграть функциональную роль в его всестороннем развитии и последовательной интеграции в сообщество народов, объединенных общностью исторической судьбы, взаимным уважением общечеловеческих ценностей.

Национальная государственность, как любая социально-политическая конструкция, динамична, имеет свои этапы становления и развития.

До советской эпохи чеченский народ не имел как такового опыта государственного строительства, хотя с давних исторических времён обладал традициями неиерархической [родового, общинного – тайпового; тукхумного – межтайпового (союзного)] самоорганизации, с присущими ей элементами патриархальной демократии[1]. Каждый чеченец принадлежит к определенному тайпу – локально-территориальному союзу, своего рода общине родственников, как правило, по отцовской линии, формирование которых было исторически обусловлено объективными причинами, особенно географическими (территориальными), в частности на начальном этапе становления чеченского этноса.

Следует заметить, что самоназвание тайпов имеет топономические корни, т. е. они именуются в соответствии с географическим наименованием территории их изначального компактного обитания (расселения).

В процессе исторического развития тайповые образования (ячейки) являлись формами своего рода гражданского (общественного, в данном случае − общинного) самоуправления, и сыграли исключительную консолидирующую роль в процессе становления и развития чеченского общества.

Авторитет любого тайпа в определяющей степени зависел (и зависит до сих пор) не от численности, а прежде всего от его устойчивой способности мобилизоваться, особенно в момент исторической судьбоносной потребности.

Независимо от количественных (численных) параметров тайпы в национальном измерении воспринимались как равные во всех без исключения сферах общественной жизни. Гармоническое сочетание тайповых и общеэтнических интересов явилось цементирующим фактором в многогранном процессе формирования чеченского этноса.

В ходе эволюции этих установившихся связей и их конвергенции на более высоком общеэтническом уровне, роль локальных союзов – больших и малых – в частности, как самоуправляющихся единиц, постепенно и безболезненно становилась достоянием истории. Уже в 60-70-е гг. ХХ века о тайпах вспоминали лишь партийные функционеры, которые рефлексивно этот исторический феномен нациестроительства с завидным упорством причисляли к пережиткам прошлого.

Аналогичный подход наблюдается и в некоторых современных оценках, особенно в публицистике. Авторы обычно настроены представлять традиционные тайповые связи и веками складывавшиеся внутренние взаимоотношения чеченцев как патриархальную экзотику. Это в лучшем случае! А есть и такие опусы, в которых проводится прямая аналогия между этими связями и известными мафиозными и клановыми образованиями. Здесь очевидна попытка установить генетический синтез этнического и криминального – своего рода бином. Естественно, это результат дилетантского творчества и искаженного представления о внутренней структуре чеченского этноса.

На самом деле, с первого взгляда даже может показаться парадоксальным то, что чеченцы исторически длительное время не испытывали выраженной потребности в иерархических надстроечных институтах и жили своеобразными (догосударственными) самоуправляющимися коллективами – родовыми (локально-территориальными) общинами (тайпами) [2]. Не существует убедительных оснований считать, что это была своего рода демонстрация антиэтатизма. Сомнительно, что существовала и какая-то причинно-следственная связь с тем, что в процессе этногенеза у чеченцев не было страт, или, говоря иначе, они не имели классической социальной дифференциации, класса угнетенных и класса угнетателей. На наш взгляд, доминирующим фактором являлось то, что еще издревле чеченцы в качестве главенствующих (конституционных) принципов признавали, во-первых, примат права индивидуума1, его суверенитет, во-вторых, коллективизм, как универсальную форму жизнеобеспечения. Властвовал принцип солидарной ответственности всех за каждого и каждого за всех. Именно такая кодификация лежала в идеале в основе обычая – адата2 – главного – неформального – регулятора межличностных и в значительной степени, общественных отношений. Обычаи, как правильно, на наш взгляд, отмечают исследователи, «закрепляли выработанные веками наиболее рациональные, полезные для общества варианты поведения в определенных ситуациях, передавались из поколения в поколение и отражали в равной степени интересы всех членов общества» [3]. И до тех пор, пока община была самодостаточна и удовлетворена своим внутренним микромиром, особый институт или механизм управления, тем более принуждения, не требовался. Таким образом, чеченцы длительное историческое время представляли социум, у которого «…процветала патриархально-родовая демократия» [4] – «дополитическое сознание».

Принято считать, что в XYIII веке в Чечне завершился процесс самоутверждения ислама, причём без какого-либо принуждения: выбор был осознанным и добровольным. Поэтому общепризнанная религия постепенно превратилась в мощный фактор не только духовного единства чеченцев, но и их этнической самоидентификации. Более того, принятие ислама способствовало расширению географии внешних контактов, усилению горской солидарности.

Во времена Екатерины II активизировалась политика, начатая еще Петром I и направленная на расширение и окончательное закрепление рубежей влияния России на Кавказе, что послужило поводом для серьёзного беспокойства местных народов. Серьёзный очаг сопротивления внешней экспансии появился в Чечне. Именно здесь горцы во главе с легендарным шейхом Мансуром (Ушурмой) впервые под религиозными лозунгами сплотились для того, чтобы отстоять свою свободу и независимость. Эта борьба (1785-1791 гг.) и её исход, как мы полагаем, подтолкнули чеченцев к необходимости осмысления своего status quo и осознания того, что существующая конструкция этнической самоорганизации, более не отвечает задачам этногенеза. Примерно с этого рубежа, на наш взгляд, и происходит объективно обусловленный, прежде всего исторической эпохой, поиск оптимальной формы этнической самоорганизации со всеми вытекающими отсюда последствиями (эскалация внутренней консолидации формирующегося этноса, его адаптация к новым условиям и т. д.). Таким образом, есть основание полагать, что к концу XYIII века в Чечне наметилась необратимая тенденция, свидетельствующая о стремлении чеченского этноса к самоорганизации в соответствующих масштабах. Или, говоря иначе, с этого времени можно вести летоисчисление политической (этнополитической) истории чеченского народа, а точнее – процесса зарождения его национально-государственной парадигмы [5].

В период Кавказской войны (1818-1864 гг.), как считают некоторые современные исследователи, в частности профессор Ш. А. Гапуров, в первой четверти XIX века «в Чечне фактически была провозглашена государственность…» [6]. Идея эта принадлежала чеченскому национальному лидеру Бейбулату Таймиеву, после гибели которого Чечня постепенно превратилась в часть имамата – теократического государства1.

Процессы институционализации наиболее интенсивно охватили Чечню в период утверждения российского присутствия на Кавказе. При этом инициатива принадлежала представителям царской администрации, по вполне понятным мотивам кровно заинтересованной в создании действенного механизма управления и подчинения горских народов государственным (имперским) установлениям. Для решения этой архисложной задачи наместники метрополии в начале 60-х гг. XIX в. приступили к осуществлению на Северном Кавказе масштабной административно-территориальной реформы [7]. В январе 1860 года создаётся Терская область, в состав которой включается и территория Чечни, с этого момента ставшей – формально и фактически – частью Российского государства. Таким образом, чеченцы официально обрели гражданство, а чеченский этнос стал частью российского народа – многонационального сообщества-феномена.

Коренные переломы в судьбе чеченского этноса произошли в ХХ веке. Начало этих трансформаций было связано с революциями 1917 года.

После Февральской революции представители горской элиты на первом съезде представителей народов и племён региона, который начал свою работу 1 мая 1917 г. в г. Владикавказе, провозгласили Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана.

Делегаты форума утвердили его политическую платформу, программу и Конституцию. При этом необходимо подчеркнуть, что лидеры нового национально-государственного образования не преследовали самостийной цели. То есть они не ставили перед собой задачиотделениягорских народов от России. А корректировать собственные идеи и проекты их национально-государственного обустройства отцы-основатели «Союза объединенных горцев» вынужденно начали лишь после октябрьского (большевистского) переворота, когда стало очевидно, что надежды на демократические преобразования в стране поступательно превращаются в иллюзии. Кстати, в свое время эту вполне очевидную трансформацию констатировал А. И. Деникин, который, как известно, с нескрываемым скептицизмом относился к горским политическим деятелям либерально-демократического крыла. Он не без иронии называл «Союз объединенных горцев…» «кочующим» правительством «Республики горских народов Кавказа». Однако даже при таком отношении лидер Белого движения на Юге России был склонен признать, что их центробежные тенденции сформировались «…после падения российского Временного правительства…» [8]. Важно также напомнить, что и тогда горские лидеры не теряли надежды на позитивные перемены, и поэтому явно не торопились встать на путь самостийности. Как раз в эти исторические октябрьские дни (в ночь с 20 на 21) был создан Юго-Восточный Союз Казачьих Войск, Горцев Кавказа и Вольных Народов Степей. В преамбуле Союзного договора, подписанного по этому поводу участвующими сторонами, достаточно определенно констатировалась цель оформления данного альянса: «…способствовать установлению наилучшего государственного строя, внешней безопасности и порядка в Государстве Российском...» [9]. Причём соучредители Союза «наилучшей формой государственного устройства России» неизменно признавали демократическую федеративную республику, о чём ими было официально заявлено в «Декларации Объединенного Правительства» [10].

«Союз объединенных горцев…» – это нереализованный проект государственного обустройства горских народов, в т. ч. и чеченского. Как правильно отмечают отдельные исследователи, начало процессов национально-государственного строительства у народов Северного Кавказа связано не с Октябрьским переворотом и установлением здесь советской власти, а с Февральской революцией, в которой они увидели прежде всего свободу национального самоопределения» [11].

Успехи пролетарской революции в центре страны и в её промышленно развитых регионах – «триумфальное шествие Советской власти» – лидеров различных политических сил, порою даже откровенно враждебно настроенных друг против друга, ради успешной совместной борьбы с общим врагом искать и находить компромиссы, сближаться и формировать тактические объединения. В результате таких маневров в начале декабря 1917 г. было создано и Терско-Дагестанское правительство1. Позже – 23 мая 1918 года, – но в связи с этим, причем с определенной долей сарказма характеризуя метания противобольшевистских политических сил, И. Сталин писал: «Еще в 1917 году кучка северо-кавказских генералов в отставке, вроде Филимоновых, Карауловых, Чермоевых и Бамматовых, объявив себя союзом горцев, присвоила себе название правительства Северного Кавказа от Чёрного моря до Каспийского и втихомолку готовилась к выступлению совместно с Калединым. В ноябре 1917 года, после победы Советской власти в центре России, это, с позволения сказать, «правительство заигрывало с англо-французскими военными миссиями, подкапываясь под перемирие на русско-германском фронте. В начале 1918 года, после провала калединской авантюры, это загадочное «правительство» исчезло с политического горизонта, ограничиваясь организацией разбойничьих набегов на поезда и коварных нападений на мирных жителей городов и деревень» [12].

Логика Сталина понятна. Он, как один из советских лидеров, довольно критически оценивал действия своих политических оппонентов. Поэтому и выстроил ряд собственных аргументов, не брезгуя даже неправдоподобной ложью насчет организации «разбойничьих набегов», особенно – «коварных нападений на мирных жителей».

В конце 1917 г. – в начале 1918 г. ситуация в Терской области резко обострилась и оказалась на грани масштабной межнациональной войны. Как отмечал А. Деникин, акты насилия и грабежей «пронеслись по Северному Кавказу, по всему югу, по всему российскому театру Гражданской войны, творимые красными, белыми, зелеными, наполняя новыми слезами и кровью чашу страданий народа, путая в его сознании все «цвета» военно-политического спектра и не раз стирая черты, отделяющие образ спасителя от врага» [13]. Говоря его же словами, можно сказать: кругом царила «безбрежная ненависть» и «бездонный эгоизм – государственный, классовый и личный»[14].

В таких сложных условиях 25 января 1918 г. в небольшом провинциальном городке Моздок открылся первый съезд народов Терека (Моздокский съезд – А. Б.). В его работе принимали участие 257 делегатов[15] - «представители всех народов Терской области, за исключением чеченцев и ингушей, не приглашенных по настоянию казачьего офицерства» [16].

В новой политической ситуации, сложившейся в стране после захвата власти большевиками, именно на этом форуме было положено начало проектированию будущих конструкций национальной государственности горских народов. Но решения, принятые на Моздокском съезде при отсутствии делегатов от Чечни и Ингушетии, не могли считаться легитимными, и они не могли способствовать установлению в регионе межнационального мира. Учитывая это обстоятельство в «Воззвании ко всему населению Терской области (К созыву II сессии народного съезда)», подготовленного Организационным бюро по созыву второго съезда, отмечалось, что на предыдущем форуме «были представлены не все народности, живущие в Терской области, и поэтому съезд не мог разрешить все вопросы, которыми болел трудовой народ. Съезд ограничился пока тем, что выработал основы реформ, которые должны быть произведены безотлагательно, как-то: земельная реформа, права национальностей, реформа по охране труда и прочее». Поэтому «для полного разрешения всех вопросов, стоящих на очереди и волнующих все трудовое население Терской области», было принято решение созвать в г. Пятигорске очередной съезд [17].

Открытие второго съезда народов Терека состоялось 16 февраля 1918 года. Выступая с приветственным словом, Ной Буачидзе, в частности, отметил, что «…самые главные, самые трудные препятствия…сломлены уже на Моздокском съезде… Было ясно, что разрешение всех наболевших вопросов – о земле, рабочий вопрос, национальный и другие – можно достигнуть только мирным путем, путем единения самих народов. Задачи настоящего съезда гораздо более сложные» [18].



По сравнению с предыдущим Пятигорский форум был более представительным: в его работе принимала участие делегация ингушского народа во главе с Гапуром Ахриевым и единственный делегат от Чечни Асланбек Шерипов [19].

Представители различных политических сил, в т. ч. и горских, с победой большевиков вынужденные менять не только тактику, но и форму борьбы за власть, предпринимали отчаянные шаги, направленные на самоутверждение хотя бы в пределах бывших национальных окраин. Они стремились превратить эти территории в надежный плацдарм для борьбы с большевизмом. В этой сложной, запутанной и опасной ситуации исключительное значение имели политический выбор и публичная позиция национальных лидеров, в переломное время выдвинутых на авансцену революционной борьбы. В Чечне одним из таковых был Асланбек Шерипов, который, несмотря на свой юношеский возраст (родился в 1897 г.), молниеносно сумел самоутвердиться и завоевать общественное признание как зрелый политический деятель. Его нелегкий переход из лагеря основателей «Союза объединенных горцев» в ряды большевиков, на наш взгляд, был обусловлен не столько трансформациями личных мотивов, сколько его довольно отчётливым осмыслением необратимо наметившихся к осени 1917 года тенденций развития революционной ситуации в стране. Более того, можно предположить, что свою роль сыграла и надежда на то, что соответствующие народным интересам лозунги, декларируемые большевиками, на самом деле не окажутся блефом, пропагандистским жупелом, что наконец-то в союзе с непримиримыми противниками эксплуататорского режима горцам удастся окончательно вывести Чечню из исторического тупика. Эта вера молодого горца превратилась в его политическое убеждение. Рабоче-крестьянское правительство с момента захвата власти, как известно, не только провозглашало лозунги, но и в соответствии со своей революционной стратегией, решительно претворяло их в жизнь. При этом постоянно утверждалось, что практически осуществляя свою национальную политику, Республика Советов будет неукоснительно руководствоваться известными принципами естественных национальных прав. И они действительно нашли достаточно отчётливое отражение в таких исторических документах, как Декрет о мире, Декларация прав народов России, Обращение Совета Народных Комиссаров «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока» и др. [20]. Равенство и суверенность народов России, их право на свободное самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельного государства, отмена всех и всяких национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений, свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп, населяющих территорию России – вот основополагающие положения и принципы национальной политики новой власти, бесспорно импонировавшие народным массам, в т. ч. и горцам. В «Обращении II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов к трудящимся», принятом в первый же день пролетарской революции, отмечалось, что «Советская власть…обеспечит всем нациям, населяющим Россию, подлинное право на самоопределение» [21]. А в «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа», принятой на III Всероссийском съезде Советов, Россия была объявлена республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, которым отныне и должна была принадлежать власть, как в центре, так и на местах. При этом было провозглашено, что «Советская Российская республика учреждается на основе свободного союза свободных наций, как федерация Советских национальных республик»[22]. Таким образом, перед угнетенными народами рухнувшей империи открывались радужные перспективы. Эта тактика большевиков, успешно способствующая расширению и укреплению социальной базы создаваемой им конструкции власти, естественно, не устраивала их оппонентов, решительно настроенных бороться против Советской власти. Контрреволюционеры, как их называли большевики, лелеяли надежду найти себе опору и поддержку в национальных районах, население которых в царские времена постоянно испытывало нищету и бесправие. И в это сложное время, когда на повестке дня стоял вопрос о власти, как центральной, так и местной, от решения которого зависело будущее целых народов, у двадцатилетнего Асланбека Шерипова хватило решительности взять на себя ответственность за судьбу собственного народа. Поэтому от его имени приветствуя Пятигорский форум, как «свободный съезд свободных народов», он заявил: «Вы знаете, что во времена самодержавия всем было тяжело, но настоящими пасынками императорской России были чеченцы и ингуши. Вместе с социальным гнетом они терпели и гнет национальный. И вполне понятно поэтому, что после революции их желания и требования пошли по линии национальной. Но когда оба эти народа подошли к разрешению социальных вопросов, то они увидели, что помимо национального объединения есть еще международное, социалистическое…». [23].

3 марта 1918 г. Пятигорский съезд утвердил «Положение об организации власти в Терском Крае», в соответствии с которым «верховную власть Терского края… осуществляет Терский народный съезд», постоянно действующим рабочим органом которого становился Терский Народный Совет. В качестве высшего органа исполнительной власти был утверждён Совет Народных Комиссаров (правительство – А. Б.) [24].

4 марта 1918 г. делегаты съезда подавляющим большинством голосов (220 - за, 22 – против, 44 – воздержались) постановили признать власть Совета Народных Комиссаров [25].

В «Положении по разрешению национального вопроса» отмечалось: «Как составная часть Российской Федерации Терская область является союзом народов и племен, живущих в ее пределах, политическое участие которых в управлении областью выражается в пропорциональном представительстве в составе единого объединенного органа областной власти» [26]. В соответствии с «Основными положениями управления Терским краем» съезд народов Терека сам, в одностороннем порядке, определил пределы государственно-правовой компетенции и объёмы полномочий создаваемых органов власти. Декларируя, что край является составной частью «Российской Федеративной Советской Республики, учрежденной на основе свободного союза свободных наций», было конкретизировано: «В пределах, предоставленных основными законами Российской Федеративной Советской Республики, Терский край имеет всю полноту власти на своей территории» [27]. Таким образом, власти новой республики, инициативно делегировав федеральному центру определенный объём полномочий, осуществили не только их разграничение, но одновременно признали и верховенство федеральных (российских) законов над региональными (республиканскими). И здесь, как нам представляется, важно отметить, что Терская республика, фактически являясь самопровозглашенной (в чём и состоит одна из её особенностей) автономией народов Терской области, де-юре и де-факто стала субъектом Российской Федерации.

Признаки национальной автономии нашли воплощение в том, что было официально объявлено «полное равноправие языков всех без исключения национальностей в школе, суде, администрации, телеграфных сношениях, на публичных собраниях и вообще повсеместно в общественной жизни». Каждому народу предоставлялось право создавать «народные суды, творящие правосудие согласно народным обычаям и нравам, не противоречащим основным принципам законов Российской республики» [28].

В начале апреля 1918 года И. Сталин, беседуя с сотрудником газеты «Правда», констатировал: «Очевидно, субъектами федерации должны быть и могут быть не всякие участки и единицы и не всякая географическая территория, а лишь определенные области, естественно сочетающие в себе особенности быта, своеобразие национального состава и некоторую минимальную целостность экономической территории» [29]. А 1 июня 1918 года в статье «О Донщине и Северном Кавказе (факты и махинации)», опубликованной в той же газете, Наркомнац писал: «Второй съезд (народов Терека – А. Б.), … более широкий и многолюдный, чем первый, торжественно подтвердил связь с Россией, объявив область (Терскую – А. Б.) автономной советской республикой Российской Федерации» [30].

Таким образом, по своему юридическому статусу, по своей внутренней конструкции Терский край фактически был автономным государственным образованием. Базовый документ (закон) Основные положения управления Терским краем – в официальных нормативных актах (декретах) именовался Конституцией (139 статей-параграфов – А. Б.) [31], а сам край (область) – республикой [32].

По мнению Д. З. Коренева, принятая съездом конституция Терской Советской республики, явилась «отражением периода, когда в развитии революции на Тереке еще не было достигнуто открытое и безусловное утверждение диктатуры трудящихся»[33].

Существует точка зрения, на наш взгляд вполне правомерная, о том, что Терская республика в условиях многонационального и пестрого по своему экономическому укладу края «была попыткой превращения буржуазной автономии в социалистическую» [34]. При этом, как полагают эти же авторы, она «была противопоставлена не только автономии феодалов и крупной буржуазии – Горской республике, но и мелкобуржуазной автономии меньшевистской Грузии, пытавшейся распространить свое влияние на Северном Кавказе» [35]. Кстати, почти это же самое (во всяком случае, по сути) еще в апреле 1918 г. говорил И. Сталин, который считал, что для того, чтобы окончательно оторвать от них (от «феодалов и буржуазии» - А. Б.) «их же собственные массы» и сплотить последние вокруг Советов, необходимо «взять» у них автономию, предварительно очистив её от буржуазной скверны, и превратить её из буржазной в советскую» [36]. Как раз в эти же дни - 16 апреля 1918 г. – Терский Народный Совет направил меньшевистскому правительству Закавказья телеграмму «с протестом против попытки отторгнуть Северный Кавказ от РСФСР». В ней, в частности говорилось о том, что «Терский Народный Совет в составе фракций чеченской, кабардинской, осетинской, ингушской, балкарской, казачьей и иногородней удостоверяет, что народы Терского края никогда, никого и никуда для указанной выше цели не делегировали, что если отдельные лица, находящиеся ныне в Константинополе, выдают себя за делегатов края и действуют от имени этих народов, то это с их стороны является не чем иным, как самозванством и авантюрой.

Терский Народный Совет выражает свое удивление политической близорукости и наивности Турецкого правительства, которое могли ввести в заблуждение проходимцы. Терский Народный Совет в составе перечисленных фракций заявляет, что народы Терского края составляют неотделимую часть Российской Федеративной республики.

Терский Народный Совет протестует против втягивания Сев. Кавказа Закавказским правительством в акт объявления независимости Закавказья. Настоящая резолюция принята Терским Народным Советом единогласно, поименным голосованием» [37].

Р. С. Мулукаев, один из первых исследователей проблем национально-государственного строительства на Северном Кавказе, в конце 50-х гг. прошлого столетия вполне обоснованно [38] отмечал, что «началом развития советской государственности горских народностей Северного Кавказа» явилась Терская автономная республика, «единая и общая для всех них»…[39]. Она была, как считают и ряд других авторов, «унитарным многонациональным государством с автономией всех ее внутригосударственных административно-территориальных подразделений – национальных округов и казачьих отделов» [40], в основу образования которых, в частности округов, был положен принцип «территориально-национального самоуправления» [41] .

В конце 70-х гг. нами также было высказано мнение о том, что «округа, входившие в состав Терской республики, обладали основными признаками автономии» [42]. Одновременно мы поддержали и вывод, с нашей точки зрения вполне обоснованный, о том, что Терская республика в целом представляла собой «коллективную форму национальной государственности горских народов, а их округа – первую форму национальной автономии»[43]. Таким образом, Терская республика, в состав которой на правах национального округа вошла и Чечня, стала первым опытом строительства советской национальной автономии горских народов.

Опыт Терской Республики был востребован в новых условиях – после окончания гражданской войны. 17 ноября 1920 г. была провозглашена Горская АССР, в состав которой на правах округа вошла и Чечня. Однако новая республика существовала недолго. Процесс её размежевания начался уже весной 1921 г. Основной причиной столь неожиданно быстрого развития событий, с нашей точки зрения, явился земельный вопрос и попытка руководства Горской АССР разрешить его путем внутреннего перераспределения земельных площадей по уравнительному принципу. С таким подходом в первую очередь не согласилась Кабарда. Поэтому председатель областного ревкома Бетал Калмыков уже в мае 1921 г., практически сразу же после Учредительного съезда Горской АССР, решительно поставил перед ВЦИК вопрос о выделении Кабарды из её состава. Таким образом, 1 сентября 1921 г. была создана Кабардинская автономная область, а в январе 1922 г. из состава Горской АССР вышли Балкария и Карачай.

Чечня оставалась в составе Горской АССР до 30 ноября 1922 г. В этот день Президиум ВЦИК РСФСР принял постановление об образовании Чеченской автономной области. Таким образом, завершился второй этап строительства советской национальной государственности чеченского народа.

И первый, и второй этапы, хронологические рамки которых нами обозначены, в истории горских народов сыграли важную историческую роль. Именно с этих первых шагов началось становление советской национальной автономии чеченского народа, поступательное развитие которой происходило уже в последующие периоды. Но в феврале-марте 1944 г. этот многогранный процесс был прерван депортацией чеченского и ингушского народов и упразднением их государственности.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

  • ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА – ШКОЛЕ. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ ЧЕЧНИ Материалы научно-методологического семинара
  • ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ СТАНОВЛЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ ЧЕЧЕНСКОГО НАРОДА 1