Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Бочарникова Наталья Викторовна Перевод названий текстов массовой культуры как инструмент лингвистического маркетинга




страница8/11
Дата08.01.2017
Размер2.62 Mb.
ТипДиссертация
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Дополнительные жанровые аттракторы могут функционировать и в качестве замещения исходных лексем. Для фэнтезийных текстов особой значимостью и символизмом обладает образ кольца. Помимо того, что кольцо считается магическим талисманом, существует стойкая ассоциация данного феномена с произведениями Толкиена (Властелин колец, Братство кольца). А для произведений, построенных на воспроизведении уже готовых семиотических и эстетических моделей [Козлов, 2000], характерно проявление конформизма. Поэтому данный атрибут нередко появляется в переводных названиях, заменяя собой единицы, не формирующие для русскоязычного сознания концептуальных признаков: George and the Dragon → Кольцо дракона. Мы можем видеть, что релевантный и актуальный концепт «дракон», репрезентируемый одноименной лексемой, сохраняется в переводе, тогда как оним George не находит поддержки со стороны переводчика и замещается более аттрактивной единицей кольцо.


Дополнительные аттракторы способствуют более явной экспликации жанра. Например, жанра фэнтези: Hogfather → Санта-Хрякус: Страшдественская сказка; Quest for Camelot → Волшебный меч: Спасение Камелота (Волшебный меч: В поисках Камелота); Merlins Apprentice → Ученик Мерлина. Возвращение в Камелот; Dragon → Легенда о драконе; The Dark Knight Rises → Темный рыцарь: Возрождение легенды; Tutankhamun → Тутанхомон. Книга теней; Merlin → Мерлин: Первое волшебство; The Dragon Pearl → Последний дракон: В поисках магической жемчужины.

Введение концептов «смерть», «черный», «лабиринт» усиливает эффект принадлежности к жанрам «ужасы» и «триллер»: Banshee → Банши: Музыка смерти; Every Dead Thing → Создания смерти, создания тьмы; Survive the Night → В ночных лабиринтах смерти; Evil Dead → Зловещие мертвецы: Черная книга.

Инкорпорирование в исходную конструкцию сочетания высокое напряжение способно, по мнению переводчика, создать дополнительный интерес потребителей к презентуемому произведению, поскольку оно сообщает о крайне динамичном характере произведения, о столкновении противоборствующих сторон и указывает на жанр боевика. The Amazing Spider-Man 2 → Новый человек-паук: Высокое напряжение.

С целью создания дополнительного ценностного пространства и актуализации приключенческого жанра переводчик включает в исходный вариант аттрактивные элементы приключение и загадка: Mysterious Island → Приключение на таинственном острове; Treasure Island Kids: The Monster of Treasure Island → Остров сокровищ: Тайна морского чудовища; 3 Musketeers → Приключения мушкетеров; The Pirate Fairy → Феи: Загадка пиратского острова.

В качестве дополнительных аттракторов привлекаются прецедентные феномены, например, имя знаменитого своими устрашающими воплями персонажа ирландского фольклора Банши: Damned by Dawn → Проклятие Банши.

Для усиления воздействующего эффекта и построения наиболее успешной в коммерческом плане формулировки применяется концептуальная редукция – выборочное представление оригинала посредством удаления неаттрактивных, коммерчески невыгодных, аксиологически «невостребованных» в данном жанровом контексте исходных элементов. Сокрытие части информации, которая, по мнению переводчика, не вписывается в жанровые каноны, позволяет эмфатизировать наиболее заманчивые, коммерчески перспективные концепты. Попутно реализуется устранение языковой избыточности, благодаря чему название становится более кратким, появляется более четкая ритмическая организация.

Например, Cupid Jones Gets Married → Купидон выходит замуж; The Wonderful Ice Cream SuitВолшебный костюм. Посредством удаления части информации (имени собственного Jones, сочетания Ice Cream), адресат встречается с информацией, относящейся исключительно к теме волшебства и любви.

Приведем следующий пример названия, перевод которого основывается на выборе из имеющихся в исходном составе «необходимых» в данном жанровом контексте единиц с удалением нерелевантных: The new Swiss family Robinson → Новые Робинзоны.

Представим некоторые сведения, раскрывающие наличие в оригинале единиц new, Swiss family: «The Swiss Family Robinson is a novel, first published in 1812, about a Swiss family shipwrecked in the East Indies en route to Port Jackson, Australia. Written by Swiss pastor Johann David Wyss and edited by his son Johann Rudolf Wyss, the novel was intended to teach his four sons about family values, good husbandry, the uses of the natural world and self-reliance. Over the years there have been many versions of the story with episodes added, changed, or deleted» [http://www.abebooks.com/book-search/title/swiss-family-robinson/hard-cover/pics/]. («Швейцарская семья Робинзонов» роман, впервые опубликованный в 1812 г., повествующий о семье из Швейцарии, потерпевшей кораблекрушение в Ост-Индии по пути в порт Джексон, Австралия. Созданный швейцарским пастором Джоном Дэвидом Уиссом и отредактированный его сыном Джоном Рудольфом Уиссом роман был призван обучить четырех сыновей пастора семейным ценностям, образцовому ведению хозяйства, работе на земле и самостоятельности» (перевод наш – Н.Б.). Поэтому лексема new призвана акцентировать факт нового прочтения знакомой истории. При переводе полностью меняется смысловое сопровождение. Текст однозначно становится принадлежностью исключительно приключенческого направления.

3. Устранение противоречий системе ценностей.

Ценности, репрезентированные в исходном сообщении, часто расходятся с гедонистическими ожиданиями носителей принимающей культуры. Название – это культурно-специфичная, аксиологически маркированная единица, созданная и предназначенная для продажи товара в границах собственной культурной общности, покидая которую, данная маркированность теряет свою релевантность. Перевод названий текстов массовой культуры стоит в одном ряду с переводом рекламы и заголовков массовой прессы, так как сопряжен с задачей привлечения реципиента посредством апелляций к ценностям адресата. Исследователи высказывают мысль о том, что при переводе данных видов текстов нет необходимости и возможности сохранять формальное языковое соответствие исходному сообщению. Более того, подчеркивается идея о крайней необходимости внесения изменений в исходный текст для успешной рецепции сообщения представителями принимающей культуры [Медведева, 2008; Орел, 2009; Сальникова, 2002, Раренко, 2011].

Соответственно, при переводе происходит интенциональная подмена значимых для западной культуры-донора ценностей ценностями, аттрактивными для принимающей культурной общности. «Думается, дело в том, что, несмотря на весь свой динамизм и сюжетный интерес, технотриллеры Клэнси и юридические триллеры Гришэма отпугивают российского читателя даже той долей политической и социальной ангажированности, которая служит залогом их успеха у западного читателя. Они достаточно пристально исследуют современный западный мир, не ограничиваясь чисто бытовым уровнем, а всё, что выше этого уровня, всё, что требует известного напряжения душевных сил, сегодня отторгается российским читателем» [Кабанова, www].

Согласно исследованию перевода транснациональной рекламы, переводчики рекламы реализуют задачу продажи рекламируемого образа жизни и ценностей через максимальное использование элементов культуры-реципиента. При этом они исходят из утверждения о том, что «любая отсылка к культуре данного сообщества вызывает в сознании его представителей чувство ностальгии, близости и, соответственно, доверия к “своему”, “родному” » [Каинова, 2002, с. 87].

В теории перевода давно присутствуют идеи о необходимости выборочного представления оригинала: «Перевод с одного языка на другой – это и взаимное проникновение культур, обогащение одной из них за счет элементов другой, но также и известный отбор элементов чужой культуры. Проникая в незнакомую среду, новые элементы принимаются обществом только в том случае, если происходит их плодотворный контакт с самобытными силами этой среды. При этом новое опирается в культуре-рецепторе на уже имеющиеся родственные элементы, воспринимается во многом через их посредство, то есть строго избирательно, ибо только понятные и близкие нам по духу вещи совпадают в поле нашего зрения, становятся объектом направленной переводческой деятельности» [Прокопович, 1980, с. 40-41].

Продемонстрируем устранение из текста перевода определенных ценностей культуры-донора и субституцию более привлекательными в ценностном отношении жанровыми маркерами.

1. Для западной женской аудитории наибольшую ценность представляет рациональное воплощение чувств: удачный брак с богатым человеком и дети. Поэтому апелляции к концептам «семья» и «богатство» регулярно реализуются в названиях текстов, предназначенных для женской аудитории. Рассмотрим устранение концепта «семья». Так, в англоязычном варианте лексема bride употребляется 131 раз; лексемы family, wedding / marriage 118 раз; лексема child и baby 98 раз; лексема wife 67 раз; pregnant 35 раз; home 11 раз. При переводе на русский язык роль этих единиц в значительной степени нивелируется. Приведем примеры удаления из оригинала коммерчески не выгодных лексем, красноречиво доказывающие данный факт:

wife: The Future Kings wife → Королевская любовь; Wife in the Shadows → Скромница в ловушке; The Forbidden Wife → Запретная женщина; The Sheikh’s unwilling wife → Нежеланная;

family, wedding, marriage: His Perfect Family → Важна только любовь; Forgotten Marriage Забытое счастье; The Wedding ChallengeКоварство любви; Christmas gift: a family → Как-то раз на Рождество;

bride: His stolen Bride → В плену любви; The Outlaw bride → Любовь вне закона; Bride of the Emerald Isle Изумрудный остров; His Thirty-Day Fiancée → Тридцать дней, тридцать ночей; Midnight Bride → Любовное заклятие;

pregnant, baby, parents: The French Count’s Pregnant Bride → Невеста графа; Pregnant With the Prince's Child → Конец романа; Secret baby, Surprise Parents → Любовь с сюрпризом; The Pregnancy Contract Особое условие; Secrets of Paternity Таинственная;

home: Home at Last → Счастье в награду; Sweet home Alabama → Стильная штучка.

Обратим внимание на повторяющуюся синтаксическую конструкцию в оригинале, употребляемую в объявлениях о розыске особо опасных преступников. Pregnant: Father wanted → Романтическое; Inherited: One Child → Поместье «Любовный каприз»; Bought: The Greeks baby → В эпицентре любви; Found: His Royal Baby → Отрекаюсь во имя любви.

Свадьба женщины в англоговорящем обществе ассоциируется с повышением ее статусного положения, что передается с помощью лексемы promoted. Проиллюстрируем данное утверждение: Promoted: To Wife and Mother → Павлин и пантера; Promoted: Nanny to wife → Голубоглазый ангел.

В русскоязычной версии тематическая группа «свадьба и семья» также находит свою реализацию, но она не столь популярна. К концепту «свадьба» апелляция осуществляется посредством 64 обращений. Например, Out of the Blue → Стеклянная свадьба; Leap Year → Как выйти замуж за 3 дня. Интересно отметить, что факт материнства и лексические единицы с семантикой детства не эксплицируются. «Главное событие в жизни женщины – переживание любви к мужчине. Все остальное – дети, карьера, родители и т.п. – оказывается второстепенным: читательница должна вновь и вновь возвращаться к самому «романтическому» периоду жизни – любви и ухаживанию» [Купина и др., 2010, с. 334].

Тема мам или пап одиночек, а также феномен вдовства и брошенных детей не экспонируются (данная особенность характерна для перевода названий текстов различных жанров). Обратимся к примерам: The Rancherss Adopted Family → Рай на краю света; Adopted: Outback baby → Сильнее всех разлук; Surrogate and Wife → Любовный квадрат; Winning the single Moms heart → Фея сластей; Single Father, Surprise Prince! → Принц из моих снов; Reclaiming His Pregnant Widow → Секрет моей души; K-19: The Widowmaker → К 19; Foster → Мой маленький ангел.

Оригинальные названия содержат лексемы raising, bringing up, education, обладающие морализаторской, учебно-воспитательной маркированностью, что также перевод скрывает: Raising the Ranchers Family → Солнце взойдет; Bringing Up Bobby → Плохая мамочка; Educating Caroline → Целомудрие и соблазн; Poison Study. Magic Study → Путь Элены. Испытание ядом. Испытание магией; Raising Helen → Модная мамочка.

2. Трансформации направлены на нивелирование концепта «богатство». Тематическая группа «богатство и бизнес», представленная единицами tycoon, millionaire, billionaire, magnate, rich man, boss (198 словоупотреблений), не находит в переводах такой масштабной реализации, как в исходных текстах. Проиллюстрируем удаление данного ценностного феномена: Melting the Icy Tycoon → Нежный айсберг; The Millionaire’s Reward → Влюбленный упрямец; Billionaire on the Doorstep → Берег любви; Tycoon’s One Night Revenge → Бухта незнакомца; Spanish Magnate, Red-Hot Revenge Месть тореадора; Lights, Camera... Kiss the Boss → Камера, моторПоцелуй!; Her Bad, Bad Boss → Очень плохой парень; The Boss’s Little Miracle → Долгожданное чудо; The Italian Tycoon’s Bride → Итальянские каникулы;The Billionaire's Fair Lady → Моя милая леди.

В ниже представленных примерах элиминируется единица island (остров) как апелляция к концепту «богатство»: The Maverick’s Greek Island Mistress → Я прилечу за тобой; Lord of the Isles → И вновь приходит любовь; Bought: one island, one bride → Прекрасная бунтарка.

Обращение к концепту «бизнесмен» происходит и опосредованным образом, например, посредством единицы pinstripe suit: Trouble in a pinstripe suit → Обречены любить. Such suits used to be considered too formal to be worn outside business meetings and 9-to-5 jobs <…> If I could describe the pinstripe suit with one word, that would be <…> authoritative [http://www.bestylish.org/blog/index.php/suits-2/a-mans-guide-to-the-pinstripe-suit]) (Считалось, что костюмы, подобные этим, слишком строги для неофициальных встреч и внеофисной обстановки <…> если необходимо охарактеризовать костюм в полоску одним словом, то таким словом может быть <…> авторитетный) (перевод наш – Н.Б.).

Исходный текст рисует желанный образ богатого иностранца: Italian Tycoon: Secret Son → Восхождение любви; The Italian’s Miracle family → Ключи от влюбленных; Beauty and the Greek → Девушка и злодей. Особым предпочтением для западного женского сознания пользуются шейх и арабский принц. Обращение к данному феномену происходит посредством сочетания prince (king) of desert и Sheikh, тогда как перевод обращается к стихии чувств и эмоций: Prince of the Desert → Долина любви; Desert Prince, Bride of Innocence → Благородный соблазнитель; The Playboy Sheikh's Virgin Stable-Girl → В ожидании чуда; The Sheikh’s chosen Queen → Сердце красавицы; The Sheikh’s Rebellious mistress → Красивая и непокорная.

Апелляция к концепту «иностранец» реализуется и через имена собственные, обладающие явной национально-культурной спецификой, в том числе и русской: The Power of Vasilii → Слабости сильного мужчины. Однако в российском обществе существует убеждение, что «лучшие мужчины, годящиеся в герои романов, находятся не здесь» [Купина и др., 2010, с. 337].

Оригинальный вариант сконцентрирован на персонажах и их высокостатусной профессиональной деятельности. Эксплицируются такие престижные профессии, как, например, доктор и юрист: Doctors orders → Счастье по рецепту; Doctors → Исцеляющая любовь; In the Barrister's Chambers → Любовь леди Эвелин.

Оригинальные названия повествуют о прохождении пути от бедности и низкого социального статуса (например, няни, домработницы или медсестры) к успеху, понимаемому как престижный брак с высокопоставленным и богатым мужчиной, тем самым реализуется сюжет о превращении Золушки в принцессу. Экспликация данного ценностного содержания происходит посредством противопоставления успешных, состоятельных мужчин женщинам с низким статусом: «doctor vs assistant», «boss vs nanny» и т.д. Таким образом, четко прослеживается мысль о желании женщины быть в подчинении у богатого мужчины, потребность иметь мужа как источник финансовой обеспеченности. «Долгие годы прилежной работы, высокая мораль и упорство героини, проходящей через личные драмы, вознаграждаются в финале безоблачным счастьем, то есть обретённой любовью (браком) в обязательном сочетании с деньгами» [Кабанова, www]. Проиллюстрируем: Greek Tycoon, Waitress Wife → Неподходящая жена; Surgeon Prince, Ordinary Wife → Роман с продолжением; The Nanny and the Sheikh → Персидская жемчужина; The Italians Rags-to-Riches Wife → На волшебном балу; Italian Boss, Housekeeper Bride → Мой любимый босс.

Сюжет о Золушке проявляет себя в частотном обращении к единице prince (lord) и Cinderella: The Millionaire’s Cinderella Wife → Холостяк года; The Cinderella ACT → Безумный полдень; Cinderella and the Sheikh → Восточная сказка; To Pleasure a Prince → Загадочный виконт.

Идея принадлежности богатому мужчине проявляется и в повышенной частотности использования категории посессивности применительно к номинации мужского персонажа. Так, местоимение his встретилось нам в подобных названиях 47 раз, местоимение her – ни разу. Существительные с семантическими признаками «мужчина» и «богатство» регулярно фигурируют в притяжательном падеже. При переводе посессивные конструкции не используются: Marriage at the Millionaires Command → Знамения любви; His Christmas Angel → Дарящая праздник; His Stolen Bride → В плену любви; The Boss’s Unconventional Assistant → Возраст иллюзий.

В русских переводах часто реализуется идея совместного и равноправного существования, отсутствующая в оригинале: Bargaining for Kings baby → Контракт для двоих; Shattered by the CEO → Один шанс на двоих; Having the Bosss Babies → День рождения для двоих; The man with the money → Деньги не главное.

3. Концепты «невеста/жена по контракту», «женское подчинение».

При переводе применяются трансформации, направленные на устранение подчинительной и уничижительной роли женщины и отношения к завоеванию женщины как к торгово-экономическому процессу. Это видно из удаления таких единиц, как mistress, bedded, bought, contracted, создающих образ женского подчинения: Mistaken Mistress → Нектар на губах; Bought: one island, one bride → Прекрасная бунтарка; Contracted: a wife for the bedroom → Настоящая жена; The bought-and-paid-for wife → Хрупкое сокровище; Sold into marriage → Рождество в городе Влюбленных.

Как мы продемонстрировали в предыдущем параграфе, женщина в русскоязычных переводах сильная, непокорная. Она хозяйка и королева.

Для англоязычной культуры свойственен прагматический подход к разнообразным явлениям жизни, в том числе, и в оценке партнера. Об этом мы можем судить вследствие обращения к концепту «convenient», реализуемому лексемами convenient, suitable, которые ни коем образом не воспроизводятся в отношении персонажа: The Greeks Convenient Mistress → Одна ночь и вся жизнь; The Bosss convenient Bride → Запретные мечты; Ruthless Magnate, Convenient Wife → Желанная моя.

4. Концепт «срок действия и непродолжительность любовных отношений».

В исходном варианте значительным образом реализуется указание на длительность отношений, что неактуально для русскоязычных высказываний: Seven-Year Seduction → Та самая ночь; The Twelve-month mistress → Верность сердца; The Five-Year Baby Secret → Принцесса фуксий; The Twenty-Four-Hour Groom → Заветные слова.

Обратим внимание на трансформации названий, содержащих единицу week: Wife for a week → Сладостный плен; One week as Lovers → 7 дней страсти; My Week with Marilyn → 7 дней и ночей с Мэрилин. Благодаря ее элиминации, или замене на число 7, название приобретает более притягательный и фасцинативный характер. Связано это с тем, что число 7, в отличие от понятия week, которое является нейтральным относительно концептуальных характеристик, создает множественные ассоциации магического и священного свойства.

5. Концепты «американский ковбой» и «шотландский горец».

Крайне аттрактивными для англоязычного адресата текстов в жанре мелодрамы являются такие феномены, как ковбой (46 обращений) и шотландский горец (33 обращения). Они обладают особой романтической аурой и создают экзотический и остросюжетный фон. Но данный материал не сохраняется при трансляции текста в русскоязычную ситуацию.

Продемонстрируем нивелирование концепта «ковбой»: A Cowboys Promise → Сладкое обещание; Little Cowgirl Needs a Mom → Заветный талисман; Coming home to the Cowboy → Счастья много не бывает; Callies cowboy → Предначертанный судьбою.

Проиллюстрируем удаление концепта «шотландский горец»: Highland Vow → Клятва рыцаря; Highlander untamed → Непокоренный; The Devil Wears Tartan → У дьявола в плену; Devil in a Kilt → Влюбленный дьявол; Beware a Scots Revenge → В плену твоих желаний; The Hellion and the Highlander → Рыжеволосая проказница.

6. Нивелируется ситуация преодоления трудностей на пути к успеху.

Тексты призваны дарить потребителю только чувства оптимизма и радости, поэтому такие единицы, как at last, impossible, unfolding уходят. В следующем примере Lady At last → Прекрасная леди мы можем видеть, что адресант оригинала говорит о прохождении долгого и трудного пути к званию леди, тогда как при переводе репрезентируется концепт «красота».

Представим дополнительные примеры, демонстрирующие удаление единиц, обладающих отрицательной коннотацией: Impossible dreams → Мечты о счастье; My last love → Время любви; Loves Unfolding Dreams → Мечта любви; Loves Abiding Joy → Радость любви; The Breakdown Lane → Поворот судьбы.

В переводных вариантах активно реализуются мотивы успеха, оптимизма, свободы, радости: Raising the Ranchers Family → Солнце взойдет; The Villa → Женщины могут все; Mind over Matter → Любовь побеждает все; A splendid obsessionВместе мы сможем все!; Destiny → Все возможно; Crowned an ordinary girl → Всем несчастьям назло; The Ceo Takes a Wife → Жизнь удалась!; From Daredevil To Devoted Daddy → Рискни и выиграй. Восклицательные и побудительные предложения, лексема суперлативной семантики придают дополнительную эмоциональную окраску, повышая потенциал перлокутивного эффекта.

7. Концепты «honor» и «soldier».

Для русскоязычного сознания идея чести остается навсегда в сфере военной [Слышкин, 2004, с. 59], поэтому мы считаем возможным говорить об этих концептах в едином контексте. С целью нивелирования излишне драматичных, отрицательно маркированных ассоциаций, которые могут возникнуть в связи с апелляцией к военной тематике, в названиях мелодраматических произведений не всегда реализуются данные концепты: Soldier on Her Doorstep → Счастье на пороге; Battle for the Soldier`s Heart → Сильные духом; Rogues Honor → Лорд-разбойник; Bound by Honor → Ты мне нужен; Midnight Honor → Безоглядная страсть; Love and Honor → Молодые сердца; The Price of Honor → Люблю, но не женюсь.

Интересно отметить, что в названиях, принадлежащих текстам иных жанровых направлений, в том числе и военному кино, концепт «honor» также не всегда находит свою реализацию: Men of Honor → Военный ныряльщик; Logan's War: Bound By Honor → Война Логана.

8. В текстах реализуется целый ряд актуальных для западного общества концептов, которые оцениваются переводчиком как недостаточно привлекательные для принимающей аудитории. Это феномены, воспроизводимые в языковом отношении, но не нашедшие распространения в российской действительности и наделенные ценностным отношением только в пределах западной культуры.

Для западного сознания ценностными являются явления, сопровождающие свадебную церемонию: помолвка, устроитель свадьбы, подружки невесты и друзья жениха, платья и аксессуары, однако для российских потребителей более ценностными и привлекательными выглядят собственно свадьба и веселье: A few Best men → Свадебный разгром; Wedding Planner → Свадебный переполох; 27 Dresses → 27 Свадеб.

Помолвка (engagement) является достаточно актуальным явлением для западного сознания, но в российской культуре данному событию отводится не столь значительное место. Это отражено в следующем примере: Five year Engagement Немножко женаты.

Для носителя западной культуры именно канун праздника обладает значительной аттрактивностью, тогда как для русскоязычного реципиента наиболее положительные ассоциации связаны с собственно праздничными днями. Поэтому в исходных вариантах используется лексема Eve, тогда как в переводе адресант актуализирует концепт праздника. Проиллюстрируем: The Twelve Days of Christmas Eve → Двенадцать дней Рождества; An Affair before Christmas → Роман на Рождество.

Необходимо обратить внимание на следующий пример: New Year’s Eve → Старый Новый Год. Выход данной картины на широкие экраны в России приходится на 12 января – дату, непосредственно предшествующую празднику Старый Новый Год, вследствие чего содержание текста насыщается дополнительным комплексом положительных ассоциаций. Таким образом, данное переводческое решение является сугубо коммерческим шагом.

Малопривлекательным для получателя перевода является концепт «to-do-list» (список необходимых дел), вследствие чего наблюдается его субституция: The Single Girl's To-Do-List → Я люблю … тебя!; The To Do List → С кем переспать? Список желаний, составляемый на Рождество, также заменяется единицей, реализующей прием гиперболы, повышающей экспрессивность высказывания: Kisses on Her Christmas List → Тысяча поцелуев.

Существенный для западной реальности феномен клубов подвергается нейтрализации: The Club → Грех и невинность; The mile-high ClubАромат сладострастия; The Baby-Sitters Club Веселые няньки; Jane Austin Book Club Жизнь по Джейн Остин. Приведем цитату относительно одного из вида клубов, позволяющую судить о распространении данного культурного явления: «Читатели-активисты объединяются в клубы, которые и проводят всяческие мероприятия. Существует всемирный клуб любителей розового романа, у которого есть свой председатель – писательница Дениз Робинс – и свой бюллетень – «Клубные новости», выходящий с 1972 г. Почетным членом клуба является старейшая романистка-рекордсменка Барбара Картланд» [Вайнштейн, www]. На смену концепта «club» приходят такие концепты, как «веселье», «жизнь».

Интересный случай субституции инокультурного элемента, не обладающего положительно заряженной коннотацией, на иной, также инокультурный, но успевший завоевать к себе положительное отношение общества, представляет следующее название: The Raman-Girl → Суши-Girl.

Итак, мы находим подтверждение словам о том, что «сентиментальная литература предлагает систему ценностей, противоположную существовавшей в советском обществе. Соответственно, «о возможностях адаптации у нас любовного романа судить преждевременно, настолько весь его строй и дух противоположны и национальной литературной традиции, и сегодняшним реалиям России» [Кабанова, www]. Названия данного жанра в наименьшей степени «приживаются», «адаптируются», поэтому переводчики не ставят задачи предоставления адекватного перевода, но создают новое текстуальное пространство, апеллирующее к важнейшим ценностным установкам женской аудитории.

В исходных вариантах сюжет о встрече с вампиром и оборотнем ассоциируется с укусом и чувством голода: Biting The Bride → Ночные свидания; A Quick Bite → Все тайны ночи; Once Bitten, Twice Shy → Двум смертям не бывать; Ginger Snaps → Оборотень; Maneater → Возвращение оборотня; Bites → Вампиры города ветров.

Коммуниканты исходного текста связывают устрашение с животными и аномалиями относительно их физического состояния. В оригинале используются образы:

- крыс, крокодилов, червей, летучих мышей, пауков и др.: Animals → Темный мир; Rats Хозяева подземелий; Troglodyte → Твари из бездны; Crocodile → Кровавый серфинг; Mustang Sally → Дом ужасов; Orca, the Killer Whale → Смерть среди айсбергов; Swamp Shark → Идеальный убийца; Cry of the Winged SerpentДемон возмездия; Snakehead Terror → Проклятье мертвого озера; Spider → Паутина смерти; 2-Headed Shark Attack → Угроза из глубины; Freakdog → Багровая мгла; Pumpkinhead → Адская месть;

- химического оружия и его влияния на окружающую среду: Nuclear Hurricane → Последний шквал; Acid Rain → Армагеддон: ангел мести;

- тема школьного наказания. В русском варианте тема школы не исчезает, но она дополняется актуальными аттрактивными элементами: Detention → Урок выживания; F → Проклятая школа;

- тема болезни, оставленных детей и психиатрических больниц: Flu Bird Horror → Вестники судного дня; Dark Asylum → Лабиринты тьмы; Asylum → Безумие; Orphan → Дитя тьмы; The New daughter → Проклятая; The 8th Plague → Вечная тьма; The Paradise VirusОстров смерти; Virus → Ад живых мертвецов.

Приведем объяснение данному несовпадению: «Парков ужасов и всевозможных «жутких» развлечений в мире не счесть <…>. Один из самых длинных домов с приведениями в мире – это американский Cutting Edge («Лезвие»), расположенный в здании бывшего мясокомбината <…>. Кошмарное и полное измученных душ «Прибежище» (Asylum) в Денвере (США) находится на территории психиатрической больницы. Еще один уникальный хоррор-парк под говорящим названием «Школьный парк приведения Дент в Цинциннати (США) расположен в бывшей печально известной школе, заведует которой и рассказывает посетителям страшные истории сторож-убийца Чарли, так и не представший перед судом за свои злодеяния» [Лобашева, www].

Национально-специфичная фобия, связанная с мясокомбинатом, объясняет наличие в оригинальном тексте лексемы meat. При переводе она удаляется, и высказывание приобретает более фасцинативный характер: The Midnight Meat Train → Полуночный экспресс.

В названиях в жанрах фэнтези и ужасов задействуются знакомые с детства, легко узнаваемые, укорененные в сознании мифологические персонажи и герои сказок. Однако при переходе в иную культурную ситуацию далеко не все образы сохраняют прецедентные характеристики. Приведем примеры, где элиминируется подобные персонажи: SelkieВолшебный дар; The Water Horse. The Legend of the Deep → Мой домашний динозавр; Hansel and Gretel Witch Hunters → Охотники на ведьм.

Приведем некоторую справку поясняющего характера. Selkie – добрые морские существа в тюленьих шкурах из фольклора жителей Оркнейских и Шотландских островов. Когда селки выходят на берег, то сбрасывают шкуры и превращаются в красивых девушек. Если шкуру украсть, селки останется на суше.

Для сочетания water horse существует несколько вариантных соответствий: келпи, водяная лошадка-оборотень, морской конь. Это также персонаж шотландской мифологии, который обитает в воде, но который довольно опасен и непредсказуем. Если келпи рассердится, то может серьезно навредить человеку. Переводчик не ставит задачи актуализации связи с легендой и обращается к хорошо знакомому образу динозавра.

Вымышленные братьями Гримм персонажи Hansel and Gretel, которые спасаются от ведьмы-людоедки, обладают яркими прецедентными характеристиками только в пределах западного общества, поэтому расцениваются адресантом перевода как непривлекательные для нового потребителя, создающие языковую избыточность.

Анализ показывает, что страх связан с чем-то неопределенным, так как воздействующими элементами исходного текста являются лексемы широкой семантики (thing, creature, being) и неопределенные местоимения. Для русского сознания подобные формулировки не приемлемы. Для того, чтобы оказать должное воздействие на эмоциональную сферу и сформировать активную эмоциональную реакцию, возникает необходимость привнесения жанровых идентификаторов. Например, Something Beneath → Гнев Земли; Somethings down there → Пожиратель лодок; It came from beneath the Sink → Загадочная находка; Swamp Thing → Болотное чудовище; The Thing → Тварь; Creature → Тварь; No Such Thing → Нет такого зверя; Man-Thing → Леший: природа страха; Thing in the Crypt → Хозяин древнего меча; She Creature → Ужас из бездны.

Другим популярным англоязычным способом экcпликации жанров триллер и приключение является представление количества участников событий: Three → Секс ради выживания; Four on an Island → На Диком острове; Eight Below → Белый плен.

И. С. Алексеева определяет результаты применения вышеописанных преобразований «вариантными соответствиями» [Алексеева, 2008 (а), с.163], существующими в рамках контекста. «Контекст в данном случае должен пониматься предельно широко: на выбор, который производит переводчик, оказывает влияние и микротекст (сочетаемость), и тип текста, и жанр произведения, и ситуативный контекст» [Там же, с. 165].

При обращении к названию боевика и криминального произведения, мы можем наблюдать сокрытие части информации, связанной с такими ценностями, как «справедливость», «приличный», «хороший», т.е. уходят положительно маркированные элементы. Приведем примеры: Fair game → Игра без правил; The Last Fair Deal → Последняя сделка; Ordinary Decent Criminal → Обыкновенный преступник; Good Guys Wear Black → Черные тигры; Mr. Nice Guy → Мистер Крутой; Honest Illusions → Обманутые иллюзии; The upright man → Слуга смерти; True Justice → Кровавое братство.

Для англоязычного варианта наименования боевиков, триллеров, детективов крайне аттрактивными являются концепты «bad», «blue», «lost», «shadow»: No bad days → Потерянное сокровище Майя, Bad Things → Земля вам будет прахом; Into the Badlands → В пустыне смерти; Lost → Остаться в живых; The Lost Son → Дорога в Ад; Two Shades Of Blue → Суперпреступление.

Для ребенка – носителя русскоязычного сознания – не актуальны темы торговли и богатства. Их сохранение в названии текста может привести к «концептуальному диссонансу» [Слышкин, 2004, с. 37] и, как следствие, коммерческой несостоятельности продукции.

Рассмотрим трансформацию Eloise at the Plaza → Приключения Элоизы. Исходный текст привлекает внимание адресата фонетико-стилистическим приемом аллитерации, а в концептуальном отношении – при помощи концепта «богатство», апелляция к которому осуществляется через оним Plaza – название роскошной нью-йоркской гостиницы. При переводе ориентированная на западную ценностную систему единица заменяется на более привлекательный для русскоязычного сознания элемент приключения.

В следующем примере переводческая трансформация позволяет устранить из названия концепт «торговля»: Trading Mom → Ищу маму.

Обращаясь к молодежной аудитории, отправители англоязычного сообщения уточняют, что события произведения происходят именно во время весенних каникул – факт, не предоставляющий российскому получателю особых положительных ассоциаций, поскольку в российской действительности весенние каникулы являются короткими и не столь значимыми в школьном и университетском графике. Для русскоязычного населения важен сам факт каникул: Welcome To Spring Break → Добро пожаловать на каникулы; Spring Break Lawer → Адвокат на каникулы; Spring Breakers → Отвязные каникулы. Удаление аксиологически невостребованных в данном жанровом контексте исходных единиц позволяет актуализировать необходимые концепты, в то время как сохранение всей информации способно снизить интерес к продукции.

Тема университета затронута и в таком названии, как Chloe Does Yale → Девушки начинают и выигрывают. Поскольку в фоновые знания российского потребителя не входят сведения об одном из лучших университетов Америки, при трансляции объективация концепта «Yale» не осуществляется.

В англоязычном тексте адресация к молодежной аудитории эксплицируется с помощью лексем kid и teenage, что не сохраняется при переводе: A Kid in Aladdin's Palace → Первый рыцарь при дворе Аладдина; Treasure Island Kids: The Monster of Treasure Island → Остров сокровищ: Тайна морского чудовища; Confessions of a Teenage Drama Queen → Звезда сцены; Help! I'm a Teenage OutlawБанда быстрого дьявола; Adventures of a Teenage Dragonslayer → Приключения охотника на драконов; Teen Idol → Кумир и поклонницы.

В исходном варианте налицо апелляции к темам возраста, взросления, самостоятельности, что нерелевантно для развлекательных текстов принимающей культуры: The Thirteenth Year → Сын русалки; On Our Own → В поисках дяди Джека; A Fairly Odd Movie: Grow Up, Timmy Turner! → Волшебные родители. Для русскоязычного потребителя единицы мама, папа, родители значительно более аттрактивны.

Очевидно, что при трансляции переводчик руководствуется не интенцией передачи своеобразия оригинала, а интенцией соответствовать аксиологическим приоритетам массовой аудитории собственной культуры.



4. Устранение ситуации ложной жанровой трактовки.

Как показывает анализ, исходный текст содержит единицы, соотносимые с иным жанровым повествованием, способные спровоцировать ложную интерпретацию жанровой принадлежности текста. Данная ситуация является помехой при коммерческом позиционировании продукции и устраняется при переводе. «Каждый жанр является замкнутым в себе миром со своими языковыми законами, которые ни в коем случае нельзя переступать» [Руднев, www]. Специалисты по маркетингу отмечают: «Если первые книги новой любовной серии будут названы, скажем, «Смерть под парусом», «По лезвию бритвы» или «По ту сторону черты» и т.п., то, вероятнее всего, произойдет следующее: читательницы любовных романов решат, что перед ними детектив и не возьмут книги в руки, а читатели детективов, если возьмут, то вернут обратно, убедившись, что перед ними любовный роман» [http://www.portalus.ru/modules/economics/print.php?subaction=showfull

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

  • 3. Устранение противоречий системе ценностей.
  • 4. Устранение ситуации ложной жанровой трактовки.