Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Бюллетень Русского гражданского движения «Высшее благо это быть русским гражданином, носите это звание так же, как носили его когда-то римские граждане!»




страница1/3
Дата12.06.2018
Размер0.57 Mb.
ТипБюллетень
  1   2   3
Русский гражданин Ежемесячный бюллетень Русского гражданского движения «Высшее благо - это быть русским гражданином, носите это звание так же, как носили его когда-то римские граждане!» П.А. Столыпин №2 (6) Февраль 2013 Москва Русское гражданское движение «Русское гражданское движение» ставит перед собой следующие задачи: - Поддержка гражданского общества и усиление его роли в определении стратегии развития страны. Особое внимание при этом будет уделено гражданской самоидентификации русского народа, как государствообразущего народа России. - Поддержка национально ориентированного предпринимательства, прилагающего реальные усилия к возрождению экономики страны и отвергающего концепцию России, как сырьевого придатка других регионов мира. - Поддержка семейных ценностей и как фундамента здорового гражданского общества, и как основы для эффективной экономики, и как залога процветания государства. - Поддержка возрождения национальной культуры, науки и образования на базе многовековых корней и лучших традиций в сочетании с новыми подходами, отвечающими вызовам времени. - Поддержка здорового консерватизма и традиционализма в обществе, как залога сбалансированного движения вперёд, основанного на здравом смысле. - Возрождение традиций русского земства. РГД в интернете: http:www.facebook.comgroups403406603009148 http:russkoedvigenie.livejournal.com Содержание стр. К читателю Метель 4 1. Гражданское действие О том, как гора не родила мышь. Как в российских регионах встретили инициативы Минздрава РФ по реструктуризации системы здравоохранения. 7 2. Русский вопрос Pax Rossica Интервью с Е. А. Бондаревой историком, директором центра общественных и издательских программ ФИП 16 3. Русская земля Нам пишут из Клайпеды 30 4. Исторический календарь 37 6. Ответы эксперта. На вопросы читателей отвечает руководитель Приволжского центра региональных и этнорелигиозных исследований Российского института стратегических исследований Раис Сулейманов. 42 К читателю Метель Мчатся тучи, вьются тучи; Невидимкою луна Освещает снег летучий; Мутно небо, ночь мутна. Незадолго до выхода этого номера «Русского гражданина» мне довелось ехать на автомобиле из Углича в Москву. Выехав из города на Волге поздним вечером, я сразу за окраиной попал в густую метель. Клубы снега вились над занесенной дорогой, фары пробивали эту мглу лишь на два десятка метров. Пробитая машинами узкая колея располагалась посередине дороги, и для разъезда со встречными надо было уходить влево, цепляя колесами нанесенный снег…. Страшно ехать по такой дороге, и не только из-за метели. От Углича до Калязина – примерно 50 километров. И на протяжении всей этой полусотни верст на дороге царит абсолютная тьма. На карте обозначены деревни и села. При свете дня их даже можно увидеть – стоят крепкие избы, заборы, остановки. Но ни одно окно не светится в темное время. Ни одно. Редкий фонарь освещает занесенную остановку автобуса, на которой нет следов. Эти деревни и села – призраки, они мертвы и оживают только летом, когда в домах поселяются дачники. Зимой же, между двумя старинными русскими городами простирается безлюдная снежная пустыня. Куда ушли жители известно, – в города, где есть инфраструктура и работа. И земли, где русские люди жили более тысячи лет, постепенно пустеют и зарастают лесом. И не где-нибудь на окраинах страны, а всего в двухстах верстах от столицы. Отток населения из сельской местности в города, из городов – в мегаполисы, из последних – в столицу, а оттуда – за рубеж, является одной из тревожных тенденций нашего времени. И эксперты, и правительственные чиновники, и общественность – все выражают обеспокоенность. Но когда дело доходит до принятия решений, эта обеспокоенность куда-то улетучивается. В Минздраве решили улучшить качество российских роддомов – кто же против Некие специалисты подсчитали, что в хорошем роддоме должно рождаться не менее 500 детей в год, и, наверное, эти расчеты правильные. Но итогом этого решения оказалось закрытие десятков небольших роддомов и акушерских пунктов в небольших городках, поселках и сельской местности. Возможно, эти медицинские учреждения не отвечали самым высоким современным требованиям, но даже несовершенное медучреждение лучше, чем никакого. Упразднение роддомов принималась в теплых и уютных кабинетах, возможно при помощи карты, на которой все дороги обозначены красивыми жирными линиями и где не бывает метелей и заносов. А также дождей, разбитого асфальта и обрывов связи. Чтобы вернуть к жизни малые города, поселки и села, в них необходимо развивать инфраструктуру. Строить, а не закрывать роддома, больницы, школы. Даже если пока не нет возможности обеспечить их оптимальное наполнение. И если чиновники это не понимают, то долг общества объяснить им это. Старинный приволжский город Мышкин, в котором тоже был закрыт родильный дом, славен не только своим живописным видом и туристическими достопримечательностями. Его история в ХХ веке – это история борьбы жителей за любимый город. При советской власти Мышкин дважды лишался городского статуса, и оба раза благодаря активности своих жителей возвращал его. Именно трудолюбие, смекалка и любовь к родному городу позволили мышкинцам превратить его в одно из самых популярных туристических мест центральной России. И, как показывает опубликованный в нашем номере материал, жители Мышкина не смирились и с новым вызовом, и пытаются спасти свой город на этот раз от вымирания. Мышь – маленький зверь, но, говорят, ее боятся даже слоны. Выводы должны быть сделаны, иначе в самом скором времени зимние метели будут завывать над заброшенными городами так, как сейчас они плачут над покинутыми селами…. Гражданское действие Новость о закрытии роддомов в небольших городах и селах Ярославской области облетела страну. Даже федеральные телеканалы выразили возмущение абсурдной логикой местного управления здравоохранения. Но эти выступления ситуацию не изменили. Решение об уничтожении медицинских учреждений не было отменено. Однако, жители малых городов не смирились с тем, что их фактически лишают будущего. Они не прекратили борьбу за свои права и намерены добиться успеха. Предлагаемая вниманию читателей «Русского гражданина» статья подготовлена на основе материалов, присланных в адрес РГД от наших сторонников в Мышкине и Ярославской области. Их голос должен быть услышан, а ошибочное решение – исправлено. О том, как гора не родила мышь. Многие помнят шокирующие заголовки, появившиеся в прессе в конце осени пошлого года: «В Ярославской области 10 рожениц держат оборону роддома», «Беременные женщины захватили роддом в Ярославской области»…Мы привыкли, что в стране бастуют врачи, шахтеры, учителя, ученые. Но чтобы бастовали беременные женщины Не надо говорить, в какое неспокойное время мы живем, но хочется думать, что есть какой-то предел. Предел коррупции, чиновничьему произволу, человеческому равнодушию. Похоже, в Ярославской области все пределы пройдены. Причиной нестандартного поведения женщин стало решение правительства Ярославской области сократить с 1 января 2013 года 26 акушерских коек в центральных районных больницах региона. За обтекаемым термином «койки» стоят фактически полноценные роддома в Большом селе, Мышкине, Пошехонье, Брейтово, Данилове, Новом Некоузе и Борисоглебске. Всего на территории области планируется закрыть семь родильных отделений, которые, к слову, не закрывались даже в годы Великой Отечественной войны. Раньше эти медицинские учреждения стояли на балансе муниципальных властей, но год назад все эти «акушерские койки» были переданы на баланс региональной власти. А та сразу же сочла их «неэффективными». Однако эта формулировка не выдерживает никакой критики, потому как чисто рыночными категориями вряд ли возможно оценить эффективность – неэффективность здравоохранения или образования, к примеру. Обратимся к истории вопроса. На основании приказа Минздравсоцразвития России, в целях «создания уровневой системы оказания акушерско-гинекологической помощи», в течение 2009-2012 годов были сокращены акушерские койки в 5 муниципальных районах Ярославской области. В конце января комиссия Минздрава проехала по районам Ярославской области, что называется, «галопом», посетив за день 7 отдаленных районов, где были закрыты родильные отделения. Как рассказывают очевидцы, Борисоглебск был последним, приехали сюда под покровом темноты, в 9 часов вечера. По словам члена комиссии, заместителя директора департамента медицинской помощи детям и службы родовспоможения Минздрава, Олега Филиппова, ликвидация родильных отделений была правильным решением, поскольку «рожать в них было небезопасно из-за плохой оснащенности оборудованием и ветхости зданий, в которых зачастую не было даже канализации». Кроме того, в родильных отделениях отсутствовали неонатологи, а «квалификация медиков оставляла желать лучшего». «В этих роддомах принимают от восьми до 100 с небольшим родов в год, а это значит, что персонал теряет навык. Навык не отрабатывается», - заявил Филиппов РИА Новости. Возможно, чиновник просто не знал, что в Борисоглебском роддоме уже более 10 лет не было ни одного случая смерти новорожденного. Всё население Борисоглебского района крайне негативно встретило информацию о решении закрыть роддом, местные активисты завалили областных чиновников всеми возможными письмами протеста. Местная общественность собрала более 2562 подписей, и сбор их продолжается. Но «оптимизация» и «экономическая целесообразность» для властей похоже, нечто особенно дорогое, глубоко чтимое. Ярославская общественность написала письма президенту Владимиру Путину, Общественной палате, депутатам, губернатору области... Но это не поколебало позицию власти, и с 1 января «койко-места» все же были ликвидированы. Однако жители Ярославской области готовы отстаивать до последнего свои сельские роддома, которым грозит «оптимизация». «Деревни в нашей местности на самом деле не умирают, наоборот, благодаря возрождению местных православных общин, люди готовы здесь создавать семьи и воспитывать детей, поддерживать друг друга и помогать своим многодетным соседям не на словах, а на деле», – считает священник Александр Аниканов, настоятель храма села Щурово Борисоглебского района. Так, узнав о намерении ликвидировать роддом еще несколько лет назад, инициативу взяли в свои руки приходы Борисоглебского района. Что называется, всем миром, собрали более 300 тысяч рублей и отремонтировали здание. «Учреждения, которые, возможно, кажутся неэффективными из-за малого количества пациентов, на самом деле жизненно необходимы людям, – утверждает о. Александр. - Но данные статистики, на которых основаны выводы чиновников, неутешительны: считается, что если в медицинском учреждении рождается менее 500 детей в год, то оно должно быть «оптимизировано». Борисоглебский район – это примерно 12 тысяч жителей. Конечно, большинство населения – люди пожилого возраста: как известно, молодежь уезжает из села – и это не новая тенденция. Но при этом в год здесь рождается 160-170 детей. Мы общаемся не с числами, а с живыми людьми. Моя матушка родила в роддоме Борисоглебска троих, готовится родить четвертого, да и в семьях наших односельчан постоянно рождаются дети…». «Конечно, осложненные роды сегодня в нашем роддоме принимать нельзя, там нет для этого условий, поэтому многим роженицам приходится ехать в крупные города, - соглашается о. Александр. - Но очевидно и то, что если перестанет существовать наше родильное отделение, большинство женщин, у которых нет опасных осложнений, просто-напросто будет рожать дома. И что бы ни говорили про естественные роды, к такой практике мы относимся резко отрицательно». Пытались повлиять на ситуацию и в Мышкине. Местный активист, член Молодежной Общественной Палаты Ярославской области, Леонид Чистяков, еще в декабре начал собирать подписи против закрытия родильного отделения в Мышкине. «Население Мышкинского района не так велико, всего лишь порядка 11,5 тыс. чел. Количество родов, совершаемых в год, менее 100. Район разделен с областным центром 100 км и рекой Волга. Летом нас выручает паромная переправа, а зимой – через Углич. Наше родильное отделение закрыли на месяц раньше установленного срока – 1 декабря. Как заверил меня Главврач по телефону, у больницы есть возможность доставлять рожениц в Угличский родильный дом или в Ярославль. Но сразу же мне стал известен и другой факт – 2 декабря роженица пришла в больницу, и ее самостоятельно отправили в другое родильное отделение. Мне удалось собрать 712 подписей против закрытия нашего родильного отделения, для города с 6 тыс. населением это много». Эти подписи были отправлены на имя Губернатора и Областную Думу. В ответах, которые получил Леонид, чиновники ссылались на приказ Минздравсоцразвития России от 2.10.2009 № 808н, а также объяснили, что, «учитывая транспортную доступность, все муниципальные районы с малым количеством родов (менее 150) закреплены за межмуниципальными районными центрами». Для жительниц Мышкинского района стационаром 2-ой группы определена «Угличская ЦРБ» (доступность 31 км), т.е. для родоразрешения им необходимо будет ехать в Углич. Направление в акушерский стационар 3 уровня, «Областной перинатальный центр», предлагается «исходя из состояния здоровья роженицы и степени акушерского риска». Следует отметить, что мероприятия в рамках «создания уровневой системы оказания акушерско-гинекологической помощи», были проведены не только в Ярославской области. Так, постановлением губернатора Владимирской области в рамках «модернизации здравоохранения» в 2011-2012 гг. было проведено сокращение около 100 акушерских коек в районах области и закрыто 5 родильных отделений в Суздале, Камешково, Юрьев-Польском, Гороховце, Собинке.  Сегодня в области ощущается острая нехватка специалистов, многие уходят из профессии или переезжают на работу в соседние, более благополучные регионы.   Согласно статистическим данным, сегодня Тверь переживает самый настоящий бэби-бум. Только за последние полгода в столице Верхневолжья появилось на свет на  650 детей больше, чем за аналогичный период прошлого года. Однако вместо того, чтобы создать для будущих мам все необходимые условия, чиновники планируют закрыть сразу два роддома. Этот проект носит красивое название – «Реорганизация гинекологической службы города» и «всего-то» предполагает сокращение количества роддомов с 5 до 3, объединив женские консультации, рассредоточенные по разным районам города, в одно здание. Между тем медики против такого решения. Они считают, что невозможно объединять под одной крышей различные отделения – патологические, инфекционные и другие. Ведь здоровые беременные женщины могут заразиться и получить осложнения. Местные жители утверждают, что после закрытия роддомов несколько зданий в центре будет передано под другие нужды. В настоящее время идет сбор подписей против этой инициативы, и сегодня уже собрано 10 000 подписей в защиту роддомов. Однако это вряд ли что-то изменит, так как процесс реорганизации идет по всей стране. 22 февраля в Москве при участии Общероссийского Народного фронта (ОНФ) был проведен круглый стол по проблеме сокращения коечного фонда в учреждениях здравоохранения субъектов РФ. Главной темой обсуждения стала волна социального недовольства в российских регионах, связанная с сокращением числа роддомов, мест в больницах, поликлиниках под предлогом «экономической неэффективности». Вместе с тем сокращаются и ставки врачей, среднего и младшего медицинского персонала. Только за прошлый год сменили сферу деятельности около 50 тысяч медицинских работников. По мнению участников круглого стола, наиболее острая ситуация сложилась в Ярославской, Владимирской, Тверской, Ростовской, Волгоградской, Оренбургской, Астраханской, Ленинградской, Липецкой и других областях. Директор Департамента медицинской помощи детям и службы родовспоможения Е. Байдарина, принимавшая участие в мероприятии, авторитетно заявила, что «ни одного документа Минздрава о том, что акушерские койки надо сокращать, нет и не было. В документе написано, что оптимизировать работу койки обязательно надо в целях ее доступности, но не за счет необоснованного сокращения мест. То есть, задумана и начата реформа была правильно, однако все испортили «организаторы на местах». В то же время, Байбарина подчеркнула, что иногда закрытие акушерских коек в тех медучреждениях, где есть угроза жизни и здоровью рожениц и детей, является единственно верным решением. «Есть койки, где нет канализации и горячей воды. Да, там замечательные врачи. Но они не могут, принимая роды дважды в месяц, отработать тот навык, который нужен акушеру, чтобы в секунду решить задачу. Я понимаю тех женщин, которые хотят, чтобы рядом был роддом. Но если на двух чашах весов взвесить, что лучше: приехать в роддом за пять минут и иметь риск неблагоприятного исхода, а он есть, или проехать чуть дольше… Так, наверное, правильнее», — сказала она. Также Байбарина напомнила, что в Ярославской области комиссия Минздрава провела проверку и выявила ряд проблем в исполнении мер по оптимизации коечного фонда. «Не были организованы беседы с населением и разъяснения. Были грубые нарушения в маршрутизации, в обеспечении машинами скорой помощи. К примеру, мы узнали, что машины поставляются только сегодня, хотя койки были закрыты 1 января», — отметила она. Возможно, все, что говорит г-жа Байбарина очень правильно и логично. Но на деле не все так гладко. Не учли специалисты Минздрава суровых условий российской действительности. Пока суть да дело, в январе одну из рожениц Борисоглебска вывозила в роддом пожарная машина («комфортабельная машина повышенной проходимости»). Причем дорогу ей прокладывал трактор. Роженица прибыла в роддом спустя 2 с небольшим часа. При этом директор департамента здравоохранения и фармации Ярославской области Сергей Вундервальд убеждал и продолжает убеждать все комиссии и с успехом отвечать на запросы, что борисоглебских рожениц, при «уже хорошо отлаженной системе транспортировки», «скорая» будет доставлять за 15 мин. Однако чиновник скрывает информацию от своего начальства в Москве, что беременным, оказывается, еще надо добраться по нечищеным и разбитым дорогам 25-45 км до райцентра, а потом уже по дороге в Ростов их «домчат» до ближайшего роддома. Очевидно, что долгую дорогу в больницу выдержит не каждый пациент и не всякая роженица. Это подтверждает заместитель генерального директора Владимирского городского фонда социальной поддержки населения, доверенное лицо Президента РФ во Владимирской области, член ОНФ, Людмила Романова. По ее словам, с тех пор как закрылись сельские роддома в их регионе, количество родов в дороге увеличилось в 5–6 раз: «Не нужно быть врачом, чтобы понимать, какому риску подвергаются женщина и ребенок во время родов в машине «скорой помощи». К тому же в случае родов в дороге или дома лечебное учреждение не может воспользоваться родовым сертификатом, что «несет экономические потери». Что касается «деградации персонала роддома» и отсутствия практики у врачей. Местные жители уверены, что чиновники лукавят, говоря, якобы, о падении квалификации врачей. Акушеры и гинекологи Борисоглебского роддома отлично справлялись со своей работой, имели приличный опыт, высшую или первую категорию. Они не только могли оперировать, но и «вели» беременность, наблюдали женщин. Теперь они все уволены, даже сопровождать роженицу на «скорой» будет фельдшер или дежурный врач (например, окулист). На сегодняшний день в районах Ярославской области, оставшихся без родильных отделений, появилось на свет 15 детей, и в двух случаях понадобилась помощь Центра медицины катастроф. «В 2012 году мы успели двух женщин доставить в Ростов и одну в Ярославль. Теперь для нас важно все заранее планировать - кто, где и когда будет рожать, хотя сами понимаете, всякое может случиться, - призналась врач акушер-гинеколог Борисоглебской ЦРБ Татьяна Евстафьева. - Вот начали реестр беременных женщин района составлять, будем проводить мониторинг. А как дальше сложится, жизнь покажет». Уже сейчас жизнь показала, что реформа требует более глубокой проработки, и нужен индивидуальный подход к каждому населенному пункту. Любое намерение власти должно согласовываться с народом, в конце концов, для его благополучия эти самые реформы затеваются. Рецепты модернизации могут быть разные – можно вкладывать средства в развитие самого населенного пункта или финансировать развитие транспортного сообщения между деревнями и райцентром. Ни для кого не секрет, что наши деревни и села пустеют. «Топорное» проведение реформ в сфере здравоохранения, несомненно, приведет к еще большему сокращению численности сельского населения. Удержать и привлечь людей можно только развивая инфраструктуру, а не разрушая ее. Русское гражданское движение будет внимательно следить за развитием ситуации вокруг закрытия родильных домов и акушерских пунктов в малых городах и селах Ярославской области. Наши эксперты вырабатывают рекомендации, как для органов государственной власти, так и для общественности, борющейся за их восстановление. Предлагаем нашим читателям также внести свои предложение по решению проблемы оказания эффективной медицинской помощи в малых населенных пунктах. Все ваши предложения будут использованы при выработке рекомендаций РГД в данной ситуации. Мы надеемся, что привлечение внимания к этой истории позволит не только решить проблему в Ярославской области, но и избежать ее повторения в других регионах страны. Русский вопрос PAX Rossica Приближается столетие трагических событий 1917 года, когда в результате национальной катастрофы страна была обрушена в бездну гражданской войны, а миллионы наших соотечественников не по своей воле оказались в эмиграции. Тогда, в 20-е годы ХХ века родился удивительный и трагический феномен русского зарубежья, одной из граней которого стало осмысление исторического пути России в прошлом и будущем. Увы, долгие годы итоги этих исследований были совершенно неизвестно в самой России, хотя многое в трудах мыслителей русского зарубежья является актуальным и важным и в наше время. В 2012 году Фонд исторической перспективы выпустил книгу Paх Rossica, в которой впервые отечественному читателю стали доступные многие из наработок русских ученых, оказавшихся в эмиграции в Югославии. Мы предлагаем вниманию читателей интервью с автором этой уникальной книги, историком, директором центра общественных и издательских программ ФИП Еленой Анатольевной Бондаревой. – Елена Анатольевна, недавно вышла ваша книга «Pax Rossica. Русская государственность в трудах историков Зарубежья». О чем и о ком она – Pax Rossica – это русский исторический мир, русская цивилизационная сфера, сфера воздействия русской государственности. Именно эта тема стала почвой для многих мифов, стереотипов и предубеждений. Марксисты провозгласили Россию «тюрьмой народов», еще раньше в западном сознании укрепился миф о России варварской, непросвещенной и рабской. ХХ век прибавил к этому ужас перед большевизмом, и в результате мы сами готовы повторять любые небылицы насчет российской истории. А ведь еще Н.М. Карамзин писал «Должно приучить россиян к уважению собственного прошлого… надобно знать то, что ты любишь, а чтобы знать настоящее, должно иметь сведения о прошедшем». В книгу вошли работы традиционно консервативно настроенных русских историков, близких к монархическому мировоззрению, и государственников, объединившихся вокруг Русского научного института в Белграде, созданного в середине 1920-х годов. Белградские ученые тесно сотрудничали с другими крупными русскими научными центрами в Европе, откуда к ним приезжали с лекциями Иван Ильин, Евгений Трубецкой, А.А. Кизеветтер, А.В. Флоровский… За 30 лет существования белградский круг русских ученых взрастил новые поколения историков, среди них такие титаны, как академик Г.А. Острогорский, академик В.А. Мошин, профессор А.В. Соловьев. Задача этой книги – познакомить современного читателя с избранными, лучшими работами русских умов, тосковавших об утраченной Родине и стремившихся раскрыть величие и своеобразие ее исторической судьбы. Книга состоит из двух частей. В первой – помещен очерк истории русской эмиграции на Балканах, ее научных институтов, издательской и просветительской деятельности, а также историографический анализ всего корпуса исторических сочинений русских белградцев, увидевшего свет в период с 1920 по 1941 год. Вторая часть – это публикации собственно статей русских историков-эмигрантов и написанные мною их биографические очерки. В результате читатель познакомится с такими именами, как Ф.В. Тарановский, Е.В. Спекторский, В.А. Мошин, А.В. Соловьев. Круг русских историков, живших в Югославии в межвоенное время, конечно, шире, но именно эти ученые разрабатывали тему русской государственности. – Как вы обратились к теме русской эмиграции – Первое личное знакомство с русской эмиграцией произошло в 1980-е годы в Белграде и произвело на меня сильнейшее впечатление. Мы с мужем закончили исторический факультет МГУ со специализацией «История южных и западных славян» и более 10 лет работали и жили в Югославии. Нас, конечно, очень интересовала история Балкан; события ее последнего трагического десятилетия ХХ века разворачивались, по сути, на наших глазах – но это, наверное, особая тема. Тогда, в 1980–1990-е годы, меня заинтересовала судьба русской эмиграции, ведь еще были живы многие «старые русские», как они сами себя называли, – покинувшие Родину после революции в 1920-е годы. Мне удалось с некоторыми из них познакомиться. Назову только несколько имен: настоятель русского храма Святой Троицы на Ташмайдане отец Василий Тарасьев и его семья, семья русско-сербского академика математика и механика К.П. Воронца, художник Георгий Лобачев, реставратор И. Вандровская, Ал. Раевский, А. Полчанинов, профессор Сальников, академик Ирена Грицкат. Представить себе «старых русских» вне Православия просто невозможно. Для них вера была основой их личной и национальной идентичности; все их мировоззрение, вся их жизнь были сосредоточены вокруг православного храма. Чаще всего можно было встретиться именно в нашей церкви, где все собирались по воскресеньям и праздникам; особенно много прихожан было на Пасху. Почувствовав эту необходимость Православия для их жизни и радость их пребывания в вере, многие из нас глубже стали задумываться об этом – мы же были советскими людьми, комсомольцами, и наша история жизни была совсем иной. В процессе общения возникали разногласия, однако был и большой пласт проблем, связанных с историей, с классической русской литературой, обсуждая которые мы действительно говорили на одном языке. Пушкин, Лермонтов, Гоголь, другие наши классики оставались непоколебимым мостом между «двумя Россиями», и никакая советская власть не могла этому помешать. В это время мы подружились с удивительным человеком – Алексеем Борисовичем Арсеньевым, собравшим уникальную коллекцию изданий, материалов, документов, фотографий, связанных с жизнью русских беженцев в Югославии. Некоторые материалы вошли в его книгу «У излучины Дуная». Тогда же мы познакомились с сербскими учеными, изучавшими феномен русской эмиграции. Один из них – Остоя Джурич, большой знаток русской эмигрантской поэзии и прозы – написал книгу «Русская литературная Сербия». Позже, уже в Институте российской истории, где сложился коллектив ученых, занимавшихся русской исторической наукой в эмиграции: А.Н. Сахаров, М.Г. Вандалковская, Ю.Н. Емельянов, я стала уже в академическом плане заниматься этой проблематикой, и для меня открылось другое видение, другая трактовка русской истории, весьма отличная от той, которая нам преподносилась как единственно правильная. – Расскажите, пожалуйста, об ученых белградского круга. Какие имена в него вошли Какими исследованиями занимались эти ученые – Это были разные ученые, которые занимались разными отраслями знаний: античной историей (М. Георгиевский), западноевропейской историей (С.Р. Минцлов, М.Н. Ясинский). Всего, примерно, 20 имен. А русские византологи, жившие и работавшие в Сербии – в Белграде, представляли в совокупности отдельное, очень сильно и ярко выраженное, запечатлевшее себя в истории науки направление. Венцом этого направления является творчество академика Георгия Александровича Острогорского. Его «Историю Византии» недавно перевели на русский язык, а до этого она многократно выходила на сербском и немецком языках. Ему удалось сохранить кафедру византологии в социалистической Югославии, в отличие от Советского Союза, где эта наука долго, к сожалению, была в загоне. С византологией тесно связано еще одно направление – история византийского искусства. Балканы дали уникальную возможность познакомиться с памятниками византийской культуры: иконами, фресками, архитектурными сооружениями. Греция, Македония и Сербия – страны, сохранившие эти уникальные памятники. На территории Косово, например, есть несколько сотен уникальных ансамблей византийской архитектуры ХI–ХIV веков, которые практически не перестраивали вплоть до ХХ века. Огромный вклад в исследование данного наследия внесли русские ученые, в том числе Кондаков и Успенский, которые собирали византийские памятники. Замечательный русский ученый Н.Л. Окунев создал научную группу, с которой объехал Косово, Южную Сербию, современную Македонию. Они копировали фрески византийских церквей и монастырей и потом воссоздавали эти фрески на огромных картонах. В Белграде до сих пор существует музей, где эти картоны выставлены. Благодаря деятельности группы Окунева мы имеем возможность видеть и изучать фрески, которые после бомбежек в 1999 году, после всего, что случилось в Косово, были утрачены. Но эти копии не просто сохранялись – на их основе знаменитый русский архитектор Н. Краснов создал эскизы мозаик по сюжетам старинных фресок сербских монастырей. Они были воспроизведены в уникальном ансамбле храма-памятника династии Карагеоргиевичей на Опленце. Это удивительный храм-усыпальница во имя святого Георгия, сопоставимый по мозаичной площади только с собором Спаса на Крови в Санкт-Петербурге. Таким образом, вклад русских художников, историков, архитекторов в то, чтобы все это сохранить и развить эту традицию, невозможно переоценить. И это только одно направление деятельности русских ученых-историков на Балканах. – Расскажите, пожалуйста, о положении русской эмиграции в Югославии. – Его можно считать в чем-то уникальным, если сравнивать с положением русской эмиграции в других странах Европы. В Югославии в основном оказались люди, для которых немаловажным было то, что этой страной правит православный славянский монарх. А тогда, после уничтожения Российской империи, Югославия, или, как она называлась до 1929 года, Королевство сербов, хорватов и словенцев, была единственной такой страной. Можно говорить о том, что из интеллигенции в Югославии обосновались люди с православным и монархическим мировоззрением. Именно в Югославии, в маленьком городке Сремские Карловцы, расположенном между Нови-Садом и Белградом, находился Синод Русской Православной Церкви Заграницей. Здесь была семинария, здесь жил и митрополит Антоний (Храповицкий), который, можно сказать, взрастил целую плеяду деятелей Русской Зарубежной Церкви, прославившихся уже в послевоенные годы. Вокруг этого духовного очага в большинстве своем и группировались русские люди. Король Александр Карагеоргиевич был выпускником русского Пажеского корпуса. И он говорил: «У меня Королевство сербов, хорватов и словенцев, а русские – четвертые славяне». И действительно, «русские беженцы» стали настоящим подарком для Сербии. В Первой мировой войне Сербия понесла колоссальные людские потери. Но в относительных цифрах больше всего пострадали жители Сербии и Черногории: погибло более трети мобилизованных в этих странах – 37 от числа мобилизованных; в Германии эта цифра – 15 , в России – 11. По числу убывшего мужского населения сравниться с ней не может ни одна страна. Сербия дорогой ценой заплатила за то, чтобы быть в стане стран-победителей. Россия же после Брест-Литовского мира оказалась не у дел, в то время как победа Антанты была, без преувеличений, куплена исключительно русской кровью. А Сербия как страна-победительница создала Королевство СХС. Это новое молодое государство на первых порах столкнулось с массой проблем, и, прежде всего, ему недоставало людей, которые могли бы строить это государство. И тут действительно большим подспорьем для короля Александра стали специалисты высшего класса, прибывшие из России. Русские внесли колоссальный вклад во все сферы государственной деятельности королевства. Какую из них ни возьми в межвоенный период, везде встречаются русские имена: хирург А. Игнатовский, архитектор Н.П. Краснов, балерины Е. Полякова, Н. Кирсанова… Так что любовь между королем Александром Карагеоргиевичем и русскими эмигрантами была взаимной. Король Александр выделил пенсии, специальные пособия для таких известных русских писателей, как Бунин, Бальмонт, Мережковский и Гиппиус, которые жили, кстати, не в Югославии, а в Париже. Но из уважения к русской культуре он считал себя обязанным материально поддержать их в нелегкие времена. Надо сказать, что русские профессора работали, преподавали, как правило, в двух или трех местах и жили очень скромно. Огромная часть средств у них уходила на покупку книг, выписку их из-за границы. Русские ученые, оказавшиеся в эмиграции, были оторваны от России, от русской, советской науки, от архивов, библиотек, то есть от всего того, что необходимо для научных исследований. Они старались это восполнить, используя доступные фонды, прибегая ко всем возможным источникам научных материалов балканских стран, собраниям университетов, архивов, библиотек Вены, Берлина, Парижа… Они ввели в оборот исторической науки большой объем данных, которыми советская наука часто не располагала. Необходимо иметь в виду и ситуацию с исторической наукой в СССР в 1920–1930-е годы. Это было время создания Института красной профессуры и преследования старых русских академических и университетских ученых. Трагическим примером этого являются судьбы академиков С.Ф. Платонова и Е.В. Тарле, буквально затравленных властями. Такие «старорежимные выдумки», как византология или славистика, были упразднены, а «дело славистов», по которому проходил, например, и Михаил Несторович Сперанский, практически выкосило специалистов. Последствия идеологических установок и ревизий в исторической науке еще многие десятилетия сказывались на качестве исследований. И даже когда в 1970-е годы Л.Т. Пашуто (он, кстати, переписывался с историками белградского круга и высоко оценивал их вклад в науку) стал заниматься историографией историков-эмигрантов, ему чинились всяческие препятствия, а собранные им материалы до сих пор не только не опубликованы, но даже до конца не разобраны! – В своей книге вы описываете жизненные пути и приводите отдельные сочинения четырех русских историков: Ф.В. Тарановского, А.В. Соловьева, В.А. Мошина и Е.В. Спекторского. Каким образом актуализация именно их научного творчества служит решению проблем современности – Все ученые очень разные, и наследие каждого из них по-своему актуально. Е.В. Спекторский – это удивительный ученый, которого я могу сравнить только с Питиримом Сорокиным, потому что он был человеком энциклопедических знаний, работал на стыке нескольких дисциплин: права, истории и социологии. Науку о государстве он не только знал, он ее, собственно говоря, формировал. Учебники, написанные им в период эмиграции, до сих пор издаются в Югославии на сербском языке как учебные пособия. Он был ректором Киевского университета, профессором Белградского, Люблянского, Пражского университетов, а после войны возглавил русскую академическую группу в США. В трудах Спекторского заключены методологические, ценностные, концептуальные основы науки, на которые можно наращивать эмпирическую массу. Другой ученый белградского круга – Ф.В. Тарановский. Вместе со Спекторским он представляет старшее поколение историков-эмигрантов. Федор Васильевич был профессором Варшавского университета. Он знал чуть ли не все европейские языки, причем знал их блестяще. Он был представителем школы государствоведения, которого сейчас вообще нет как научной дисциплины. А в царской России государствоведение было представлено замечательной плеядой ученых: Б.Н. Чичерин, К.Д. Кавелин, М.Ф. Владимирский-Буданов и др. К этой славной когорте принадлежал и Ф.В. Тарановский. Он знал западноевропейское, византийское, славянское право. Находясь на Балканах, он изучил огромный массив сербских правовых средневековых актов, которые опубликовал, ввел в научный оборот. Точно так же, как русские искусствоведы вводили огромный пласт византийского искусства в европейскую науку, так и русские правоведы вводили памятники правовой культуры южных славян в общеевропейскую практику. В.А. Мошин, А.В. Соловьев – это представители молодого поколения ученых белградского круга. Они еще не были состоявшимися учеными ко времени эмиграции и доучивались уже в изгнании, досдавали экзамены в Русском научном институте. Их профессорами были как раз Ф.В. Тарановский, Е.В. Спекторский, А.Л. Погодин – то есть старшее поколение. Жизнь В.А. Мошина складывалась сложно. Он работал и в Сербии, и в Хорватии, и в Македонии, но не по собственному выбору, а по обстоятельствам: его все время куда-то переводили. В итоге он поработал во всех республиках бывшей Югославии и везде создал школы учеников. В русской истории он больше всего занимался двумя сюжетами: норманнской теорией и Хазарией. Об этом и те статьи, которые вошли в книгу. Могу только сказать, что те выводы, к которым он пришел в результате своих исследований, до сих пор не утратили научной актуальности. В 1930-е годы Мошин и Соловьев несколько раз как ученые приезжали на Афон, где занимались описанием сербских рукописных собраний, хрисовулов, грамот сербского монастыря Хиландар. Впоследствии они весь этот огромный пласт документов опубликовали. Но на Афон они отправились не только как ученые, но и как православные люди. И мне кажется, что пребывание там оказало на Мошина огромное влияние. Вскоре после этого началась война. В то время его семья была в Белграде, где вся жизнь русской общины концентрировалась вокруг русского храма. И он вспоминает, что они с женой буквально не выходили из храма. На богословских курсах, которые открылись при храме во время оккупации Белграда, читали лекции ведущие профессора, богословы и философы, в том числе и Евгений Трубецкой. Лекции читались, а священников не хватало, и В.А. Мошин был рукоположен в диаконы, а через полтора месяца стал и священником. В его воспоминаниях есть потрясающий эпизод. Когда Красная Армия вошла в Белград, он вынужденно познакомился с русским офицером. Это была его первая встреча с советским человеком. И случилась она во время производимых тогда арестов. Его тоже посадили в камеру, где находились самые разные люди, потом вызвали на допрос. Сам Мошин описывает его так: «Сидит передо мной молодой, аккуратный, собранный советский офицер. Я ему все без утайки рассказал. Сказал, что я священник русского храма Пресвятой Троицы. Он меня спросил, не сотрудничал ли я с немцами. Я сказал, что нет. После этого он пожелал мне всяческих успехов и не просто отпустил меня, а вывел меня за пределы комендатуры так, чтобы со мной ничего не случилось по дороге». После войны Мошина отправляют в Хорватию, в Загреб, и там он вновь становится клириком русского храма. До самого преклонного возраста он совмещал два служения – служение науке и служение Церкви. Это ему, как ученому, очень дорогого стоило, потому что в социалистической Югославии такое, мягко говоря, не поощрялось. Но он не отступил от своих принципов. Трагичной была судьба А.В. Соловьева – энциклопедически образованного человека. После многих мытарств его последним местом работы стала кафедра истории Женевского университета – он оказался после войны в Швейцарии. Но перед этим прошел титовские тюрьмы, пересыльные лагеря, дважды терял все свои архивы, библиотеку. Его семью арестовывали, жена стала инвалидом в Сараевской тюрьме, но все же семью ему удалось вытащить. Года три-четыре они провели в пересыльных лагерях и в конце концов обосновались в Швейцарии. Там ему пришлось сдавать огромное количество экзаменов, но он очень быстро доказал свою профессиональную состоятельность. Помогло блестящее знание иностранных языков, европейской истории, римского и византийского права. И как это ни парадоксально, в 1950–1960-е годы некоторые статьи Соловьева – конечно, узкоспециальные – были опубликованы в советских журналах. Он вернулся на Родину своим творчеством еще при жизни. В этом смысле его биография как ученого более успешна. – Что, по мнению Александра Васильевича Соловьева, является содержанием понятия «Святая Русь» – Соловьев написал уникальный цикл статей: «Святая Русь. Очерк развития религиозно-общественной идеи», «Национальное сознание в русском прошлом», «Белая и Черная Русь. Опыт историко-политического анализа». В очерке «Святая Русь» он пишет о самосознании русского народа, о том, каким содержанием в разные исторические периоды наполнялось само понятие «Русь». Его работа о Святой Руси вышла раньше, чем известная статья А.В. Карташёва на эту же тему. И, с моей точки зрения, Александр Васильевич глубже в своей трактовке. А.В. Соловьев пишет и о том, почему именно в России тоска по утраченному Небесному Отечеству столь глубоко укоренилась в народном сознании. Надо понимать, что на протяжении короткого исторического периода произошли колоссальные сдвиги в средневековом мироустройстве. Пала Византийская империя, Царьград, куда вошли сначала латиняне-крестоносцы, потом иноверные турки. Страна, от которой Русь приняла христианскую веру, церковные книги – наследие святых Кирилла и Мефодия, оказалась под агарянами. С Запада на Псков и Новгород надвигаются латиняне. С Востока давит Орда. И в таком окружении Русь оказывается единственной хранительницей истинной веры. Отныне в сохранении Православия заключается ее долг, служение и призвание. И эта идея овладела всем обществом – от смерда и кожемяки до князя и митрополита. Вот еще одна причина, почему Русь называется Святой. – Известно, что для древнерусских книжников, какими были митрополит Илларион Киевский, преподобный Нестор Киево-Печерский, осмысление исторического пути русского народа осуществлялось через призму Священного Писания. Для них было очевидным, что целостность и сила государства зависят от того, живет ли народ в страхе Божием, исполняет ли заповеди Господни. Вы не встречали схожих взглядов в работах историков русской эмиграции белградского круга – Безусловно, в русской истории были периоды, когда не было государственного единства, но было единство церковное, которое позволяло народу сохранять понимание своей национальной общности. Таким образом, именно церковное единство было залогом последующего восстановления единства государственного. И в работах ученых даны конкретные исторические примеры этому. Возьмите Смутное время. Государства нет, оно все раздроблено. Здесь и поляки, и шведы, и внутри самого государства русские воюют с русскими – в общем, полный хаос. Откуда приходит осознание единства и необходимости восстановления государства От Церкви, от патриарха Гермогена. Как заметил философ Владимир Соловьев, «Святая Русь требует святого дела». Восстановление единства государства после Смуты и было таким святым делом. – Проблемы, касающиеся прав человека и границ его свободы, во все времена были одними из самых острых и противоречивых. Эти же проблемы поднимает Е.В. Спекторский в своей работе «Либерализм». К каким выводам приходит ученый при исследовании данной темы – Нужно понимать, в какое время Спекторский писал статью о либерализме. Это межвоенный, послереволюционный период, когда в Европе после Первой мировой войны установились авторитарные режимы – в Италии, Германии, Испании. В России – советская власть, разрушившая исторические основы государства и демократические конституционные институты. В этот период идеи свободы человеческой воли, гражданских свобод переживают упадок. Спекторский говорит, что авторитарные режимы падут, а либерализм еще переживет новый ренессанс, и тогда очень важно будет вспомнить, что свобода регулируется, прежде всего, этическими нормами, нравственностью. Мне кажется, что эта статья крайне актуальна именно сейчас. Еще одна статья Спекторского также, думаю, вызовет интерес уже самой тематической направленностью: «Западноевропейские источники евразийства». Это течение историографии и политологии получило новый импульс к развитию и переосмыслению после распада СССР, и многие в философии евразийства видят воплощение «третьего пути» для нашей страны. Думаю, будет небесполезным услышать голос такого знатока, как Спекторский, в хоре адептов и критиков «третьего пути». В целом, на мой взгляд, важно отличать экономические и хозяйственные тенденции и векторы развития, обращенные в ХХI веке в сторону Азии, от ценностных, мировоззренческих и цивилизационных основ, на которых базируется русскаяроссийская государственность. Ведь даже отец-основатель евразийства в историографии Г. Вернадский говорил о России, что это «особый мир, особая часть света». – Каким образом Ф.В. Тарановский опровергает сложившийся на Западе презрительный взгляд на русскую государственность как на «царизм», в котором государственная власть имеет христианское обоснование и который поэтому должен быть отвергнут всяким уважающим себя культурным европейцем – Такой подход не выдерживает никакой научной критики, потому что в своем развитии русская государственность прошла все те же этапы политической эволюции, которые прошли основные народы Европы: от вотчинного государства через период феодальной раздробленности к централизованному государству, монархии, абсолютной монархии и конституционной монархии. В статье «Государственная культура России» Ф.В. Тарановский все это предельно четко и кратко формулирует. «Царь, – в частности отмечает он, – это славянизованная форма “цесаря”, значит – слово и понятие, идущее от римских истоков европейской культуры; это – принятое у южных и восточных славян наименование монарха великодержавного государства, то есть государства, дошедшего до сознания и возможности действенного всемирно-исторического служения… Существо царской власти выражается термином “самодержавие”. Опять-таки, “самодержавие” не есть какое-то экзотическое измышление каких-то варваров, а представляет собою переведенный с греческого славяно-русский термин для обозначения того свойства государственной власти, которое на романо-германском Западе именуется суверенитетом. Самодержавие – это суверенитет, в частности монархический суверенитет, о каковом в свое время немецкие государствоведы писали целые тома. Неизменным в понятии самодержавия оставалось и остается лишь начало непроизводности верховной власти царя, то есть самостоятельность монархического принципа. Сущность же последнего заключается в начале иерархии, строящейся сверху и исходящей от Бога, в Котором власть получает свое трансцендентное обоснование». Мысли русского ученого сегодня актуальны как никогда. Очень хотелось бы, чтобы в наших поисках национальной идеи, кода развития нашего государства были учтены цивилизационные основы нашей государственности, о которых размышляли историки и государствоведы в изгнании. – В какой степени книга, которую вы сейчас издали, является продолжением дела вашего отца, Анатолия Филипповича Смирнова, автора трудов о Н.М. Карамзине, В.О. Ключевском, Н.И. Костомарове – Историографический подход отца оказал на меня серьезное воздействие, хотя историография – не очень любимый историками предмет. Считается, что это скучно. Все эти школы, направления… – зачем это, для чего Но мой отец всегда считал, что без внимательного ознакомления с трудами предшественников нельзя браться за новую работу. И надо не просто прочитать всё, что написали на эту тему до тебя, а детально разобраться в этом. И только если видишь после этого, что ты можешь что-то добавить, что у тебя есть что сказать после всех твоих предшественников, тогда и можно браться за труд. Такой подход накладывает особую ответственность на человека. Анатолий Филиппович написал триаду «Карамзин, Костомаров, Ключевский» (но оставил в стороне С. Соловьева), его незаконченная книга – уже не об историке, а о выдающемся русском государственном деятеле, реформаторе М.М. Сперанском. Об этом мы с ним много беседовали, потому что научная деятельность моих любимых белградцев находится как бы на стыке государствоведения и истории. Разумеется, нельзя не заметить, насколько перекликаются между собой последний герой исследований моего отца и герои моих книг. Да и вообще весь мой путь в науке, безусловно, сложился под влиянием отца.
  1   2   3

  • 2 (6) Февраль 2013 Москва Русское гражданское движение
  • Содержание стр.
  • О том, как гора не родила мышь.
  • 2. Русский вопрос Pax Rossica
  • 4. Исторический календарь 37 6. Ответы эксперта.
  • Русский вопрос PAX Rossica
  • Елена Анатольевна, недавно вышла ваша книга «Pax Rossica. Русская государственность в трудах историков Зарубежья». О чем и о ком она
  • Как вы обратились к теме русской эмиграции
  • Расскажите, пожалуйста, об ученых белградского круга. Какие имена в него вошли Какими исследованиями занимались эти ученые
  • Расскажите, пожалуйста, о положении русской эмиграции в Югославии.
  • Что, по мнению Александра Васильевича Соловьева, является содержанием понятия «Святая Русь»
  • В какой степени книга, которую вы сейчас издали, является продолжением дела вашего отца, Анатолия Филипповича Смирнова, автора трудов о Н.М. Карамзине, В.О. Ключевском, Н.И. Костомарове