Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Б. Д. Карвасарский. Психотерапевтическая энциклопедия




Скачать 22.65 Mb.
страница21/116
Дата08.01.2017
Размер22.65 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   116

ДУБЛИРОВАНИЕ. Одна из основных техник психодрамы. Д. означает, что другой человек (обычно ведущий группу или котерапевт) выступает в качестве дубля на месте протагониста (главного действующего лица) и выражает его чувства. Дублер говорит то, что сам протагонист в данной ситуации высказать не может или не осмеливается. Он стремится быть «внутренним голосом», вскрывать тайные мысли, чувства и желания. Необходимо отстраниться от своих собственных потребностей, чувств и представлений и непредубежденно вчувствоваться в протагониста и его ситуацию.

Роль дублера довольно сложна. Он должен понимать все то, что не договаривает протагонист. При этом необходимо быть «вовлеченным участником», а не «профессиональным наблюдателем».

Д. основывается на представлении Морено (Moreno J. L.) о закономерностях развития ребенка. В самом раннем возрасте, в рамках первого переживания мира, еще нет дифференциации между «Я» и «Ты». Ребенок не воспринимает мать в качестве «Ты», а ее заботу о себе в качестве ее действий. Мать — часть или продолжение самого себя. Она угадывает потребности и исполняет действия ребенка, которые он сам совершить еще не может. В результате ребенок как бы управляет миром по своему желанию. После того как в раннем детстве собственный мир расщепляется на реальность и фантазию, человек вытесняет или подавляет свои переживания.

Дублирующий протагониста человек так же воспринимается протагонистом в качестве «Я», как и мать новорожденным. Любое замечание дублера, соответствующее миру протагониста, и которое дубль способен выразить лучше его, воспринимается последним как собственный внутренний голос, или, по аналогии с оказанием помощи матерью, как продолжение самого себя. Поэтому протагонист не оказывает сопротивления верным высказываниям дублера, а принимает их и развивает в собственном диалоге.



ДЫХАТЕЛЬНАЯ ТЕРАПИЯ ПО МИДДЕНДОРФ. Техника дыхательной терапии и дыхательной педагогики, развитая немецким ученым Миддендорф (Middendorf I.). Как учение о дыхании имеет также название «познаваемое дыхание». Миддендорф говорит о том, что «дыхание выполняет жизненно важную функцию. Через наше дыхание мы можем познать наше тело. Дыхание можно познать и прочувствовать. Его трудно передать словами». Миддендорф (род. в 1910) основала в 1965 г. Институт дыхательной терапии и дыхательных занятий в Берлине. Институт существует по сей день под названием «Институт познаваемого дыхания Илзе Миддендорф» и проводит курсы обучения мастерству терапевта познаваемого дыхания.

В основу метода положена тесная связь жизни и дыхания. Без дыхания жизнь затухает спустя всего несколько минут. Процесс дыхания, т. е. психологическая часть дыхания, вполне объясним и основательно изучен. Само же дыхание, непосредственно связанный с жизнью феномен, является самой неотъемлемой частью соматических процессов у человека. Если дыхание осознанно чувствуется и изучается, оно может стать путеводной нитью к лучшему восприятию самого себя, владению собой, пробудит собственные целительные силы и поможет стать открытым для трансперсональных переживаний.

В развитии сознания человека дыхание занимает центральное и выдающееся место. Культурам высокоразвитых цивилизаций (например, в Древней Греции) было известно его глубинное действие и значение. Такие понятия, как «пневма» или «одем» (дыхание, дуновение), имели отношение не только к дыханию, но и к духовной сфере. Многие духовные учения и йога рассматривают дыхание в той или иной степени как посредник.

Исходя из того, что кроме дыхания у организма нет более чувствительной к изменениям функции, Миддендорф выделяет следующие психофизиологические процессы дыхания: 1) механически происходит взаимодействие между дыхательными движениями и многочисленными органами тела и их функциями; 2) благодаря динамической циркуляции дыхательные движения тесно связаны с сердцем, а также с легкими и большим кругом кровообращения; 3) химически через дыхание осуществляется снабжение организма кислородом, поддерживается уровень углекислого газа, концентрация ионов, т.е. обмен веществ полностью; 4) нервно-рефлекторно действует дыхание на органы и их функции через нервные сплетения; 5) глубинно действующее влияние моторики органов осуществляется через центральную нервную систему, и прежде всего через моторику дыхания. Оно основывается на процессах, происходящих в большом мозге и в сознании человека, а значит, в его сфере чувств и переживаний.

По Миддендорф, различаются 3 вида дыхания: неосознанное (бессознательное) дыхание, желаемое дыхание и познаваемое дыхание. Долгое время в психотерапии использовались, как правило, две возможности: 1) дыхание, или дыхательные движения во время сеанса терапии оставались для пациента полностью неосознанными; 2) дыхание осуществляется осознанно с помощью воли и понимания, оно сознательно меняется в соответствии с поставленной задачей («дыхательные техники», например аутогенная тренировка, хатха-йога).

Миддендорф развила представление о третьем виде дыхания — «познаваемом дыхании», будучи воодушевленной работой голландца Фиенинга (Veening С.). Эта форма дыхания, практикуемая и преподаваемая во многих заведениях, предоставляет ищущему человеку возможность самопознания. Подобное познаваемое дыхание «допускается», но не осуществляется намеренно. Это означает, что пациент вначале с помощью психотерапевта знакомится со своим дыханием, познавая собственное дыхание как учитель, а затем может уже самостоятельно «обрести себя и исцелить». Самоотверженно и внимательно воспитывается способность к телесному восприятию, которое потом развивается в осознание своих ощущений. Внутренний мир становится шире, и мы можем жить более полной, цельной жизнью, охватывая тело, дух и внутренний мир.



При работе с познаваемым дыханием используется тот факт, что между телом и психикой может быть познана и прочувствована прямая связь. Тем самым пробуждаются целительные внутренние силы («внутренний доктор»), которые могут развиваться все больше и больше. Это заметно влияет на весь облик пациента. Так внутреннее состояние определяет внешнее. Осознание собственной личности действует укрепляюще, и мы лучше справляемся с повседневными делами. Отношения с другими людьми оживают, приобретают более спонтанный и лишенный страхов характер. Дыхание становится осознанно проживаемой жизнью.

Пути и цели дыхательной работы. Тот, кто тренируется, открывает (заново) свои возможности — творчески подходить к повседневным делам, жить радостно и осознанно работать. Путь познаваемого дыхания в этом свете является первичным движением к самопознанию и самораскрытию, где поддерживается баланс, включаются условия и осуществляется излечение болезни. Болезни могут побудить человека обратиться к дыхательной терапии. Дыхательная терапия тем не менее лечит не «болезни», а человека во всех его проявлениях. Дыхание также стабилизирует и гармонизирует так называемого «здорового» человека на психическом и физическом уровне, увеличивая способность сопротивляться болезням. Если основы здорового, естественного существования, ориентированного на конкретного индивидуума, в дальнейшем соблюдаются, острые заболевания будут возникать все реже и реже, а хронические излечатся.

Педагогическая и терапевтическая работа. В начале дыхательная деятельность сообщает тренирующемуся способность открыть неиспользуемые раньше силы и развить их в себе дальше. Таким образом, пациент больше не устает так быстро и так часто, как раньше, а при большой нагрузке остается спокойным и уравновешенным. Он лучше и более осознанно познает свой внутренний и внешний мир. Если пациент хочет сделать еще один шаг вперед — к этому решению может прийти только он сам, — он почувствует, что должен все меньше идентифицировать себя с невротическими аспектами своей жизни для того, чтобы постепенно утратить силу суггестии. Терапевтическая цель заключается в том, чтобы добраться как до внешнего проявления человека, так и до его личных переживаний. Человек учится свободнее располагать познаваемым дыханием и возможностями его выражения. При этом может преодолеваться какой-либо аспект. Интеграционные силы дыхания настолько велики, что пациент с течением терапии или работы может узнать состояние, которое позволяет ему распознать, как преувеличенная идентификация с его внешней личностью мешает этому состоянию. Он учится созерцать себя и свои дела, не оценивая и не комментируя их, а затем может решить избавиться от каких-либо привычек в своей жизни или продолжать так жить дальше. Познаваемое дыхание — это новый путь, формирующийся через познание. По Миддендорф, в основе познаваемого дыхания нет ни четко определенного образа мира или человека, ни определенной психологической теории. При работе с познаваемым дыханием мы узнаем и чувствуем, что потребности и мнения «внешней личности» — это еще не все. Чем больше зреет это понимание, тем влиятельнее и все более всеохватывающим становится свое «Я». Внешняя личность, со всеми ее желаниями, силами и проблемами, остается, однако она больше не является определяющей. Требование к удовлетворению жизненных потребностей также остается, но ограничивается действие навязчивого невротического характера, и в конце концов оно может вообще перестать быть определяющим.

Трансперсональные аспекты познаваемого дыхания. В западных психологических учениях научные знания о познаваемом дыхании трактуются обычно как «трансперсональная психология». Благодаря своим трансперсональным и трансформирующим аспектам познаваемое дыхание может быть причислено к духовным психологическим учениям интегральной йоги Шри Ауробиндо и Мира Альфассас — к йоге Трансформации. Д. т. п. М. применяется для повышения работоспособности и качества труда в разнообразных профессиональных группах: певцов, музыкантов, актеров, танцоров, педагогов, ораторов, а также представителей «сидячих» профессий (например, секретарей). Терапевт познаваемого дыхания и его поведение по отношению к пациенту представляются, по Миддендорф, следующим образом. Как правило, терапевт понимается как «целитель». Греческий глагол «therapeuein», от которого образовано современное слово «терапевт», означает «лечить, ухаживать, почитать, сопровождать» и только потом «исцелять». Таким образом, терапевт в большей мере «слуга» и сопровождающий в процессе дыхания пациента. Но он и учитель, так как обучает пациента упражнениям, позволяющим достичь определенных познаний в дыхании. Исходя из этого, он действует исцеляюще и одновременно занимается преподаванием.

_Ж_


ЖЕТОННАЯ СИСТЕМА (token economy). Направлена на создание условного подкрепления, необходимого для упрочения психотерапевтически желательного поведения пациента.

Теоретической основой методики является модель оперантного обусловливания Скиннера (Skinner В. F.). Пациент, ведущий себя требуемым образом, получает специальные жетоны, которые может далее обменивать на определенные льготы.

Методику предложили Айллон (Ayllon T.) и Азрин (Azrin N. Н.) в 1968 г. Она наиболее эффективна при лечении пациентов с хроническими нарушениями психики, содействует успеху реабилитации пациентов.

_З_


ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ПСИХОТЕРАПЕВТА. З. о. п. представляет собой довольно распространенную особенность пациентов, проявляющуюся в процессе психотерапии. Большинство пациентов в начале лечения имеют неоднозначную мотивацию относительно формирующихся взаимоотношений с психотерапевтом: с одной стороны, стремление к независимости и противодействие контролю и давлению, а с другой — поиск поддержки, опоры и помощи. У здорового человека баланс потребностей в независимости—зависимости в процессе социализации претерпевает изменения: зависимость уменьшается, а независимость возрастает. При некоторых обстоятельствах у любого человека зависимость может периодически возрастать, например во время болезни, независимость также может возрастать, например в случае успеха или в полностью контролируемых опасных ситуациях. В соответствии с представлениями В. Н. Мясищева, зависимость, становясь все более устойчивой формой отношения пациента к другим, может трансформироваться в невротическую зависимость как черту характера.

В психотерапевтическом плане невротическая зависимость связана с таким типом поведения, когда пациенту кажется, что он может добиться прогресса только в той мере, в которой он получает от психотерапевта нечто, отсутствующее у него самого. Он опирается на врача, а не работает с ним, стремится избежать расставания, а не достигнуть независимости (Lower R. В., 1967).

Согласно психоаналитическим представлениям, зависимость является проявлением посредничества «Я» в интрапсихическом конфликте, выражением сопротивления и защиты. Эта зависимость проистекает из недостаточной удовлетворенности и формирования чрезмерных требований в период оральной фазы психосексуального развития, а также из переживания страха расставания в анальной фазе развития. Влечение к доминированию анальной фазы подавляется при продолжительной зависимости, но другие анальные побуждения проявляются в пассивно-агрессивном контроле объекта зависимым пациентом. В своей зависимости больной стремится избежать садистских побуждений, свойственных более поздним фазам. Эти желания победить соперника и отомстить объекту, принесшему разочарование (переживания в контексте эдипова конфликта), вызывают тревожность, связанную со страхом кастрации и расставания, что является основной мотивирующей силой при регрессии к зависимому поведению.

З. о. п. как сопротивление проявляется в том, что пациент противодействует анализу переноса, сосредоточивает внимание на реальных аспектах взаимоотношений с психотерапевтом и пытается превратить его в самого значимого человека в своей жизни. Психотерапевт воспринимается как главный источник силы. Инсайт не влечет за собой изменения поведения, пациент не меняет свою жизненную ситуацию, так как это «грозит» окончанием лечения и прекращением взаимоотношений с психотерапевтом.

Чтобы фундаментально изменить человека, по мнению Фрейда (Freud S.), необходимо вовлечь его в эмоционально заряженные взаимоотношения и использовать З. о. п. для оказания влияния на него в желаемом направлении. В психоанализе появление З. о. п. рассматривается как признак прогресса, так как это может способствовать разрешению трансферентного невроза. Однако есть опасность возникновения устойчивой привязанности к психотерапевту, что может необоснованно затянуть процесс лечения. На пути выработки более сильного «Я» пациент вначале обучается доверять врачу, с тем чтобы на основе доверия — зависимости развить свою независимость. Разумеется, психотерапевт не поощряет зависимость, но может и не предпринимать никаких мер по противодействию углублению З. о. п.

В основе З. о. п. может быть невротический конфликт зависимости—независимости, который отражает столкновение инфантильных притязаний на опеку и стремления «Я» к активности и независимости. Нередко манипулятивный поведенческий стереотип проявляется в том, что зависимый и беспомощный пациент, внешне играющий второстепенную роль, фактически пользуется этим для достижения контроля и доминирования над другими людьми. Такой больной инстинктивно вовлекает психотерапевта в подобного рода коммуникацию, при этом он апеллирует к нередко имеющейся у последнего неосознаваемой им потребности быть всемогущим.

В процессе психотерапии важно сфокусировать внимание на проработке конкретных травмирующих переживаний, связанных с зависимостью. Психотерапевт сосредоточивает усилия на мобилизации саногенных личностных ресурсов пациента, на преодолении его привычного стремления отстаивать свою зависимость, переориентируя его в сторону развития независимости. При использовании психофармакотерапии необходимо учитывать возможность хронизации З. о. п. у такого пациента, сочетающейся нередко в этом случае с психологической зависимостью от транквилизатора. Даже эмоциональная поддержка как вид психотерапевтического воздействия в отношении зависимых индивидов может таить опасность ограничения роста независимости. Также существенным может быть период завершения психотерапии и прекращения взаимоотношений «пациент—психотерапевт». В трудных случаях может оказаться эффективным участие котерапевта в виде либо постоянной совместной работы, либо поочередных приемов пациента. Иногда полезно предварительно вместе с больным установить конкретный срок окончания лечебного курса и четко ориентироваться в процессе выполнения психотерапевтических задач на эту дату, добиваясь усиления «Я» пациента и развития его независимости от психотерапевта.

ЗНАЧЕНИЕ ПОЗИТИВНОГО ОБРАЗА ЧЕЛОВЕКА В ЭПОХУ ТРАНСКУЛЬТУРНОЙ ПСИХОТЕРАПИИ. В основе современного глобального кризиса — как в индивидуальной, так и в общественной жизни — с его многочисленными влияниями и гранями, безусловно, лежат различные причины, и их исследованием давно уже занимаются специалисты самых разных дисциплин. С психотерапевтической точки зрения в связи с этим вопрос о видении человека приобретает особое значение и, исходя из его влияния на межличностные отношения, может быть обозначен как вопрос номер один сегодняшней психотерапии и психиатрии (Пезешкиан Н., Пезешкиан X., 1993), поскольку все остальные задачи проистекают из этой. В психотерапии и психиатрии вопрос о видении человека тесно связан с образом человека самого психотерапевта и этим же аспектом того метода, который им используется. Зачастую техники считаются важнее, чем лежащий в основе подход к человеку в этом методе. В свое время было выдвинуто следующее требование: «Учитывая, по общему согласию, основополагающее влияние образа человека на создание психологических теорий, а также на сопоставимость теорий, очень желательно, чтобы такая модель человека ученого и / или научного общества была представлена, как минимум, в его основных публикациях или прояснялась в соответствующих литературных ссылках» (цит. по Buehler Ch., Allen M., 1973). В целом можно назвать такое описание подхода к человеку также «моделью человека», которая направляет как наше поведение, так и психотерапевта. Высказывалось мнение: тот факт, «что с человеком возникает образ человека, характеризует качество гуманности» (Vogler P., 1972).

Если обратиться к содержанию высказываний о видении человека, то наряду с общими определениями о том, что психологические теории характеризуются различными моделями человека, встречаются следующие замечания: образ человека сущностен; он определяет философские и трансцендентные предпосылки; он предполагает ответ на вопрос «что есть человек»; он отражает все соответствующие исторической эпохе мнения и представления человека о себе самом и о сущности человека; он представляет собой человека как понятие, который сформировался в определенную культурную эпоху, в ее духовном климате (Westmeyer H., 1973; Gauss G., 1976; Dorsch F. et al., 1982; Scheerer E., 1983). Содержание подобных высказываний о сущности человека или сущностных элементах человеческого бытия включает такие вопросы, как: чего человек может достигнуть физически/духовно/душевно и что является для него недосягаемым; что может ему наверняка помочь и что ему ни в коем случае не повредит; какие требования можно предъявлять к нему, не нарушая его сути? Какой смысл имеет психотерапия и чего она хочет достичь? На какой ступени бытия находится человек? Вместе с тем видение человека включает также высказывания об ответственности, свободе, способности принимать решения и воле человека. Далее определяется отношение к генезу психических заболеваний (теория заболеваний), а также разрабатывается модель лишенного нарушений (здорового) индивидуума (следует заметить, что некоторые господствующие и в психотерапии модели человека предполагают, что человек никогда не может быть здоровым, так что, согласно этим теориям, не существует и не может существовать людей без каких-либо расстройств).

Традиционная психиатрия и психотерапия основывают свое видение человека на психопатологии. Предметом этого видения являются заболевания или нарушения. Цель лечения состоит в устранении болезни, что сравнимо с хирургическим удалением пораженного органа. Такой симптомо-ориентированный подход коренится в редукционистско-механистическом образе человека, сформировавшемся с конца XVII столетия в соответствии с ньютоно-картезианской моделью мира и оказывающем большое влияние на медицину до сих пор (Capra F., 1985). Аналитическая модель мышления Декарта привела, помимо прочего, к редукционизму — вере в то, что все аспекты сложнейших феноменов могут быть познаны, если их разделить на составные части. Высказывания типа «Для меня человеческий организм — машина. Я мысленно сравниваю больного человека и плохо сделанные часы с моей идеей о здоровом человеке и хорошо сделанных часах» (Декарт, цит. по Rodis-Lewis G., 1978) и сегодня еще в значительной степени господствуют в нашей психотерапевтической деятельности и научном процессе. Картезианская модель человека послужила большому прогрессу особенно в соматической медицине, однако вместе с тем обусловила сужение русла научных исследований и до сегодняшнего дня препятствует осмыслению врачами многих часто встречающихся тяжелых заболеваний. Прежде всего картезианское разделение духа и материи «Тело не содержит ничего, что могло бы относиться к духу, а дух не содержится ни в чем, что бы принадлежало телу» (Декарт, цит. по Sommers F., 1978) привело во всех науках, особенно в психологии, психотерапии и психиатрии, к окончательной путанице в отношениях между духом и мозгом (Capra, 1985). О разделении между духом и материей Гейзенберг (Heisenberg W., 1962) писал: «Разграничение глубоко проникло в человеческое сознание за три столетия после Декарта, и пройдет еще много времени, пока проблема действительности не будет исследоваться по-настоящему с иной точки зрения».

Позитивная психотерапия является ориентированным на ресурсы методом психотерапии, который обращается сначала к возможностям пациента и только затем уже исследует его заболевание. Ее видение человека включает, наряду с другими элементами, основной свойственный гуманистической психологии принцип: так, например, признание неизменности человека означало бы бессмысленность психотерапевтической работы, если бы не было веры в его изменяемость (Herzog L, 1982). Отдельные психотерапевтические школы различаются не признанием или отвержением предпосылки, а преимущественно тем, «каким образом» возможна изменяемость (по собственной воле, по приказу, навязыванием, с принятием ответственности на себя или под контролем психотерапевта, при изменении когнитивных процессов или всей личности в целом). Следующим отправным моментом является то, что человек — активный организатор своего собственного бытия (Бюлер, Аллен, 1973), что он сознательно или неосознанно ориентируется на определенные ценности и стремится наполнить свою жизнь смыслом, реализуя свое самовыражение только в постоянном взаимодействии с социальной средой (Voelker U., 1980). Видение человека всегда включает образ мира, в котором осуществляется становление человека с его органическим и материальным миром, а также взаимодействиями в этих сферах. Кроме того, научные высказывания о человеке имеют и политическое измерение, поскольку стремятся укрепить или изменить существующие условия.

Таким образом, можно сказать, что «теория личности должна поощрять, а не сужать старания человека понять себя» (Bischoff L. J., 1983). Она должна также, «если она хочет представлять ценность, вообще быть замеченной, предоставлять для всего континуума человеческого существования наполненное смыслом пространство» (Feifel H., 1963). «Гуманистическая психология личности должна помочь развивать всеобъемлющие модели личности и поддерживать человека, овладевать жизнью и раскрывать его возможности». Такое раскрытие позволит «понять человека целостно — как часть космоса, в котором он живет» (Clemmens-Lodde В., Schaeuble W., 1980). На базе знаний следовало бы ближе представить видение человека в позитивной психотерапии и его влияние на психотерапевтическую работу.

«Позитивный подход» складывается из нового, позитивного видения человека в позитивной психотерапии, в основу которого положен постулат о том, что каждый человек — без исключения — от природы обладает двумя базовыми способностями: способностью к любви и способностью к познанию. Обе базовые способности составляют сущность каждого человека и заложены в нем с рождения. В зависимости от потребностей организма, окружающей среды (воспитание, образование и культура) и того времени, в которое он живет (дух времени), эти базовые способности дифференцируются в неизменную структуру сущностных черт, которые впоследствии составляют характер человека и его индивидуальность. Постулат о двух базовых способностях (ср. «Концепция базовых способностей в различных психотерапевтических школах» у Пезешкиана X., 1985) означает не что иное, как то, что человек добр по своей сути. «По своей сути» — значит, что каждый человек наделен в полной мере всеми способностями, сравнимыми с семенами скрытых возможностей, которые, однако, еще нужно развить. Позитивная психотерапия дистанцируется при этом от детерминизма инстинктов в психоаналитической концепции или механистической модели человека в поведенческой психотерапии, которые видят изначального человека «недобрым» или как «tabula rasa». Выражаясь иначе, согласно позитивной психотерапии, человек в основе своей здоров, а цель психотерапии состоит в том, чтобы вернуть человека к его исходному состоянию здоровья (в широком смысле слова). С транскультурной точки зрения в отношении базовых способностей мы можем наблюдать в западных культурах акцент на способности к познанию, в то время как в восточных культурах на передний план выходит способность к любви, считаясь масштабом здоровья. Россия видится в этой связи не только как дуализм «Востока и Запада», но и как самостоятельная культура (Пезешкиан X., 1993, 1998).

Как и видение человека в любом другом психотерапевтическом направлении, этот метод также отражает образ человека своего создателя и основывается на духовно-философско-идеологической платформе. Два источника оказали особое влияние на Н. Пезешкиана в процессе создания концепции позитивной психотерапии: его собственная транскультурная ситуация (Иран—Германия) и его мировоззрение как последователя веры Бахай (Бараш Б. А., 1993). Первое привело к разработке транскультурного подхода, а второе, наряду с другими причинами, к позитивному видению человека. Образ человека в вере Бахай предполагает, что «человек [есть] наивысший талисман» и должен восприниматься как «шахта, полная драгоценных камней» (Baha'u'llah, 1982; Jordan D. С., Streets D. Т., 1973). Позитивное видение человека имеет множество производных факторов, влияющих на повседневные отношения врач—пациент. В своей работе «Можно ли считать позитивную психотерапию "революцией" в психотерапевтической практике?» Г. Л. Исурина (1993) отмечает, что можно говорить о революции в том случае, если была выработана новая концепция или предложена новая теория личности, которая в корне отличается от существующих. Если мы считаем теорию личности основой метода, тогда следует считать представление о человеке основой теории личности. Гуманистический метод, конечно, является ориентированным на ресурсы, но позитивная психотерапия делает еще один шаг вперед в своем заявлении о том, что «человек добр по своей сути», и это отражается не только в используемых техниках, но и в отношении к пациенту. Для практической работы это означает прежде всего принимать себя и других такими, какие они есть, замечая также, какими мы можем быть; принимать пациента с его нарушениями и заболеваниями как человека, чтобы затем обратиться к его еще неизвестным, скрытым, затененным болезнью способностям. Основатели позитивной психотерапии акцентируют внимание на значении, которое имеет симптом для пациента и окружающих его людей, стараясь выделить «позитивное» значение (символическая функция болезни). Расстройства и заболевания рассматриваются, таким образом, как своего рода способность реагировать на конфликт именно так, а не иначе. В этом смысле заболевания и расстройства трактуются в позитивной психотерапии по-новому (Пезешкиан X., 1988, 1996).

Примеры таких интерпретаций заболеваний:

— Депрессия — способность чрезвычайно эмоционально реагировать на конфликты.

— Фригидность — способность сказать «нет» своим телом.

— Страх одиночества означает потребность быть вместе с другими людьми.

— Алкоголизм — способность получать самому то тепло, которое не удается получить от окружающих.

Позитивный процесс приводит тем самым к изменению точки зрения всех участников — пациента, семьи и врача, — что является базисом для совместной психотерапевтической работы, облегчая последовательное преодоление возникших проблем и конфликтов. Происходит переход от симптома к конфликту. Это помогает сконцентрироваться на «настоящем» пациенте, которым к тому же нередко оказывается вовсе не обратившийся человек — он-то как раз часто бывает только носителем симптомов и может быть обозначен как «слабейшее звено» (семейной) цепочки, — «настоящий» пациент нередко «сидит» дома (Пезешкиан X., 1990). Симптомы и заболевания можно сравнить с верхушкой айсберга, возвышающейся над водой. А основная масса ледяной глыбы — конфликты пациента — скрыта (и по большей части неосознаваема) и нуждается в специальных «техниках» для того, чтобы стать «видимой». В позитивной психотерапии это осуществляется, помимо прочего, при помощи позитивных интерпретаций, применения притч и транскультурного подхода.

Притчи, сказки, мифы, пословицы и поговорки целенаправленно применяются в позитивной психотерапии с учетом их 9 функций (Пезешкиан X., 1993). Они используются преимущественно в качестве нерациональных подходов, которые позволяют пациенту лучше использовать свое воображение и интуицию (способность любить) и найти для себя новые возможные решения. Это оказывается особенно успешным в случаях так называемых «трудных» пациентов, которые невосприимчивы к рациональному обращению, например с пограничными личностными расстройствами.

Позитивный аспект, таким образом, ведет от поддержки к надежде, вере и убежденности, которые, как известно из исследований (Wolberg L, 1977), могут мобилизовать или освободить живущие в человеке способности и потенциал самопомощи.

См. также Позитивная психотерапия по Н. Пезешкиану и X. Пезешкиану.


1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   116

  • ДЫХАТЕЛЬНАЯ ТЕРАПИЯ ПО МИДДЕНДОРФ.
  • ЖЕТОННАЯ СИСТЕМА
  • ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ПСИХОТЕРАПЕВТА.
  • ЗНАЧЕНИЕ ПОЗИТИВНОГО ОБРАЗА ЧЕЛОВЕКА В ЭПОХУ ТРАНСКУЛЬТУРНОЙ ПСИХОТЕРАПИИ.