Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Биография Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)




страница1/3
Дата27.06.2017
Размер0.67 Mb.
ТипБиография
  1   2   3
http://www.epwr.ru/quotauthor/207/

Биография

Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)

(15 января 1925, село Толмачёво, Курская губерния, РСФСР, СССР ныне Курская область - 13 июня 2002, Курск, Российская Федерация)




Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)


 Евгений Иванович Носов в нашем цитатнике

Памятник Е.И. Носову в Курске. На заднем плане многоэтажный дом, где жил писатель.


Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)


Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)


Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)


Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)


Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)


Памятник Евгению Носову в Курске


Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)


Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)


Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)


Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)


Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)


Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)


Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)


Евгений Иванович Носов (Evgenij Ivanovich Nosov)



Биография

Родился 15 января 1925 года в селе Толмачево Курского района Курской области. Супруга - Ульянова Валентина Родионовна (1924 г. рожд.). Сын - Носов Евгений Евгеньевич (1948 г. рожд.), конструктор. Дочь - Носова Ирина Евгеньевна (1954 г. рожд.), инженер-конструктор.

Село Толмачево, примостившись на берегу одной из проток Сейма, с колоколенкой и парком лип, и сегодня четко просматривается из Курска с невысокого берега Тускари. Там, в доме деда, в многодетной крестьянской семье Евгений Носов провел детские годы. Одно время его отец трудился в Артемовске на строительстве хлебозавода, но главным образом - слесарем на Курском механическом заводе. Будущий писатель хорошо помнит и тропу, которую еще ребенком с матерью торил в город и обратно. "Хлеба стояли вровень с моей головой, при каждом порыве ветра колосья щекотали мне шею и ухо", - пишет Евгений Носов в одном из рассказов.

В 1933 году Евгений поступил в среднюю школу города Курска и до войны успел окончить 8 классов. Как только немцы оккупировали город, с матерью и младшей сестрой он перебрался к бабушке в Толмачево.

В октябре 1943 года был призван в ряды Красной Армии. Полтора года находился на передовых позициях в артиллерийской батарее истребителей танков. Его боевой путь пролег через Брянск, Могилев, Бобруйск, Минск, Белосток, Варшаву. На этом пути рядовой Носов подбил немало вражеской военной техники, был награжден орденами Красная Звезда и Отечественной войны II степени, медалями "За отвагу" и "За победу над Германией".

В феврале 1945 года в сражении под Кенигсбергом (Восточная Пруссия) Евгений Носов был тяжело ранен. День Победы встретил на госпитальной койке в городе Серпухове, и лишь в июне 1945 года демобилизовался по инвалидности.

Радость свидания с родными быстро пригасила голодная послевоенная жизнь. Отцу, тоже частично утратившему трудоспособность вследствие ранения на фронте, нелегко доставались средства на содержание семьи. Не зная, как облегчить участь домашних, Евгений Носов спешно, за один год, сдал экзамены за среднюю школу. Вскоре вслед за будущей женой Валей Ульяновой, окончившей техникум советской торговли и получившей направление на работу в Казахстан, махнул он в город Талды-Курган.

Там удача ему улыбнулась. Областной газете "Семиреченская правда" требовался художник-оформитель, и он, умея неплохо рисовать, определился на эту должность. Год спустя женился. Когда в нем обнаружились явные литературные задатки, редакция возложила на него другие обязанности. Вначале в качестве специального корреспондента разъезжал по городам и весям, потом ему доверили вести отдел промышленности, транспорта и торговли.

В 1951 году Евгений Носов вернулся в Курск и стал трудиться в редакции газеты "Молодая гвардия", где последовательно заведовал отделами рабочей молодежи, сельской молодежи и комсомольской жизни.

В 1957 году серьезно занялся литературным трудом. Чтобы выгадать время для творчества, вновь пошел на должность художника-оформителя. Выступал с небольшими рассказами в периодической печати. К началу 1958 года составил сборник "На рыбачьей тропе", и Курское литературное объединение послало его на Всероссийский семинар в Ленинград. Руководители группы во главе со Всеволодом Рождественским высоко оценили опыты молодого прозаика, по выходу книги рекомендовали его в Союз писателей СССР.

После окончания Высших литературных курсов (1961-1963) Евгений Носов перешел на профессиональную писательскую работу. В пору творческой зрелости увидели свет его книги "Где просыпается солнце" (1965), "В чистом поле за проселком" (1967), "Берега" (1971), "Шумит луговая овсяница" (1973), "Мост" (1974), "И уплывают пароходы" (1975), "Красное вино победы" (1979), "Усвятские шлемоносцы" (1980), "Моя Джомолунгма" (1982), "Избранные произведения" в 2 томах (1983).

Литературная критика причислила Евгения Носова к писателям-деревенщикам. Однако в его лучших произведениях читатели находят не только узкое крестьянское понимание природных и житейских процессов на родной земле, но и масштабное философское осмысление бытия людей и Отечества. Мастерство, широта интересов и реалистический опыт Евгения Носова натуральны, естественны, богаты и разнообразны, он легко, свободно и художественно цельно рисует картины трудовой деревни и жизнь городскую, фабричную, отступающую грозным летом 1941 года армию, поднимающийся на священную борьбу народ.

В повести Евгения Носова "Усвятские шлемоносцы" выпукло и мощно описана неожиданность нагрянувшей войны, бессердечная тяжесть беды от фашистского нашествия, навалившаяся на мужчин и женщин, стариков и детей. В имени "Касьян" открывается вдруг некое историческое прорицание, давняя готовность и привычка. Имя это в коренном смысле кажется герою странно несовместимым с тем, как он себя понимает. Якобы заключенная в имени фатальность отвергается здоровым крестьянским сознанием как скрытый подвох. Евгений Носов показывает, что никакая патриотическая риторика не может ослабить силу этого удара.

Размышляя над тем, почему так долго нация помнит войну, он ненавязчиво подводит к выводу, что коварство и беспощадность врага не только воздействуют на массовое сознание, но до основания потрясают человеческий дух. Тем разительнее и несомненнее эпическая панорама, открывающаяся в конце повести: облака плывут над проселками, а к сборному пункту движутся колонны мобилизованных: усвятские идут, "никольские пробегли да хуторские", ситнянские мужики шагают, ставские, и, кажется, нет им конца - воспряла вся Россия, люди русские готовы защитить себя и близких.

Литературно-творческую работу Евгений Носов неизменно совмещал с большой и плодотворной общественной деятельностью, являясь членом правления Союза писателей СССР, секретарем правления Союза писателей России, членом редколлегий журналов "Наш современник", "Подъем" и "Роман-газеты".

За книгу "Шумит луговая овсяница" ему присуждена Государственная премия РСФСР имени М. Горького (1975). За рассказы 90-х годов он отмечен Международной литературной премией имени М.А. Шолохова (1996), а в 2001 году удостоен премии имени А. Солженицына.

За выдающиеся заслуги в развитии советской литературы и плодотворную общественную деятельность Евгению Носову присвоено звание Героя Социалистического Труда (1990), он награжден двумя орденами Ленина (1984, 1990), орденами Трудового Красного Знамени (1975) и "Знак Почета" (1971).

В жизни Евгений Иванович, по свидетельству многочисленных почитателей его таланта, - разный. Бывает неразговорчивым и хмурым, смотрящим на всех исподлобья, когда дают знать о себе старые фронтовые раны, бывает преисполненным ласки и юмора, и тогда весь он, крупный, кряжистый человек, светящийся добротой и хитроватым умом, заполняет собою сердца и умы родных и друзей, бывает изумительным устным рассказчиком, зачаровывающим или повергающим в хохот приятелей и слушателей.



Биография

Евгений Иванович Носов (15 января 1925, с. Толмачово Курской области — 13 июня 2002, Курск) — русский писатель, прозаик, автор повестей и рассказов, Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии, почётный гражданин Курска.

Евгений Носов родился в семье потомственного мастерового, кузнеца. Шестнадцатилетним юношей пережил фашистскую оккупацию. Закончил восьмой класс и после Курского сражения (5 июля - 23 августа 1943 года) ушёл на фронт, поступив в артиллерийские войска, став наводчиком орудия. Участвовал в операции «Багратион», в боях на Рогачёвском плацдарме за Днепром. Воевал в Польше.

В боях под Кёнигсбергом 8 февраля 1945 был тяжело ранен и 9 мая 1945 встречал в госпитале в Серпухове, о чём позже написал рассказ «Красное вино победы». Выйдя из госпиталя, получил пособие по инвалидности.

После войны закончил среднюю школу. Уехал в Казахстан Среднюю Азию, работал художником, оформителем, литературным сотрудником. Начал писать прозу.

Был замечен в морозные дни за развешиванием призывов к людям покормить птиц. На могиле так и попросил написать: «Покормите птиц»[1]. Похоронен в Курске в 2002 году.



Творчество

Евгения Носова можно отнести к представителям «деревенской прозы» и к не менее значимой в литературе XX века «окопной правде». Важнейшие его темы — военная и деревенская.

В 1957 — первая публикация: рассказ «Радуга» опубликован в курском альманахе. В 1958 выходит его первая книга рассказов и повестей «На рыбачьей тропе».

В 1961 возвращается в Курск, становится профессиональным писателем. В 1962 учится на Высших литературных курсах в Москве.

Много печатался в журналах «Наш современник», «Новый мир», где вышли лучшие его рассказы и повести, занимая достойное место в русской литературе.

Большой успех имела повесть «Усвятские шлемоносцы» 1980; в 1986 под этим названием выходит его сборник повестей и рассказов; в том же году — книга очерков «На дальней станции сойду»; в 1989 — книга рассказов для младших школьников «Где просыпается солнце»; в 1990 — повести и рассказы «В чистом поле»; в 1992 — книга рассказов для старших школьников «Красное вино победы».



Сочинения

• На рыбачьей тропе (1958)


• Рассказы (1959)
• Тридцать зёрен (1961)
• Где просыпается солнце? (1965)
• Берега (1971)
• Шумит луговаая овсяница (1977)
• Красное вино победы (1979)
• Усвятские шлемоносцы (1980)
• Избранные произведения (в двух томах) (1983)
• Травой не порастёт... Повесть, рассказы. (1985)
• В чистом поле (1990)
• Вечерние стога. Рассказы, повесть. (2000).

Фильмы

По повести «Усвятские шлемоносцы» снят кинофильм «Родник» (режиссёр А.Сиренко)


По лирическим рассказам Носова в 1981 году снят фильм — «Цыганское счастье» (режиссёр C. Никоненко )

Звания и награды

• Герой Социалистического Труда (1990).


• Награждён Орденами Ленина (1984, 1990) и Отечественной войны, медалями.
• Государственная премия РСФСР (1975)
• Премии журнала «НС» (1973)
• Премия «Литературной газеты» (1988)
• Премия газеты «Правда» (1990)
• Международная премия имени М. А. Шолохова в области литературы и искусства (1996)
• Премия журнала «Юность» (1997)
• Премия «Москва — Пенне» (1998)
• Премия им. А. Платонова «Умное сердце» (2000)
• премия Александра Солженицына (2001) — «...чьи произведения в полновесной правде явили трагическое начало Великой Отечественной войны, её ход, её последствия для русской деревни и позднюю горечь пренебрежённых ветеранов»
• Пенсия Президента РФ (с 1995).

Примечания

1. Шеваров Д. Краюха хлеба // Российская газета. — 2008. — 29 мая. — № 115. — С. 25.



Материалы о писателе:

• Агеев Б. Человек уходит...: (Мотив Конца Света в повести Евгения Носова "Усвятские шлемоносцы")/ Б.Агеев// НАШ СОВРЕМЕННИК.-2002.-№ 5.-С.224- 234.


• Богачева А.Ф. Рассказ Е.Носова "Яблочный спас": материал к уроку/ А.Ф.Богачева// ЛИТЕРАТУРА В ШКОЛЕ.-2005.-№ 4.-С.7-8.-Уроки литературы: прил. к журн. "Лит. в шк."-005.-№ 5.
• Гусева В. Вино. Вина. Война: читаем рассказ Евгения Носова "Красное вино победы"/ В.Гусева// БИБЛИОТЕКА В ШКОЛЕ-Приложение к г."Первое сентября".-2004.-1-15 апр.-С.22-24.
• Деревенская проза: Федор Абрамов, Виктор Астафьев, Владимир Тендряков, Евгений Носов, Борис Екимов/ Ред. Д.С.Лихачев; Сост. П.В.Басинский.-М.: Слово, 2000.-597c.-В над.заг.: Ин-т "Открытое общество", Мегапроект "Пушкинская б-ка".
• Еськов М.Н. Воспоминания о Евгении Носове: к 80-летию со дня рождения писателя Е.И.Носова/ М.Н.Еськов// МОСКВА.-2005.-№ 1.-С.159-170.
• Золотусский И.П. "Не убит под Москвой": в этом году Лит. премия Александра Солженицына была присуждена Е.Носову и К.Воробьеву (посмертно)/ И.П. Золотусский// ПЕРВОЕ СЕНТЯБРЯ.-2001.-С.8.
• Конорев Л. С вершины древнего кургана: из воспоминаний о Евгении Носове/ Л.Конорев// НАШ СОВРЕМЕННИК.-2003.-№ 6.-С.272-277.
• Крупина Н.Л. "От сердца к сердцу": рассказ Евгения Носова "Живое пламя"/ Н.Л.Крупина// ЛИТЕРАТУРА В ШКОЛЕ.-2005.-? 4.-С.5-6.-Уроки литературы: Прил. к журн. "Лит. в шк."-2005.-№4.
• Либерцева В. Рассказ Евгения Носова "Трудный хлеб"/ В.Либерцева// ЛИТЕРАТУРА-Первое сентября.-2005.-16-31 янв.-С.3-6.
• Урок литературы по теме "Вокруг тебя-Мир" в 5-м классе.
• Максимук В.М. "Струение души": по рассказу Е.Носова "Лоскутное одеяло"/ В.М. Максимук// ЛИТЕРАТУРА В ШКОЛЕ.-2002.-№ 3.-С.14-15.-Уроки лит. (Прилож. к журн. "Лит. в шк."). - 2002. -№3.
• Музиянова Л.А. Мастерская: по рассказу Е.И.Носова "Кукла". VII класс/ Л.А. Музиянова// ЛИТЕРАТУРА В ШКОЛЕ.-2005.-№ 10.-С.39-42.
• Пастухова Л.Н. Чужие среди своих: [Ученический анализ рассказа Е.И.Носова "Тёпа" с комментариями учителя]/ Л.Н.Пастухова// ЛИТЕРАТУРА В ШКОЛЕ.-2001.-? 3.-С.12-13.-(Уроки лит-ры. Приложение к ж-лу "Лит. в шк.).
• Россинская В.С. "...Не дать погибнуть живому огню": рассказ Е.И.Носова "Живое пламя" в VII классе/ В.С.Россинская// ЛИТЕРАТУРА В ШКОЛЕ.-1995.-№ 3.-С.77-80.-(Уроки. К 50-летию Великой Победы).
• Россинская В.С. Куклы и люди: рассказ Е.И.Носова "Кукла". VII класс/ В.С.Россинская// ЛИТЕРАТУРА В ШКОЛЕ.-1998.-? 1.-С.134-138.-(Уроки).
• Рядом с Евгением Носовым: [Письма Е.И.Носова В.Г.Распутину, В.И. Белову, Л.Ф.Конореву]// МОСКВА.-2003.-№ 6.-С.168-179.
• Солженицын А.И. Человеку, жаждущему правды, невозможно брести в реке лжи: слово при вручении литературной премии Константину Воробьеву и Евгению Носову 25 апреля 2001 г./ А.И.Солженицын// РОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА.-2001.-27 апр.-С.6.
• Соснина Н.А. Евгений Носов. "Красное вино победы"/ Н.А.Соснина// ЛИТЕРАТУРА В ШКОЛЕ.-2005.-№ 5.-С.40-41.
• Спасская Е. Памяти Носова/ Е.Спасская// ЮНОСТЬ.-2002.-№ 12.-С.2.
• 12 июня ушел из жизни писатель Евгений Иванович Носов.
• Чалмаев В.А. Сквозь огонь скорбей: "негромкий" эпос Евгения Носова/ В.А.Чалмаев// ЛИТЕРАТУРА В ШКОЛЕ.-1995.-№ 3.-С.35-41.-(Литература наших дней).
• Чемодуров В. Как живешь-так и пишешь/ В.Чемодуров// РОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА.-2001.-26 апр.-С.4.
• Вручение лит. премии Александра Солженицына Евгению Носову и (посмертно) Константину Воробьеву.
• Эталон русского писателя: высказывания писателей о Евгении Носове// ЛИТЕРАТУРНАЯ РОССИЯ.-2003.-С.10.

А. Солженицын. Слово при вручении премии Константину Воробьёву и Евгению Носову (Оригинал находится в журнале «Новый мир» (№ 5, 2001). 26.04.2006 г.)

Через жизни и литературные труды Константина Воробьёва и Евгения Носова, уроженцев Курской земли и невдали друг от друга, — Великая война пролегла несмываемыми, многопоследственными полосами. У Носова в «Усвятских шлемоносцах» — эпическое озарение: первый зов и сплошной уход крестьянского народа на войну — с той покорностью и мужеством, с каким он уходил и уходил век за веком на столькие войны и войны. Ощутима эта неоспорная поступь и её былинный смысл. Это впечатление усиляется тем, что хотя в повести формально и даны черты колхозной жизни, но в какой-то расплывчатости, а проступает вечность мужика на земле, в своём родном краю и грозность предвоенного расставания с семьями, с детьми: сколькие ли вернутся?

Тема переходит к Константину Воробьёву — ноябрьскими боями 41-го года под самой Москвой, которых он был участник, высокий момент грозности для всей страны, когда маячило едва ль не обрушенье её. Только чтобы написать о тех днях — автору предстояла многолетняя выдержка: там-то, под Москвой, он попал в немецкий плен.

Это новое разящее, уму не представимое бытие, по сути грозившее в тот год любому воюющему, бытие, смертную жестокость которого нельзя было и близко вообразить тогдашней советской молодёжи, воспитанной в победных обещаниях, — врезалось в грудь молоденького лейтенанта по сути как тема всей его жизни. Захватило не только обречённое тело пленника-новичка, но в первые же недели и мысль его: этого никто у нас не представляет! об этом— непременно рассказать, если только выживу. Лагерь подо Ржевом: средь снежного поля он — тёмное прямоугольное пятно, оттого тёмное, что губами ползающих военнопленных «съеден с крошками земли холодный пух декабрьского снега» — чтоб утолить жажду: ведь им не привозят воды.

Дальше пленная судьба Воробьёва, прошедшего и другие лагеря, развивалась драматически: когда их повезли в Литву — на ходу поезда он вылез из окошка товарного вагона, повис на привязанной портянке — и спрыгнул. Товарищ ушибся насмерть, а Воробьёв повредил ногу. Схоронив товарища, он несколько дней бродил по литовским лесам, но потерянная подвижность обрекла его на новый, повторный плен. Теперь он узнаёт и страшные тюрьмы в Паневежисе и Шяуляе — смертники в камере «в одном исподнем белье сидели, тесно прижавшись один к другому. Глаза каждого казались дегтисто-чёрными: зёрна зрачков были неправдоподобно велики, распираемые предсмертным осмысленным ужасом»; и худо знаменитый Саласпилсский лагерь под Ригой, где, в косячке соснового леса, все сосны, сколько может дотянуться рука человека, обглоданы военнопленными от коры — а выше того на стволах кора осталась. — Наш автор находит мужество и умение бежать из этого лагеря и свыше года, до прихода советских войск, пробыл в лесных партизанах, составленных из бежавших военнопленных и поддержанных из Москвы. За это время Воробьёв на месяц укрывался на конспиративной городской квартире — и в нервности не успеть и под ежедневной опасностью захвата, то, что называется «репортаж с петлёй на шее», — освободил душу от неразделённого бремени, написал повесть «Это мы, Господи!» — первую да и последнюю в советской литературе, о немецком плене — только бы наши узнали, знали об этой судьбе совсем ничтожной малости — пяти миллионов советских воинов! И написанное — зарыл в землю.

Однако советское освобождение несло бывшим советским пленникам новое недоверие и допросы. «С каким полуночным вниманием ящеров глядели на нас смершевцы, когда задавали вопросы, почему мы остались живы». В героическое сопротивление — у смершевцев не было веры. И Воробьёву, может быть, не удалось бы избежать лагеря, теперь уже советского, если б его следствие не шло в прямом соседстве с партизанскими местами и, значит, десятками свидетелей.

Но теперь-то, хоть по концу войны, мог он наконец рассказать соотечественникам, что такое был немецкий плен, о чём никто в Союзе не имел понятия? Свою повесть он послал в «Новый мир». Но она была, конечно, отстранена: власть победителей не хотела знать, кому и во сколько досталась Победа. Повесть отбросили — и этим «ударом в спину ножом», как назвал Воробьёв, он был ранен надолго, надолго — больше он не пытался печатать её до конца жизни — по полной безнадёжности. Лишь два коротких его рассказа, связанные с пленом, много позже увидели свет — «Немец в валенках» и новеллистически отточенная «Уха без соли», — оба просвеченные человечностью. Да тема-то оставалась неисчерпаемой: а кто когда расскажет о жестокой борьбе между пленными за выживание на краю гибели, и сколько зла и низости обнажалось при этом? или об измождённых процессиях под конвоем — как пленных гонят за повозкой с трупами закапывать своих умерших? — «Это мы, Господи!» напечатали — лишь через 40 лет, уже в «перестройку».

А человеку, жаждущему правды, невозможно брести в реке лжи. Воробьёв читал и читал, что полилось в печати о фронте, о войне, — и приходил в ярость от перекажения, от облыгания. Даже честные публикации были искажены утайками и полуправдой. И при начале общественного оживления, в 60-х, Воробьёв написал две прямодушные повести о подмосковных боях — «Крик» и «Убиты под Москвой». В них мы найдём, при всём скоплении случайностей и неразберихи любого боя, и нашу полную растерянность 41-го года; и эту немецкую лёгкость, как, при лихо закатанных по локоть рукавах, секли превосходными автоматами от живота по красноармейцам; и тупость неподготовленных командиров; и малодушие тех политруков, кто спешил свинтить шпалы с петлиц и порвать свой документ; и засады за нашей спиной откормленных заградотрядчиков — уже тогда, бить по своим отступающим; и ещё, ещё не всё поместилось тут — и об этом тоже целые поколения не узнают правды?? — Повесть «Убиты под Москвой» безуспешно прошла несколько журналов и была напечатана в начале 63-го в «Новом мире» личным решением Твардовского. И концентрация такой уже 20 лет скрываемой правды вызвала бешеную атаку советской казённой критики — как у нас умели, на уничтожение. Имя Воробьёва было затоптано — ещё вперёд на 12 лет, уже до его смерти. Он жил эти годы со «вторым ножом в спине», в состоянии безысходности.

Да судьба одного ли Воробьёва? Сколько талантливых и неведомых нам писателей мы потеряли и в боях той войны (мы знали только о потерях на видных журналистских должностях) — и в нечистой, вымаривающей обстановке советских издательств.

А Евгений Носов, на шесть лет моложе, со своих 19 лет был взят к противотанковым пушкам, всегда на переднем краю пехоты, под танковым огнём вчетвером-впятером управлялись с пушкой в тонну двести килограмм. И в те недели зимы на 1945, когда в Литве следователи ещё терзали Воробьёва, Носов не так вдали, в Восточной Пруссии, был тяжело ранен. И месяцы Победы, и самый день Победы встречал в госпитале. И обвершил военное четырёхлетие рассказом «Красное вино Победы» — о госпитальной жизни, с мучительным тлением там израненных и обезрученных, в смутной неизвестности выздоровления или смерти.

А затем вся жизнь Носова полвека текла в переструйке с негромким течением послевоенной — и никогда уже не поднявшейся к силе — русской деревни. Таковы и обычные его нерезкие, «неслышные», задушевные рассказы. Иные из них я подробнее разобрал в «Новом мире» в прошлом году, лишь немногое повторю здесь.

В каждом рассказе Носова сюжет просочен затопляющим настроением, тёплой любовью к людям, их обстоятельному быту и неутихающей привязанностью к природе. Ощущение часто сравнимо с ощущением от рассказов чеховских: как и малозначительный эпизод ласково высвечен, лучится от пропитанности теплотою. Немало и лирики, какой покорны все возрасты: тут — и затаённое ожидание молодой крестьянки; и первая любовная смута сельской старшеклассницы; и одинокость старого неудачника; и возбуждение детской души от весеннего паводка. Тут — и добродушные рассказы о природе — с благоговейностью к её множественным силам и тайнам, доступным только внимчивому глазу, уху, обонянию, осязанию.

В рассказах Носова крестьянская жизнь — до того натуральная, будто не прошла через писательское перо. Крестьянское осмысленное понимание каждого бытийного хода, и поэзия ремесла, неизмышленная простая народность, самый тип народного восприятия. И десятилетиями Носов удержался, не давая согнуть себя в заказную советскую казёнщину. — Довёл он деревенские картины и до страшногопослесоветского состояния: доконечный колхозный развал; деревни, заросшие бурьяном, — знак последней гибели; даже мостики разворованы на дрова, а яблони жгут; беспомощные смерти, до лекаря не дотянуться; лёг мужик отдохнуть на лугу — беспечный парень раздавил его трактором-мастодонтом, а старуху его слепую, потонувшую в невылазной дорожной грязи, чуть не застрелили приезжие горожане-охотники, приняли за кабана («Тёмная вода»).

К сельской теме в 60-х годах не раз обратился и Воробьёв. Его юность, прожитая в деревне, дала ему многое оживить, и он свободен и естественен в сельском материале. Обо всём растущем, живущем и народном обиходе — у него и слова природные и звучит непринуждённый разговорный язык. Отметное достижение здесь, — правда о разоре русской деревни, повесть «Друг мой Момич», в которой автор сумел изнутри показать и раннесоветскую коммуну (всю мертвечину её обряда и образа мысли — очень свежо); и закрытие церкви (священника заставили перед мужиками отрекаться от веры,разгром иконостаса); и — конокрад председателем сельсовета — начало раскулачивания, первые конвойные отгоны, сперва по паре выхвачиваемых, — при общем замирании села. Повесть написана с характерной для Воробьёва чёткостью эпизодов, языка, фраз и большой мерой в недосказанностях. В ней — десяток ярких весьма своеобразных фигур. Мужик-богатырь Максим Евграфович, а по кличке Момич — твёрдый, хозяйственный, мужественный и вместе с тем добродушный и сочувственный к слабым, — из лучших крестьянских образов в нашей литературе. Когда-то пойманный им конокрад и отпущенный — теперь, в будёновке, с милицией, приходит выгребать всё его имущество, нажитое собственными неутомимыми руками. Момич, однако, с этапа уходит, обзаводится ружьём и скрывается в лесу, в землянке — непобедимый тип. А в войну — он и в партизанах.

К этой повести подтолкнула Воробьёва невыносимая фальшь «Поднятой целины», с её щукарским балаганом. И он отнёс рукопись в «Новый мир», это было уже в 65-м году, кажется, приосвобождённое время? Никак нет, в самой благожелательной редакции он услышал: повесть имеет несостоятельную претензию сказать новое слово о коллективизации, это — ограниченность взгляда. Затем её принимали в московском издательстве — но набор велено было рассыпать. Это был — третий удар по автору, после которого он уже не оправился до своей тяжёлой смерти. «Не могу представить себе дальше свою судьбу как писателя». Напечатали повесть только в 1988 году.

С наступлением гласности твердел и голос Носова. Теперь, но без всякого политического жара, несвойственного ему, свидетельствовал он и о советском обезумелом отступлении 41-го года, о поджигальщиках сена в стогах и немолоченого хлеба в копнах, обливателях керосином складской пшеницы — своё бросаемое население обрекающих на голод. И недосказанное прежде: штабеля мёртвых красноармейцев в госпитальном дворе и свалку их сотнями в колхозные ямы из-под картофеля.

И, донося через 40 лет всю ту же военную тему, с горькой горечью всколыхивает Носов то, что больнбо и сегодня, что досталось никому уже не нужным ветеранам-фронтовикам, израненным, больным и нищим, когда невежественная молодёжь высмеивает их боевые ордена, пренебрегает их терпеливой скромностью, чужа их воспоминаниям и датам.

Этой неразделённой скорбью замыкает Носов полувековую раму Великой войны и всего, чтбо о ней не рассказано и сегодня.


  1   2   3

  • Звания и награды
  • Примечания
  • А. Солженицын. Слово при вручении премии Константину Воробьёву и Евгению Носову