Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Бухарин против сталина




Скачать 10.97 Mb.
страница3/62
Дата14.05.2018
Размер10.97 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   62
была неграмотной крестьянкой с Кубани, но, став маршалом, он бросил ее, детей своих отдал в приют, а сам ушел на сцену). Вернемся к нашему вечеру. Когда мы перешли от музыкальной части к деловой, я понял, что присутствую где угодно, но только не на обычных торжествах по случаю дня рождения. Водка исчезла, не доведя никого до накала, был сервирован крепкий чай, и хозяйка после нескольких вводных замечаний предоставила слово члену бюро МК Резникову. Я должен сказать о нем несколько слов. Резникова я видел только второй раз, но знал его, со слов Сорокина, как выдающегося партийного работника с независимым мнением. Во время октябрьского переворота он был уполномоченным Военно-революционного комитета при Петроградском Совете во флоте, получал непосредственно указания от Троцкого по военной и от Ленина по партийной линии. Ленин - мозг, Троцкий - душа, а Резников - тело нашей революции - такова была формула Генерала, когда он говорил о движущих силах большевистской революции (идеологически Генерал стал право-левацким троцкистом). Во время гражданской войны Резников дрался с Колчаком, будучи два раза ранен и оба раза тяжело, был взят в плен, но по личному вмешательству Ленина его спасли буквально из-под расстрела, обменяв на десять колчаковских офицеров, захваченных большевиками. В его партийной биографии было только одно пятно - во время кронштадтского восстания в 1921 году Резников выступил против ультиматума Троцкого повстанцам и его угрозы уничтожить Кронштадт в случае их упорства: Каждый выстрел по Кронштадту - выстрел по революции,- доказывал Резников. Когда в ЦК решали вопрос о предварительной посылке парламентеров, чтобы склонить кронштадтцев к мирному урегулированию конфликта, Ленин вновь вспомнил о Резникове. Ему сообщили, что Резников сидит в Чека как моральный соучастник мятежников. - Ну знаете, товарищи, если такие люди, как Резников, числятся в контрреволюционерах, тогда мы все - контрреволюционеры! - сказал Ленин. Так, второй раз прямо из-под расстрела, Резников был спасен Лениным. С того дня, затаив глухую злобу и на Троцкого и на Чека, Резников поклялся в верности Ленину. Поэтому понятно, что во время борьбы против Троцкого и его оппозиции Резников был в первых рядах антитроцкистов. Просталинский ЦК не замедлил ответить благодарностью, и Резникова ввели в состав московского партийного руководства. Итак, мы были готовы выслушать Резникова. - Зинаида Николаевна просила меня,- начал он,- поделиться с друзьями информацией о внутрипартийном положении, в частности, о положении нашей московской организации. Я охотно согласился, тем более, что партийная печать лишена возможности информировать собственную партию. После такого вводного слова Резников достал из портфеля записную книжку и, перелистывая ее, сделал почти часовую информацию о закулисных событиях в Москов ском и Центральном Комитетах. То, что рассказывал Резников, было для меня совершенно ново. Оказывается, уже с самого начала 1928 года (то есть сейчас же после ликвидации левых) как в Политбюро, так и в руководстве Московским комитетом происходила глухая, но весьма упорная борьба почти по всем основным вопросам внутренней и внешней политики партии. Спор начался, собственно, из-за Троцкого, уже находившегося в ссылке в Алма-Ате3. Троцкий продолжал и в ссылке беспокоить ЦК своими статьями и прокламациями, проникавшими внутрь страны4. Перепечатанные в Москве, на ротаторе, материалы Троцкого широко распространялись не только между членами партии, но и среди беспартийной интеллигенции. Я сам одну из таких статей Троцкого получил в Коммунистической академии, где существовала нелегальная ячейка троцкистов. Замечу тут же, что эта статья Троцкого сохранялась у меня почти десять лет. Только в 1937 году, фильтруя свой архив от антисталинской литературы на случай возможног обыска и ареста, я натолкнулся и на нее, прочел внимательнс 3Находясь в пути из Алма-Аты в Константинополь, Троцкий по советским газетам явно видел, что его высылка не так легко даласьСталину: Газеты в пути приносят нам отголоски новой большой кампании против троцкистов. Между строк сквозит борьба на верхах вокруг вопросу о моей высылке. Сталинская фракция спешит. У нее для этого достаточно оснований. Ей приходится преодолевать не только политические, но и физические трудности (Л. Троцкий, Моя жизнь, ч. II, стр. 316. Троцкого я везде цитирую по русскому изданию Гранит, Берлин, 1930) 4За апрель - октябрь 1928 г. нами послано было из Алма-Аты 800 политических писем, в том числе ряд крупных работ. Отправленобыло около 550 телеграмм. Получено около 1000 политических писеми около 700 телеграмм, в большинстве коллективных (там же стр. 305). еще раз, мысленно поклонился Троцкому за его пророчество об эпигонах и термидорианцах и сжег. Ввиду такой непрекращающейся контрреволюции Троцкого, Сталин поставил перед Политбюро вопрос о суде над Троцким. Все понимали, что на этот раз Сталин добивается физического уничтожения своего противника. Из членов Политбюро Сталина поддержали только Молотов и Ворошилов. Рыков, Бухарин и Калинин выступили против суда над Троцким. Наконец было достигнуто компромиссное решение: выслать Троцкого за границу. Сталин долго не шел на этот компромисс, пока его не заверил начальник ОГПУ Менжинский, что будет ли Троцкий находиться в Алма-Ате, на Лубянке или на Мадагаскаре, для его ведомства это не играет роли - везде Троцкий будет находиться у нас - успокоил Менжинский Сталина. Как известно, он не ошибся. Второй спор происходил вокруг так называемого Шахтинского дела. В конце 1927 года полномочный представитель ОГПУ по Северному Кавказу Ефим Георгиевич Евдокимов представил председателю коллегии ОГПУ Менжинскому весьма детально разработанное агентурное дело, из которого явствовало, что в г. Шахты на Сев. Кавказе существует нелегальная контрреволюционная вредительская организация, состоящая из группы старых специалистов. По данным этого дела выходило, что эта группа, будучи связанной со старыми хозяевами шахт за границей, ставит своей целью вывод шахт из строя путем систематического вредительства. Лубянка отнеслась к докладу очень скептически. Ввиду важности дела и к тому же хорошо зная повадку своих сотрудников строить карьеру на мифических делах, Менжинский предложил Евдокимову представить ему вещественные доказательства. Тогда Евдокимов поехал сам к Менжинскому, захватив с собой доказательства, в числе которых он привез перехваченные его учреждением частные письма на имя некоторых из обвиняемых специалистов из-за границы. Менжинский не нашел в них никаких вредительских установок, как утверждал Евдокимов. Последний стал настаивать на том, что эти письма зашифрованы. - Хорошо, так вы их расшифровали - спросил Менжинский. - Нет,- ответил Евдокимов. - Почему же - Ключи к шифру находятся в руках фигурантов. - Значит - Значит, мы просим санкции коллегии на арестнескольких из руководителей шахт,- доложил Евдокимов. - Даю вам двухнедельный срок: либо вы расшифруете эти письма без предварительных арестов, либо я вас вместес вашими агентами буду судить за саботаж! - при этихсловах Менжинский прямо по-чекистски выставил Евдокимова из своего кабинета. Теперь Евдокимову стало ясно,что если он не докажет контрреволюции шахтинцев, егочекистской карьере придет конец. И он решил испробоватьпоследний шанс: обратиться к самому Сталину. Евдокимов доложил ему суть дела и, конечно, разговор с Менжинским. Но так как Сталин не занимал тогда официального поста в правительстве, то Евдокимов просил Сталина воздействовать на Менжинского через Рыкова. Рыков был тогда председателем правительства. - Чепуха,- ответил Сталин,- выезжайте к себе и немедленно примите все меры, какие вам покажутся необходимыми. В дальнейшем информируйте только меня, а с Менжинским мы как-нибудь сами договоримся (Сталин был и членом коллегии ОГПУ от ЦК). Имея такую карт-бланш в кармане, Евдокимов умчался в Ростов (краевой центр). На второй день в Шахтах были произведены массовые аресты среди виднейших специалистов, потом аресты распространились и на Донбасс, но дело вело Северо-Кавказское ПП ОГПУ. В Москве это вызвало целый переполох - ВСНХ, ОГПУи сам Совнарком потребовали от Северо-КавказскогоОГПУ немедленного объяснения. Евдокимов молчал. Когдаже Рыков, Менжинский и Куйбышев (Куйбышев был председателем ВСНХ) предложили послать на Северный Кавказспециальную комиссию ЦК и Совнаркома, то Сталин наложил вето. Игра разгоралась. Вопрос был перенесен назаседание Политбюро. На этом заседании Менжинский и Куйбышев присоединились к Рыкову, обвинявшему Сталинав самоуправстве, но Сталин доложил заседанию телеграмму Евдокимова, который не только уверял в наличии контрреволюции в г. Шахты, но и намекал на то, что нити ее идутв Москву. Куйбышев быстро ретировался, Менжинский замолчал, а Рыков только вопросительно посматривал то на Бухарина, то на Томского. Никакого решения не принялино победа Сталина была несомненна. Теперь Сталин отвечал и за самое Шахтинское дело, по крайней мере, морально. Он это знал и поэтому с самого начала взял его под свое непосредственное наблюдение. Сталин и Евдокимов были теперь связаны круговой порукой. Руководство над ведением следствия Евдокимов возложил персонально на своего помощника Курского. Перед Курским была поставлена задача - любой ценой добиться чистосердечного признания обвиняемых и придать делу общегосударственный характер. Здесь мы впервые присутствуем при рождении пресловутых методов ГПУ. Прежде чем приступить к следствию по существу, штаб Курского (помощником Курского по этому штабу был другой талант в чекистском мире - Федотов) разработал общую механику ведения следствия. Она и предусматривала применение методов в известных теперь всем формах, которые в основном сводятся к пыткам,- это прежде всего физические пытки: разноообразные формы мучения и избиения, доводящие человека до полусмерти и даже до смерти, продолжительное лишение сна (средняя норма: от трех до десяти суток); химические пытки: введение в пищу или непосредственно в организм путем впрыскиваний волеослабляющих веществ или таблеток, порошков, капель; механические пытки: беспрерывное чтение вслух чередующимися следователями будущих показаний подследственного, а потом их беспрерывное повторение им самим, пока они таким образом не будут механически занесены на пластинку его подсознания. К этому присоединяются пытки политические: угрозы или репрессии родственников, друзей допрашиваемого, оплевывание его политических идеалов (если бы они были даже чисто советскими или сталинскими), пытки психологические: создание и укрепление у жертвы чувства собственного ничтожества, бесцельности жизни и ее обреченности, доведение ее до жажды самобичевания, когда в этом самобичевании, раскаянии или в рассказах о мнимосодеянных, механически уже закрепленных в сознании или подсознании преступлениях ощущается потребность саморазрядки, исповеди и даже самоочищения. Эта процедура из процесса механического в первой стадии следствия превращается в ее последней стадии уже в процесс творческий - подследственный присовокупляет Детали и штрихи к своим старым, вынужденным и механическим показаниям на этот раз совершенно независимо от следствия и, конечно, от своей воли. С той же готовностью он отвечает на поставленные вопросы, редко попадая впросак. Он уже сам верит в свою или чекистсткую легенду, а когда увидит, что ему верят следователь, суд, стороны, слушатели - он впервые за все время своего сидения чувствует себя каким-то ценнным винтиком общего механизма, более того - героем дня. Физически доведенный до крайнего истощения, он витает в небесах, а психический алкоголь-наркоз уже довел его до самозабвения. Его тело находится еще здесь, среди людей, но духовно он уже не живет среди них. Он свободен от самого себя, а потому готов на все - на словесное самобичевание и на физическую смерть. Таковы были методы Курского, которые легли в последующем в основу следственной техники ежовщины. Методы Курского вполне оправдали себя. Подсудимые рассказывали вещи о чудовищных преступлениях, которые тогда почти всеми принимались на веру. Настоящую цену чистосердечных показаний подсудимых знал в Москве только один человек - Сталин, и только одно учреждение в провинции - штаб Евдокимова, Курского, Федотова в Ростове-на-Дону. Зато триумф Сталина был полным: ни советское правительство, ни его председатель Рыков, ни гнилой теоретик Бухарин, ни даже сам верховный шеф ОГПУ Менжинский не разгадали контрреволюции шахтинцев, а Сталин гениальным чутьем профессионального революционера раскрыл заговор буржуазных специалистов. С Менжинским Сталин как-нибудь договорился, но членам Политбюро, как школьникам, поставил на вид: вы саботировали, а я вас спасал, будете и дальше упорствовать, я и без вас обойдусь! ЦК в закрытом письме к партийной организации воздал должное бдительности Сталина, дипломатически обходя саботаж правительства в раскрытии Шахтинско го дела. Когда же Сталин подготовил новое дело,- дело Промпартии проф. Рамзина - саботажникам оставалось только поддакивать. Однако победа Сталина имела для него меньше всего моральное значение, хотя она и дискредитировала его бу дущих противников из правой оппозиции. Еще меньшее значение имела ликвидация доселе никому неизвестных, шахтинцев или малоизвестных в широких кругах рамзинцев. Победа заключалась в том, что Сталин нашел волшебный ключ к публичному уничтожению даже мнимых врагов режима - лабораторию Евдокимова с методами Курского. И Сталин щедро отблагодарил: Евдокимов получил подряд два ордена Красного Знамени (за шахтинцев и за рамзинцев) к своим уже наличным трем, был назначен первым секретарем Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) (редкий случай в тогдашней партийной практике),-был введен в состав пленума ЦК ВКП(б), будучи совершенно неизвестным в партии, а все чекисты штаба Курского были награждены орденами Красного Знамени и знаками почетных чекистов. Забегая несколько вперед, скажу, что когда Сталин приступил к подготовке ежовщины во всей стране, он вспомнил о Курском: все еще провинциальный среднего ранга чекист Курский был назначен в 1936 году заместителем наркома внутренних дел СССР! Через некоторое время в газетах появился краткий некролог - внезапно умер верный сын партии т. Курский. Устная версия из официальных кругов гласила, что он покончил самоубийством на нервной почве. Конечно, было от чего терять голову,- теперь предстояло оформление и уничтожение не какого-нибудь жалкого десятка шахтинцев, а около пяти миллионов врагов народа, из которых больше миллиона принадлежало раньше к коммунистической партии. Эти и им подобные организационные разногласия между членами Политбюро, как говорил Резников, постепенно выросли в разногласия политические. Рыков, Бухарин, Томский увидели в тактике Сталина желание руководить страной и государством через аппарат ОГПУ и партии, минуя Советское правительство и профессиональные союзы. На этой почве в Политбюро образовались две группы - группа Бухарина и группа Сталина. Первоначально к группе Бухарина, кроме Рыкова и Томского, примыкали Куйбышев, Калинин, Рудзутак и Орджоникидзе. К группе Сталина принадлежали Молотов, Ворошилов, Киров, Каганович и Андреев. Позицию Косиора, Чубаря и Микояна Резников назвал буферной: они либо мирили обе партии, либо воздерживались при решающих голосованиях. Сталин отказывался до поры до времени от открытых атак против группы Бухарина, а сосредоточил все силы на ее внутреннем разложении, весьма ловко натравливая одних ее членов на других. Я хорошо запомнил рассказ Резникова об этой внутри-политбюровской политике - разделяй и властвуй - относительно двух случаев. В первом случае эта политика была применена к Томскому - Куйбышеву. Дело в том, что кроме организационных разногласий в Политбюро, между разными ведомствами тоже происходили постоянные трения, иногда по самым незначительным вопросам. Когда дело касалось важных персон (наркомов, членов ЦК), было принято еще при Ленине передавать такие споры высшему арбитражу - на решение Политбюро. Когда Политбюро принимало то или иное решение, спорящие стороны должны были подчиниться. После смерти Ленина Сталин эту практику лишь расширил, чтобы играть удобную и выгодную роль постоянного арбитра в качестве генерального секретаря партии, хотя Сталин и не был председателем Политбюро (Ленин был постоянным председателем Политбюро, после его смерти в Политбюро председательствовали все члены поочередно, после ликвидации правых постоянное председательствование перешло к Сталину, а в Оргбюро - к Молотову). Одно из таких посто янных разногласий происходило между ВСНХ (председа тель Куйбышев) и ВЦСПС (председатель Томский), как между работодателем (ВСНХ) и рабочими (ВЦСПС) . Профессиональные союзы все еще питали иллюзию, что они призваны защищать интересы рабочих, пусть даже и перед советской властью. Но государственно-сталинские интересы требовали как раз того, за что был осужден Троцкий полного подчинения профсоюзов интересам государства, то есть огосударствления их. Вещи своими именами, однако, не назывались. В будущей пятилетке, которую разрабатывал Куйбышев, профессиональным союзам, естественно, отводилась лишь роль технических органов государственного управления при сохранении внешней независимости от государства. Все текущие мероприятия - режим экономии, рационализация, изобретательство, колдоговор - рассматривались и проводились с той же государственной точки зрения. В связи с этим Томский обвинил Куйбышева в советской зубатовщине по прямой подсказке Сталина. Куйбышеву Сталин подсказал формулу и по адресу Томского - гнилой тред-юнионист! Несомненная оплошность Сталина и его помощников по изданию Сочинений Сталина дает возможность подтвердить сказанное документально. Речь идет о сталинском письме Куйбышеву от 31 августа 1928 года, впервые опубликованном теперь. В этом письме Сталин пишет о члене Политбюро Томском другому члену Политбюро Куйбышеву следующее: Слышал, что Томский собирается обидеть тебя. Злой он человек и не всегда чистоплотный. Мне кажется, что он не прав. Читал твой доклад о рационализации. Доя лад подходящий. Чего еще требует от тебя Томский5 Имея письмо Сталина в кармане, Куйбышев смело выс 5 И. Сталин. Сочинения, т. 11, стр. 220. тупает против Томского. Сталин молчал, но Куйбышев очутился вне группы Бухарина. Второй случай относится к Рыкову и Бухарину. Известный разговор Бухарина с опальным Каменевым летом 1928 года Сталин истолковал как конспирацию против Советского правительства (Рыков) и ЦК ВКП(б) (Сталин) . Соответствующие агентурные данные якобы подтверждали это. Делу был нарочито придан характер бунта Бухарина против Рыкова, за что Сталин и его группа и набросились на Бухарина. Рыков не просто член Политбюро, но он и глава советского правительства. Поэтому мы не можем позволить даже друзьям Рыкова конспирировать против него,- рассуждал Сталин. Рыков не попадался на эту удочку. Оставалось искать другие варианты. Органы печати, которые не находились под прямым руководством Бухарина и Рыкова, получили задание начать по собственной инициативе критику теоретических трудов Бухарина. Были сделаны попытки разыграть эту атаку по линии журнала Большевик, но там сидели ученики Бухарина: Астров и Слепков. Они сообщили Бухарину о нажиме на них личного секретаря Сталина Поскребышева с целью напечатания критических статей о трудах Бухарина Экономика переходного периода и Теория исторического материализма (соответствующие статьи лежали уже в портфеле редакции). Возмущенный Бухарин снял копии со статей и помчался прямо к Сталину. Последний совершенно хладнокровно ответил, что он и понятия не имеет об этих статьях, ни о распоряжении Поскребышева. Тут же вызванный звонком Сталина Поскребышев тоже преспокойно заявил, что эту историю со статьями слышит впервые. - Если кто-либо из наших сотрудников и позвонилредакции от моего имени, я в этом не вижу преступления,- сказал Поскребышев. - Не забывайте, что я не ваш сотрудник, а член Политбюро ЦК! - вспыхнул Бухарин. Поскребышев промолчал, а Сталин попросил Бухарина оставить у него статьи для ознакомления (Сталин, конечно, не только читал их в оригинале, но они были и написаны По его личному заданию). Через некоторое время Астров и Слепков получили из Оргбюро ЦК строгий выговор с предупреждением за попытки дискредитации авторитета ЦК. Правда, статьи против Бухарина не были еще пока напечатаны, но зато бухаринцы получили серьезный удар. Более удачным оказался опыт с Комсомольской правдой. Тут Сталин поступил просто - вызвал секретаря ЦК ВЛКСМ Чаплина к себе и прямо приказал: Вот эту статью поручи напечатать своему редактору (редак тором, кажется, был Костров), не ссылаясь ни на меня ни на ЦК. Если выйдет скандал, будет отвечать лично редактор, но он тоже не должен называть твоего имени. Чаплин точно понял смысл задания. Через день в Комсомольской правде появилась громовая статья о теоретических грехах правого оппортунизма, которые ставились в завуалированной форме в связь с концепцией члена Полит бюро Бухарина. Для партии она явилась полной сенсацией - так же, как и для самого Бухарина. Бухарин вновь обратился к Сталину. Последний сделал удивленные глаза и немедленно потребовал подать ему номера Комсомольской правды (вопреки обыкновению, в этот день на столе Сталина не лежала кипа газет). - Да, действительно! Это возмутительно! Ну как же вы советуете, Николай Иванович, поступить теперь - спросил Сталин почти дружественным тоном. Бухарин потребовал обсуждения вопроса на Политбюро. - Я тоже так думаю,- ответил Сталин. На очередном заседании Политбюро ответственный редактор газеты Комсомольская правда получил строгий выговор за печатание троцкистской статьи без разрешения ЦК. Но давать опровержение ЦК признал тактически невыгодным. Более суровую и для себя совершенно неожиданную борьбу Сталину пришлось выдержать в московской организации. Агентурные сведения ГПУ и разведка самого ЦК единодушно свидетельствовали, что именно в Московскойорганизации Бухарин, Рыков и Томский обладают сильнейшим влиянием. Старания агентов
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   62