Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Без страха и упрёка




страница2/13
Дата07.04.2018
Размер1.93 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Вешенская дубрава была любимым местом отдыха и для великого гражданина донской земли Михаила Александровича Шолохова, прославившего на весь мир родные края и донское казачество в своём романе - шедевре «Тихий Дон». Великий писатель жил в Вешенской до конца своих дней. При жизни удостоен за «Тихий Дон» Нобелевской премии. Прилагавшиеся к премии деньги отдал на строительство школы в Вешенской. Сталинскую премию за роман передал в фонд обороны России в тяжелейшие для страны годы Великой Отечественной войны. Хутор «Меркуловский», как и весь Шолоховский район, - традиционно населяют: казаки, крестьяне, иногородние. Основное занятие жителей - земледелие. Выращивание пшеницы, ржи, подсолнечника, ячменя кукурузы и др .Практикуется и племенное животноводство. Казаки – элита, как теперь принято говорить – «титульное» сословие. С тех давних пор, как здесь обосновались первые поселенцы Меркуловы, хутор считается казачьим. Уклад жизни, традиции, неписаные правила, образ мыслей, т.е. – менталитет, преобладает казачий. Упоминая свою причастность к Донскому казачеству, Иван Максимович Канаев, безусловно, имел ввиду не декоративный образ казака, пришедший к нам в основном с попсового телевизионного экрана: - непокорный чуб из под фуражки набекрень, штаны с лампасами, гимнастёрка с георгиевскими крестами, внушительные усы и прочие внешние атрибуты традиционного визуального портрета «лихого» казака. И, конечно, не люмпенизированную часть казачества, сформировавшуюся на протяжении веков из авантюрного люда бежавшего из разных уголков огромной страны на Дон, в поисках лучшей доли, или спасаясь от преследования Закона. Историка по образованию, человека, стремившегося во всём, тем более в истории родного донского края и его этноса, постичь суть, истину, Канаева привлекал уклад жизни истинного казачества, служивого, домовитого, рачительного. Основным родом занятий лучшей части Донского казачества испокон веку были - сельское хозяйство и военная служба. Крепкий хозяин и опытный мужественный боец – таков социальный портрет элиты казачества. Казаки всегда были собственниками, обладателями земельных наделов. Этим во многом определялась самоотверженность казаков на военной службе .Они сражались за свою землю не только в абстрактном, а вполне материальном понимании. Материальная самообеспеченность укрепляла их независимый нрав. Подчёркивая свой независимый характер, вешенцы не упускают случая и ныне рассказать, как их великий земляк Шолохов, получая в 1965 году Нобелевскую премию, не поклонился королю Густаву Адольфу VI, вручавшему премию, как это положено, сказав при этом: « Мы, казаки, ни перед кем не кланяемся…Вот перед народом – пожалуйста, - а перед королём не буду и всё…». Есть, правда, и другая версия этой шолоховской вольности. Якобы Михаила Александровича просто во время не предупредили о такой детали высоко светского этикета. Иван Максимович Канаев, встречаясь с близкими друзьями, в так называемом «узком кругу», тоже, бывало, с нескрываемым удовольствием рассказывал эту то ли байку, то ли быль. Гордился своим великим земляком. До октябрьской революции казаки были подотчётны лишь царю и Отечеству, которым присягали на верность. Символом казачьей вольности был Дон, великий и могучий. Иначе, как «батюшка» и «кормилец» донские казаки реку не называют. Высокий уровень самоорганизации, моральные принципы - долг, честь, совесть, преданность Отечеству выделяли казачество из российского социума. Каждый член казачьего сообщества должен знать и неукоснительно следовать главным принципам казачьей нравственности, в основе которых нормы христианской морали. Привожу главные из них: «Люби Россию, ибо она твоя мать, и ничто в мире не заменит тебе её. Будь прост, но не подобострастен, доброжелателен, но не льстив. Храни достоинство, но не гордись! Помни, что каждое твоё слово – слово народа твоего! Будь законопослушен. Люби всё, что с ранних лет ты впитал в плоть и кровь в казачьей семье, чти традиции и обычаи своих предков. Пуще благ и самой жизни ставь казачью волю! Помни: воля - не своеволие, лихость - не разбой, а доблесть - не жестокость! Помни: храбрые всегда добрые, потому как, они сильны. Не мсти! Оставляй врага своего на суд Божий, он справедлив! Будь свободен душою, но страсти держи в оковах. Никогда не воюй со слабейшим, а только с тем, кто сильнее тебя! Сразив врага, будь милостив! Победив его рукою, победи его милостивым и милосердным сердцем. Прощай врагам своим, не трать своей души на ненависть и зависть. Вступая в любое казачье общество, не поспешай, но присмотрись, поразмысли, а вступивши, служи ему всем сердцем, всем помышлением. Соблюдай правила и обычаи народа своего. Никогда никого не поучай, но объясняй и советуй, когда у тебя спросят. Тогда станица – любое казачье общество станет тебе домом, отцом и матерью твоими» Достойна внимания и концепция семейного воспитания казаков. Основные её аксиомы, о которых рассказывают краеведы Донского края: «Воспитание трудолюбия, честной воинской службы. Порядочности.» В казачьих семьях родители приучали детей рано вставать, помогать по хозяйству, обслуживать себя. С семилетнего возраста на казачат возлагались посильные работы: уборка во дворе и в доме, уход за домашней птицей, прополка сорняков на огороде и др. В три года казачата умели держаться на лошади; в десять лет – подростки могли гонять лошадей на водопой, запрячь и распрячь лошадь. В двенадцать - гарцевали на лошадях, ориентировались на местности, могли оказать первую медицинскую помощь. А 14 – 15 – летние подростки могли джигитовать, преодолевать на скаку препятствия, рубить лозу, вести огонь «Учение добру, благожелательности» С малолетства у детей в казачьих семьях старшие воспитывали понимание добра и зла. Учили их отличать истинную правду от ложной, героическое от лихаческого. Старшие внушали сыновьям, внукам необходимость распознавать настрой человека, наставляли: « Бойтесь козла спереди, коня сзади, а человека со всех сторон. А чтобы узнать человека мало глядеть ему в лицо, надо заглянуть в его сердце». «Учение жить своим умом, сочувствовать людям» Особенно зорко следили в казачьих семьях, чтобы ребёнок не заразился завистью. Завистники – это люди, которые не чуждаются ни ножа, ни топора,- внушали взрослые детям. Учили знать и почитать корни родства. Близкое родство считалось до пятого колена. Уже к шести годам ребёнок знал почти всех родственников, проживающих в станице. Посещения родственников в праздники, помощь в трудностях закрепляли у детей родственные узы, воспитывали нравственно. Считалось верхом неприличия бурное проявление чувств младших в присутствии старших. Казацкая община порицала семейные распри, разводы. … В дни православных праздников, свадеб, проводов на военную службу, рождений, после уборки урожая и т.д. хуторяне «Меркуловского» «гуляли». Принаряживались. Ходили друг к другу в гости. Отправлялись на рыбалку. Варили «вешенский» борщ, уху по-ростовски, лапшу по- казачьи. Готовили рванцы, шуруборки прочие вкусности. Поднимали чарку. И разливались над Доном – батюшкой нескончаемые, как сам Дон, песни. «По дону гуляет. По до-о-ону гуля-я- ет, по дону гуля-а-а – ет. По до-оо-ну гуляет казак молодой…» И звучала повесть про деву, рыдающую над быстрой рекой. Про то, как цыганка нагадала ей гибель в день собственной свадьбы. Как утешал деву бравый казак. Как сбылось предсказание цыганки. И кричала дева, прощаясь на веки с белым светом, с матушкой и отцом, с милым сердцу казаком. Пели озорную «Барыню», задушевную «Во поле берёзка стояла», хмельную «Шумел камыш, деревья гнулись»…Пели о родной земле, о себе, о казацкой жизни. Начало было в Сталинграде …«В 1934 году я пошёл учиться в местную школу – семилетку. В 1941 году окончил семь классов. В феврале 1941году вступил в комсомол» - писал в автобиографии Иван Максимович. Многих хуторских первоклассников в школу привели за руку отцы. Ваня Канаев пришёл сам. Он и потом пойдёт по жизни сам. Когда умер отец было Ване семь лет. Сам будет отстаивать своё «я» в подчас жестоких разборках хуторских пацанов. Сам - корпеть над школьными задачками. Ваня больше любил историю, географию, литературу, чем алгебру с геометрией. Сам будет думать «делать жизнь с кого», постигать, «что такое хорошо, а что такое плохо». Безотцовщина это не только отсутствие главного кормильца в семье, материальные трудности. Это - вечное, щемящее чувство обделённости, беззащитности, притаившаяся где-то в сокровенных уголочках мальчишеского сердца, обида, которую надо изо всех пацанских сил не показывать никому, даже самому верному другу. Никому! И никогда! Однажды у калитки Канаевых остановился почтенный, хорошо одетый мужчина. Поманил Ваню указательным пальцем, спросил: «Пацан, здесь живёт Улита Антоновна» На статную, хозяйственную Улиту Антоновну поглядывали мужчины. Не понравилось Ване это снисходительное «пацан» и зовущий жест незнакомца. Потом мать просительно поведала сыну: - Ваня, хороший человек меня сватает. Хочет забрать нас жить в Вешки. (станицу Вешенскую –А.В. ) Замуж Выходи. А я никуда из дома не поеду, ответил, как отрезал, сын. Было Ване 12 лет. Так и жили они вдвоём на родимом хуторе. Потом Иван, Иван Максимович не раз пожалеет о своей подростковой категоричности. Но прошлого не вернёшь. До конца своих горемычных дней Улита Антоновна жила в одиночестве. И дров нарубить, и травы накосить, и огород вскопать – всё сама. А если соседи в гости позовут, сиди тише воды, ниже травы. Одинокая вдова – «не комплект» в компании, где все парами. И не дай Господь, если кто-либо из гостей мужского пола отметит одинокую своим вниманием. … « С июня по декабрь 1942 года находился на оккупированной территории. Мать периодически работала на полевых работах в общине. Я не работал. Связей с немцами не имели ни я, ни мать» - чистосердечно признавался Иван Максимович в автобиографии. Тем, кого война загнала в плен к врагу, или застала на оккупированных фашистами территориях, пришлось нахлебаться горя от завоевателей. А, потом, бывало, и от своих, доказывая, что Родину не предавал, с оккупантами связей не имел. Жители «Меркуловского» - не исключение. Фашистский бронированный каток, испепеляющий всё живое на своём пути, катился вглубь огромной страны по имени СССР с сатанинским напором кровожадного зверюги. Летом 1942-го большая часть Ростовской области была оккупирована. Вдоль железных дорог «Сальск – Ростов», «Сальск - Сталинград» и в других местах оккупанты практиковали массовые расстрелы ни в чём не повинных советских граждан еврейской и не еврейской национальности, русских, украинцев, белорусов и т.д.. Точного числа расстрелянных на Дону нет. По данным Ростовской областной комиссии по расследованию злодеяний немецких оккупантов в войне 1941 – 1945 -го годов, только в гор. Шахты захватчики расстреляли одним махом 13 952 человека , в т. ч. 10 262 военнопленных. Фашисты прорвали фронт под Харьковым , рвались к Дону и Волге. В начале июня 1942-го года 197-я дивизия, позже переименованная в 59-ю Гвардейскую, около 150 километров от станции Филоново до станицы Вешенской проделала пешим ходом. Как писал фронтовой поэт: « шла Бузулукскими степями к Базкам и Вешкам на войну». Вступила в бой дивизия на территории, прилегающей непосредственно к Вешенскому району. Старожилы Вешенского (ныне – Шолоховского – А.В.) и близлежащих районов помнят это страшное время. «Меркуловский», как и другие поселения окрест «оглох» от артиллерийской канонады. Правый и левый берег Дона перепахали взрывы снарядов. Борьба за донские берега была отчаянная, не на жизнь, а на смерть. Всё мужское население допризывного возраста ушло на фронт. Вот как запомнился в ту пору капитану командиру сапёрного батальона Николаю Грибачёву бой за переправу в станице Вешенской, в июле 1942. «… Это не было что – либо железобетоннное, или стальное, с дугами арок или кружевом ферм, сквозь которые светится синее небо, разбитое на ромбы и треугольники. И не имело ничего общего с понтонами, которые ходят, как живые, под танками и машинами. Это был обыкновенный деревянный мост с пологим, бурого цвета песчаным выездом к центру станицы Вешенской. Ставился он для колхозного житья – бытья, катили по нему редкие полуторки, а чаще ступали быки, таская лесок и сенцо – цоб – цобе. И был вдобавок ко всему идиллический тот сельский мостик единственным на довольно большом участке Дона. И стоял бы он себе ещё десять, двадцать, сорок лет, если бы немцы не провали в начале июля 1942 года фронт под Харьковом и в Донбассе. А прорвав, не двинулись на Сталинград, вдавив в донскую излучину, как в мешок, остатки наших разбитых армий. Теперь, потерявшие управление, рассекаемые немецким бронированным и воздушным клином, до предела измотанные непрерывными боями, части этих армий хлынули на деревянный вешенский мост. На правом берегу для них была смерть, уничтожение, плен, на левом – простор, жизнь, возможность драться… Сначала их поток напоминал струйку, поспешно журчащую при чистом небе. Но уже через три дня вокруг стоял рёв, от которого хотелось заткнуть уши. Тысячи машин, танков, тягачей с орудиями мчались, ползли, поднимая в сухой степи бурые смерчи, на эту ненадёжную переправу. Мост гудел, и стонал, и покачивался, и не мог пропустить всех. И в лесу под Базками (станица Базковская - А.В. ) сбивалось, всё увеличиваясь, разномастное железное стадо на колёсах и гусеницах. И общее проклятие таких мест – оно не только пришло само, а приволокло на хвосте эскадрильи немецких пикировщиков, которые знали своё дело. Кинжальные взмахи огня, дым, песчаные вихри, столбы воды, синий бензиновый чад, запах гари, стоны раненых и умирающих, щебёночный град по спинам живых. У офицеров и солдат этого адского транспорта были серые от пыли лица, красные, с жёлтыми белками глаза от бессонницы и до крови потрескавшиеся, бурые, как в засуху степь, губы… Там, в излучине, истерзанные атаками с земли и воздуха, со смертью, дышащей в затылок, они сатанели от жажды, каждый нерв, каждая клетка тела требовала: пить, пить! Здесь же, когда они, дождавшись в леске очереди, вырвались на мост, под ними двигалась, заливала воронки, рябила, зеленела, сверкала вода, которой можно было напоить половину страны, Но ни на одну секунду не могли они остановиться, ни до одной капли не могли дотянуться. Прочь, прочь! Спасайся сам и дай дорогу другим! И если бы кто – либо вздумал нарушить правило, ему бы не дали этого под угрозой оружия. Переправа!»
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

  • «Люби Россию, ибо она твоя мать, и ничто в мире не заменит тебе её.
  • Будь законопослушен.
  • Начало было в Сталинграде