Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Центр изучения творчества в. С. Высоцкого




страница25/40
Дата15.05.2017
Размер4.17 Mb.
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   40

Наш человек в костюме черном:
СЕМАНТИКА ЧЁРНОГО В ВЫРАЖЕНИИ
КУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
В ТВОРЧЕСТВЕ В. ВЫСОЦКОГО И ДЖ. КЭША1


Автор одной из недавно защищенных в США диссертаций о Владимире Высоцком предпринял многообещающее исследование его национальной культурной идентичности, его «русскости»2. В завершающей части работы все многообразие воплощенных в поэзии и музыке Высоцкого личностных ипостасей суммируется в виде серии диаграмм, где множественные грани личности поэта (советский гражданин, подцензурный актёр, бард, москвич, горожанин, представитель послевоенного поколения, диссидент и пр.) представлены в виде разбегающихся концентрических кругов. При этом в центре каждой из диаграмм зияет неизменное — чёрное — ядро, поименованное автором как «сердцевинная идентичность» / «русскость»3.

Следует честно констатировать: при обилии и высоком качестве высоцковедческих работ, его уникальность по-прежнему остается неуловляемой. В то же время невозможно отрицать очевидное: чем дальше во времени, тем больше Высоцкий становится некоей фигурой национального консенсуса, тем воплощением отечественной идентичности, которая вбирает в себя и горизонталь, и вертикаль российского социума4. В этой связи загадка «универсальной отзывчивости» его дара становится все более привлекательной для исследователей. Наиболее перспективными для этого направления высоцковедения, с нашей точки зрения, являются поиски соответствия феномена Высоцкого совокупной национальной культурной матрице, и за последнее десятилетия немало было сделано для обнаружения и описания национальной концептосферы в ее «высоцком» изводе. Не будет преувеличением сказать, что именно благодаря усилиям высоцковедов понятие «русской идентичности» оказалось в значительной степени рационализировано и конкретизировано. Тем не менее, до точной формулы того стержневого темного вещества, из которого, по мнению заокеанского исследователя, состоит «сердцевинная идентичность» (core identity) поэта Высоцкого, «душа» его поэзии, еще далеко. Одной из причин этого нам видится отсутствие необходимой аналитической дистанции: если «совейскость» автора «Охоты на волков» нами уже благополучно остранена, то его «русскость» не только продолжает пребывать с нами и в нас, но и, в силу актуальных социально-политических причин, приобретает остроту, незнакомую минувшей эпохе официального интернационализма5. В этой ситуации добрую службу могут сослужить сопоставления творчества Высоцкого с аналогичными культурными феноменами, принадлежащими к иной национальной традиции.

Трудно было бы подобрать национальную традицию, более подходящую на роль «значимого Другого» для послевоенной эпохи (в которую, собственно, и творил Высоцкий), чем американская. Соединенные Штаты стали главным стратегическим противником СССР с началом «холодной войны»; попытки экономически «похоронить» американский капитализм были пафосом хрущевских реформ. Молодая отечественная проза 1950–1960-х мужала в соперничестве со стилями Хэмингуэя, Воннегута и Стейнбека6, революция в мире американской музыки инспирировала и готовила тектонические сдвиги в советском музыкальном ландшафте. Наконец (хотя следовало бы поместить этот тезис в начало), в большой исторической перспективе сближения между Америкой и Россией случались многократно7. «В настоящее время в мире существуют два великих народа, — писал еще в XIX в. Алексис де Токвиль. — <...> Это русские и англоамериканцы. Оба этих народа появились на сцене неожиданно. <...> У них разные истоки и разные пути, но очень возможно, что Провидение втайне уготовило каждой из них [России и Америке. — Н. К.] стать хозяйкой половины мира»8.

И если признать Америку близнецом-антиподом России, то трудно найти внутри послевоенной американской культуры фигуру более подходящую на роль «американского Высоцкого», чем Джонни Кэш. Данная статья представляет собой предварительную попытку сопоставления творчества двух этих поющих поэтов с целью приблизиться к разгадке «сердцевинной идентичности» автора «Коней привередливых».


«Несбывшееся будущее»


Выстраивая предварительную гипотезу, необходимо сказать, что тема «Высоцкий и коварный зарубеж» (и «Высоцкий и Америка», в частности), несмотря на наличие ряда значимых мемуаров и биографических исследований, далеко не закрыта на сегодня и обещает еще немало открытий и поводов для дискуссий. Как известно, к концу 1970-х г. американское направление начинает занимать особое место в зарубежных путешествиях Владимира Семеновича. Биографы поэта достаточно подробно восстановили хронику его нескольких поездок на северо-американский континент9. Встречи с М. Барышниковым, И. Бродским, М. Алленом, сотрудничество с В. Шульманом, импровизированное выступление перед взыскательной голливудской публикой, деятельная подготовка к съемкам в «своем» фильме в Голливуде, — все это сегодня выглядит как разбег перед очередным головокружительным жизненным рывком. И, хотя у самого поэта четко «отстоялось словом»: «И не надейтесь, // Я не уеду», — очень соблазнительно было бы поразмышлять о том, что Марк Цыбульский как-то назвал «несбывшееся будущее». «Я знаю, что к Франции Володя относился неоднозначно, а вот Америка произвела на него потрясающее впечатление», — свидетельствовал Михаил Шемякин. Скрупулезный подсчет частоты упоминаний отдельных стран в текстах Высоцкого, произведенный С.И. Кормиловым, также подтверждает статус Америки как «значимого Другого» для российского барда — она заняла второе место сразу после Франции (36 прямых упоминаний против 43-х, соответственно)10.

Игра в «отличия» продуктивна еще и тем, что позволяет рассмотреть истинно уникальное в подобном. И если интерпретаторы находят вкус и смысл рассуждать «о несходстве сходного» (термин В. Шкловского)11, сопоставляя миры Высоцкого и А. Галича, Высоцкого и Н.А. Некрасова и пр., то сближение инокультурных феноменов может обнаружить «сходство несходного» и тем самым вывести нас на уровень общечеловеческих универсалий. Марк Цыбульский прав: «Американцы Высоцкого-поэта и Высоцкого-актера практически не знают»12. При наличии в их культуре фигуры Джонни Кэша это выглядит досадным недоразумением, как досадна и практическая неизвестность американского певца в России13. Попытаемся это недоразумение отчасти исправить.


1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   40

  • «Несбывшееся будущее»