Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Богоборец василий искушение стёпы олигарх и трое гномов




страница7/10
Дата15.05.2017
Размер1.75 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Венчание
Она – невеста! На ней красивое, облегающее фигуру серебристое платье с декольте. На шее – колье из чёрного жемчуга, оправленного в серебро, и такие же серьги в ушах. На ножках – туфли из замши с маленькими изящными бабочками. Бабочки почти что живые – они словно на минутку присели отдохнуть и уже готовы сорваться с места и улететь прочь, на солнечный луг, к полевым цветам. На её голове длинная, серебристая под цвет платья фата. В руках она держит букет из белых сияющих лилий и роз. Играет чудесная музыка, вокруг много народу, и все любуются её красотой и грацией. Всё, как в волшебном сне! Просто не верится, что это происходит именно с ней! И что самое прекрасное – рядом стоит Он. Тот, кого она так долго ждала, мужчина её мечты! Любовью к ней дышит каждая чёрточка Его лица. Их глаза встречаются и вспыхивают огнём, огнём страсти! Он шепчет ей на ушко: «Мария, я так люблю тебя!» Она тихо отвечает: «Я тоже тебя очень люблю!» Взявшись за руки, они идут к алтарю. Весь мир умер, остались только они вдвоём! Будто сквозь вату, прорываются слова священника: «Мария, согласна ли ты выйти замуж за этого человека?» От избытка чувств она словно онемела и не может вымолвить ни слова. Все глаза в ожидании устремляются на неё. Наконец она всё-таки выдавливает из себя: «Да!» – но только почему-то по-французски: «Уи!». Сначала она произносит это слово сдавленным от волнения голосом, но потом начинает повторять его всё громче и громче…
– Уи! Уи! Уи!

– Машка, ты что, совсем очумела?! На весь хлев орёшь, как будто тебя режут! Всех перебудила! Да проснись ты! Что с тобой творится? – Это толкает Машку её соседка по свинарнику хрюшка Тося.

– Отстань! Все вы – мерзкие свиньи! Надо вам обязательно за копыто с неба на землю стаскивать! – взвизгнула Машка и отвернулась к стенке. «Всё время надо возвращаться к этой грубой реальности! Не могу так больше жить!» – подумала она, но вскоре крепко уснула и не возвращалась к грубой реальности до самого утра.
Маша – молодая симпатичная свинка со стройными копытцами, аккуратненьким рыльцем и милым маленьким хвостиком. До недавнего времени хозяин фермы ценил её как свинью породистую и ждал от неё хорошего здорового потомства. По его мнению, она должна была стать отличной свиноматкой.

Один местный племенной хряк и несколько из соседних свинарников поглядывают на неё с вожделением. Они готовы в любой момент исполнить свой долг и осчастливить мир дюжиной кругленьких розовых поросяток, но Машка не подпускает их к себе. Дело в том, что с недавних пор она стала мечтать о большой любви. Характер у неё стал портиться, аппетит пропадать, и невидимая угроза нависла над ней, как дамоклов меч. А началось всё вот с чего…



Глаза в темноте
Это произошло несколько месяцев назад. В тот вечер Маша как следует закусила и немного поболтала с Тосей на сон грядущий. Они сплетничали о Борьке, перспективном племенном хряке из их свинарника. Борька уже давно оказывал Машке знаки внимания. Когда чистили хлев, он как бы невзначай тыкался рылом ей в бок, у кормушки всё время оказывался рядом, а один раз даже уступил Маше половинку капустного листа. Конечно, всё это льстило молоденькой свинке – все считали Борьку завидным женихом. Его выразительные маленькие красные глазки сводили с ума многих её подруг.

Тося посоветовала Машке не привередничать и соглашаться на оплеменение. Мол, ничего лучше ей не светит. Машка это понимала, но что-то глубоко внутри кололо её. Всеми признанные достоинства Борьки – важный вид, дружелюбный характер, благородная форма рыла, хорошая родословная и положение в свинячьем обществе – почему-то её не впечатляли. Ей хотелось чего-то большего.

Скоро Тося захрапела, а Маша ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть. Наконец она задремала, но вдруг что-то разбудило её. Хрюшка стала вглядываться в темноту. Была самая середина ночи, все свиньи мирно посапывали. «Почему же я проснулась?» – недоумевала Машка.

И тут она увидела Глаза. Они светились во тьме, как две звёздочки, светились ровным тёплым прозрачным и глубоким светом. Но самое главное – эти Глаза были полны любви к ней, вернее сказать, они и были самой Любовью! Кто-то очень добрый, великий и мудрый смотрел на неё!

Наверное, это продолжалось несколько секунд, хотя Машке показалось, что прошло много лет. Потом опять наступила темнота, хрюшка почувствовала сильную усталость и мгновенно уснула.

А на следующий день Борька сделал Маше предложение, зажав её у изгороди в углу двора. Машка лягнула его копытом в живот, убежала в хлев, легла на солому и заплакала. Вскоре пришла Тося и стала её утешать.

– Ничего, ничего, – говорила она. – В молодости со всеми бывает. Я говорила с Борькой, он даже не обиделся. Завтра извинишься перед ним и примешь его любовь!

При слове «любовь» Машка залилась слезами пуще прежнего.

– Оставьте меня в покое! – рыдала она. – Вы не знаете, что такое ЛЮБОВЬ! По-вашему, любовь – регулярное оплеменение со всеми вытекающими последствиями, в лучшем случае – психологическая привязанность! А я буду ждать настоящую любовь! До самой смерти!

– Сплюнь, сплюнь! – испугалась Тося. – Рождество не за горами!


С тех пор Маша стала вести себя странно. Хряков она к себе близко не подпускала, и Борька был вынужден волочиться за другими свинками; с подругами рассорилась, и они стали считать её психованной; кушать стала мало и потеряла в весе. Кроме того, ей стали сниться необыкновенные сны, один прекраснее другого.

Тося переживала, что всё это может плохо кончиться.

– Разве ты не знаешь, что делает хозяин со свиньями, которые не хотят приносить потомство? – предостерегала она Машку. – Потерпи один раз, роди поросят, потихоньку всё и наладится!

Но Маша и слушать ни о чём таком не хотела…



Афанасий Свинеевич
На следующее утро после того, как Машке приснился сон, где она выступала в роли невесты, в свинарник привели нового хряка и все стали с ним знакомиться.

– Очень приятно! Очень приятно! Афанасий Свинеевич! – представлялся новый хряк. Это было очень внушительно – ни у кого в хлеву не было отчества. Борька завистливо поглядывал на своего конкурента.

Машка из принципа подошла знакомиться последняя и назвала себя полным именем. Афанасий Свинеевич остро взглянул на неё, представился и демонстративно направился к кормушке. «Глаз положил!» – презрительно подумала Маша.
Афоня – свин порядочный, это сразу видно. Хоть он и молодой, но уже достиг кондиции взрослого хряка. Ходит он степенно, рыло держит высоко, осанка горделивая, взгляд пронзительный – отруби от такого не спрячешь. Всё в нём вроде бы как у других племенных хряков, да только что-то не так.

В скором времени Маша стала замечать в Афоне некоторые странности. Поведение его было несколько наигранным. Он как будто нарочно изображал свиные повадки: слишком громко чавкал за едой, чересчур много хрюкал, неестественно долго и сладострастно валялся в луже.

По всей вероятности, многие свиньи чувствовали, что Афанасий Свинеевич – какой-то неправильный хряк, и мало-помалу стали его сторониться. Однако Афоню это совсем не беспокоило. После завтрака он заваливался спать, но как только подходило время обеда, вскакивал и нёсся к кормушке впереди всех. К Машке он ни разу не приставал, но она нередко ловила на себе его пристальный взгляд.

И вот однажды днём, когда свинка прогуливалась по двору, Афоня к ней подошёл. «Сейчас начнётся!» – подумала Машка и приготовилась бить копытом. Но Афанасий Свинеевич прошептал: «Смотри сюда!» – и сделал что-то страшное со своей передней ногой. Он как будто засучил рукав на рубашке, и нижняя часть копыта стала бурой и лохматой. Через секунду Афоня натянул «рукав» обратно и как ни в чём не бывало потопал мимо Маши.

– Ну-ка объясните, что это я такое видела! – потребовала Машка, догоняя Афанасия Свинеевича. Она сгорала от любопытства.

– Хочешь узнать, приходи в начале ночи на сеновал! Если, конечно, не боишься.

– А чего мне бояться? Обязательно приду! Только без этих ваших племенных штучек!

– И никому ничего не говори! – предостерёг Афоня и направился принимать грязевую ванну.


Конечно, Маша боялась, да ещё как! До самого вечера она места себе не находила. Разнообразные мысли относительно Афони так и роились в её свинячьей головке. То она начинала думать, что он – шпион, присланный с другой фермы, чтобы разузнать рецепт их ботвиньи, то предполагала, что он – мутант или страдает какой-то редкой болезнью. А когда начало смеркаться, хрюшке подумалось, что Афанасий Свинеевич – хряк-оборотень, пьющий кровь молоденьких свинок. От этой мысли ей стало так страшно, как не было никогда в жизни, и Машка чуть не раздумала идти на встречу. Пускай Афоня считает её трусихой! Но в конце концов желание узнать разгадку тайны превозмогло все страхи. «Я всё равно умру от любопытства, если не пойду! Значит, мне нечего терять!» – подумала она.
И вот Маша крадётся в темноте к сеновалу, вот уже видит чьи-то очертания на фоне сена, слышит приглушённое сопение. Сердце замирает от страха, копытца подкашиваются, хочется развернуться и убежать, но она продолжает идти вперёд.

Наконец Машка у цели. Существо, стоящее перед ней, спрашивает голосом Афони:

– Это ты, Мария?

– А кто же ещё?! – вздрогнув, отвечает свинка.

– Молодец, что пришла! Я открою тебе великую тайну! Смотри, кто я такой на самом деле!

Свиная шкура падает на землю, и в тусклом свете луны Машка видит перед собой… самого настоящего косматого и клыкастого кабана!



Хозяин Леса
Маша никогда раньше не видела кабанов, но прекрасно помнила, чтó ей рассказывала мать об этих животных. О животных, внешне напоминающих свиней, только покрытых густой шерстью и с большими острыми клыками, живущих где-то очень-очень далеко, в страшном и таинственном месте, которое зовётся Лесом. Признаться честно, она не слишком-то верила в существование таких зверей и теперь стояла, словно зачарованная, не зная, сон это или явь.

– У тебя что, приступ столбняка, что ли? – хрюкнул Афоня ей в самое ухо.

От звука Афониного голоса Машка пришла в себя.

– Просто не верится, что всё это происходит со мной на самом деле! – воскликнула она. – Ты действительно кабан?

– Конечно, дурочка, а кто же ещё?! – Афоня повертелся, давая Машке возможность как следует себя рассмотреть. – Ловко я замаскировался под свинью?

– Ещё бы! Но объясни мне, что ты делаешь у нас на ферме? Я думала, что кабаны живут в Лесу!

– Что я делаю? Готовлю побег, разумеется! Сейчас надену маскировочный костюм и расскажу всё по порядку.

Затаив дыхание, Машка смотрела, как Афоня натягивает на себя свиную шкуру и застёгивает её на брюхе. Клыки каким-то чудесным образом стали уменьшаться в размере и втянулись в рот.

– Остался последний штрих! – сказал Афоня и вывалялся в ближайшей луже. – Приходится делать это довольно часто, чтобы кто-нибудь не увидел шов. Итак, на чём мы остановились?

– Ты хотел рассказать, как попал к нам на ферму.



– Очень просто! Меня взяли с моей родной фермы, посадили в ящик и привезли сюда. Да, я не всегда был кабаном. Родился я в свинарнике, и родители мои – самые обыкновенные свиньи. Только почему-то с самого детства мне не нравилась жизнь в хлеву. Когда я был поросёнком, мама рассказывала мне сказки о далёком Лесе и о диких кабанах, которые в нём живут. Я стал мечтать о том, что когда-нибудь превращусь в кабана и уйду жить в Лес. Из-за этих мечтаний я замкнулся в себе, и другие поросята стали считать меня чудаком и избегать. А однажды я сказал своей матери: «Мама, у нашей фермы есть хозяин. Значит, есть и Хозяин Леса! Хотел бы я с ним встретиться! Интересно, какой он?» Это услышал мой отец. Он подскочил ко мне, больно стукнул по заду копытом и гневно прохрюкал: «Чтобы больше я не слышал эти бредни про Лес! Думай лучше об отрубях и о том, чтобы занять хорошее положение в свинарнике! А не то скоро тебя свезут на саночках и подадут на стол к Рождеству. Запомни раз и навсегда: есть хлев, и есть свиньи, и есть только один хозяин, добрый и милостивый, который кормит нас и заботится о нас! А Леса и кабанов нет! Это сказки! А ты, – обратился он к маме, – не забивай ребёнку голову всякими глупостями!» Весь вечер я проплакал и ночью долго не мог уснуть. «Если нет Хозяина Леса, пусть лучше меня свезут на саночках! – думал я. – Так тошно жить в этом свинарнике!» И вдруг я увидел Глаза! Они были волшебные… не знаю, как описать – я никогда раньше ничего подобного не видел. Я смотрел в них долго-долго! Тот, кому они принадлежали, говорил мне беззвучно: «Я – твой настоящий Хозяин и Отец, и Я жду тебя в своём Лесу! Лес есть на самом деле, и Я помогу тебе туда попасть! Ведь ты – мой, ты – кабан!» Потом Он сказал: «Смотри!» – и какой-то ветер разом подхватил меня и поднял вверх. Я увидел грязно-серые прямоугольники – это были строения нашей фермы. От них поднимались зловонные испарения и веяло смертью. Затем я увидел большой сочно-зелёный квадрат – это было поле пшеницы, лежащее позади фермы. А за полем начиналось необъятное тёмно-зелёное пространство, и оно раскинулось сколько хватало глаз. Это был Лес! Он благоухал и был полон жизни! Не знаю, откуда я всё это узнал и почему видел ночью, как днём, но я точно знаю – это был не сон. Потом я увидел другие фермы и другие поля, но все они были окружены одним и тем же Лесом. Я догадался – Хозяин Леса показывает мне, как добраться до Его владений!.. Когда я пришёл в себя, едва начинало светать. Все свиньи ещё спали. И тут прямо перед собой я увидел два клыка и понял, что они торчат у меня изо рта. Моё тело было сплошь покрыто шерстью. Я превратился в кабана! Сначала я обрадовался, а потом страшно перепугался: что будет, когда все проснутся и увидят рядом с собой кабана? Но тут я заметил возле себя какой-то серый свёрток. Оказалось, что это – свиная шкура, дар Хозяина Леса. Я надел её, извалялся в луже и стал выглядеть точь-в-точь как раньше. Шкура оказалась волшебная. Во-первых, когда я надевал её, у меня уменьшались клыки. Во-вторых, по мере того как я вырастал, она тоже становилась больше. Я никому ничего не сказал, даже своим родителям. Изображал из себя образцового хряка и ждал удобного случая, чтобы сбежать в Лес. Иногда по ночам я снимал свиную шкуру и смотрел на себя в лужу, чтобы не забыть, кто я такой. Мне казалось, что если я перестану каждый день думать о Лесе и его Хозяине, шкура прирастёт и я навсегда останусь свиньёй. И поверь мне, так бы оно и случилось!.. Сбежать с родной фермы мне так и не удалось, но, к счастью, меня купил ваш хозяин. Когда меня везли к вам на ферму, я видел в щёлку ящика скошенное поле, а в конце его что-то синело. Это Лес!.. Ты первая, кому я открыл свою тайну. Знаешь, почему я это сделал? Есть у тебя что-то такое в глазах. Как будто ты тоже встречалась с Хозяином Леса. Это правда?

– Да! – удивлённо сказала Машка.

– Всё ясно: ты – кабаниха в душе! Побежишь ли ты, Мария, в Лес вместе со мной?
Для Маши всё это было как гром среди ясного неба! Её одолели тяжкие сомнения. Ей предложили покинуть родную ферму – единственный мир, который она знает, – убежать в неизвестность, навстречу опасностям. Вдруг в этом самом Лесу их тут же съедят? Да и есть ли этот Лес вообще? Можно ли доверять этому дикому зверю, который меняет обличья? Вдруг он всё наврал?

Афоня угадал её мысли и сказал:

– Ты сомневаешься в существовании Леса? После того как встретилась с его Хозяином и видела настоящего кабана?

– Хорошо, предположим, что Лес есть, – стала рассуждать Машка. – Предположим, что там можно жить. Но почему я должна променять сытую и безопасную жизнь в свинарнике на тяжёлую, полную опасностей жизнь в Лесу?

– Хотя бы потому, что твоя сытая и безопасная жизнь в свинарнике будет очень короткой! По-моему, тебе нечего терять. Или ты хочешь принять любовь этого тупого увальня Борьки?

– Вот ты и попался! – торжествующе хрюкнула Машка. – Значит, ревнуешь меня к Борьке? Я с самого начала знала, что ты на меня глаз положил!

– Ничего ты не поняла! Это Хозяин Леса положил на тебя глаз! Он уж позаботится о том, чтобы нам было хорошо! Доверься Ему, если не доверяешь мне!

Машка ахнула: глаза Афони блеснули в темноте, и в них она увидела отражение тех Глаз. Как и в ту ночь, когда ей явился Хозяин Леса, она вдруг прикоснулась к чему-то невыразимо прекрасному. Совершенная любовь совершенного существа вновь пронзила её сердце! Маша поняла – Хозяин Леса зовёт её к Себе! Как она может не пойти на зов Любви?!

– Я согласна бежать вместе с тобой! – тихо прохрюкала она. – Но как мы это сделаем?

– По ночам я рою подкоп под изгородь в углу двора (землю раскидываю по всему двору), а на день прикрываю дыру досками. Когда лаз будет готов, мы выберемся с фермы, пересечём поле и окажемся в Лесу! Кто может нам помешать?

– Вообще-то, с той стороны изгороди бегают злобные псы и смотрят, чтобы никто не сбежал! Ты сможешь справиться с ними?

– Конечно. У сторожевых собак есть одно отличное качество – они живые!

– Не понимаю, что тут хорошего. Как по мне, так уж лучше бы они были дохлыми! Ой, неужели ты собираешься их убить?

– Убивать никого не надо! Зачем убивать, если можно обратить? Увидишь, как действует истинный кабан!

Тут в ночи раздался неистовый крик петуха.

– Всё, расходимся! – сказал Афоня. – О времени побега я тебя проинформирую заранее. На свиньях веди себя со мной так же, как раньше – никто ничего не должен заподозрить. Конспирация прежде всего!



Ангелы с зубами
Теперь Маша с восхищением следила за повадками Афанасия Свинеевича – ведь она знала, почему он спит до самого обеда, подолгу принимает грязевые ванны, и почему по утрам у него рыло в земле. Но когда он разговаривал с другими свинками (конечно же, чисто для конспирации), Машка почему-то начинала злиться и отворачивалась, как будто у неё были на Афоню какие-то права.

А через несколько дней после их ночного разговора случилось нечто непредвиденное. Утром сам хозяин фермы явился в их свинарник, подозвал Машку к себе (она не посмела ослушаться) и тщательно её ощупал. После обеда он привёл ветеринара, и тот тоже осмотрел Машу. Потом хозяин с ветеринаром ушли, покачивая головами и о чём-то тихо беседуя.

Тося сразу поняла, чтó всё это значило, и стала прощаться с подругой, заливаясь горючими слезами.

Когда до Машки дошло, что завтра утром её собираются убить, она похолодела от ужаса и бросилась к Афоне.

– Они меня съедят! – взвизгивала она в истерике. – Пустят на холодец! Наделают сарделек!

– Тихо! – зашипел на неё Афоня. – Возьми себя в копыта! Лаз почти готов. Встречаемся в полночь у сеновала!


Когда Афоня подошёл к сеновалу, заплаканная Машка уже была там. Он провёл её в угол двора, поставил на шухере, отодвинул доски и стал заканчивать подкоп.

Скоро земля по ту сторону изгороди осыпалась вниз, и Афоня смог вылезти наружу. Свинка последовала за ним. Но едва они собрались дать дёру, как нос к носу столкнулись с двумя здоровыми сторожевыми псами. Их звали Шеф и Прихвостень. У Шефа была массивная голова и большие лапы, а у Прихвостня – длинный лохматый хвост.

Машка спряталась за спину Афони.

– Ну-ка лезьте обр-р-ратно в дыр-р-ру! – рявкнул Шеф.

– В дырку, в дырку! – подгавкнул Прихвостень.

Машка думала, что Афоня сбросит шкуру, выпустит клыки и бросится на псов. Но он как-то странно улыбнулся и сказал:

– А не позволят ли уважаемые псы сначала задать им один вопрос?

– Спр-р-рашивай! – прорычал Шеф. Как и все псы, он был очень любопытным.

– Каковы на вкус пятки вашего хозяина? – спросил Афоня. – Вы ведь каждый день их лижете!

– Мы не лижем… р-р-р… пятки! – зарычал Шеф.

– Не лижем, не лижем! – подтявкнул Прихвостень.

– И никогда не слышали таких слов, как «иносказание», «метафора»? – сокрушённо сказал Афоня. – Когда ты работаешь круглые сутки, можно сказать, на износ, и заслуживаешь вырезку в качестве честной оплаты за свой труд, а тебе выносят груду несвежих костей, но ты виляешь хвостом и подскуливаешь от радости – это и называется «лизать пятки»!

– Все псы так живут, – неуверенно сказал Шеф.

– Возможно, – согласился Афоня. – А как насчёт волков? Любая собака может превратиться в волка так же, как любая свинья в кабана!

И он театральным жестом снял с себя свинячью шкуру и отбросил её прочь. Псы ахнули от изумления.

– Бегите вместе с нами в Лес! – сказал Афоня.

– Жить без хозяина плохо и неуютно! – гавкнул Шеф после минутного раздумья.

– А кто тебе сказал, что у Леса нет Хозяина? – вопросил Афоня. – Хозяин Леса кормит и любит своих зверей!

– Хозяин фер-р-рмы тоже! – зарычал Шеф. – Он добр-р-рый! Ты пр-р-росто нам зубы заговар-р-риваешь!

– Нет, не добрый! Нет, не добрый! – загавкал Прихвостень. – Он нас просто использует!

Шеф удивлённо посмотрел на своего товарища.

– Твой друг прав, – тихо сказал Афоня, глядя Шефу в глаза. – Хозяин фермы – убийца и тиран.

– Вр-р-раньё! – рявкнул Шеф.

– Ты просто не хочешь смотреть правде в глаза, – грустно сказал Афоня. – Вот эту свинку завтра должны казнить только за то, что она не хочет рожать детей! А куда, по-твоему, деваются старые псы, которые не могут уже работать с ночи до утра?

– Хозяин отводит их в р-р-рощу, и там они доживают свой век в специальных будках!

– А через пять минут раздаётся хлопок! – резко сказал Афоня. – Знаешь, чтó это за хлопок? Ты думаешь, это салют в честь выхода на пенсию?

– А р-р-разве не так? О нет! Не может быть! – взвыл Шеф. – Бедный папа…

– Хватит обманывать себя! – Афоня надвинулся на Шефа, и его клыки оказались в сантиметре от собачьей морды. – Идём с нами в Лес! Тебе нечего терять!

Но Шеф повернулся, опустил плечи и поплёлся вдоль изгороди, жалобно скуля. «Как он мог? Как он мог? Столько лет безупречной службы! Бедный папа…» – бормотал пёс.

– А я пойду! А я пойду! – загавкал Прихвостень. – Надоело терпеть этого зазнайку! Не хочу больше быть прихвостнем!

– Вот и отлично! – обрадовался Афоня.
Втроём они пошли через поле. В свете убывающей луны они видели далёкую тёмную полоску, которая с каждой минутой становилась всё больше. И по мере приближения к ней очертания двоих из них менялись. Вскоре тень от стены ельника надвинулась на кабана, кабаниху и молодого жизнерадостного волка.

– Знаете, почему я не смог сбежать со своей родной фермы? – засмеялся Афоня. – Именно потому, что там не было псов! Внизу – бетон, наверху – ток. А псы – это ангелы с зубами! Да, Хвостатый?

– Верно, верно! – ответил волк, виляя хвостом от счастья.

– А Шеф придёт жить в Лес, как ты думаешь? – спросил Афоня.

– Придёт, придёт! Только не сразу. Он нерешительный. А когда мне покажут Хозяина Леса?

Но Афоня не успел ничего ответить – меж двух высоких елей они увидели Глаза. Хозяин Леса вышел лично поприветствовать беглецов.


_______
Теперь Маша живёт в Лесу с Афоней. Они, конечно, обвенчались и очень любят друг друга, но кабанята у них так и не народились. По соседству живёт пара волков – их закадычные друзья.

Машка стала заправской кабанихой! Она умеет добывать еду, рыть норы и бегать ночью по Лесу, не спотыкаясь о корни деревьев. Афоня – муж хороший, хотя и не идеальный. К сожалению, его глаза не всегда светятся отражением тех Глаз – иногда они становятся свинячьими. Тогда Маше бывает грустно. Но она твёрдо верит, что однажды Афонины глаза загорятся ровным тёплым прозрачным глубоким светом – светом Любви – и уже больше никогда не потухнут!


Несмотря на то, что у Маши есть муж, она – невеста! А Жених у неё – самый лучший на белом свете!

– Мария! – зовёт Он её.

– Хозяин! – откликается она и со всех ног бежит к Нему, а Он ждёт её на вершине холма. Она всё бежит и бежит, не чувствуя под собой копыт, – лишь бы ещё раз увидеть Его глаза!

И вот Маша уже на вершине. Конечно, на ней нет серебристого платья с декольте, и никто не любуется её красотой и грацией. Зато рядом стоит Он – Тот, кого она так долго ждала, мужчина её мечты! Любовью к ней дышит каждая чёрточка Его лица. Их глаза встречаются и вспыхивают огнём, огнём страсти!

Весь мир умирает, остаются только они вдвоём…
Конец
ПУТЬ НАВЕРХ
Жил-был мальчик. Звали его Серёжей. Родители у него были мягкосердечные, как и большинство родителей в наше время. Ох и натерпелись же они от него! Они ли избаловали сыночка или он сам избаловался – не имеет значения. Но мальчик наш был – сущий бесёнок. Ему говорят: не лижи железо на морозе, а он лижет. Ему говорят: не прыгай со второго этажа, а он прыгает. Ему говорят: не ешь жёлуди, а он ест. Ему говорят: не суй ногу в огонь, а он непременно сунет. В поликлинике все врачи знали, как его зовут.

И вот однажды пошёл он с мамой в магазин. Увидел большую лужу, разбежался и как прыгнет в неё со всего размаха! И вдруг чувствует, что с головой провалился под воду. Задирает он голову вверх и видит: солнечные лучи, плачущая мама, и какой-то человек суёт в лужу палку. Серёжа хотел ухватиться за неё, чтоб его вытащили, но вдруг чувствует, как кто-то тянет его за ногу вниз. А мужчина с палкой поворачивается к маме и говорит как будто на другом конце тоннеля: «Да здесь не больше тридцати сантиметров!»

И тут Серёжа вынырнул, но не сверху, а снизу. Напротив него стоит толстый мужчина в спецовке и ухмыляется.

– Вы кто, строитель метрополитена? – спрашивает Серёжа.

– Ты что, с ума сошёл? – говорит мужчина. – В нашем городе метро отродясь не было!

– А-а, вы чините канализацию! – догадался Серёжа.

– Можно и так сказать, – ухмыляется мужчина. – Вернее, я в ней живу! – И он разразился жутким сумасшедшим хохотом.

Серёжа испугался, но не слишком. Он подумал, что рабочий разыгрывает перед ним дешёвый спектакль с целью его напугать.

– Как отсюда выбраться? – спрашивает он рабочего.

Тот вдруг сделался серьёзным, обнял его за плечи и говорит:

– Не знаю, мальчик, не знаю. Я сам тридцать лет ищу выход на поверхность…

Серёжа всё никак не мог поверить, что мужчина говорит серьёзно.

– Но тогда расскажите мне, как я сюда попал!

– Это – пожалуйста! Это – сколько угодно! – оживился мужчина. – Иду я по тоннелю, вдруг вижу: чья-то нога из земли торчит. Думаю, надо помочь человеку! И выдернул тебя. Хорошо ещё, что ты не задохнулся!

– Всё вы врёте! – рассердился Серёжа. – Я провалился под воду, а не под землю!

– Ну и где твоя вода? – спрашивает рабочий, показывая на свод тоннеля. У него на голове была каска, а на ней светился фонарик, поэтому куда бы рабочий не поворачивал голову, фонарик светил в том же направлении. Других источников света не было.

Серёжа пригляделся: и правда! Круглый тоннель, уходящий в обе стороны, и больше ничего. Тут у него что-то кольнуло в сердце.

– Чудеса какие-то! – говорит он. На самом деле, в чудеса и различные сказки он не верил с пяти лет. С тех пор, как подглядел в дверную щёлку за папой, заползающим под ёлку с кульком подарков от Деда Мороза.

– Сынок, скажи спасибо, что спасся! – засмеялся рабочий, видя изумление на его лице.

– А кто вы такой и куда идёте? – спрашивает Серёжа.

– Эдуард! – представляется рабочий и даёт ему свою огромную мозолистую руку. – А ты кто такой?

– Серёжа, – говорит Серёжа.

– Да я не про то спрашиваю! Я говорю, ты кто – лентяй, хулиган, двоечник, ябеда, лгун?

– Наверное, всё сразу…

– Всё сразу не бывает! – говорит Эдуард. – Каждый проваливается за что-то одно.

– Тогда я этот… Непослушник! Никого не слушаюсь. Делаю, что хочу.

– Вот это да! – присвистнул рабочий. – Совсем никого?

– Нет, бывает, что слушаюсь. Когда меня обманывают.

– Это как?

– Ну, мама хочет, чтобы я съел курицу. И строго-настрого запрещает мне её есть. Я, конечно, попадаюсь на удочку и съедаю, а она довольная. Но теперь я эти штуки научился раскусывать.

– Молодец! – хвалит его рабочий. – Вырастешь, станешь у нас президентом! А я, когда жил на поверхности, был ябедой…

– Где это – у вас? – перебивает его Серёжа.

– В Подземелье, конечно! Ты разве ещё не понял? Слышал, как дети пропадают без вести? Ещё их фотографии по телевизору показывают. Мы и есть – те самые дети! А страна наша называется Подземелье, хотя где она находится на самом деле никто не знает.

Тут Серёжа почему-то заплакал.

– Да ты не волнуйся! – утешает его рабочий. – Жизнь у нас – лучше некуда! Еды и питья вдоволь! Ну, пойдём, пойдём.

Эдуард взял его за руку и повёл. Тоннель был шириной метра три и постепенно становился ещё шире.

– А я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь проваливался! – говорит Эдуард. – Вот чудо-то, выдернул тебя из земли так легко, будто из воды!

– А назад-то хоть кто-нибудь возвращался?

– Это куда? На Землю, что ли? Ты это брось! Нет ничего хуже, чем ложные надежды! Надо быть прагматиком. Да ты не волнуйся! Пообвыкнешь, устроишься.

– Но вы же сами сказали, что тридцать лет ищете выход на поверхность!

– Это я пошутил! Чувство юмора благотворно действует на организм, разве ты не знаешь? Зачем искать выход, которого нет? Другие искали, поумнее нас с тобой, и не нашли!

– А откуда вы знаете, что у нас в городе нет метрополитена? Сами-то вы откуда? – спрашивает Серёжа.

– Да мы же с тобой земляки! Я это сразу понял, как тебя увидел! – Эдуард хлопнул Серёжу по спине и опять разразился своим сумасшедшим хохотом.

– Как, по лицу, что ли? – удивляется Серёжа.

– Много будешь знать, скоро состаришься! Меня специально за тобой послали. Нам в ведомство пришёл указ: встретить там-то такого-то оттуда-то. Ну, я и вызвался, раз земляк. Хочу расспросить тебя, как там у нас. Ностальгия, знаешь ли… Новый кинотеатр уже построили?

– Ещё когда папа был маленький. Значит, кто-то знал, что я провалюсь?

– Ну конечно! Они там, наверху, всё знают!.. Вот и пришли!

Они вышли в гигантское помещение. Оно было хорошо освещено электричеством. Кругом стояли дома, административные здания. По улице шли люди в таких же куртках, как у Эдуарда, а некоторые – в комбинезонах.

Серёжа всё время себя щипал и думал, что вот-вот проснётся. Но поскольку не просыпался, решил как следует расспросить своего провожатого.

– А кто это у вас наверху?

У нас, голубчик, у нас! – смеётся Эдуард. – Теперь ты – тоже житель Подземелья! Откуда же нам знать, кто наверху? Нам приходит факс, а кто на другом конце провода – неизвестно.

– А как же президент?

– А что президент? Он сам сидит на проводе!

Тут они подошли к большому серому зданию. Эдуард распахнул дверь и говорит: «Милости просим!»

– Что, новенького привёл, свежесвалившегося? – спрашивает бородатый вахтёр.

– Его сáмого, – говорит Эдуард. – Пока к нам в ведомство, а там будем ждать указа!

Они пошли вдоль рядов столов, заваленных бумагой. Люди за столами приветствовали Серёжу. Некоторые были почти его ровесники, другие – постарше, третьи – взрослые люди, но все – мужского пола. За одним столом сидел дед лет восьмидесяти на вид. У Серёжи назрело сразу два вопроса.

– А женщины у вас есть? – спрашивает он.

– С женщинами туго, – грустно отвечает Эдуард. – Отсутствуют напрочь. А то бы я давно женился. Ребята шутят, будто они живут в другом Подземелье, да как туда попасть?

– А вот этот дедушка, которого мы прошли, ну, он… – Серёжа замялся.

– Говори, говори, не стесняйся! – подбадривает Эдуард. – Здесь, в Подземелье, секретов не бывает. Обо всём можно говорить!

– Ну, он умрёт?

Тут Эдуард начал так громко смеяться, что из-за столов встали несколько человек и подошли посмотреть, в чём дело.

– Это я не знаю, – наконец говорит Эдуард. – Но провалится под землю, это уж точно! – И он опять принялся гоготать, держась за бока. Остальные, разобравшись, в чём дело, тоже начали смеяться. А один молодой человек завалился на спину и задрыгал ногами. Серёжа никак не мог понять, что тут смешного. А когда ему объяснили, стало не смешно, а страшно. Оказывается, когда время человека в этом мире подходило к концу, он проваливался под землю точно так же, как Серёжа провалился в лужу, и никто о нём больше ничего не слышал. Некоторые проваливались через месяц после того, как сюда попали, другие – через годы, десятилетия, а кое-кто жил до глубокой старости.

Серёжу накормили и напоили, а в это время начальнику ведомства пришёл факс о том, чтобы взять его на временную работу. Ему дали стол с кипой бумаги и поручили перекладывать бумажки с места на место и считать. Потом ему дали комнату в общежитии, и потекли скучные трудовые будни. Учиться в Подземелье не надо. Развлечений никаких нет, кроме как вспоминать свою жизнь наверху да общаться с соседями и коллегами по работе. Все старались шутить и смеяться, но получалось это у них как-то ненатурально. Везде царило чувство обречённости.

Подземелье было похоже на город, в нём жило несколько тысяч человек. Одежда, еда, питьё и всё необходимое для жизни поставлялось неизвестно откуда на гигантском конвейере. Рядом с конвейером из земли выходил огромный кабель, и весь город питался через него электричеством.

От центрального Подземелья шли ходы вроде того, в который свалился Серёжа. Но они все заканчивались тупиками или выводили назад в основное помещение. Жители надевали каски с фонариками и прогуливались вечерами по тоннелям.

Серёжа узнал, что периодически кто-нибудь пытался выкопаться на поверхность, но порода была такой твёрдой, что её ничто не могло взять. Он всё время думал о солнце, небе, траве, деревьях, вспоминал маму с папой и горько плакал вечерами. Но просыпался опять в своей постели в общежитии, и в окно его бил свет фонаря. В Подземелье царила вечная ночь.

Так прошло несколько месяцев. Однажды, когда Серёжа шёл на работу, он почувствовал, что за ним кто-то идёт. Он оглянулся, но никого не увидел.

Вечером, когда он прогуливался с одним из сослуживцев – мальчиком всего на год старше его, – ему опять почудилось, что за ним кто-то следит.

– Не дури! – сказал его товарищ. – Ты выдумываешь всё это от скуки. Первое время со всеми так. А потом привыкаешь, и ничего. Жить можно!

Когда Серёжа лёг в постель, ему стало так тоскливо и одиноко, как не было никогда в жизни. Он уже давно перестал считать всё происходящее сном. А в этот вечер он понял, что ему никогда не вырваться из этого ужасного места. Тут он опять почувствовал чьё-то присутствие. «Покажись, кто бы ты ни был! – зашептал Серёжа, как заклинание. – Если ты можешь помочь мне, покажи себя!»

И сразу, как он это произнёс, в комнате появился тёмный силуэт. Это был человек, но лица его видно не было, а только глаза, светящиеся ярким голубым огнём. Этот свет не походил ни на что из того, что Серёжа когда-либо видел. Он мгновенно сел на постели, чувствуя одновременно радость и страх.

– Кто вы? – спросил он незнакомца.

– Я тот, кто ответственен за всё, – тихо сказал человек. При звуках его голоса Серёже показалось, что где-то он его видел или когда-то знал.

– Значит, вы можете меня спасти?

– Могу, – сказал незнакомец.

– Я имею в виду, отправить обратно?

– Только ты сам можешь отправить себя обратно!

– Но ведь вы же сказали…

– Я могу тебя спасти только если ты сам захочешь вернуться.

– Я хочу, очень хочу! – закричал Серёжа так громко, что сосед по общежитию застучал кулаком в стену.

– Одного желания недостаточно, – сказал человек.

– Тогда скажите, чтó я должен сделать!

– Покаяться.

– Я каюсь! – сказал Серёжа. Тут он почувствовал, что человек сейчас исчезнет, и задал вопрос, не дающий ему покоя:

– Скажите, это ведь ад, да?

– Никакого ада снаружи нас нет. Когда мы не слушаемся тех, кого должны слушаться, когда мы злимся или ненавидим кого-то, когда забываем о том, зачем пришли в мир, мы оказываемся в аду. Ад внутри нас!

И тут человек исчез.

Серёжа почти всю ночь проплакал. Он просил прощения у папы и мамы, у всех, кого обижал в своей жизни. Он обещал быть послушным, всех любить и никогда не злиться.

Но когда утром проснулся, обнаружил себя всё в той же комнате, а в окно бил свет фонаря. Серёжа оделся и поплёлся на работу.

У входа в ведомство стоял Эдуард и болтал с несколькими сослуживцами. Серёжу, как обычно, бурно приветствовали. Но в тот момент, когда он жал руку Эдуарду, Серёжа почувствовал, что проваливается под землю. Все отпрыгнули в стороны и перестали смеяться.

– Во дела! Ещё трёх месяцев не проработал и до свидания! – сказал Эдуард. – За что ж его так?

Тут Серёжа почувствовал, что проваливается не вниз, а вверх, и выныривает из той самой лужи, куда прыгнул в тот злополучный день.

Мама бросается к нему со слезами и причитает:

– Сынок, зачем ты меня опять напугал? Ты что, затаил дыхание и целую минуту сидел под водой? Мокрый весь! Я вот и гражданина побеспокоила!

– Ничего, ничего, бывает, – говорит мужчина с палкой и улыбается. – У меня у самого такой же оболтус!

– Мама, прости меня за всё! – говорит Серёжа.

Тут мама насторожилась и говорит:

– Это – не мой сын! От своего я таких слов никогда не слышала!

– Да, не твой, – говорит Серёжа. – Знаешь такого человека с ярко-голубым светом из глаз?
Конец
АБСТРАКТНЫЕ ЯДРА

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

  • Глаза в темноте
  • Афанасий Свинеевич
  • Ангелы с зубами