Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Ббк 65 т 45 Рецензент




страница6/20
Дата03.07.2017
Размер4.17 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Александр Иванович Герцен (1812-1870) и Николай Платонович Огарёв (1813-1877) оставили обширное литературное наследие, внеся большой вклад в отечественную экономическую мысль. Цент­ральное место в их экономических взглядах заняли вопросы борьбы с крепостничеством. Крепостное право явилось, по словам Герцена, ошейником рабства на шее народа, позором русского быта. Герцен и Огарёв с возмущением разоблачали алчность и паразитизм кре­постников. Герцен писал, что Россия не может сделать ни шага вперёд, пока не уничтожит рабство. Крепостное состояние русского крестьянства — это рабство всей Российской империи». По словам Герцена, крепостничество обрекло русский народ на податное состоя­ние, отданное не только на разграбление, но и на сечение помещи­кам и полиции. Он с особым негодованием писал о торговле людьми, поскольку нельзя быть свободным человеком и иметь крепостных, дворовых людей, купленных как товар, проданных как стадо.   Герцен А.И. Соч. Т. 12. М., 1957. С. 35. Там же. С. 292.   Критикуя крепостническую систему, Герцен и Огарёв выдвинули и обосновали требование её уничтожения. Борьбе с крепостничест­вом они подчинили все свои интересы, на это направили все усилия. Существенные изменения претерпела аграрная программа Герце­на и Огарёва. Обнародованный в середине 50-х годов на страницах Полярной звезды её первоначальный вариант исходил из уничто­жения крепостного права и наделения крестьян землёй. Однако он не включал требований об уничтожении помещичьей собственности на землю и передачи всей земли крестьянам. Предполагалась пере­дача только общинных земель. В дальнейшем, особенно после рефор­мы 1861 г., аграрная программа Герцена и Огарёва включила требо­вания полной ликвидации помещичьей собственности на землю и передачи всей земли в собственность крестьян. Герцен и Огарёв выступили с резкой критикой Положения 19 февраля 1861 г.. Герцен выступил как основоположник теории русского крес­тьянского социализма. Её разделял и Огарёв. Они исходили из оши­бочного представления о том, что после падения крепостного права Россия пойдёт по социалистическому пути. Их идеалом стал социа­лизм, а борьба с крепостничеством приобрела социалистическую окраску. Зародыш социализма Герцен видел в крестьянской общи­не. Потеряв веру в победу революции в Западной Европе после пора­жения революции 1848 г., он возлагал свои надежды на Россию. В 1851 г. в статье Русский народ и социализм Герцен утверждал, что именно русский народ таит в себе основы социализма. По его мнению, Россия с её крестьянской общиной ближе к социализму, чем страны Западной Европы. Под социализмом Герцен имел в виду: 1) право крестьян на зем­лю, 2) общинное землевладение, 3) мирское самоуправление. Он на­мечал создание такого общества посредством использования гото­вых частичек зародышей социализма, которые, по его мнению, со­держала крестьянская община. В действительности во взглядах Герцена не было ничего социа­листического. Он создал и развивал одну из утопических теорий. Антикрепостническая направленность, революционный демокра­тизм отличали теорию русского крестьянского социализма от уче­ния социалистов-утопистов Запада. Крестьянский социализм был тем идеалом, который поднимал на борьбу многих революционеров-разночинцев. И это не удивительно, ибо, как писал В.И. Ленин, идея права на землю и уравнительного раздела земли есть не что иное, как формулировка стремлений к равенству со стороны крес­тьян, борющихся за полное свержение помещичьей власти, за пол­ное уничтожение помещичьего землевладения.   Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 21. С. 258.   Экономическое учение Н.Г. Чернышевского Особое место среди произведений экономистов XIX в. в России занимают труды Николая Гавриловича Чернышевского (1828-1889). Его научное творчество наиболее плодотворно протекало в 50-е — начале 60-х годов XIX в., в период подъема общественного движе­ния в России. Чернышевский — крупнейший мыслитель и ученый своего времени. Он оказал громадное влияние на современников и последующие поколения революционеров. Его труды по философии, политической экономии и истории составили целую эпоху в развитии этих наук. В.И. Ленин называл его самым большим и талантли­вым представителем социализма до К. Маркса. Н.Г. Чернышевский являлся идеологом трудящихся, в первую очередь крепостного крестьянства. Экономические произведения Чернышевского содержали глубо­кий анализ и критику крепостничества, обоснование экономической программы крестьянской революции, критику капитализма и за­падной политэкономии. В них создавалась новая экономическая тео­рия— политическая экономия трудящихся, развивалось и обос­новывалось социалистическое учение. Центральное место в трудах Чернышевского заняли вопросы критики крепостничества, разработка демократической программа решения аграрного вопроса. Одной из первых экономических работ Чернышевского была ста­тья О земле как элементе богатства (1854), написанная в связи с изданием книги либерального экономиста А. Львова. Чернышевский выступил в ней с критикой западной политэкономии. Вслед за тем появились другие экономические произведения, написанные в тече­ние 50-х годов, в числе которых статьи О поземельной собственнос­ти, О новых условиях сельского быта, Устройство быта помещи­чьих крестьян, Славянофилы и вопрос об общине, Критика фи­лософских предупреждений против общинного владения, Суеверие и правда логики и др. Важные экономические работы были написаны в начале 60-х годов, в том числе: Капитал и труд, За­мечания к книге Д.С. Милля Основания политической экономии, Очерки из политической экономии по Миллю, Письма без адреса. В своей аграрной программе Чернышевский исходил из необхо­димости полной ликвидации помещичьей собственности на землю, помещичьего землевладения. Земля должна была стать государст­венной собственностью с передачей ее в пользование крестьянским общинам. Требование национализации земли составляло важней­ший пункт его аграрной программы. Помещичьи хозяйства ликви­дировались и заменялись крестьянскими. Но такие хозяйства пред­ставляли только первый шаг на пути создания новой экономической системы. В дальнейшем предусматривался переход к крупным кол­лективным хозяйствам, которые в состоянии обеспечить прогресс производства, основанного на широком применении достижений науки и техники. Осуществление такой программы Чернышевский связывал с народной революцией. В решении аграрной проблемы значительное место отводилось крестьянской общине. Отношение к ней изложено Чернышевским в ряде произведений, в частности, в статьях О поземельной собствен­ности, Критика философских предупреждений против общинного владения, Суеверие и правила логики и др. Учитывая сохране­ние крестьянской общины в России, Чернышевский считал необхо­димым использовать ее в социально-экономических преобразовани­ях, отводил ей важное место в структуре того аграрного строя, ко­торый должен был утвердиться после ликвидации крепостничества. Выступая за полное уничтожение класса помещиков, национализа­цию земли, он считал, что на основе общины следует строить систе­му землевладения и землепользования. Социализм Чернышевского не вышел за рамки утопического. Чернышевский, — писал В.И. Ленин, — был социалистом-утопистом, который мечтал о переходе к социализму через старую, полуфео­дальную крестьянскую общину, который не видел и не мог в 60-х годах прошлого века видеть, что только развитие капитализма спо­собно создавать материальные условия и общественную силу для осуществления социализма.   Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 20. С. 175.   Политическая экономия трудящихся рассматривала все ос­новные проблемы экономической теории. Отвергая определение пред­мета политэкономии как науки о богатстве, Чернышевский называл ее наукой о материальном благосостоянии человека, насколько оно зависит от вещей и положений, производимых трудом. В качестве метода исследования Чернышевский выдвинул метод гипотез, получивший название гипотетического. Это, по существу, метод абстракций, нацеленный на то, чтобы с помощью науч­ных предположений (гипотез) освободиться от влияния второсте­пенных, усложняющих условий и установить главное. Чернышевский отметил заслугу А. Смита и Д. Рикардо в созда­нии трудовой теории стоимости. Он считал, что стоимость принадле­жит только вещам, произведенным трудом, а труд — единственный источник производства. С позиции трудящихся из трудовой теории стоимости был сделан вывод о том, что если продукт обязан своим возникновением труду, то весь должен составлять принадлежность того самого организма, трудом которого создан. Прежняя теория говорит: все производится трудом, новая теория прибавляет: и по­тому все должно принадлежать труду.   Чернышевский Н.Г. Избранные экономические произведения. Т. 2. М., 1948. С. 69.   Политэкономия трудящихся по-иному, чем западные экономис­ты, трактовала проблему труда, его купли-продажи. Чернышевский исходил из того, что труд не является продуктом, а представляет собой производительную силу, его источник. Отсюда следовал вы­вод, что труд не может быть предметом торговли, хотя это, как само собой разумеющееся, принималось буржуазной политэкономией. В подходе к капиталу Чернышевский также не ограничился по­зицией классиков западной политэкономии. Он делал отличный от них вывод: поскольку капитал является продуктом труда, то и при­надлежать он должен тем, кто его создал. Разделяя теорию Рикардо и, по существу, отождествляя прибыль с прибавочной стоимос­тью, он делал ударение на обратной зависимости прибыли и заработ­ной платы, подчеркивал несовместимость интересов стоящих за этими категориями двух классов. В интересах повышения материального благосостояния трудящихся следовало, по его мнению, объединить прибыль с заработной платой. Политэкономия трудящихся означала существенный шаг впе­ред в толковании земельной ренты. Еще в статье О земле как эле­менте богатства содержалась мысль о том, что существует рента и с худших участков, т.е. абсолютная земельная рента. Хотя данное положение не получило теоретического обоснования, тем не менее оно представляло шаг вперед в развитии теории ренты. Чернышев­ский определил ренту как излишек прибыли и выступил с крити­кой закона убывающего плодородия почвы. Чернышевский дал характеристику капиталистической конку­ренции, экономических кризисов и некоторых других вопросов. Он исходил из того, что социализм будет свободен от конкуренции и анархии производства, место которых займет планомерность, соревнование. Социалистическое производство должно, по его мнению, руководствоваться рациональным расчетом общественных потреб­ностей и реальных возможностей их удовлетворения на каждом конкретном этапе развития производительных сил общества. Политэкономия трудящихся явилась выдающимся достиже­нием не только русской, но и мировой экономической мысли. ИЗ ЖИЗНИ ВЫДАЮЩИХСЯ УЧЁНЫХ В ОБЛАСТИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ Адам Смит (1723-1790) родился в маленьком городке Керколди близ Эдинбурга. Его отец, таможенный чиновник, умер за несколько месяцев до рождения сына Адам был единственным ре­бенком молодой вдовы, и она посвятила ему всю жизнь Мальчик рос хрупким и болезненным, сторонясь шумных игр сверстников. Семья жила небогато, но и настоящей нужды не знала. К счастью, в Керколди была хорошая школа и учитель, не забивавший, по примеру многих, головы детей только цитатами из Библии и латинскими спряжениями. Кроме того, Адама с детства окружали книги. Тако­вы были первые зачатки той необъятной учености, которая отлича­ла Смита. Очень рано, в 14 лет (это было в обычаях того времени) Смит поступил в Глазговский университет. После обязательного для всех студентов класса логики (первого курса) он перешел в класс нрав­ственной философии, выбрав тем самым гуманитарное направле­ние. Впрочем, он занимался также математикой и астрономией и всегда отличался изрядными познаниями в этих областях. К 17 го­дам Смит имел среди студентов репутацию ученого и несколько странного малого. Он мог вдруг глубоко задуматься среди шумной компании или начать говорить с самим собой, забыв об окружаю­щих. Эти маленькие странности остались у него на всю жизнь. Ус­пешно окончив в 1740 г. университет, Смит получил стипендию на дальнейшее обучение в Оксфордском университете. Стипендия вы­плачивалась из наследства одного богача-благотворителя. В Окс­форде он почти безвыездно провел шесть лет. Жизнь Смита в Оксфорде была тяжелой, и он всегда вспоминал свой второй университет с ненавистью. Он тосковал и к тому же часто болел. Опять его единственными друзьями были книги. Круг чтения Смита был очень широк, но никакого особого интереса к экономической науке он в то время еще не проявлял. Бесплодность дальнейшего пребывания в Англии и политичес­кие события (восстание сторонников Стюартов в 1745-1746 гг.) за­ставили Смита летом 1746 г. уехать в Керколди, где он прожил два года, продолжая заниматься самообразованием. В свои 25 лет Смит поражал эрудицией и глубиной знаний в самых различных областях. Во время одной из своих поездок в Эдинбург он произвел столь сильное впечатление на Генри Хьюма (позже — лорд Кеймс), бога­того помещика и мецената, что тот предложил организовать для молодого ученого цикл публичных лекций по английской литерату­ре. В дальнейшем тематика лекций, имевших значительный успех, изменилась. Их основным содержанием стало естественное право, это понятие включало в XVIII в. не только юриспруденцию, но и политические учения, социологию, экономику. Первые проявления специального интереса Смита к политической экономии также от­носятся к этому времени. В 1751 г. Смит переехал в Глазго, чтобы занять там место про­фессора в университете. Сначала он получил кафедру логики, а потом — нравственной философии, т.е. практически общественных наук. В Глазго Смит прожил 13 лет, регулярно проводя 2-3 месяца в году в Эдинбурге. В старости он писал, что это был счастливей­ший период в его жизни. Он жил в хорошо знакомой и близкой ему среде, пользуясь уважением профессоров, студентов и видных го­рожан. Он мог беспрепятственно работать, и от него многого ждали в науке. У него появился круг друзей, он начал приобретать те характерные черты британца — холостяка и клабмена (клубного человека), — которые сохранились у него до конца дней. Как в жизни Ньютона и Лейбница, в жизни Смита женщина не играла никакой заметной роли. Сохранились, правда, смутные и недостоверные сведения, что он дважды — годы жизни в Эдинбурге и Глазго — был близок к женитьбе, но оба раза все по каким-то причинам расстроилось. Однако это, по-видимому, не нарушило его душевного равновесия. По крайней мере, никаких следов такого нарушения невозможно найти ни в его переписке (кстати, весьма скудной), ни в воспоминаниях современников. Его дом всю жизнь вели мать и кузина — старая дева. Смит пережил мать только на шесть лет, а кузину — на два года. Как записал один приезжий, посетивший Смита, дом был абсолютно шотландский. Подавалась национальная пища, соблюдались шот­ландские традиции и обычаи. Этот привычный жизненный уклад стал для него необходим. Он не любил надолго уезжать из дома и стремился скорее вернуться. Как истый шотландец, он любил кра­сочные народные песни, пляски и поэзию. Однажды он изумил гос­тя-француза своим энтузиазмом на конкурсе народных музыкантов и танцоров. Одним из его последних заказов на книги было несколь­ко экземпляров только что вышедшего первого томика стихов Роберта Бёрнса. Читателю будет, вероятно, интересно узнать, что великий шотландский поэт в свою очередь высоко ценил Смита. В письме другу от 13 мая 1789 г. Бёрнс отмечает: Маршалл с его Йоркши­ром и особенно этот исключительный человек Смит со своим Богатством народов достаточно занимают мой досуг. Я не знаю ни одного человека, который обладал бы половиной того ума, который обнаруживает Смит в своей книге. Я очень хотел бы узнать его мысли насчет нынешнего состояния нескольких районов мира, которые являются или были ареной больших изменений после того, как его книга была написана. В переписке Бёрнса есть также ссылки на другие книги Смита.   Имеется в виду книга агронома Уильяма Маршалла о сельском хозяйстве Йоркшира (1788 г.). Цит. по: Fay С.R. Adam Smith and the Scotland of his day Cambridge. 1956. P. 75.   В 1759 г. Смит опубликовал свой первый большой научный труд — Теорию нравственных чувств. Смитова Теория нравственных чувств не пережила XVIII в. Не она обессмертила имя Смита, а, напротив, слава автора Богатства народов предохранила ее от полного забвения. Между тем уже в ходе работы над Теорией направление на­учных интересов Смита заметно изменилось. Он все глубже зани­мался политической экономией. К этому его побуждали не только внутренние склонности, но и внешние факторы, запросы времени. В торгово-промышленном Глазго экономические проблемы особенно властно вторгались в жизнь. В Глазго существовал своеобразный клуб политической экономии, организованный богатым и просве­щенным мэром города. На еженедельных собраниях деловых людей и университетских профессоров не только хорошо ели и пили, но и толковали о торговле и пошлинах, заработной плате и банковском деле, условиях аренды земли и колониях. Скоро Смит стал одним из виднейших членов этого клуба. Знакомство и дружба с Юмом также усилили интерес Смита к политической экономии. К концу своего пребывания в Глазго Смит уже был глубоким и оригинальным экономическим мыслителем. Но он еще не был готов к созданию своего главного труда. Трехлетняя поездка во Францию (в качестве воспитателя юного герцога Баклю) и личное знакомство с физиократами завершили его подготовку. Что означали три года во Франции для Смита лично, в челове­ческом смысле Во-первых, резкое улучшение его материального положения. По соглашению с родителями герцога Баклю он должен был получать 300 фунтов в год не только во время путешествия, но в качестве пенсии до самой смерти. Это позволило Смиту следую­щие 10 лет работать только над его книгой, в Глазговский универ­ситет он уже не вернулся. Во-вторых, все современники отмечали изменение в характере Смита он стал собраннее, деловитее, энергичнее и приобрел известный навык в обращении с различными людьми, в том числе и сильными мира сего. Впрочем, светского лос­ка он не приобрел и остался в глазах большинства знакомых чудаковатым и рассеянным профессором. Рассеянность Адама Смита скоро срослась с его славой и для обывателей стала ее составной частью. Смит провёл в Париже около года — с декабря 1765 г. по ок­тябрь 1766 г. Поскольку центрами умственной жизни Парижа были литературные салоны, там он в основном и общался с философами. Антресольный клуб в Версале составлял в этом смысле исключение. Он был сразу же введен в большой салон мадам Жоффрен, но особенно любил бывать у мадемуазель Леспинасс, подруги дАламбера, где собирался более узкий и интимный круг друзей. Нередко посещал он и дома богачей-философов Гельвеция и Гольбаха, яв­лявшиеся своего рода штаб-квартирами энциклопедистов. Смит всегда любил театр, хотя в Шотландии пуританская цер­ковь почти не допускала это богопротивное зрелище. Особенно ценил он французскую классическую трагедию. Его гидом по париж­ским театрам была мадам Риккобони, писательница и в прошлом актриса, друг многих философов. От неё он получил при отъезде рекомендательное письмо в Лондон к знаменитому актеру и режис­серу Давиду Гаррику, который незадолго до этого побывал в Пари­же. Письмо наполнено похвалами уму и остроумию Смита. Это могло бы быть преувеличением и лестью, если бы не повторялось в другом письме, которое мадам Риккобони вскоре послала Гаррику по почте. Впоследствии Смит был довольно хорошо знаком с Гарриком. При всем том Смит, конечно, вовсе не занимал в парижских салонах такого места, которое в течение трех предыдущих лет зани­мал его друг Юм, а через 10 лет — Франклин. Смит не был создан, чтобы блистать в обществе, и хорошо сознавал это. Можно думать, что особое значение для Смита имело знакомст­во с Гельвецием, человеком большого личного обаяния и замеча­тельного ума. В своей философии Гельвеций объявил эгоизм есте­ственным свойством человека и фактором прогресса общества. Но­вая этика строилась на интересе, на естественном стремлении каж­дого к своей выгоде, ограничиваемом только таким же стремлением других людей. Гельвеций сравнивал роль своекорыстного интереса в обществе с ролью всемирного тяготения в природе. С этим связана идея природного равенства людей: каждому человеку, независимо от рождения и положения, должно быть предоставлено равное пра­во преследовать свою выгоду, и от этого выиграет все общество. Такие идеи были близки Смиту. Они не были новы для него: нечто схожее он воспринял от философов Локка и Юма и из пара­доксов Мандевиля. Но конечно, яркость аргументации Гельвеция оказала на него особое влияние. Смит развил эти идеи и применил их к политической экономии. Созданное Смитом представление о природе человека и соотношении человека и общества легло в осно­ву взглядов классической школы. Давид Рикардо (1772-1823). Есть такая английская шутка. Кто такой экономист Человек, который не имеет ни гроша в кармане и даёт другим такие советы, что если они будут следовать им, то ока­жутся тоже без гроша. Однако нет правил без исключений. Рикардо составил себе миллионное состояние и порой давал друзьям, в част­ности Мальтусу, такие советы насчет помещения денег, что те не имели оснований жаловаться. Давид Рикардо происходил из той же социально-этнической среды, из которой вышел столетием раньше Спиноза. Его предки, испанские евреи, бежали от преследований инквизиции в Голлан­дию и осели там Отец экономиста в 60-х годах XVIII в. перебрался в Англию, где сначала занимался оптовой торговлей товарами, а потом перешёл к торговле векселями и ценными бумагами. Авраам Рикардо был богат, влиятелен и благочестив. Давид был третьим из его семнадцати детей. Он родился в Лондоне в апреле 1772 г., обу­чался в обычной начальной школе, а затем был отправлен на два года в Амстердам, где начал постигать в конторе своего дяди тайны коммерции. По возвращении Рикардо ещё некоторое время учился, но в 14 лет его систематическое образование окончилось. Правда, отец раз­решил ему брать уроки у домашних учителей. Однако скоро выяс­нилось, что интересы юноши выходят за пределы того, что отец считал необходимым для дельца. Это ему не понравилось, и уроки прекратились. В 16 лет Давид уже был ближайшим помощником отца в конторе и на бирже. Наблюдательный, сообразительный, энер­гичный, он быстро сделался заметным человеком на бирже и в деловых конторах Сити. Авраам Рикардо стал поручать ему самосто­ятельные дела и неизменно оставался доволен. Однако такой человек не мог не тяготиться деспотизмом и кон­серватизмом отца. Он был равнодушен к религии, а дома его застав­ляли строжайшим образом следовать всем догмам иудаизма и вы­полнять его обряды. Конфликт вышел наружу, когда в 21 год Ри­кардо заявил отцу, что он намерен жениться на христианке. Невес­та была дочерью врача-квакера, такого же домашнего тирана, как старый Рикардо. Брак был заключён против воли обоих семейств. Женитьба на христианке означала для Рикардо изгнание из иудей­ской общины. По древнему обычаю, о нём надо было молиться как о мертвом Рикардо не перешел в квакерскую общину, а остановился на унитарианстве — самой свободной и гибкой из сект, отколовших­ся от государственной англиканской церкви. По всей видимости, это было просто благопристойным прикрытием его атеизма. Счастливый конец этой романтической истории мог бы быть ом­рачен бедностью, так как молодые, естественно, ничего не получили от родителей. А в 25 лет Рикардо уже был отцом троих детей (всего их было восемь). Он не знал никакого другого дела, кроме биржевой спекуляции, и теперь занимался ею не как подручный отца, а само­стоятельно. Ему повезло, помогли также связи, репутация и способ­ности. Через пять лет он уже был очень богат и вел крупные опе­рации. В наше время на фондовых биржах Англии, США и других стран продаются главным образом акции крупных частных компа­ний. В конце XVIII в. акционерных обществ было еще очень мало. Сделки с акциями Английского банка, Ост-Индской компании и не­скольких других обществ составляли ничтожную долю биржевых операций, и Рикардо ими почти не занимался. Золотым дном для него, как для многих ловких дельцов, оказался государственный долг и сделки с облигациями государственных займов. За первые 10 лет войны— с 1793 по 1802 г.— английский консолидированный госу­дарственный долг возрос с 238 млн до 567 млн фунтов стерлингов, а к 1816 г. превысил 1 млрд. Кроме того, в Лондоне размещались ино­странные займы. Курсы облигаций менялись под влиянием раз­ных экономических и политических факторов. Игра на курсах стала первым источником обогащения молодого дельца. Как рассказывают современники, Рикардо отличался феноме­нальной проницательностью и чутьем, быстротой реакции и вместе с тем большой осторожностью. Он никогда не зарывался, не терял хладнокровия и трезвости оценок. Умел продавать вовремя, порой удовлетворяясь скромным выигрышем на каждой облигации, нара­щивая прибыль за счет больших оборотов. В эти годы начались операции, из которых впоследствии вырос­ло ивестиционное банковское дело, а с ним состояния и власть та­ких финансовых магнатов, как Ротшильды и Морганы. Богатые финансисты, объединявшиеся в небольшие группы, брали у правительства подряд на размещение вновь выпускаемых займов. Проще говоря, они оптом покупали у него все облигации нового займа, а затем распродавали их в розницу. Прибыли от этих операций были огромны, хотя порой они были сопряжены с большим риском: курс облигаций мог внезапно упасть. Заем доставался той группе финан­систов, которая называла на торгах, устраиваемых казначейством, самую выгодную для правительства цену. В 1806 г. Рикардо в ком­пании с двумя другими дельцами неудачно выступил на торгах, и заем достался другой группе. В следующем году Рикардо и его группа добились права размещения 20-миллионного займа. После этого он в течение 10 лет неизменно участвует в торгах и несколько раз проводит размещение займов. В 1809-1810 гг. Давид Рикардо— одна из крупнейших фигур лондонского финансового мира. Покупается роскошный дом в самом аристократическом квартале Лондона, а затем большое поместье Гэткомб-парк в Глостершире, где Рикардо устраивает свою заго­родную резиденцию. После этого Рикардо постепенно отходит от активной деятельности в мире бизнеса и превращается в крупного землевладельца и рантье. Его состояние достигает 1 млн фунтов, что по тем временам представляло огромную величину. Он, возмож­но, один из сотни самых богатых людей в Англии. Это биография талантливого финансиста, ловкого дельца, рыца­ря наживы. При чем тут наука Но этот биржевой волк и почтенный отец семейства был челове­ком с детски любознательным умом и ненасытной жаждой знаний. В 26 лет Рикардо, добившись финансовой независимости и даже некоторого богатства, вдруг обращается к наукам, которыми обстоя­тельства не позволили ему заняться в юности: естествознанию и математике. Какой контраст! В первой половине дня на бирже и в конторе — не по годам выдержанный и хладнокровный делец. Ве­чером у себя дома — симпатичный, увлекающийся молодой чело­век, который с наивной гордостью показывает родным и знакомым опыты с электричеством и демонстрирует свою коллекцию мине­ралов. Яркий интеллект Рикардо развивался под влиянием этих заня­тий. Они способствовали выработке тех качеств, которые сыграли столь важную роль в его экономических трудах мышление его от­личалось строгой, почти математической логичностью, большой чет­костью, неприязнью к слишком общим рассуждениям. В это время Рикардо впервые столкнулся с политической экономией как наукой. В ней еще безраздельно царил Смит, и молодой Рикардо не мог не попасть под его влияние. Вместе с тем на него сильное впечатление произвел Мальтус, чей Опыт о законе народонаселения вышел первым изданием в 1798 г. Позже, лично познакомившись с Маль­тусом, Рикардо писал ему, что при чтении этого сочинения нашёл идеи Мальтуса такими ясными и так хорошо изложенными, что они пробудили во мне интерес, уступающий только интересу, выз­ванному прославленным трудом Адама Смита.   Цит. по: Hollander J.H. David Ricardo A Centenary Estimate Baltimore. 1910. Р. 47-48.   В начале века в Лондоне появился молодой шотландец Джеме Милль, острый публицист и писатель по социально-экономическим вопросам. Рикардо познакомился с ним, знакомство вскоре перешло в тесную дружбу, которая связывала их до смерти Рикардо. В пер­вые годы Милль играл роль наставника. Он ввёл Рикардо в круг учёных и писателей, подтолкнул его к публикации первых сочине­ний. Позже роли в известном смысле переменились. После выхода главных трудов Рикардо Милль объявил себя его учеником и после­дователем. Правда, в своих работах он развивал не сильнейшие стороны учения Рикардо и защищал его от критиков отнюдь не луч­шим образом, чем, по существу, способствовал разложению рикардианства. Тем не менее Милля нельзя не помянуть здесь добрым словом: искренний поклонник таланта Рикардо, он постоянно насе­дал на него, требуя писать, переделывать, публиковать. Иной раз Милль брал на себя слегка комическую роль, задавая Рикардо уроки и требуя отчётов. В октябре 1815 г. он пишет Рикардо: Я наде­юсь, вы в настоящее время уже в состоянии что-то сообщить мне о том, насколько вы продвинулись в вашей книге. Я считаю теперь, что эта работа — ваш определённый обет.   Цит. по: Ricardo D. The Works and Correspondence Ed: by P. Sraffa and M. Dobb V: 6 Cambridge, 1952. P. 309.   Некоторым талантливым людям такие друзья очень нужны! Рикардо всегда страдал от неуверенности в своих силах, от не­которой литературной робости. У него не было и такого чувства долга, призванности, с которым Смит много лет работал над своей книгой. Вне пределов своего бизнеса Рикардо был мягкий и даже немного застенчивый человек. Это проявлялось в повседневной жиз­ни, в общении с людьми. В 1812 г. он поехал в Кембридж, где его старший брат Осман первый год обучался в университете. И вот в непривычной обстановке он, 40-летний богач и уважаемый человек, чувствует себя неуверенно, неловко. Теория денег — одна из самых сложных и в то же время поли­тически острых областей экономической науки. В Англии начала XIX в. вопрос о деньгах и банках оказался в центре страстной поле­мики и борьбы партийных и классовых интересов. Естественно, что Рикардо, который хорошо знал кредитно-денежную практику, впер­вые попробовал свои силы как экономист и публицист на этой аре­не. Ему было тогда 37 лет.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

  • Николая Гавриловича Чернышевского
  • ИЗ ЖИЗНИ ВЫДАЮЩИХСЯ УЧЁНЫХ В ОБЛАСТИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ Адам Смит (1723-1790)
  • Давид Рикардо (1772-1823).