Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Артемова евгения Александровна Карикатура как жанр политического дискурса




страница1/8
Дата30.06.2018
Размер1.96 Mb.
ТипДиссертация
  1   2   3   4   5   6   7   8
Волгоградский государственный педагогический университет На правах рукописи АРТЕМОВА Евгения Александровна Карикатура как жанр политического дискурса 10.02.19 – теория языка Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор Е.И.Шейгал Волгоград – 2002 План Введение 1 Глава первая. Карикатура как креолизованный текст 6 1.1 Специфика реализации текстовых категорий в тексте политической карикатуры………………………………………..6 1.1.1 Подходы к пониманию понятий текст и креолизованный текст……………………………………..6 1.1.2 Понятие категории текста в современной лингвистике…..15 1.1.3 Специфика реализации категории информативности…….18 1.1.4 Специфика реализации категории интегративности и референциональности, системности и хронотопа, персональности и модальности……………………………..22 1.1.5 Специфика реализации категории адресованности………..39 1.1.6 Специфика реализации категории дискретности…………..43 1.1.7 Специфика реализации категории интертекстуальности….45 1.2 Карикатура в сопоставлении с другими типами креолизованных текстов……………………………………………59 Выводы по первой главе………………………………………………….65 Глава вторая. Карикатура в жанровом пространстве политического дискурса……………………………………………………70 2.1 Политический дискурс и его жанровое пространство……………70 2.2 Карикатура в системе жанров политического дискурса………….76 2.3 История жанра политической карикатуры в Англии, США и России………………………………………………………………..81 2.4 Карикатура в системе смеховых жанров политического дискурса………………………………………………………………90 2.5 Функции политической карикатуры………………………………..99 2.6 Жанрообразующие признаки политической карикатуры………..106 Выводы по второй главе………………………………………………….126 Глава третья. Понимание политической карикатуры в межкультурном аспекте…………………………………..131 3.1 Проблема понимания и интерпретации текста и знака……………131 3.2 Особенности интерпретации политической карикатуры в межкультурном аспекте…………………………………………..136 3.3 Уровни понимания американской и английской политической карикатуры представителями российской культуры………………150 Выводы по третьей главе…………………………………………………..160 Заключение………………………………………………………………….163 Библиография………………………………………………………………..173 Приложение………………………………………………………………….. Введение Политический дискурс и его жанровое пространство в последние десятилетия являются объектами пристального внимания отечественных и зарубежных лингвистов. Интерес специалистов вызван недостаточной разработанностью институционального дискурса, являющегося важным социолингвистическим аспектом существования дискурса в обществе. Политический дискурс в настоящее время тесно связан с дискурсом массовой коммуникации. Смеховой жанр политической карикатуры включается в ту сферу политической коммуникации, которая, с одной стороны, пересекается с дискурсом масс медиа, а с другой стороны, соприкасается с художественным дискурсом. Данная диссертация посвящена изучению жанрообразующих признаков политической карикатуры и специфике ее понимания. В основу настоящей работы была положена гипотеза о том, что существование жанра политической карикатуры и специфика его жанрообразующих признаков обусловлена конструктивным взаимодействием вербального и изобразительного компонентов сообщения. Объектом данного исследования является политическая карикатура как средство передачи информации в политической коммуникации и смеховой жанр, основная интенция которого – критика актуальных политических событий и политических деятелей. Предметом исследования служит семиотическая природа составляющих политическую карикатуру знаковых комплексов. Актуальность избранной темы определяется недостаточной разработанностью проблемы различных форм текста, в частности, вопросов креолизованного текста, а также отсутствием специального исследования, посвященного политической карикатуре как феномен массовой и политической коммуникации. Цель работы заключается в научном осмыслении и систематическом описании политической карикатуры как вербо-иконического сообщения, выступающего как один из вторичных жанров политического дискурса. Данная цель предполагает решение следующих задач: выявить специфику реализации текстовых категорий в политической карикатуре; раскрыть специфику карикатуры в сопоставлении с такими разновидностями креолизованного текста, как плакат и комикс; установить жанрообразующие признаки политической карикатуры; сравнить политическую карикатуру с другими смеховыми жанрами: политической частушкой, анекдотом и пародией; выявить специфику понимания и интерпретации политической карикатуры. Обозначенные задачи решались с помощью следующих методов: гипотетико-индуктивного; контекстуального анализа; метода интроспекции; описательного метода с его основными компонентами: наблюдением, интерпретацией и обобщением; метод психолингвистического интервьюирования. Теоретическая значимость работы обусловлена дальнейшей разработкой проблемы номенклатуры текстов и обогащением теории политического дискурса, поскольку в жанре политической карикатуры проявляются определенные закономерности развития политического дискурса. Практическая значимость объясняется возможностью применения материалов работы в вузовских лекционных курсах по общему языкознанию, спецкурсах по лингвистике текста и теории дискурса, в дидактике (практическом курсе интерпретации политических текстов масс-медиа на английском языке). Для решения поставленных в работе задач использовались общенаучные методы интроспекции, лингвистические методы контекстуального и интерпретативного анализа, гипотетико-индуктивный метод и психолингвистический метод интервьюирования. На защиту выносятся следующие положения: Креолизованные и собственно вербальные тексты обладают одинаковыми базовыми текстовыми категориями. Однако характер реализации общих текстовых категорий в креолизованном тексте политической карикатуры имеет свою специфику. Функции жанра политической карикатуры являются частным проявлением функций политического дискурса в целом. Феноменологические когнитивные структуры в политической карикатуре актуализируются не только через языковую проекцию, но и через визуально-пространственные образы, что говорит о сложной системе кодирования данного текста. Адекватное понимание политической карикатуры в межкультурном аспекте может быть достигнуто, если сюжет карикатуры основан на элементах, входящих в универсальную когнитивную базу. Теоретической основой послужили исследования в области: лингвистики и семиотики текста, теории дискурса: (Е.Е. Анисимова, 1992; Р. Барт, 1994; Р. Водак, 1997; И.Р. Гальперин, 1981; Б.А. Зильберт, 1991; В.А. Кухаренко, 1988; Лотман, 1970, 1999; Б.А. Плотников, 1992; Тураева, 1986; Е.И. Шейгал, 2000); жанроведения (М.М. Бахтин, 1996; С. Гайда, 1999; М.Ю. Федосюк, 1997; Т.В. Шмелева, 1998); прецедентных феноменов (Ю.Н. Караулов, 1987; В.В. Красных, 1998; Д.Б. Гудков, 1999; Г.Г. Слышкин, 1999); понимания и интерпретации текста (Кубрякова, 1997; Т.А.ван Дейк и Кинч, 1988; Залевская, 2001; Брудный, 1998; Борев, 1985; Эко, 1998; Леонтович, 2002; Карасик А.В., 2001) Данная работа основывается на следующих положениях, доказанных в научной литературе: Креолизованные тексты (в том числе текст политической карикатуры), создающиеся вербальными и изобразительными компонентами, входят в общую номенклатуру текстов наряду с собственно вербальными текстами (Анисимова, 1989, 1992; Головина, 1985; Дмитриев, 1998; Сорокин Ю.А., Тарасов Е.Ф., 1990; Козлов, 1999). Креолизованные тексты являются одновременно феноменами языковой и визуальной коммуникации (Лотман, Плотников, 1992; Эко, 1998; Davies Sr., L. J., 1995). Политическая карикатура входит в жанровое пространство политического дискурса наряду с другими смеховыми жанрами (Шейгал, 2000). Юмор является разновидностью комического отношения к действительности, сущность комического состоит в критическом переворачивании ценностей (Бахтин, 1990; Пропп, 1999; Кулинич, 1999; Голубков, 1991). Проблема понимания смысла любого текста возрастает в процессе межкультурной коммуникации, что связано с различиями в когнитивных базах представителей разных культур (Красных, 1998; Леонтович, 2002; Шамне Н.Л, 1999; Тер-Минасова) Апробация. Концепция, основные положения и результаты исследования докладывались на научных конференциях Волгоградского Государственного Педагогического Университета (1999, 1999, 2000, 2001, 2002), Волгоградского педагогического колледжа (2001), на международной конференции Межкультурная коммуникация и проблемы национальной идентичности (Воронеж, 2002), на заседаниях научно-исследовательской лаборатории Языковая личность при кафедре языкознания ВГПУ, на теоретических аспирантских семинарах. Диссертация обсуждалась на аспирантском семинаре и кафедре языкознания ВГПУ. По теме диссертации опубликовано 6 работ. Материалом являются образцы русских и американских политических карикатур, представленные в периодической печати (газетах, журналах) и в Интернете за 1996-2002 года. В работе использовалось около 2000 политических карикатур, в которых присутствует буквенный текст. Объем и структура работы. Диссертация включат введение, три главы, заключение, список литературы, список лексикографических источников, справочников и источников примеров, а также приложение. Глава первая. Карикатура как креолизованный текст. 1.1. Специфика реализации текстовых категорий в тексте политической карикатуры. 1.1.1 Подходы к пониманию понятий “текст” и “креолизованный текст”. В научной литературе существует множество определений понятий текст и дискурс. Термин дискурс даже в самой лингвистике, где он собственно появился, известен своей многозначностью. Во французской лингвистике главенствует концепция, восходящая к Э. Бенвенисту, где под дискурсом понимается такой эмпирический объект, с которым сталкивается лингвист, когда он открывает следы субъекта акта высказывания, формальные элементы, указывающие на присвоение языка говорящим субъектом (Presses Universitaires de France, цит. по Гийому, Мальдидье, 1999). Приведенное определение дискурса предопределяет два противоположных подхода, которые и рассматривают в своей работе Ж. Гийому и Д. Мальдидье (Гийому, Мальдидье, 1999). Исследователи отмечают, что лингвист может подходить к проблеме дискурса, рассматривая его как предел языка и лингвистики. Выявление субъекта акта высказывания, следы взаимосвязи с контекстом, некоторые типы функционирования дискурса заставляют вспомнить о пределах возможностей лингвистического формализма и о трудностях, возникающих в случае применения исключительно формальных подходов к языку (Гийому, Мальдидье, 1999:125). Второй подход полностью вписывается в структуру, намеченную Бенвенистом, и которая противопоставляет термины язык и дискурс, представляющие собой два разных, но тесно связанных друг с другом мира. Такое противопоставление обусловлено тем, что Бенвенист являлся последователем Ф. Соссюра в вопросе дихотомии языкречь (Соссюра, ), и на основе последней рассматривал взаимодействие языка и дискурса. За пределами лингвистики как изучения языка, занимающейся языком как знаковой системой, вырисовывается место для другой лингвистики, объектом которой будет функционирование языка в живом общении (Бенвенист, 1966, 1971, цит. по Гийому, Мальдидье, 1999). Таким образом, изучение дискурса открыто и для языковедов. Ж. Гийому и Д. Мальдидье (Гийому, Мальдидье, 1999) отмечают, что направление, противопоставляющее язык и дискурс развивается, часто ориентируясь на типологические цели: описание признаков и типов функционирования дискурса и их связей с конкретными субъектами, с особенностями ситуаций и общественных институтов. Такая ориентация приводит к последующему определению различных типов дискурса (научного, педагогического, политического и др.). В.И. Карасик выделяет четыре основных подхода к пониманию сущности дискурса: коммуникативный подход (дискурс понимается как вербальное общение, диалог, единство регулярно-коллективного и творчески-индивидуального начал речи (Stubbs, 1983; Schiffrin, 1987; Борботько, 1998; цит. по Карасик, 2000:25); структурно-синтаксический подход (дискурс толкуется как фрагмент текста, либо как развернутый смысл текста в сознании получателя речи (Звегинцев, 1976; Костомаров, Бурвикова, 1999; цит. по Карасик, 2000:25); структурно-стилистический подход (дискурс интерпретируется как нетекстовая организация разговорной речи, характеризующаяся нечетким делением на части, господством ассоциативных связей, спонтанностью и высокой контекстностью (Сиротинина, 1994; цит. по Карасик, 2000:26); социально-прагматический подход (Карасик, 2000:26), при котором дискурс понимается как текст, погруженный в ситуацию общения, речь погруженная в жизнь (Арутюнова, 1990:136). Таким образом, дискурс как коммуникативное явление – это промежуточное образование между речью как вербальным общением, как деятельностью, с одной стороны, и конкретным вербализованным текстом, зафиксированным в ходе общения, с другой стороны (Карасик, 2000:26). В отечественной лингвистике под текстом понимается упорядоченное множество предложений, объединенных различными типами лексической, логической и грамматической связи, способное передавать определенным образом организованную и направленную информацию (Тураева, 1986:11); произведение речевого процесса, обладающее завершенностью, объективированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа, произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку (Гальперин, 1958:18). Применительно к карикатуре, наиболее подходящими представляются определения, подчеркивающие знаковый (а, следовательно, коммуникативный) характер текста, и не содержащие указания на сугубо лингвистическую природу текста, поскольку карикатура содержит, в частности, паралингвистические и невербальные элементы. Так, Р. Барт, говоря о тексте, подчеркивает, что текст есть ткань, текст создается, вырабатывается путем нескончаемого плетения множества нитей (Барт, 1994:515), М.М. Бахтин понимает текст как всякий связный знаковый комплекс (Бахтин, 1976:123), как сотворчество, способ коммуникации двух сознаний: коммуникатора и реципиента в широком понимании этих терминов (Бахтин, 1986). Николаева определяет текст как объединенную смысловой связью последовательность знаковых единиц, основными свойствами которой являются связность и цельность (Николаева, 1990:507), И.В. Арнольд говорит о текст, как о целостном и связном сообщение, специальным образом организованном для передачи и хранения информации (Арнольд, 1980:7), Б.А. Зильберт видит в тексте явление социально-речевого уровня, продукт деятельности коммуникатора и объекта деятельности адресата (Зильберт, 1986). Коммуникатор опредмечивает, а адресат распредмечивает, воспринимая и интерпретируя текстовую информацию (Зильберт, 1991). Таким образом, c точки зрения прагматики текст является результатом сотворчества автора и реципиента, где первый опредмечивает, а второй – распредмечивает смысл, содержащийся в текстовом пространстве. В исследовании также учитываются свойства текста, предлагаемые Ю.М. Лотманом (1970:67-69), а именно: выраженность текста (текст зафиксирован в определенных знаках и в этом смысле противостоит внетекстовым структурам); отграниченность текста (текст обладает единым текстовым значением и в этом смысле может рассматриваться как нерасчленимый сигнал); структурность текста (тексту присуща внутренняя организация, превращающая его на синтагматическом уровне в структурное целое). Специфика политической карикатуры как текста также обусловлена ее включением в сферу текстов политической коммуникации, опосредованной массовой информацией. В научной литературе отмечается, что массовая информация является комплексным текстом, включающим…различные знаковые системы…при этом словесная часть текста не отграничена от несловной, составляя с ней единое целое (Аспекты общей и частной лингвистической теории текста, 1982:76). Указываются также следующие характерные свойства текста массовой информации: многофактурность, вторичность и семиотическая неоднородность. Многофактурность обусловлена использованием электромагнитных колебаний, колебаний воздуха, фото- и кинопленки и т.д. (Зильберт, 1986). Вторичность обусловлена тем, что каждый конкретный материал создается на основании текста, лежащего вне массовой информации (Аспекты общей и частной лингвистической теории текста, 1982). Использование различных знаковых систем приводит к семиотически неоднородному характеру текстов массовой информации (Зильберт, 1986). Современная наука предлагает несколько различных классификаций текстов на основе разных классификационных признаков: тематические, лингвистические, по характеру построения, по характеру передачи чужой речи, по функционально-смысловому назначению и т.п. Например, в работе Г.Я. Солганика (Солганик, 1997:87) рассматривается лингвистическая классификация текстов, предложенная Э. Верлихом. Используя дедуктивный метод, исследователь различает типы текстов в зависимости от структурных основ текста, то есть начальных структур, которые могут быть развернуты посредством последовательных «цепочек» (языковых средств, предложений) в текст. Э. Верлих выделяет следующие основные типы текстов: 1) дескриптивные – тексты о явлениях и изменениях в пространстве; 2) нарративные – тексты о явлениях и изменениях во времени; 3) объяснительные – тексты о понятийных представлениях говорящего; 4) аргументативные – тексты о концептуальном содержании высказывания говорящего; 5) инструктивные – к примеру, тексты законов. В аспекте данной классификации мы можем рассматривать карикатуру как совокупность сразу нескольких типов текста – нарративного, объяснительного и аргументативного, ибо все характеристики, свойственные, с точки зрения Э. Верлиха, этим видам текста, присущи карикатуре. Под креолизованными текстами в современной лингвистике понимаются “тексты, фактура которых состоит из двух негомогенных частей: вербальной (языковой, речевой) и невербальной (принадлежащей к другим системам, нежели естественный язык)” (Сорокин, Тарасов, 1990:180-181). Примеры креолизованных текстов: кинотексты, тексты радиовещания, средства наглядной агитации и пропаганды, плакаты, рекламные тексты, комиксы и карикатуры. Следует отметить, что не всякая реклама является креолизованным текстом, так как она обладает специфическим каналом передачи и восприятия информации: только зрительный ряд в печатной рекламе, только звуковой – в радиорекламе, видео- и аудиоряд – в телевизионной (Попова, 1998:114). На протяжении долгого периода времени лингвистика как наука старательно избегала включать в свою компетенцию едва ли не все невербальные средства, которые сопровождают как устную речь, так и письменный текст. Однако, в последние десятилетия ситуация в корне изменилась, и среди многочисленных лингвистических дисциплин формируется паралингвистика, которая в СЭС (1990:979) определяется, как “раздел языкознания, изучающий звуковые средства, сопровождающие речь; степень громкости, распределения пауз и т.п.; в широком смысле включает в том числе кинесику (особенности мимики и жестикуляцию в процессе общения)”. Представляется, однако, что подобное определение не отражает в полной мере значения, роли, свойств и функций паралингвистики в целом, так как оно полностью исключает письменный текст, на который в определенных видах речевой деятельности приходится гораздо больше информации, чем на устную речь, и насыщенность которого различными авербальными знаками неоспорима. Рассматривая креолизованный текст с позиций лингвистики текста, Е.Е. Анисимова (1992:71-77) определяет его как ‘’особый лингвовизуальный феномен, текст, в котором вербальный и невербальный компоненты образуют одно визуальное, структурное, смысловое и функционирующее целое, обеспечивающее его комплексное прагматическое воздействие на адресата’’. В научной литературе прослеживается несколько попыток построения типологий креолизованного текста. Ю.Г. Алексеев (Алексеев, 2002) в своем исследовании сопоставил и проанализировал наиболее известные из них. В качестве базовой автор представляет классификацию Е.Е. Анисимовой (Анисимова, 1994; цит по Алексеев, 2002:22), в которой выделяются три группы: текст с нулевой креолизацией (где изобразительный компонент не представлен, текст является чисто вербальным); текст с частичной креолизацией (где вербальная часть относительно автономна, независима от изображения, обладает смысловой самостоятельностью вне соотнесения с изобразительной частью и может существовать без нее, а изобразительная часть выступает в качестве сопровождения вербальной части и является факультативным элементом текста); текст с полной креолизацией (где вербальная часть не может существовать автономно, независимо от изображения). Существуют различные виды корреляции буквенного текста и изображения, так Л.В. Головина выделяет три основных типа: параллельный, при котором содержание текста и рисунка полностью совпадают, перекрывают друг друга; дополняющий (комплементарный) – при котором иконическая информация частично перекрывает вербальный текст, либо наоборот, вербальная информация частично перекрывает содержание изображения; интерпретативный (объясняющий) – когда текст и изображение не связаны друг с другом содержательно (Головина, 1985). Очевидно, что параллельная корреляция свойственная только полностью креолизованным текстам, а дополняющая корреляция присуща как полностью, так и частично креолизованным текстам. Интерпретативный тип корреляции, видимо, подразумевает полную автономность вербальной и изобразительной составляющих относительно друг друга, когда любая из составляющих может быть адекватно интерпретирована без соотнесения с другой. Представляется неправомерным и некорректным утверждать об отсутствии связи между буквенным текстом и изображением, когда данный тип корреляции определяется как объясняющий, то есть буквенный текст объясняет рисунок или же рисунок помогает понять адекватно вербальную часть. Интерпретативный тип корреляции, очевидно, характерен для некоторой части текстов с частичной креолизацией. Таким образом, тексты с частичной креолизацией целесообразно разделить на: 1) тексты, составляющие (вербальная и изобразительная) которых относительно автономны по отношению друг к другу, и 2) тексты, составляющие которых полностью автономны относительно друг друга. Первому типу текстов свойственная дополняющая корреляция, второму – интерпретативная. Полностью или частично креолизованный текст, на наш взгляд, концептуально отличается от иллюстрации, прилагаемой к буквенному тексту, поскольку иллюстрация может существовать в различных вариантах, чаще создается позже буквенного текста (то есть обыкновенно существует временной разрыв), и, наконец, автор иллюстрации не обязательно является автором буквенного текста. Креолизованным, на наш взгляд, может считаться только тот текст, части которого (вербальная и невербальная) создаются единовременно обыкновенно одним автором, иначе нарушается целостность текста. Важной характеристикой креолизованного текста также является невозможность иметь варианты своей невербальной части. Исходя из этих положений, мы считаем неправомерным проводить исследование особенностей креолизованного текста на примере буквенного текста одного автора, сопровождающегося вариантами иллюстраций множества других авторов в качестве иконической составляющей, как это делает в своей работе Ю.Г. Алексеев (Алексеев, 2002). К средствам, участвующим в выражении смысла в карикатуре, относятся, в частности, паралингвистические. Они создают оптический образ текста. К ним относятся графическая сегментация текста, его расположение на бумаге, шрифтовой и красочный наборы, типографические знаки, цифры, средства иконического языка (рисунки, фотографии, таблицы, и т.п.), необычное написание и расстановка пунктуационных знаков и т.д. (Плотников, 1992). Этот список может варьироваться в зависимости от характера конкретного текста. Одни паралингвистические средства могут быть самодостаточными для раскрытия содержания текста (например, рисунок), другие - вспомогательными по отношению к вербальным средствам (они вносят дополнительные семантические и экспрессивные оттенки в его содержание, например, шрифтовое варьирование). Говорить об изобразительной (рисуночной) части карикатуры как паралингвистическом средстве позволяет ее тесная интеграция с буквенным (вербальным) компонентом карикатуры. Если же вербальная часть отсутствует, то рисунок уже не входит в сферу паралингвистики, а выступает как невербальный компонент. Основа паралингвистических средств может быть языковая (стилистическое употребление прописной буквы и знаков препинания) и неязыковая (размещение текста на плоскости, использование цвета и шрифтов). Согласно Е.Е. Анисимовой паралингвистические средства могут 1) презентовать привычную визуальную форму текста, где участие паралингвистических средств в создании текста охватывает только план выражения и 2) выполнять роль носителей определенной информации (cемантической, экспрессивной). Во втором случае паралингвистические средства наряду с вербальными, создают его содержательный и прагматический аспекты. Как содержательно значимые элементы текста, они предполагают интерпретацию со стороны адресата. Подобные тексты (к которым относятся и креолизованные) называются паралингвистически активными (Анисимова, 1992:71-77). 1.1.2 Понятие категории текста в современной лингвистике. Наличие специфических категориальных свойств является одним из конституирующих признаков любого текста и дискурса. Впервые система текстообразующих категорий была предложена и разработана И.Р. Гальпериным, который выделил категории содержательные и формально-структурные, где формально-структурные категории имеют содержательные характеристики, а содержательные категории выражены в структурных формах (Гальперин, 1981:5). Анализируя специфику реализации текстовых категорий в политической карикатуре мы опираемся на тезис Виноградовой, подчеркивающей, что понятие категории текста отражает наиболее существенные свойства, прототипические характеристики текста, взаимодействие которых обеспечивает его специфику и устойчивость как качественно определенного лингвосемиотического, коммуникативного и речемыслительного образования (Виноградова, 24). Отправной точкой при анализе текстовых категорий, применительно к политической карикатуре, является гипотеза о принципиальном сходстве креолизованных и собственно вербальных текстов, и о наличии у них одинаковых базовых текстовых категорий. Однако предполагается, что характер реализации общих текстовых категорий в креолизованных текстах имеет свою специфику. Современная лингвистическая наука пока не может предложить исчерпывающей номенклатуры основных категорий текста, равно как и предложить четкие критерии разграничения категориальных и некатегориальных признаков текста. Это объясняется чрезвычайной чувствительностью текста к изменениям в среде его функционирования, а, соответственно, подвижностью категориальных свойств, в значительной степени зависящих от типа и специфики текста. Традиционно категории текста разделяются на общетекстовые, т. е. обязательные для всех типов текста, (информативность, интегративность, дискретность, интертекстуальность и др.) и частные, специфические для отдельного типа текста (например, категория имперсональности свойственна народным сказаниям) (Гальперин, Виноградова, Мороховский и др.). Основываясь на различных концепциях прагмалингвистики и социолингвистики (Р.Белл, В.Г.Гак, Дж.Серл, И.П.Сусов, Д.Хаймс и др.), В.И. Карасик выделяет следующие текстовые категории: 1) участников общения (статусно-ролевые и ситуативно-коммуникативные характеристики), 2) условий общения (пресуппозиции, сфера общения, хронотоп, коммуникативная среда), 3) организации общения (мотивы, цели и стратегии, развертывание и членение, контроль общения и вариативность коммуникативных средств), 4) способов общения (канал и режим, тональность, стиль и жанр общения) (Карасик, 1998). Специфика данной классификации заключается в том, что в ее основе лежит коммуникативный подход к изучению текста, в целом же категории, вычленяемые В.И. Карасиком, пересекаются с общетекстовыми категориями, рассматриваемыми в отечественной стилистике и текстологии. Особый интерес вызывает сравнение категорий текста и категорий дискурса. В.И. Карасик предлагает следующую классификацию категорий дискурса: 1) конститутивные, позволяющие отличить текст от нетекста (относительная оформленность, тематическое, стилистическое и структурное единство и относительная смысловая завершенность); 2) жанрово-стилистические, характеризующие тексты в плане их соответствия функциональным разновидностям речи (стилевая принадлежность, жанровый канон, клишированность, степень амплификации компрессии); 3) содержательные (семантико-прагматические), раскрывающие смысл текста (адресативность, образ автора, информативность, модальность, интерпретируемость, интертекстуальная ориентация); 4) формально-структурные, характеризующие способ организации текста (композиция, членимость, когезия) (Карасик, 1998). Каждая из названных категорий является рубрикой для более частных категорий, например, интерпретируемость, проявляющаяся как точность, ясность, глубина, экспликативность импликативность. Логично предположить, что общетекстовые категории лежат в основе категорий дискурса. Так, В.И. Карасик приводит в качестве примера категорию развернутости и свернутости текста, которая относится к числу жанрово-стилистических категорий дискурса (Карасик, 1998). Рассмотрим, как реализуются текстовые категории в политической карикатуре. 1.1.3 Специфика реализации категории информативности. Особый интерес представляет реализация в политической карикатуре общетекстовой категории информативности. Рассмотрим специфику данной категории на примере одной из карикатур, включенных в сборник лучших американских политических карикатур 1996 года (№). Согласно И.Р. Гальперину (Гальперин, 1981) поток информации художественного произведения расслаивается на три пласта, первый из которых называется «содержательно-фактуальной информацией». Развиваясь линейно, она составляет материальную основу сообщения. На анализируемой карикатуре (№) изображены две двери, на одной из них написано «men», на другой – «woman». Над дверями надпись, указывающая на назначение данных дверей – «executive restrooms» - туалеты государственного учреждения. В левом углу карикатуры можно заметить пробегающих мимо чиновников мужского пола. Как видно из примера, все средства «содержательно-фактуальной информации» доступны открытому наблюдению и восприятию, однако, снятие только этого информативного пласта может привести к неверному пониманию произведения. Следующий информативный пласт определяется как «содержательно-концептуальная информация» (Гальперин 1981). В карикатуре она носит острый сатирический характер, всегда связана с критикой окружающей нас действительности и отражает отношение автора к проблеме. В рассматриваемом нами примере автор карикатуры, делая акцент на противопоставлении множественного числа слова «men» и единственного числа слова «woman», критикует дискриминацию женщин при приеме на работу в высшие государственные органы. Это сатира на негласное нарушение прав женщин в данной сфере деятельности. Заметим, что некоторые специалисты рассматривают концептуальность как отдельную категорию, воплощающую текстовый концепт (мыслительное образование, возникающее в сознании, когда человек описывает некоторый объект реальной действительности языковыми средствами в форме текста (Виноградова, 42-43), сформулированную идею произведения (Кухаренко, 1988:75)). С одной стороны, данная категория в рамках политической карикатуры связана с темой политики, подвергаемой острой критике посредством сатирического изображения персонажей. С другой стороны, каждый текст наряду с универсальными законами мироустройства, воплощает индивидуально-авторский способ восприятия и организации мира, то есть частный вариант концептуализации мира (Лингвистика текста). Авторы Лингвистики текста представляют концептуальный анализ текста как, во-первых, выявление набора ключевых слов текста, во-вторых, описание обозначаемого ими концептуального пространства, в-третьих, определение базового концепта (концептов) этого пространства (Лингвистика текста, с.83). Трудность заключается в том, что современная лингвистика еще не выработала четких критериев и последовательной методики для выделения ключевых элементов текста (ключевых слов). Ключевыми словами отдельного текста являются наиболее существенные элементы текста, отвечающие за организацию всего его смыслового пространства. Н.И. Жинкин определяет ключевые места в тексте как смысловые и грамматические скважины, являющиеся источником имплицитных смыслов (Жинкин, 1982). Смысловые скважины преодолеваются, когда адресат привлекает собственные знания об окружающей реальности, в том числе о культурном или, по И.В. Гюббенет, вертикальном контексте текстового фрагмента. Успешность выявления ключевых знаков (фраз или деталей рисунка) в тексте политической карикатуры зависит от объема фоновых знаний, которым обладает реципиент (Гюббенет, 1991). Кроме того, для получения достоверной картины и подтверждения первоначально выделенных ключевых знаков текста требуется сопоставительный анализ вариантов интерпретаций текста карикатуры различными реципиентами. Карикатура, как и художественный текст, обладает третьим пластом информации, который И.Р. Гальперин определяет как имплицитный или подтекстный (Гальперин, 1981). Существует множество определений имплицитной информации, приведем некоторые из них. Под имплицитной понимается информация, которая не составляет непосредственно значения языковых единиц, зафиксированных в словарях, и, однако, воспринимается слушателем этого текста, информация, для получения которой требуются усилия слушателя, не сводимые к сопоставлению языковых единиц их значениям (Имплицитность в языке и речи, 1999). И.В. Арнольд определяет импликацию в широком смысле как “наличие в тексте вербально не выраженных, но угадываемых адресатом смыслов” (Арнольд, 1990:103). Следовательно, именно такое свойство, как имплицитность порождает массу интерпретаций одного и того же текста. В.А. Кухаренко рассматривает импликацию, как содержание, пунктирно реализуемое в языковой материи текста, создающее смысловую глубину художественного произведения, развивающееся в дополнение (иили изменение) к линейно развернутой информации, выступающей одним из основных способов формирования концепта (Кухаренко, 1988:186). О.С. Ахманова не делает различия в понятиях «подразумевание» и «импликация», определяя последнее, как “то, что подразумевается, то, что не выражено” (Ахманова, 1966). Очевидна широта толкования понятия имплицитного в языке, но, в целом, оно характеризуется известной асимметрией плана содержания и плана выражения, где “содержание мысли оказывается гораздо шире своего выражения в языковых единицах” (Комедко, 1980:34). В научной литературе отмечаются следующие речемыслительные операции, выполняемые реципиентом при декодировке имплицитной информации: восстановление лакун, представленных на каком-либо уровне; извлечение дополнительной информации с учетом контекста, фоновых знаний и прагматических знаний; отграничение замысла говорящего от других интерпретаций (отбрасывание неверных пониманий); определение нереализованных в данном тексте потенций высказывания (Имплицитная информация, 1999). Наиболее существенными при интерпретации карикатур представляются культурные смысловые импликатуры (ориентированные на владение коммуникантами нормами общения в данном языковом сообществе и разделение ими общих фактических знаний, связанных с культурной традицией общества: так называемые Shared knowledge, прецедентные тексты) (Имплицитная информация, 1999). Проведенный анализ подтверждает тезис о том, что для понимания скрытой (имплицитной) информации читателем необходимо наличие у него определенных фоновых знаний. Так, для правильной интерпретации анализируемой карикатуры реципиент должен быть осведомлен о существовании проблемы политической корректности в связи с дискриминацией женщин при приеме на работу в высшие государственные учреждения. 1.1.4 Специфика реализации категорий интегративности и референциональности, системности и хронотопа, персональности и модальности. Категория интегративности имеет две стороны – семантическую (цельность или когерентность), и формально-структурную (связность или когезия) (Мороховский, Виноградова). Цельность предполагает семантическое и смысловое единство текста на его глубинном уровне, а связность проявляется через обеспечение формально-структурного единства текста посредством установления взаимосвязей компонентов поверхностной структуры текста. Текст существует как целое при наличии коммуникативной интенции автора, тематическом единстве текста, объединяющей функции образа автора и объединяющей функции стилистических приемов, связующей ролью различных типов выдвижения в тексте и композиционно-жанровым единством (Мороховский, 1991:213). Для создания полной картины о цельности текста политической карикатуры необходимо рассмотреть все составляющие более подробно. Понятие тематического единства любого текста политической карикатуры пересекается с понятием текстовой категории референциональности. Категория референциональности, которая опредмечивает соотнесенность текста с некоторым сегментом реальности или квази-реальности (Виноградова, 42-43), в текстовом пространстве политической карикатуры всегда соотносится с актуальными политическими событиями, политическими деятелями. В пределах политической карикатуры фрагменты действительной политической жизни переплетаются с элементами вымысла, гротеска (этого требует сатирический характер карикатуры), но отсылка к реальным событиям является необходимым условием существования данного вида текста. Политическая карикатура обязательно содержит критику текущих политических событий разного масштаба. Соотношение темы (известной информации) и ремы (новой информации) в текстовом пространстве политической карикатуры является одним параметров, характеризующих цельность данного текста. В когнитивной лингвистике, имеет место разделение информации на данную (известную) и новую (неизвестную). Старая информация может принадлежать фонду общих знаний, информативному тезаурусу человека или же относиться к информации, переданной в предшествующем фрагменте текста. Простейшим способом передать новые факты является введение их на основе известной информации. Родовым термином для описания ментальных процессов, с помощью которых поступающая информация соотносится с уже построенной понятийной системой, называется апперцепцией (Миллер, 1990, цит. по Е.С. Кубряковой, 1997). Е.С. Кубрякова отмечает, что разделение информации на данную и новую действует как механизм активизации знаний (выведение в осознаваемую часть текущего сознания, образов, определенных структур знания иили репрезентаций (Кубрякова, 1997:11)) адресата, к которым адресована новая информация. Соответственно в оперативной памяти необходимо сохранять баланс между данной информацией, как отправной точкой сообщения, и новым материалом, который должен интегрироваться в уже установленную тему. Этот баланс, таким образом, создает предпосылки для оптимальной обработки информации в тексте (Кубрякова, 1997). Соотношение данной информации (темы) и новой информации (ремы) в карикатуре, как креолизованном тексте выглядит следующим образом: Рисунок представляет тему, вербальная часть – рему. Например, изображения Брежнева, Андропова и Примакова является темой текста карикатуры (№ ), также как и изображение картины Три богатыря. Рема представлена вербальным рядом – надписью The Reminiscences of the Future.
  1   2   3   4   5   6   7   8

  • Предметом исследования
  • Теоретическая значимость
  • На защиту выносятся следующие положения
  • Объем и структура работы
  • Глава первая. Карикатура как креолизованный текст. 1.1. Специфика реализации текстовых категорий в тексте политической карикатуры.
  • 1.1.2 Понятие категории текста в современной лингвистике.
  • 1.1.3 Специфика реализации категории информативности.
  • 1.1.4 Специфика реализации категорий интегративности и референциональности, системности и хронотопа, персональности и модальности.
  • Рисунок представляет тему, вербальная часть – рему