Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Азат Ахмаров в августе 79-го, или Back in the ussr




страница1/21
Дата09.07.2018
Размер3.11 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
Азат Ахмаров: «В августе 79-го, или Back in the USSR» Азат Ахмаров В августе 79-го, или Back in the USSR Текст предоставлен правообладателем http:www.litres.ru «В августе 79-го, или Back in the USSR А. Н. Ахмаров.»: РИПОЛ классик; Москва; 2010; ISBN 978-5-386-01795-8 Аннотация Уснув на пляже в Анапе, директор ночного клуба просыпается в 1979 году… без денег и документов, но с новейшим ноутбуком и «информацией о будущем». И тут начинается цепь невероятных приключений нашего современника в Советском Союзе эпохи застоя. Обладающий незаурядным предпринимательским талантом и великолепным чувством юмора герой книги быстро соображает, как извлечь из своего, казалось бы, незавидного положения, пользу и даже в условиях «совка» зажить на широкую ногу. Азат Нургалиевич Ахмаров В августе 79-го, или Back in the USSR Глава 1 Где я Кто я Когда я «Мама, смотри, какой у дяди телевизор!» Я вздрогнул и проснулся от детского голоса: мальчик в панамке показывал на меня пальцем и дергал за руку симпатичную женщину. Она тоже странно посмотрела на мой компьютер и потащила ребенка дальше. «Из глубинки, наверное, приехали, – подумал я, – ноутбук ни разу не видели!» После чего вышел из своей любимой «стрелялки» Serious Sam 2 (очень красивая, кстати, игра), выключил ноутбук и встал с лавочки. Жаркое анапское солнце не стояло на месте, и тень, в которой я расположился часа два назад, сползла в сторону. Посмотрев на часы, я определил, что дремал не дольше пяти минут. Потянувшись и оглядевшись, обнаружил, что народу на набережной стало больше и даже мимо моей лавочки, которая пряталась в тихом уголке, проходят по-пляжному одетые люди. Нашел где дремать, сопрут ведь все! Я испуганно посмотрел вниз: моя одежда и вещи лежали рядом на лавочке. Слава богу! Я положил ноутбук в матерчатый чехол-портфель и достал сотовый. Связи не было – не было даже гудка. Странно, авария у них, что ли – Слышь, зема, плавки не продашь Я обернулся – в трех шагах стояли два длинноволосых аборигена мужского пола лет по 25 в рубахах в стиле ретро и курили. Испугаться я не испугался – все-таки второй дан по айкидо, – скорее удивился: странный какой-то наезд, хоть бы закурить попросили, а то – плавки! – Не понял.. – Чего непонятного Плавки, говорю, классные, не продашь Угрозы в голосе не прозвучало, скорее наоборот, и я удивился еще больше, ведь плавки были обычные, черные с красной полоской, с надписью Nike. Таких в любом спортивном отделе – два десятка моделей, правда, расцветка была редкой, сам долго выбирал. Я рассердился. – Вы что, голубые – знакомитесь так – Мне пришлось сделать нецензурное выражение лица. Парни почему-то не обиделись, с завистью взглянули на плавки и пошли дальше. У меня появилось первое подозрение и ощущение того, что происходят странные вещи. И когда я надел шорты, рубашку, солнцезащитные очки, взял портфель с ноутбуком и пошел в сторону набережной, с каждым шагом странностей становилось все больше! Во-первых, на месте кафешки «Аква» на проспекте Революции стояла какая-то обшарпанная столовая «Молодость», у входа в которую выстроилась очередь. Во-вторых, внешний вид людей на улице изменился – все чаще стали встречаться мужчины в рубашках с большими воротниками и девушки в очень коротких юбках и в резиновых туфлях – «мыльницах». Многие с завистью смотрели на меня, точнее, на мои шорты и рубашку. Сначала я заподозрил съемки скрытой камерой и какой-то подвох. Но для «Скрытой камеры» массовка была слишком большой, а главное – я с трудом узнавал улицу, по которой шел два часа назад. Куда-то пропали рекламные щиты и многочисленные торговые палатки, которые рядами стояли вдоль улицы. У происходящего могло быть два варианта объяснения: первый – здесь снимают фильм о восьмидесятых; и второй, фантастический – я каким-то образом перенесся на двадцать – тридцать лет назад. Бред какой-то! Вообще я помешан на фантастике, особенно русской, и не раз встречал описания подобных ситуаций в литературе – поэтому был немного подготовлен ко второму варианту. Но первый мне нравился значительно больше, поэтому я стал искать взглядом камеры, режиссера, осветителей и… не нашел. Я растерялся – слишком неожиданно все случилось. Надо подумать. Я отошел за киоск «Союзпечать» и огляделся. Поток людей не редел, и у меня сложилось впечатление, что обычные советские отдыхающие просто шли с пляжа или на пляж в обычный солнечный день в солнечном городе Анапа. Кстати, в Анапе ли Пригляделся – точно, в Анапе – проспект Революции и основные здания на нем были узнаваемы… Так, спокойно, начнем с начала. Я приехал в Анапу вчера, 13 июня 2008 года, чтобы арендовать какой-нибудь ресторан или кафе для проведения летних вечеров отдыха. У меня в Перми есть свой небольшой ночной клуб, но летом в пермских клубах народу было мало, аппаратура простаивала, вследствие чего и возникла идея поработать на юге. Снял квартиру в девятиэтажке на улице Горького. Договорившись о встрече с неким Рафиком, директором ресторана «Отдых», я присел в тени и, чтобы скоротать время до встречи, решил поиграть на своем ноутбуке в «Серьезного Сэма». Немного вздремнул и… что Где я Кто я Вернее, когда я.. А чего, собственно, голову ломать, подумал я, надо просто купить сегодняшнюю газету, и все будет понятно! Сунув руку в карман, достал мелочь, но снова задумался. А не дурак ли я Ведь если сейчас действительно восьмидесятые, то я со своими новыми деньгами (и документами, кстати, тоже) могу быстро оказаться в милиции или даже в КГБ. Я отошел от киоска и увидел недалеко, на лавочке, постеленную кем-то газету «Советская культура». Я присел на лавочку и как бы между прочим взял газету в руки. Здрасьте, приехали. Номер был от 5 августа 1979 года! Я бегло просмотрел публикации. «Со всех концов страны приехали в Ялту пока еще малоизвестные исполнители. Молодой певец Горьковской филармонии Валерий Леонтьев привлек внимание уже на первом туре конкурса. Подводя итоги, член жюри M. Г. Фрадкин отметил отличные вокальные данные Леонтьева, репертуар, умение раскрыть тему песни, манеру поведения на сцене, костюм. «Мне кажется и хочется верить, – сказал композитор, – что Леонтьев – это открытие конкурса»…» «Дневник седьмой Спартакиады народов СССР. Перекличка олимпийских городов…» Точно, в восьмидесятом ведь Олимпиада была в Москве! Вернее, будет. «Вчера Леонид Ильич встретился с послом.» Все ясно. Чего-то подобного я уже, признаться, ожидал. Число, конечно, могло быть и не пятое сегодня, но вряд ли газета пролежала на этой лавочке двадцать девять лет. На всякий случай я снова подошел к киоску – на витрине лежали свежие газеты за 12 августа 1979 года. (Расценивая после свое состояние в этот момент, я мысленно себе аплодировал: человек узнал, что каким-то невероятным образом его занесло почти на тридцать лет назад, во времена его юности, и не впал в истерику, не запсиховал и даже не особенно сильно удивился. В глубине души я всегда подозревал, что со мной в жизни должно что-нибудь эдакое произойти.) Чтобы дать себе время успокоиться и привыкнуть к новой ситуации, я снова пробежал газету. Судя по рецензиям и статьям, в 1979 году снимались или вышли на экран просто легендарные фильмы: «Гараж», «Москва слезам не верит», «Место встречи изменить нельзя», «Сталкер», «Шерлок Холмс и доктор Ватсон», «Пираты XX века», «Отель «У погибшего альпиниста»» и даже любимый когда-то мной из-за песен и актрисы Галочки Беляевой телевизионный мюзикл «Ах, водевиль-водевиль.». Все это хорошо, но в голове все равно крутилась одна мысль: без денег, без документов, без знакомых и родственников в чужом городе в Советском Союзе! Поневоле вспомнилось: «На полу, в Ленинграде!.. » Вот, блин, вздремнул, называется! Я загрустил… Стоп, а это вообще я Пощупав лицо, оглянулся по сторонам. Захотелось срочно посмотреться в зеркало. Я пошел по улице и через некоторое время увидел парикмахерскую и перед ней – небольшую очередь. Я так разволновался, что ни у кого не стал спрашивать разрешения, а просто протиснулся внутрь. Там висело большое, видавшее виды зеркало, и я с испугом в него глянул. Из зеркала смотрел загорелый мужчина спортивного вида и довольно приятной наружности, которому на вид можно было дать не больше тридцати пяти лет (на самом деле мне было сорок два года, но я особо на этот счет не распространялся). Слава богу, я остался прежним! И тут мне пришлось оторваться от зеркала, потому что очередь довольно громко ругалась: – Эти чертовы иностранцы! Совсем обнаглели! Вечно норовят без очереди пролезть!.. – Простите, мне только посмотреться в зеркало, – смущенно пробормотал я. – Набрался с утра, что ли – Очередь успокоенно захихикала. Я вышел из парикмахерской, и улица приняла меня в свои жаркие объятия. Итак, я – это я, только перенесся на двадцать девять лет назад. Все понятно, все нормально, нормально. То есть я хотел сказать: «Все плохо, очень плохо.» Так, а не рано ли я паникую! Все ли так плохо У меня в портфеле отличный ноутбук производства 2007 года с новейшими программами, за каждую из которых Билл Гейтс в 1979 году бросится с Эмпайрстейт-билдинг! (Если он сейчас уже чего-то петрит в компьютерах.) С фонотекой размером шестьдесят гигабайт! (Это примерно двенадцать тысяч лучших музыкальных композиций всех времен, сам собирал около двадцати лет.) Плюс библиотека фантастической литературы в цифровом виде и даже несколько фильмов. У меня навороченный сотовый телефон Nokia 95, который, конечно, здесь нельзя использовать для связи, но как мини-компьютер, видео-, фотокамеру и плеер – пожалуйста! С ним ни один современный компьютер, наверно, не сравнится, одна фотокамера чего стоит – пять мегапикселей! (Я даже разволновался.) А главное, я единственный в мире человек, обладающий Информацией!!! Именно так – с большой буквы! Информацией о будущем, о развитии различных технологий, об историческом процессе! И хотя историю по мелочам я помню плохо – так, основные вехи, и то без точных дат, – и про технологии мне, с моим институтом культуры, тоже не очень много известно, мягко говоря, я все равно сильно приободрился, так что будущая жизнь засветилась радостными огоньками. Я сказал себе, что решать проблемы следует по мере их поступления, и задался вопросом, какие у меня первоочередные проблемы. Это деньги, еда и жилье – время близилось к вечеру. Что имеется в наличии Я осмотрел карманы в шортах и в портфеле: около десяти тысяч рублей, сбербанковские карточки «Виза» и «Маэстро». Есть паспорт, права, часы Casio, солнцезащитные очки, ноутбук со шнурами, сотовый, зарядка для него, ключи от снимаемой квартиры. Ключи можно выбросить – в этом времени тот дом, наверное, еще и не построен. Рубашка, шорты, плавки, сандалии. Стоп, плавки и очки! Импортные! Фирменные! Их же можно хорошо продать! Собственно, все вещи у меня импортные и фирменные, кроме ноутбука Rover Book Nautilus Z550 – его, кажется, наши собирают из импортных деталей. Но без штанов и рубашки ходить неудобно, а вот без плавок или очков можно. Тут же возник вопрос, где и кому их продать, а главное, за сколько Я помнил, конечно, что водка стоила три рубля шестьдесят две копейки и четыре рубля двенадцать копеек, эскимо – двадцать две копейки, булочка с изюмом – пять копеек, но сколько могли стоить фирменные плавки с рук, я не представлял. Я решил отталкиваться от своей студенческой стипендии – сорок рублей. Некоторые советские студенты умудрялись на эти деньги жить целый месяц, но я в студенческие годы подрабатывал на двух работах, получая на каждой по восемьдесят рублей. Всего выходило двести, и это было очень круто, ведь тогда средняя зарплата была сто двадцать – сто пятьдесят рублей. Помню, отец рассказывал, как у них на заводе смеялись над свежеиспеченными инженерами: проучившись пять лет, те получали сто двадцать рублей и ответственность, а простой токарь после училища зарабатывал сто восемьдесят рубликов и назывался гегемоном. Так сколько же могли стоить фирменные плавки в Анапе Догадываюсь, что очень дорого – здесь, на юге, на пляже, плавки были основной форменной одеждой для мужчины. А для мужчины, который не хочет быть «как все», фирменные плавки – нечто вроде костюма от Armani. Хотя о чем это я, откуда возьмутся в СССР 1979 года костюмы от Armani! Реальнее сказать: нечто вроде джинсов Wrangler. Правда, в джинсах-то не очень походишь по такой жаре – хотя некоторые модники ходили, сам видел на набережной. Я оставил свои подсчеты и пошел по проспекту Революции к центру города – Северного рынка в Анапе, наверно, еще нет, а Центральный должен быть, хоть и в советском, зачаточном состоянии. Смотреть по сторонам было прикольно – и не думал в юности, что мы жили в такой серости и убогости. Кругом очереди и полное отсутствие яркой рекламы. Плакаты с незабвенными лозунгами «Слава КПСС!» и «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!». Были плакаты с курортными надписями типа «Солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья!». Умереть – не встать, как сказала бы няня из сериала. Правда, ярко светило солнце и повсюду было много довольных людей. Наверное, они радовались тому, что вырвались со скучной работы в серых городах и теперь наслаждаются солнцем, морем и бездельем. Навстречу то и дело попадались веселые компании девчонок в мини-юбках и патлатых пацанов в клешах с радиоприемниками VEF. У некоторых парней были гитары с наклейками на лицевой части корпуса. Из приемников неслась песня «Звездное лето» в исполнении Пугачевой и «Подберу музыку к дождю», которую, по-моему, пел Яак Йоала. Очень много было детей. Они шли группами в пионерских галстуках, и казалось, что все дети Советского Союза съехались в Анапу. Сразу же вспомнился «закон Архимеда»: «Жидкость, помещенная в тело, через семь лет пойдет в школу!» Сильно захотелось пить, и я подошел к автомату с газировкой. Сто лет такого агрегата не видел! В очереди стояли пять человек, в том числе толстая носатая тетя в панаме с мальчишкой лет семи. – Лева, не трогай стакан, он заразный! На, возьми у меня. Тетка вытащила из сумки раскладной пластиковый стаканчик и сунула его в автомат. У меня не было ни стаканчика, ни троячка, ни даже медной копейки. Я честно выстоял очередь и решил попробовать незаметно сунуть в отверстие новую российскую десятикопеечную монету, которую нашел в кармане: по размеру и цвету она походила на старую советскую копейку. Раздалось шипение, и стакан наполнился прохладной газировкой. Здорово! Я напился и пошел дальше. Интересно, что подумает кассир, когда увидит монетку 2006 года Пройдя еще немного, я дошел до летней эстрады и увидел вывеску «Студия звукозаписи». Надумал зайти. Эти заведения, помнится, были первыми очагами капитализма, и работали там не самые бедные люди. И потом, я сам занимался дискотеками с юности, очень любил музыку, особенно в стиле диско. За стойкой сидел худощавый чернявый парень приятной наружности, в модных темных очках в тонкой металлической оправе – я, помню, впервые привез такие из Венгрии в 84-м. У стойки вертелись подростки, выбирали песни для записи. В соседней комнате рядами стояли работяги – катушечные магнитофоны «Маяк-203». Крутились катушки. На стене висел «прайс» со стоимостью предоставляемых услуг и списком альбомов. Стоимость записи одной большой, сорокапятиминутной, катушки с двух сторон была пять рублей, а одной песни на выбор – пятьдесят копеек. Так, что тут у нас есть модного ABBA, Boney М, «Веселые ребята», «Лейся песня», Пугачева, Джон Траволта, Bee Gees, Eruption – список был не очень большим по сравнению с 2008 годом. Вдруг я вспомнил, что за венгерский диск Boney M на черном рынке в годы моей юности просили сорок рублей. Это было больше, чем моя месячная стипендия! Причем диск был уже не новый и даже немного «запиленный». А в мое время, в 2008 году, пиратские копии новых американских фильмов привозят специальные курьеры из Штатов за несколько тысяч долларов. Копии тут же развозят по московским студиям, которые пишут их для всей России и имеют с этого уже сотни тысяч баксов. Интересно, сколько бы стоил сейчас, в семьдесят девятом году, новый диск «Бони-Эм» или группы «Чингисхан» А собственно, можно ведь просто спросить – Привет! – Привет, дорогой! – Парень с одобрением осмотрел мой прикид и оживился. – Что есть новенького – «Ирапшн», «Спейс», Пугачиха новая, «Бони-Эм» диск новый. – «Океаны фантазии» – Да нет, откуда, этот диск в Европе только-только вышел. А ты что, уже слышал – Слышал. – А достать можешь – Могу, наверное. Глаза у парня стали круглыми от удивления и жадности. – Что «Пласт» или катушка Я задумался: ни пластинки, ни магнитофонной катушки у меня, конечно, не было – в наше время вся музыка хранится на компакт-дисках или на жестких дисках, в формате mp3. У меня в ноутбуке, на жестком диске, были некоторые вещи из этого альбома, но, чтобы сбросить их на катушечный магнитофон, надо с помощью аудиошнура соединить компьютер с обычным магнитофоном. Глядя в хитрые глаза парня, я понял, что показывать ноутбук ему, да и вообще кому бы то ни было в этом времени, нельзя ни в коем случае. – Катушка, но песни не все. Только лучшие. – А качество – Прямо с диска. – С собой – Нет, на хате. – А что еще есть Я прикинул, в каком году вышел первый диск группы «Чингисхан» Вроде где-то в это время. Эх, была не была. – «Чингисхан» подойдет По семисекундному молчанию я понял, что стал счастливым лотерейным билетом для парня. Поверил он мне сразу, так как, оказывается, в СССР почти никто даже название группы «Чингисхан» в тот момент не слыхивал. – А что, у них уже диск есть – он заговорил тихо, с придыханием. – Они же только вчера на конкурсе выступили – я ночью по «Радио Израиля» слышал. Про Москву песня. Класс! – Не знаю, у меня приятель в Прибалтике живет, у них там стереоприемники Финляндию берут, вот он и пишет все подряд, – ответил я не подумав. Запутался совсем – то диск, то радио. Но парень ничего не заметил – он так разволновался, что у него даже очки вспотели! – В общем, «Бони-Эм» сейчас есть, а «Чингисхан» будет послезавтра, – пообещал я. – Слушай, а поехали прямо сейчас к тебе, у меня машина рядом! – Нет, не пойдет. – Я был в затруднении: чтобы записать катушку, мне нужен был магнитофон и квартира. – Я сегодня занят, с девчонкой тут одной познакомился. Тебя, кстати, как зовут – Марат. – А меня Артур, – сказал я по привычке и вдруг вспомнил, что документы мои здесь и сейчас не действительны. Но решил пока оставить все, как было в 2008-м. – Какие девчонки, Артур – Марат занервничал. – Здесь этих девчонок целое море. Дело надо сначала делать! Это же такие деньги! – А какие, кстати, деньги Марат понял, что дал маху, но было поздно. – Ну, полтинник, – проговорил «подпольный миллионер Корейко», решив меня прощупать. Я молча, но старательно протер ценник на стене. – Ну, двести. – быстро поправился Марат. – Сколько у тебя магнитофонов, Марат, восемь или десять 200 рублей – это 40 катушек, восемь часов работы! – Что ты говоришь, Артур, это же не все мне – у меня же квитанции! – Квитанции на станции, – сказал я, с трудом сдерживая смех. – А если мне на Центральный рынок сходить К Ашоту – Там Рустам работает, – нервно поправил меня Марат. – Ну, давай 500, только неделю ни к кому не идешь, хорошо А вечером я тебя в такое место свожу!.. Ресторан новый, только для «западников». – Я тебя умоляю, Марат, какие в Анапе «западники», их здесь и через 30 лет не будет! – с уверенной ухмылкой заявил я. – Эй, а вдруг Рустаму завтра из Москвы эти диски привезут У него всегда все раньше появляется. – Не бойся, не привезут. Гарантирую! – Твердо сказал я, вспомнив, что «Чингисхан» свой первый большой диск записали только после победы на международном конкурсе. – Месяца два точно не привезут! – Точно – Точно-точно, а то и дольше! В общем, давай за семьсот. Половина – «Бони-Эм», «Океаны фантазии», и еще половину катушки добью песнями The Eagles – классная группа, совсем недавно диск вышел, – сделал я последнее предложение, так как топать пешком через весь город мне уже не хотелось. – Подбрось меня до вокзала и оставляй свой телефон. Я тебе перезвоню через час, скажу, куда привезти второй магнитофон, чистую катушку и бабки. Марат выгнал пацанов на улицу и закрыл дверь студии. Мы загрузились в серую «Волгу» – мечту любого советского обывателя, и я подумал, что, наверное, сильно продешевил. Мы отправились на вокзал, и я по дороге продолжал с любопытством разглядывать советскую Анапу, более-менее привыкая к ситуации. Советские плакаты, старые названия: «Гастроном», «Универмаг», «Продовольственные товары» – одним словом, классический «совок»! Я надеялся, оказавшись на вокзале, снять комнату или квартиру – там во все времена, даже социалистические, стояла толпа жаждущих сдать жилье хозяев или просто посредников. Проблема заключалась в том, что у меня не было денег, а за квартиру наверняка попросят заплатить вперед. С другой стороны, после записи музыки, то есть минимум через час, я получу деньги. Ладно, попробуем что-нибудь придумать. Отправив Марата обратно на работу, ждать от меня звонка, я зашел в здание вокзала и, увидев кучку людей без чемоданов, подошел к самой солидной на вид тетке. – Нужна двухкомнатная отдельная квартира с телефоном, – негромко сказал я. – На сколько человек – шепнула тетка. – На одного. Тетка подозрительно на меня посмотрела. – Есть, но вообще-то там человек восемь поселить можно. А цену знаете.. Сорок рублей, – объявила она и добавила: – В сутки, естественно… – Где – А вам на сколько надо – На неделю для начала, а там посмотрим. Увидев, что я не испугался бешеной цены, тетка схватила меня за руку и затараторила на ухо: – На Пионерском проспекте, от пляжа два шага, вход отдельный, в доме всего две квартиры. Соседи тихие, все удобства в квартире, ванна, телефон, телевизор, холодильник – чистый «Палас-отель»! При официальном курсе восемьдесят копеек за доллар стоимость аренды квартиры была действительно сопоставима с расценками в каком-нибудь пятизвездочном «Меридиане». – Девушка, – я снисходительно улыбнулся, – какая Пионерка, вы меня еще в Сукко отправьте! Квартира должна быть в центре, где-нибудь недалеко от аквапарка и без всяких соседей! – Какого такого аквапарка Я мысленно чертыхнулся. – Ну, недалеко от фонтана у арки. и не дальше улицы Шевченко. Теперь тетка посмотрела на меня уважительно и, оттащив подальше от заинтересовавшихся конкурентов, деловито зашелестела листками в потрепанном блокнотике. – Ну, есть одна квартира, очень хорошая, на Астраханской. правда, ее еще ни разу не снимали, – взгляд ее стал испуганным. – Там шестьдесят просят! Но велено более двух человек не селить… – Шестьдесят, так шестьдесят! – я уверенно кивнул (цена явно сумасшедшая, но с деньгами, похоже, у меня вскоре проблем быть не должно). – Поехали! Примерно через полчаса я уже осматривал уютную двухкомнатную квартиру в отдельном аккуратном одноэтажном домике с небольшим двориком недалеко от центра. В квартире имелись цветной телевизор «Витязь-722», душ, ванна, телефон, ковры, большой холодильник «ЗИС» и радиола «Мелодия». В общем, для советских времен, да еще для курортной Анапы в сезон, да еще на одного человека это было что-то неимоверное! Я созвонился с Маратом и, чтобы потянуть время, стал расспрашивать посредницу о квартире и соседях. Тетка откровенно все рассказала, но прозрачно намекнула, что неплохо бы, кроме денег, получить мой паспорт в залог. Услышав гудки автомобиля, я выглянул в окно вместе с теткой. Та, увидев Марата на «Волге» с огромным магнитофоном «Ростов» на заднем сиденье, зауважала меня еще больше и паспорт уже не просила – видимо, Марата в городе знали. Марат внес магнитофон в комнату. – Здорово, теть Валь, – сказал он. – Здравствуй, Маратик, – отозвалась тетка. Марат огляделся. – Солидные хоромы! А где твой магнитофон – В кладовке, – ответил я, – сейчас подключу. Ты пока иди, а через час подъезжай, только деньги не забудь. – А можно мне у тебя посидеть – неуверенно попросил Марат. – Нет, – твердо заявил я и деловито посмотрел на тетю Валю. – Мне с человеком пошептаться надо. Марат неуверенно посмотрел на меня и на тетку, но, видимо, жадность или желание «сделать» Рустама с рынка пересилило недоверие, и он пошел к выходу. – Я здесь, на лавочке посижу, покурю. Деньги у меня с собой. Тетка в технике наверняка ничего не понимала, поэтому ее можно было не опасаться. Я объяснил, что у меня срочное дело, и уговорил ее подождать деньги около часа. Предложил посмотреть телевизор. Тетка, которая тоже была не в силах отказаться от сверхприбыли, согласилась. Я подключил ноутбук к магнитофону, выбрал нужные песни в плей-лист компьютера, поставил чистую катушку и включил функцию записи. Через сорок пять минут, спрятав ноутбук, я позвал Марата с улицы и включил ему магнитофон. Послушав пару песен и обалдев от качества записи, Марат сказал: – Высокие частотки просто класс, но это точно не с пластинки запись – шума иглы не слышно. – Я же говорил, что с радио. – Ну, а «Чингисхан».. – Будет, наверное, дня через два. – Я хотел оставить себе время и точнее узнать цены. Вручив мне семьсот рублей – толстую пачку десяток – и пообещав заехать за мной в восемь часов, Марат заторопился на работу – «ковать бабки». – А магнитофон – кивнул я на его «гробину». – Пусть стоит, он же скоро опять тебе понадобится. – Хорошо, до вечера. Я позвал тетю Валю, сказал, что меня зовут Артур, и заплатил за неделю вперед. – А вон там, через дом, тетя Вера живет, – сказала ставшая воплощением добродушия тетя Валя, – она у тебя прибираться может и сготовить чего, берет недорого – пятерку в день. – Хорошо, согласен, пусть приходит. Спасибо, теть Валь… А где тут у вас поблизости продуктовый магазин – А что ты хотел, Артурчик – Довольная тетя Валя спрятала деньги в кошелек и добавила: – Там же нет ничего, окромя яиц и морской капусты в банках. Точно, я и забыл, что на дворе социализм. – Теть Валь, а где можно купить вина хорошего десертного, сыра там, икры красной, ветчины, маслин и еще чего-нибудь вкусненького – Артурчик, не волнуйся, я здесь всех знаю, сейчас позвоню – придешь, скажешь, что от меня, и возьмешь все, что надо. Только две цены, сам понимаешь. – А если с доставкой – Тогда три. – Звоните, тетя Валя! Через 10 минут, проводив довольную тетку до дверей, я улегся на диван и расслабился. На часах было около семи вечера. Жизнь налаживалась, и перспективы были неплохие. Хотя вставали очередные проблемы. Во-первых, документы. Во-вторых, опять деньги, но уже большие и регулярные. А еще неплохо было бы разобраться, где сейчас нахожусь молодой я и моя семья, то есть родители, брат и остальные родственники. Надо завтра позвонить в Пермь. Или не надо Я вспомнил о пресловутом пространственно-временном континууме, проблеме которого посвящено множество фантастических романов и фильмов. Это когда человек встречает самого себя в прошлом или будущем, и весь мир гибнет. Вот ведь чушь какая, но, наверное, лучше пока не рисковать. В 2008 году, к счастью, у меня не было ни жены, ни детей – я был по жизни холостяком и бабником, справедливо считая, что если ты умеешь зарабатывать деньги, то постирать носки и погладить брюки будет кому. А если ты симпатичный, не старый еще холостяк да еще владелец ночного клуба (правда, не очень прибыльного, но кто об этом знает!), то будет кому и завтрак приготовить. Поэтому женщины у меня были регулярно, но не задерживались – или сами понимали, что я жениться не собираюсь, или приходилось им об этом мягко намекать. В дверь позвонили. Посмотрим, что бог послал. В этот вечер бог послал три банки красной икры, две бутылки сладкого вина «Черный лекарь», кусок сыра, палку сервелата, две банки шпрот, банку зеленого горошка, батон, две бутылки зеленого «Тархуна» и коробку «Птичьего молока». В приложении значился улыбчивый пацан с абсолютно рыжими волосами. – Здрасьте, дядя Артур! Так, слух обо мне уже катился по земле советской. – Здорово, Чубайс! – Я не Чубайс, я Леха, – поправил меня пацан и добавил: – А это вам мама прислала, сказала взять с вас пятьдесят рублей и посошок для меня. – Ох, Леха, Леха, мне без тебя так плохо, – пропел я. Строчка из дебильного, но пока неизвестного народу припевчика вызвала у Лехи бурный восторг, переждав который я спросил: – Так, Леха, сколько посошок – Трешка! – А кто у нас мама, – спросил я, вручив пацану пятьдесят пять рубчиков, – добрая волшебница – Не-а, – Чубайс опять захихикал. – Она старшей медсестрой работает в санатории профсоюзов, ей тетя Валя позвонила, про вас все рассказала. – Да Простая медсестра И где ж она берет такое богатство – Она столовую санатория проверяет на калорийность и санитарное состояние, ее заведующий столовой и отоваривает, – доложил довольный пацан, деловито пряча деньги в карман. – Отоваривает М-да… Спасибо, Леха, только не говори про это больше никому, а то маме плохо будет. – Не будет! У нас даже капитан дядя Осипенко из ОБХСС отоваривается! А вам больше ничего не надо, дядя Артур – Ну, если только щетку зубную, пасту, шампунь, электробритву, – перечислил я и уточнил: – Только все импортное. Леха замялся. – Где ж я вам импортную пасту найду И бритву У нас в городе «Березки» нет. И шампунь только болгарский – «Кря-кря». – Ну ладно, делать нечего, тащи, что есть, – сказал я со вздохом. Леха убежал. До восьми вечера оставалось полчаса, я умирал с голода, поэтому сделал себе огромный бутерброд и налил вина. Полусладкое красное вино «Черный лекарь» было моим любимым легким спиртным напитком и в «прошлой» жизни – я не люблю сухие вина, а водку могу пить, только смешивая ее с соком, обычно с вишневым. Вместе с вином и бутербродом в организм поступило некоторое успокоение, и даже настроение улучшилось. И тут же вспомнилась фраза «Минздрав напоминает: алкоголь – причина многих увлекательных приключений!». За окном прозвучал сигнал машины. Ага, вот и Марат! – Салют! – Салют, Артур! А ты чего в шортах! – Блин, я и забыл совсем! Я же сегодня это… на джинсы нечаянно краску пролил. масляную. ну и пришлось их выбросить. – Джинсы! Фирменные! Ну ты даешь, миллионер! Куда выбросил-то – На мусорку какую-то. – Я неопределенно махнул рукой. – Да и не американские они были, а турецкие. – Все равно зря. Ну ладно, заедем ко мне, подберем чего-нибудь. – Марат осмотрел мои шорты. – У нас в таком виде даже на танцы не пустят! Размер 50 А ты чего с портфелем – Заедем на минутку на вокзал, я кое-что в камеру положу. – Держать дома ноутбук, документы и деньги было опасно, и я решил сдать их в камеру хранения. – Ну хорошо, поехали, потом посмотрим новое место, только недолго, а то мне с утра в Сочи надо. Через полчаса, заехав на вокзал и к Марату – у него я оделся в джинсы его старшего брата, – в отличном настроении мы уже подъезжали к новому ресторану элитного корпуса санатория «Витязь» в поселке Витязево. Поселок Витязево был назван в честь майора с патриотической фамилией Витязь, совершившего подвиг в августе 1809 года. После взятия русскими войсками турецкой крепости Анапа в ней был оставлен гарнизон, которому приходилось постоянно сдерживать набеги черкесов. Майор Витязь вышел из крепости с двумя ротами, тридцатью казаками и одной пушкой, навстречу отряду черноморских казаков, которые шли в крепость. На отряд Витязя напали черкесы и окружили его. Бой продолжался несколько часов. Тяжело раненный, Витязь личным мужеством вдохновлял воинов, призывая их не сдаваться. Шум боя был услышан в крепости, отряду оказали помощь, в результате были спасены люди и сохранена пушка. Сам майор Витязь умер через три дня от ран. Эту историю рассказал мне по дороге Марат. – Откуда ты все это знаешь – поинтересовался я. – Экскурсоводом подрабатываешь – А мне дед рассказывал, что это его дед Витязя ранил, он ведь у нас черкесских кровей! – Понятно. Так ты у нас черкес – Нет уже, абхаз. Вот у деда черкесская кровь еще была, он у меня боевой был, рассказывал, как Берлин брал, про немецких девушек там, какие они развратные. – Развратные! Немки! – Ну да. Говорит, в Берлине ногой дверь в доме, бывало, выбьешь, вбежишь внутрь, очередь из автомата в потолок дашь, а фройлян аж трясутся – так тебя хотят! Посмеявшись, мы закрыли машину и подошли к входу. У двери стоял мордастый парень с красной повязкой на руке. – Мест нет! – Мы к Арслану, я ему сегодня звонил. – Хорошо, – сказал парень, неохотно приоткрывая дверь, и добавил: – Он у сцены сидит, с Рустамом. – Этот Рустам опять впереди всех, – проворчал Марат, протискиваясь в дверь. Помещение нового ресторана поражало солидностью, громадными зеркалами, красным деревом, резной мебелью и официантами в черных фраках и белых перчатках. В зале почти не было свободных мест. На сцене пузочесы играли «Индейское лето» Джо Дассена. Площадка перед сценой была заполнена танцующими парами. Мы подошли к столику у сцены, за которым сидели двое солидно одетых мужчин с двумя молодыми, довольно симпатичными женщинами. Мужчины пообнимались с Маратом, поручкались со мной. – Это мой друг из Перми, Артур. – Марат неохотно представил меня Рустаму с рынка и Арслану, директору этого заведения. – Марат, у тебя, говорят, новый «Бони-Эм» появился Я звонил в Москву – там клянутся, что альбом еще в СССР не завозили! – Рустам выглядел удивленным. – Ну, может, мои каналы лучше твоих, а, Рустам! – Довольный Марат с гордостью показал пальцем в потолок. – И на старуху бывает порнуха! – Бывает, бывает. Дорого взял А то я слышал, ты неплохую копию Сереге в Джемете всего за триста рублей сдал и в Сукко звонил, Андрею, – Рустам многозначительно посмотрел на меня. – Завтра, наверно, в Сочи поедешь, там точек двенадцать по всему побережью. Двенадцать по триста – неплохой подъем! Марат заметно смутился и искоса глянул на меня. Я сделал вид, что не слышал, и отвернулся. – Ничего, ничего, Марат, надо же и тебе подняться, машину вон поменять. Твоя старая уже – второй год ездишь! – Рустам хохотнул и добавил: – Кстати, в Москве сказали, что, если качество хорошее, возьмут «Бони-Эм» за две штуки. Подумай. – Хватит о делах! Вы ко мне в гости пришли, – обиделся Арслан. – Если хотите, садитесь с нами, не хотите – вон там столик тебе держу! – Спасибо, Арслан, мы там посидим, не будем вам мешать. Мы прошли к столику, на котором стояла табличка с надписью «Заказано», и сели лицом к сцене. Марат явно чувствовал себя виноватым (семьсот рублей – далеко не две тыщи!), поэтому сразу перехватил у меня из рук меню. – Извини, ты мой гость, я угощаю! К нам подошел официант и после заказа салатов спросил: – Что будете на горячее Рыба, курица, поросенок – Поросенка, пожалуй, – сказал Марат, явно решив выпендриться. – Вам с хреном – Нет, хрен отрежьте, – пошутил я и дозаказал две бутылки «Хванчкары» («Лекаря» не оказалось) и фрукты. Я огляделся по сторонам: публика была в основном в возрасте. Молодежь занимала всего три столика. Недалеко от нас расположились четыре девушки лет двадцати пяти; они украдкой поглядывали на нас и хихикали. – Слушай, Артур, я знаю вон ту брюнетку с краю, – глаза у Марата плотоядно заблестели. – Это Регина, дочь директора санатория «Шахтерская слава». Я к ним подойду. – Давай, – легко согласился я. Дело было уже после третьего бокала, а девушки были приятные. Марат подошел к ним, поговорил с Региной и замахал мне рукой, приглашая к их столику. Я сделал вид, что не вижу – надо же повыпендриваться для важности. Марат вернулся ко мне. – Пошли, Артур, они приглашают нас за свой столик. Девочки отмечают день рождения, они почти готовы. И тобой сильно интересуются! – А это удобно Я же никого из них не знаю! – Мой донжуанский опыт подсказывал, что спешить не следует. – Удобно, удобно, я знаю, пошли! – Марат взял меня за руку и потащил к столику девчонок. – Девочки, познакомьтесь, это мой друг Артур! Он холостой и ужасно скромный. Или наоборот – скромный, поэтому ужасно холостой. – Добрый вечер, девушки, я просто не хотел мешать вашему празднику. – А вы и не помешаете! Мы хотели провести день рождения Кати без мужчин – устроить девичник, но выпили и заскучали, и теперь вы нас будете веселить и вытанцовывать! – требовательно заявила Регина. – Да, ми вас будем поить, кормить, ми и танцевать вас будем! – Марат удачно изобразил грузинский акцент. Официанты перенесли наши тарелки и бокалы. Когда подали жареного поросенка, девчонки завизжали. Мы заказали еще вина, и через пять минут уже все весело болтали. Марат произносил кавказские тосты, а я смешил девушек, рассказывая анекдоты. Вскоре выяснилось, что все наши веселые компаньонки – дочки каких-нибудь шишек. Мне особенно понравилась Катя из Москвы. Она была худенькая, стройная, как оказалось – КМС по художественной гимнастике. У нее были темные коротко стриженные волосы и огромные живые черные глаза. Она заразительно смеялась над шутками и с интересом на меня поглядывала. Ее мама и мама Регины были подружками, и каждое лето родители Регины приглашали Катю к себе в гости, а зимой ездили к ним в гости в Москву – «гульнуть и отовариться». Я заметил, что слово «отовариться» было очень популярно в этой среде; у меня-то родители были простые трудяги, и я это выражение плохо помнил. – Катя у нас «голден» – так в Москве детей крутых родителей называют, – призналась Регина. – А ты тогда кто – удивился я. – У тебя же папа – директор санатория! – Ну, таких санаториев на побережье сотни, – заскромничала Регина. – Я скорее «мидл» – средний класс. – А остальных тогда как называют – Мне стало любопытно узнать всю современную молодежную классификацию. – Лохи! – Лохи Прикольно! – Это слово дошло и до нас, и я решил просветить Регину. – Кстати, лох – это не только растение, так на севере называют рыбу – семгу и лосося, – которая после нереста «глупеет» и сама лезет в руки. – А я слышал, что «лохи» – слово из тюремного жаргона и их надо «разводить», – это вмешался Марат, который почему-то заревновал меня к Регине. Она ему явно нравилась, но я и не собирался ему мешать. – Про это не знаю, не сидел, слава богу, – сказал я. Мы танцевали под песни Пугачевой и Боярского, пили вино, обсуждая новые фильмы и слухи. – А я слышала, что у Аллы Пугачевой на съемках взорвался прожектор и выбил ей глаз. Теперь у нее искусственный, – сказала одна девушка. – Я тоже слышала, ей в Японии сделали, – подхватила другая. – Ерунда это все! – заявил я со знанием дела. – Нормальные у нее глаза. Я недавно скачал из Интернета книгу о Пугачевой под названием «По ступеням славы» и даже прочитал ее до конца – мне интересно было, как певица стала популярной. Внешность у нее была приятная, но на эстраде было немало красавиц, и где они все А Пугачева и в двадцать первом веке оставалась королевой эстрады! Мне кажется, дело даже не в отличном голосе (голосистых тоже всегда хватало). Скорее всего, решающую роль сыграли ее ум и потрясающее чутье на хиты. – А я в «Савраске» читала, что она своих музыкантов физиономией по электрооргану возит. – В какой «Савраске» – с непониманием спросил я. – Ну, в газете «Советская Россия», не читал – Нет… Но вряд ли… Какой музыкант это потерпит Хотя характер у нее, конечно, не сахар! Я слышал, она своему мужу машину расколотила камнем! – А кто у нее муж – Стефанович, кинорежиссер, который снял фильмы «Дорогой мальчик», «Пена», «Душа». – Я увлекся сообщением фактов, забыв, что «Душа» была снята двумя годами позже. – А откуда ты в Перми все знаешь – Яв Москве часто бываю, у меня там друзей много. Моя компания, как и все граждане Союза, явно испытывала информационный голод, поэтому мучила меня, как им казалось, знающего человека, вопросами о жизни звезд и громких событиях. – А правда, что Высоцкий зашивался от пьянства – Правда. И таблетки специальные пил, эспераль, ему из-за границы их привозили. Он, вообще-то, и кололся, ну, в смысле наркотики употреблял. То есть употребляет. – Да! Ничего себе! – А правда, что Ротару больше тридцати лет – Да. – Я вспомнил, что в 2007 году Ротару юбилей отмечала – шестьдесят лет, и произвел в уме нехитрые подсчеты. – Она вроде сорок седьмого года рождения. Значит, ей тридцать два года. – А я слышала, что вчера вся футбольная команда «Пахтакор» разбилась. – Да, под Харьковом, два Ту-154 столкнулись, погибли все пассажиры и команда с тренерами, врачом, администратором. – Я сделал серьезное лицо. – Диспетчер ошибся. – Откуда ты знаешь Очень хотелось сказать правду, но слово «Интернет» вряд ли что-либо кому-либо объяснило. – «Голос Америки» передавал. – Говорят, «Бони-Эм» в Москву приезжали – Да, я видел концерт. – Я не стал уточнять, что видел его по видео. – Ты! Был на концерте «Бони-Эм»! Зависть и недоверие в глазах были такими явными, что пришлось вспоминать кое-какие факты. – Да, в Концертном зале гостиницы «Россия», они там и жили. Привезли с собой специальным самолетом 40 человек техников разных и музыкантов и двести корреспондентов. Семь дней выступали, по Красной площади ходили в песцовых шубах. – А как ты билет достал Я помню, вся Москва на ушах стояла, – удивилась Катя. – Я папашку умоляла, умоляла, он все связи напряг, и ничего. – Да у меня знакомый есть в Росконцерте. – Там такие очереди были – с утра занимали. Я даже не пыталась занимать – бесполезно! Видела, как один грузин возле кассы махал джинсами и кричал: «Две пары джинсов мэняю на билет!» Но никто не купился. – Ну и как концерт Говорят, там прямо в зале танцевали! – Не видел, всего ведь десять концертов было. А я только на одном был… Вообще, вряд ли, молодежи на концерте мало было, в основном номенклатура. – И Брежнев, говорят, был – Брежнева не видел, Роднину видел, Макаревича, Пугачеву. – А как тебе Бобби Фарелл Я тащусь от его голоса! – Этот кудрявый негр вообще петь не умеет! – Я открыл страшную тайну, которую в мое время все уже знали. – Вместо него в студии поет продюсер ансамбля, Франк Фариан. После этих слов даже Марат заволновался. – Врешь! – выдохнул он. – Что, Фарелл вообще не поет – И не пел никогда, ни он, ни Мэйзи Уильямс. Это такая губастая. Она и Бобби Фарелл – танцоры, их взяли в ансамбль только для шоу! – Для чего – Ну. чтобы зрелищно на сцене было. Бобби любит на сцене покривляться. Он и Мэйзи на студии даже не появляются – лишь на концертах. Выступают только под фонограмму. И в Москве живьем пела только Лиз Митчелл. – Откуда ты знаешь – в очередной раз прозвучал сакраментальный вопрос. – Из компетентных источников, – ответил я. Я был уже тепленький, но очень хотел понравиться Кате, поэтому выложил еще один козырь. – Если хотите знать, Бобби Фарелл вообще голубой. – Что значит голубой Я совсем забыл, что оказался в стране, где «секса нет». – Сексуальная нетрадиционная ориентация. Мужчин любит – как Элтон Джон. – Что! И Элтон Джон тоже!!! – Конечно. – Остапа понесло. – И Элтон Джон, и Фредди Меркьюри из «Квинов». Это был финиш! Поскольку четыре девушки и Марат сидели с открытым ртом, переваривая невероятную информацию, про Чайковского и Моисеева я решил умолчать. Тем временем в ресторане веселье било ключом: от красного добры молодцы уже стали красными, а красны девицы – добрыми. На танцплощадке места уже не хватало – народ вовсю отплясывал под «Листья желтые», «Рано, рано, рано прощаться!», но прощаться явно не собирался. Новый ресторан явно имел успех. Марат, наверняка забыв, что с утра собирался в Сочи, все более входил в раж, без конца угощал девчонок шампанским и танцевал с Региной. В конце он расплатился за всех по счету и предложил поехать к нему, чтобы продолжить веселье. – Мальчики, а вы не подумаете про нас, что мы какие-то развратные – с ухмылкой спросила Регина. – Я и не подумаю – я просто на это надеюсь! – пошутил Марат. – Надейтесь, надейтесь, – игриво блеснула глазками Регина. В общем, особых возражений не последовало. Мы закупили в ресторане еще вина – ночью оно нигде не продавалось – и, сложив бутылки в багажник, с веселыми воплями и визгами кое-как влезли в машину. У Марата мы продолжали пить, девчонки изводили меня вопросами, а Марат уже даже не пытался ревновать. Я рассказывал анекдоты и любопытные вещи, особенно не напрягаясь по поводу временных несоответствий – так как все уже были, как говорится, в зю-зю. Все было просто классно и получилось как бы само собой: устоять перед моим напором не смогла бы и святая Катарина, Катя святой не была, и утром мы проснулись в одной кровати. В отношениях с женщинами мне важен не только секс, но и «момент истины», то есть момент, когда становилось понятно, что она уже согласна и все остальное – только дань приличиям. Такой момент наступил, когда мы играли в карты в дурака. Я в шутку спросил у Кати, на что мы будем играть, она серьезно посмотрела на меня и сказала: «А на все!» Остальные сразу все поняли и тихонько ушли в другую комнату.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

  • Аннотация
  • Азат Нургалиевич Ахмаров В августе 79-го, или Back in the USSR