Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Аристотель из Стагира (), греческого города на восточном побережье п-ова Халкидика недалеко от Афона, колонии Халкиды на о. Эвбея. Биографические сведения




страница1/2
Дата30.12.2019
Размер0.52 Mb.
  1   2
АРИСТОТЕЛЬ из Стагира (), греческого города на восточном побережье п-ова Халкидика недалеко от Афона, колонии Халкиды на о. Эвбея.
Биографические сведения. Родился в 385/384 году в семье Никомаха, врача из рода Асклепиадов, лейб-медика и друга македонского царя Аминты III, сын которого, Филипп II, был сверстником А. В 367/366 прибывает в Афины, где, вероятно, на короткое время попадает в школу промакедонски настроенного ритора Исократа. Затем переходит в Академию Платона и остается членом академического кружка вплоть до смерти Платона в 347. После смерти Платона А. (вместе с Ксенократом) отправляется в Малую Азию (Лидию) к Гермию, правителю Атарнея и Асса, знакомому с Платоном и членами Академии, и три года проводит в кружке платоников в Ассе (Троада), который вынужденно покидает в связи с гибелью Гермия. В 344/343 А. в Митилене на Лесбосе (откуда родом его ученик, сотрудник и преемник Феофраст). В 343/342 А. принимает приглашение Филиппа II участвовать в воспитании его сына Александра (в Пелле и Миезе). После смерти Филиппа и вступления Александра на престол в 335/334 и вплоть до смерти Александра в 324/323 А. живет в Афинах и ведет занятия в школе, организованной им в Ликее. После смерти Александра и победы антимакедонской партии в Афинах А. удаляется в Халкиду на о. Эвбея, где умирает в 322/321. Элиан (Var. hist., III 36) передает слова А., якобы сказанные им перед отъездом из Афин: «Не хочу, чтобы афиняне дважды провинились перед философией» (имея в виду казнь Сократа).
Сочинения. О сочинениях А. мы знаем по спискам, сохраненным у Диогена Лаэртия (V 21, 11 — 27, 15), приведшего названия 139 сочинений, в «Жизнеописании Аристотеля» Гезихия (VI в., критическое издание у Düring, 1957, p. 80-93), содержащего 197 названий; а также по восходящему к Андронику Родосскому (I в. до Р.Х.) сохраненному в арабских источниках т.н. «cписку Птолемея» (см. у Düring, 1957, p. 41-50, 83-89, 145-193, ср. p. 221-231). Сочинения Аристотеля делятся на диалогические, или «эксотерические», — завершенные и «изданные» самим А. популярные философские тексты, написанные в диалогической форме для образованных дилетантов, — знавший их Цицерон характеризовал стиль А. как «золотой поток» (flumen aureum, Cic. Lucull. III 8,119); прагматии, или «эсотерические» сочинения — научные трактаты, написанные для нужд школы и реально использовавшиеся на занятиях в Академии, Ассе и Ликее, не подготовленные к изданию самим А.; помимо этого — разнообразные сборники материалов, сводки, записки и выписки; письма и поэтические произведения.

Сочинения А. дошли до нас в более чем 1000 греческих рукописей, более 2000 рукописей содержат латинские переводы (издаваемые в серии «Aristoteles Latinus»); помимо этого сохранилось множество сирийских, арабских (издаваемых в серии «Aristoteles Arabus»), армянских и др. переводов и парафраз, а также многочисленные комментарии и толкования. Cправка об истории текста и рукописной традиции в статье «Aristote de Stagire» в DPhA (I, p. 434-437, Ph. Hoffmann). В 1891 среди папирусов Британского музея была обнаружена «Афинская полития», другие папирусные фрагменты Аристотеля собраны в Corpus dei papiri filosofici (Firenze, 1989).

Сохранившиеся в греческих рукописях сочинения А. (составившие т.н. Corpus Aristotelicum, в который вошли наряду с подлинными неподлинные сочинения) представляют собой прагматии, изданные Андроником Родосским, который был, согласно комментаторам-неоплатоникам, одиннадцатым схолархом Перипата. Андроник самостоятельно сгруппировал сочинения А., мог составить несколько сочинений в одно, менял и заново давал названия.

Страбон (XIII 1, 54) сообщает, что Нелей из малоазийского города Скепсис, слушатель Аристо­теля, ученик и наследник Феофраста, став владельцем его библиотеки, в которую входили и книги Аристотеля, в свою очередь оставил ее своим наследникам, людям простым, которые безо всякого внимания держали драгоценные книги в подвале. Только в начале I в. до Р.Х. их приобрел перипатетик Апелликон Теосский (ср. Афиней, V 53, 4-8), известный библиофил, живший в Афинах. После захвата Суллой Афин в 86 книги попали в Рим в 84, где к ним получил доступ грамматик Тираннион, сделавший копии и при этом не всегда удовлетворительно восполнявший лакуны. Это сообщение Страбона дополняет Плутарх, согласно которому копии Тиранниона попали к Андронику (Сулла 26, 1.1 — 2.8), который и составил свое издание. Тем не менее есть основания полагать, что Плутарх соединил сообщение Страбона с известным ему фактом издания сочинений Аристотеля Андроником (о котором у Страбона не идет речи), и что, вероятнее, издание Андроника было произведено в Афинах и основывалось на имевшихся там материалах, а изложенная Страбоном история была призвана объяснить отсутствие у перипатетиков интереса к школьным текстам А. Помимо этого Афиней (I 4, 28-33) сообщает, что все сочинения Аристотеля были куплены Птолемеем Филадельфом для Александрийской библиотеки; таким образом, хотя эсотерические сочинения Аристотеля были, несомненно, не столь популярны, как его диалоги, все же они были так или иначе известны в III-I вв. до Р.Х.


Классификация наук. В издании Андроника сочинения А. были классифицированы и разнесены по четырем разделам: логика (которая рассматривалась и самим А. и его последователями не как самостоятельная часть философии, а как введение и необходимый инструмент философии); этика (вместе с политикой представлявшая практическую философию и дополнявшаяся поэтикой и риторикой, которые в курсах аристотелевской философии, и потому у комментаторов, чаще следовали за логикой), физика (собрание сочинений по теоретической философии, излагавших учение о «природе» в широком смысле слова, включая биологию) и «метафизика» (    «то, что после физики», собрание текстов, относящихся к «первой философии»).

Эта классификация опирается на аристотелевское деление наук: А. (Met. 1025b1 sqq., ср. Eth. N. 1139a26-27) делит науки на практические, творческие и теоретические: практические суть этика и политика, творческие — поэтика и риторика, теоретические — физика и математика, а также «наука, которая первее их обоих» и которую А. называет «первой философией», «богословием» или «мудростью». Первая философия исследует самостоятельно существующее и неподвижное; математика — неподвижное и либо существующее отдельно (оптика, гармония, астрономия), либо не существующее отдельно (арифметика и геометрия, по А., имеют дело с абстракциями); физика — движущееся и существующее отдельно.


Генетический подход. Поскольку у А. философия впервые оказывается строго продуманной системой дисциплин и само европейское представление о философии в значительной степени было представлением о дисциплинарной структуре аристотелевской философии, перед новоевропейской историко-философской наукой очень поздно встал вопрос об эволюции его взглядов, — на век с лишним позже по сравнением с Платоном. Но тем не менее начиная с работ В. Йегера (1912, 1923) необходимость уяснить философскую эволюцию А. и структуру его дошедших текстов на основе понимания их генезиса становится очевидной. Главный результат генетического подхода к корпусу А. состоит в том, что большинство его дошедших до нас текстов не относятся ко второму афинскому периоду, когда А. вел занятия в Ликее, но были написаны либо целиком, либо отчасти еще в Академии и потому представляют собой весьма важное свидетельство об академической жизни 360-х — 340-х годов.

И. Дюринг в статье об А. для PWRE Suppl. XI, 1968 (ср. работу 1966) показывает, в частности, что основная часть курсов по логике, риторике, этике, физике, первой философии находит параллели в платоновских текстах позднего периода. Так, параллельно с «Софистом» и «Политиком» Платона А. в первой пол. 350-х гг. создает тексты, вошедшие в «Органон», кн. 12 «Метафизики», кн. 1-2 «Риторики», первоначальный вариант «Большой этики»; параллельно «Филебу» и «Законам» — «Физику» (кн. 1, 2, 7, 3-4), «О небе», «О возникновении и уничтожении», кн. 13-14, 11 «Метафизики», кн. 3 «Риторики», «Евдемову этику» etc.

Чрезвычайная важность генетического подхода для корректного понимания текстов А. не отменяет преимуществ систематического изложения его философии, имеющего многовековую традицию, восходящую к античности: к аристотеликам I в. до Р.Х. — III в. по Р.Х. и к неоплатоникам, рассматривавшим философию А. как пропедевтику к философии Платона.
Основные разделы философии А. Логика. Логическое учение А. изложено в группе трактатов, объединенных под общим названием «Органон», то есть «орудие», «инструмент». Судя по комментариям и средневековым рукописям, порядок чтения трактатов был следующим (в скобках даны принятые латинские сокращения названий): «Категории» (Cat.), «Об истолковании» (Interpr.), «Первая аналитика» (Anal. Pr.), «Вторая аналитика» (Anal. Post.), «Топика» (Top.), «Софистические опровержения» (Soph. el.). Идея такого сборника и его название принадлежала не А., а его школе, вероятнее всего — Андронику Родосскому, издателю «эсотерических» сочинений основателя школы.

«Категории» (или предикаты) рассматривают «первую сущность» (некую единич­ность, которая не может быть предикатом для другого и потому есть образцовый субъект-подлежащее) и десять типов предикации: «вторую сущность» (то есть некий вид или род, которые могут не только выступать в качестве субъекта, но быть и предикатом некоей единичности), количество, качество, отношение, место, время, положение, обладание, действие, претерпевание. При рассмотрении категорий А. смешивает логический и онтологический пласт и не пытается найти некий единый принцип, позволяющий систематически представить и исчерпать набор «предикатов» (за что его впоследствии упрекал Кант).

Трактат «Об истолковании» (или о языковом выражении, о высказывании, которое может быть истинным или ложным) посвящен определению имени и глагола и типам высказываний: утвердительных и отрицательных; общих и частных; о возможном, могущем быть, не могущем быть; специальное внимание А. уделяет высказываниям о единичных событиях в будущем, нарушающих закон исключенного третьего.

«Первая аналитика» посвящена доказательству: в кн. 1 даны определения силлогизма, посылок и их видов (доказывающей и диалектической) и среднего термина; изложено обращение посылок, силлогизмы по первой, второй и третьей фигуре, построение силлогизмов; специально рассмотрено деление (платоновская диереза); в кн. 2 рассмотрены истинные выводы из ложных посылок, доказательство по кругу, доказательство через приведение к невозможному; здесь также изложены правила спора, ошибки в силлогизмах, наведение, пример, отведение, возражение, энтимема.

«Вторая аналитика» в кн. 1 дает определение научного знания и доказательства, посылок, из которых состоит силлогизм (они должны быть истинными во всякое время), начал научного знания в каждом роде (то есть того, существование чего не доказывается, а принимается) и общим всем наукам; помимо этого А. рассуждает о необходимости для знания чувственного восприятия, вместе с тем — невозможности доказательства на основе чувственного восприятия, а также об отличии знания от мнения и невозможности науки о том, что хотя и истинно и существует, но может быть иным; в кн. 2 речь идет о четырех видах искомого (мы устанавливаем, что нечто таково или есть ли оно, а затем выясняем, почему оно есть и что оно есть), о значении среднего термина (по существу, всякое исследование есть установление среднего, то есть того, что объединяет два явления), об отличии определения и доказательства, о четырех видах причин, о причинах и действиях и возможности множества причин одного действия, а также об уме, который есть начало начала науки.

«Топика» — как и «Аналитики» — занята доказательством, но в отличие от «Аналитик» А. рассматривает здесь умозаключения, которые строятся на основе правдоподобных посылок, что полезно для упражнения, устных бесед и философских знаний. А. рассматривает в кн. 1 понятия определения, собственного, рода и привходящего (т. н. предикабилии) и их связи с десятью категориями; тождественного и его видов; положения и проблемы; помимо этого в первой книге речь идет о наведении, которое наряду с силлогизмом есть способ доказательства диалектических положений; о принятии положений, различении многозначности имен, нахождении различий в пределах одного и того же рода и нахождении сходства в вещах, — все это средства для построения силлогизмов.

Кн. 2 начинается с различения общих и частных проблем и приводит топы, т. е. способы рассмотрения с целью обоснования или опровержения утверждений, касающихся привходящего, связанных с многозначностью слов, с уточнением слов, с доказательствами от вида к роду и от рода к виду, с опровержением положений через опровержение его следствий, с использованием обратного следования etc; кн. 3 рассматривает топы для выяснения более желательного и лучшего; кн. 4 — топы, касающиеся рода; кн. 5 — топы в связи с установлением собственного и тем, правильно ли оно указано; кн. 6 посвящена определению; кн. 7 — установлению тождества; кн. 8 — топам для возражающего против тезиса или защищающего его, а также о необходимости природного дара и упражнения в искусстве диалектики.

«Софистические опровержения» — по существу, последняя книга «Топики», в ней рассматриваются мнимые умозаключения и опровержения и их виды, используемые софистами.

В заключении Soph. el. (183b16sqq.) А. сам оценивает свое открытие науки об умозаключениях как беспрецедентное, в чем мы не можем с ним не согласиться, хотя и не будем забывать, что это открытие было, так сказать, заказано Платоном, не только признававшим принципиальное значение диалектики для философа, но и создавшим в Академии то пространство для занятий ею, в котором и была создана Аристотелева логика. Вероятнее всего, А. начал специальные занятия логической проблематикой с «Категорий» и «Топики», затем последовали «Об истолковании» и 2-я кн. «Второй Аналитики», затем была разработана силлогистика, изложенная с использованием буквенных обозначений для переменных (Anal. Pr. I 1-8; Anal. Post. I; Anal. I 8-22 — II). То, что А. шел от реальной практики школьных рассуждений, подтверждается его классификацией силлогизмов — научных, диалектических, эристических и софистических паралогизмов, что отражало наличие академических диспутов, а также эристики сократических школ и софистической практики, которые также изучались в Академии, о чем судим еще по платоновским диалогам (в частности, «Эвтидему») и многочисленным ссылкам самого А.
Творческая философия: риторика и поэтика. К логическим сочинениям примыкают «Риторика» (Rhet.) и «Поэтика» (Poet.), посвященные «творческим» наукам. Вместе с логическими сочинениями они исчерпывают область «технически» построенной речи. Вместе с тем в издании Андроника Родосского они, вероятно, следовали за этикой и политикой, поскольку риторика нужна для цивилизованной городской жизни, и один из первых вопросов, рассматриваемых в риторике, — вопрос о счастье как цели человеческой деятельности, очерк этики дан в кн. 1 (гл. 9: о добродетели и пороке, прекрасном и постыдном, гл. 10-14: о причинах справедливых и несправедливых поступках) и кн. 2 (гл. 2-7: о страстях и добродетельности; гл. 12-17: нравы, сообразные страстям, складу души, возрасту).
Практическая философия: этика и политика. Этика изложена в трех сочинениях: «Большая этика» (MM)— вероятно, самое раннее сочинение, меньшее других по объему; «Эвдемова этика» (EE), названная так по имени редактора Эвдема Родосского, ученика А.; и «Никомахова этика» (EN), названная по имени Никомаха, сына А., вероятно, подготовившего текст к изданию. Схема изложения в наиболее представительной «Никомаховой этике» такова:

Кн. 1: цель всякого действия, в том числе сознательного, — некое благо. Но поскольку действий, искусств и наук много, мы всегда преследуем различные конкретные цели, которые, однако, подчинены одни другим, поскольку и практические науки подчинены одни другим. Самая главная практическая наука — наука о государстве, ее цель, включающая цели прочих наук, — счастье, или счастливая жизнь. Одни предпочитают жизнь, посвященную удовлетворению вожделений и служению страстям, другие — деятельную жизнь, требующую добродетелей и приносящую почет среди сограждан, третьи — жизнь созерцательную.

Не касаясь скотского образа жизни и оставив рассмотрение созерцательной жизни на более позднее время, А. рассматривает благо практической жизни. Еще раз подчеркнув бесполезность понятия блага как такового, А. рассматривает счастье как начало, к которому стремится всякий человек, то есть живое существо, наделенное способностью суждения. Его благом будет деятельность души сообразно наилучшей добродетели в течение полной человеческой жизни. При этом радость будет доставлять как сама такая добродетель, так и ее созерцание у других. Поэтому для уразумения счастья нужно рассмотреть добродетели разумной души: одни — добродетели ума (дианоэтические), другие — нрава (этические). К первым относится, например, мудрость, ко вторым — щедрость.

Дианоэтические добродетели возникают и возрастают благодаря обучению, этические — благодаря упражнению и привычке. В кн. 2-4 А. рассматривает этические добродетели, которые суть середины между двумя крайностями: например, мужество есть середина между страхом и дерзостью; благоразумие — середина между бесчувственностью и распущенностью; щедрость — середина между скупостью и мотовством; величие души — середина между заносчивостью и приниженностью; поступки бывают непроизвольные и произвольные, совершаемые в результате сознательного выбора; добродетель (как, впрочем, и порок) всегда произвольна.

В кн. 5 специально рассматривается справедливость в связи с разными видами права, причем А. весьма изобретателен в демонстрации того, что справедливость — тоже середина (например, справедливость при распределении — выполнение геометрической пропорции; при обмене — арифметической).

Кн. 6 посвящена дианоэтическим добродетелям: они связаны с разумным началом души и относятся либо к созерцанию, либо к творчеству и поступкам (практике); в первом случае благо и зло — истина и ложь; во втором — правильное или неправильное решение и поступок. Наука — в отличие от творчества и практической деятельности, которые связаны с тем, что может быть и так, и иначе, — всегда имеет дело с тем, чье бытие необходимо. Самая точная из наук — мудрость, и предмет ее постижения — самое ценное, божественное по природе, тогда как связанная с практикой рассудительность относится только к человеческим делам, а человек — не самое ценное в мире. Рассудительность состоит в правильном принятии решений, в том числе — в государственных делах, но прежде всего — в частных делах человека.

Кн. 7 начинается с установления того, чего с этической точки зрения необходимо избегать: порока, невоздержности, зверства; затем А. рассматривает удовольствие и страдание в их отношении к благу. Разобрав мнения предшественников и современников, А. утверждает: ничто не мешает тому, чтобы высшее благо было разновидностью удовольствия; в удовольствиях, не сопряженных со страданием, не бывает избытка; мы не можем постоянно наслаждаться одним и тем же в силу того, что наша природа — не проста и смертна, а бог — всегда наслаждается одним, причем простым удовольствием.

В кн. 8 рассмотрена дружба и ее разновидности, что приводит к рассмотрению видов государственного устройства: царская власть, аристократия и тимократия, или полития — правильные; тирания, олигархия, демократия — их извращения.

Кн. 9 продолжает рассмотрение дружественных отношений и встающих в связи с этим вопросов: назначение цены в добровольных сделках, выбор между близкими и прочими людьми, сохранение дружбы при том, что один из друзей меняется; сходные с дружбой проявления расположения, единомыслия etc.

Кн. 10 посвящена удовольствию и счастью. Начало книги продолжает рассуждение седьмой книги и закрепляет эвдемонизм А.: удовольствия, сопровождая правильную деятельность, придают совершенство жизни, а к счастливой жизни все и стремятся. Виды удовольствия зависят от видов деятельности, и наибольшее человеческое удовольствие следует, пожалуй, определить как то, каким наслаждается добродетельный человек.

Что касается счастья, то оно всегда связано с деятельностью, избираемой ради нее самой, а таковая есть деятельность, сообразная добродетели. Наивысшие добродетели — дианоэтические, а именно — мудрость, наивысшая деятельность — созерцание, наивысшая способность в нас — ум, а высшие предметы суть его предметы познания. Поэтому наивысшее счастье — ближайшее божественному — связано с мудростью, умом и созерцанием, а все прочие виды счастья — с жизнью на основе рассудительности.

Завершается кн. 10 и весь трактат рассуждением о необходимости воспитания: как частного, при котором достигается большая тщательность, так и общественного, достигаемого благодаря совершенным законам.

Так А. естественным образом переходит к «Политике» (Pol.).

В «Политике» — как и в этических сочинениях — активно используется понятие середины (лучшее государственное устройство, или полития, есть, по А., «средний» строй), а также понятие блага, на которое нацелено всякое человеческое общение, а в особенности то общение, которое является наиболее важным и всеохватным, т. е. государство.

В кн. 1 вводятся понятия семьи, селения, государства как естественно возникающих форм общения. При этом государство по природе предшествует отдельному индивидууму и семье, поскольку они не являются самодовлеющими, и важнейшая человеческая добродетель — справедливость — связана с представлением о государстве. Человек по природе есть существо политическое. При этом одни по природе принадлежат не сами себе, а другому (таковы варвары): они — рабы, от которых свободные по природе (таковы эллины) отличаются даже физически. Эти последние владеют искусством управления, которое отличается от искусства приобретения собственности. К нему относится, в частности, военное искусство, способное обеспечить удачную охоту на людей, предназначенных к подчинению; а также искусство наживать состояние, которое связано либо с торговлей, либо с ведением домашнего хозяйства и в этом случае необходимо и заслуживает похвалы. Домохозяйство предполагает разные виды власти (господина над рабом, мужа над женой, отца над ребенком) и потому его необходимо изложить при рассмотрении государственных устройств.

Кн. 2 посвящена рассмотрению проектов государственных устройств Платона (которого А. осуждает за чрезмерный унитаризм в «Государстве» и за отсутствие реализма в «Законах»), Фалея Халкедонского (желавшего уравнять все земельные наделы), Гипподама Милетского (создавшего проект государства из 10 000 граждан, разделенных на три класса: ремесленников, земледельцев и воинов), а также лакедемонского, критского и карфагенского государственного устройства. Помимо этого А. перечисляет древних законодателей: законодателя спартанцев Ликурга, Солона из Афин, Залевка из Локров Эпизефирских, Харонда из Катаны, Филолая из Коринфа, а также Драконта из Афин и Питтака с Лесбоса, давших законы для уже существовавших государств, и Андродаманта из Регия, ничем, впрочем, не примечательного.

Кн. 3 посвящена рассмотрению вопроса, что такое собственно государство, но начинается она с определения гражданина как того, кто участвует в законосовещательной или судебной власти; его добродетель (которая отличается от добродетели просто хорошего человека) есть способность властвовать и подчиняться; эти добродетели могут совпасть только в идеальном государстве. Государственное устройство есть определенный порядок в организации государственных должностей вообще, и в первую очередь — верховной власти; целью государственного устройства является возможность участия всех граждан в прекрасной жизни, которую оно должно обеспечить. Правильные государственные устройства (ср. кн. 8 EN) суть царская власть, аристократия и полития; отклонения от нее — тирания, олигархия, демократия.

Кн. 4 посвящена наилучшему виду государственного устройства. А. называет его просто «государственным устройством» — политией. При этом он считает, что главными видами государственного устройства реально являются олигархия и демократия. Демократия имеет 5 видов: всеобщее равенство; ограниченное имущественным цензом право занятия должностей; все граждане по происхождению могут занимать должности, властвует закон; любой человек, получивший гражданство, может занять должность, властвует закон; власть принадлежит не закону, а народу. Олигархия имеет 4 вида: доступ к должности обеспечивает большой имущественный ценз; недостающие должности пополняются путем кооптации из числа имеющих его; сын наследует должность после отца; при наследовании должностей властвует не закон, а должностные лица (династия).

Подлинная аристократия учитывает богатство, добродетели и народ; склоняющаяся к демократии — добродетели и народ.

Полития есть соединение олигархии и демократии: например, состоятельные платят штраф за уклонение от судебных обязанностей (как при олигархии), а неимущие — получают вознаграждение (как при демократии); второй способ соединения — средний ценз: не высокий, но и не ничтожный; третий — должности замещаются по избранию (как при олигархии), а не по жребию (как при демократии), но без ценза.

Что касается тирании, то у нее 3 вида: два покоятся на законном основании и на избрании, третий представляет собой неограниченную монархию к выгоде правителя, а не подданных.

Наилучший строй — средний, в котором большинство граждан — среднего достатка.

Помимо этого А. рассматривает, каким при разных видах государственного устройства будут законосовещательная (законодательная) власть, должности (исполнительная власть) и судебная власть.

В кн. 5 А. говорит о причинах государственных переворотов, в кн. 6 — о скрещении различных видов государственных устройств и ветвей власти в них.

В кн. 7-8 А. излагает проект наилучшего государственного устройства, обеспечивающего гражданам счастливую жизнь. А. исходит из теоретической установки, согласно которой на каждого должно приходиться столько же счастья, сколько у него добродетели, разума и согласной с ними деятельности, порукой чему — божество, счастливое само по себе благодаря своим свойствам. Идеальное государство должно быть ни большим, ни маленьким, а средним, расположенным на удобной территории, без граждан-ремесленников, с земледельцами-рабами. У последних нет досуга, а полноправные граждане развивают такие добродетели, которые хороши и во время досуга, и для работы, причем цель их жизни как государственной, так и частной одна и та же. Мужество и выносливость нужны им для труда, философия — для досуга, а воздержность и справедливость — и там, и здесь. Граждан нужно воспитывать и обучать грамматике, гимнастике, музыке и рисованию, причем с юного возраста, для чего должны быть установлены соответствующие законы.
Теоретическая философия А. представлена тремя блоками текстов: два посвящены природе — неодушевленной и одушевленной; третий — первой философии, или богословию, — такова группа текстов, объединенная в издании Андроника Родосского общим названием «Метафизика» (Met.). Первая группа трактатов посвящена движению неодушевленных тел, вторая — движению одушевленных существ. Третья — неподвижным первым сущностям, стоящим выше живой и неживой природы.
Физика, или учение о природе. А. начинает 1 кн. «Физики» (Ph.) с общего замечания о необходимости в научных исследованиях продвигаться от более понятного и ясного для нас к более понятному и ясному по природе, каковы элементы и начала. Но к физическому рассмотрению не относится рассмотрение единого и неподвижного сущего; поэтому в рамках физики можно говорить либо об одном, либо о многих подвижных началах, которых может быть либо конечное число, либо бесконечное. Но бесконечное непознаваемо, поэтому лучше рассматривать ограниченное число начал, которые при этом попарно противоположны друг другу, причем их должно быть больше двух, так как два противоположных начала не смогут действовать друг на друга. Каждый из тезисов А. иллюстрирует простроениями предшествующих мыслителей.

Кн. 2 начинается с различения существующего по природе (имеющего в себе начало движения и покоя, то есть «природу», под каковой понимается либо материя-субстрат, либо форма, либо цель) и того, что образовано не природой, — искусственного. Специфика физического рассмотрения в том, что физика — в отличие от математики — не отделяет свойств тел от самих тел и рассматривает природу во всех трех ее значениях. Поэтому дело физика рассматривать «причины» всех возможных движений и изменений тел, их положения и состояния: материальную («то, из чего»), формальную (то есть форму и образец), источник изменения («то, откуда») и цель («то, ради чего»).

Кн. 3 рассматривает само понятие движения: оно есть действительное изменение того, что может изменяться в отношении сущности, количества, качества, времени, места. Движение возможно только при наличии непрерывного, то есть бесконечно делимого: при этом бесконечность, с которой имеет дело физика, — потенциальная бесконечность (или бесконечное становление, то есть непрекращающаяся возможность перехода к другому), поскольку не может быть бесконечно большого чувственно воспринимаемого тела.

Кн. 4 рассматривает место и время. Место имеет три измерения, и его можно определить как существующую отдельно от тела (в отличие от формы) неподвижно объемлющую (в отличие от материи) его первую границу: как сосуд есть переносимое место, так место есть непередвигающийся сосуд. Поскольку место всегда предполагает способное к перемещению чувственно воспринимаемое тело, А. отрицает наличие пустоты и признает только движение в среде и «близкодействие» при передаче движения.

Точно так же и время несомненно связано с движением и изменением. Так же, как и пространство (совместно с которым оно всегда существует), оно с трудом поддается определению: время состоит из того, чего уже нет (прошлого), того, чего еще нет (будущего) и границы между ними, то есть настоящего, того «теперь», благодаря которому время и непрерывно, и может быть сосчитано. Поэтому время можно определить как подлежащее счету число движения тела, или меру его движения и покоя.

В кн. 5 А. разбирает три вида изменения: из не-субстрата в субстрат и из субстрата в не-субстрат (возникновение и уничтожение, или изменение по принципу противоречия), а также из субстрата в субстрат (движение в собственном смысле, или изменение по принципу противоположности), которое может быть изменением только качества, количества и места, а к другим категориям неприменимо. А. рассматривает также понятия «вместе», «раздельно», «касание», «промежуточное», «следующее по порядку», «смежное», «непрерывное», единое движение, движение в противоположное, etc.

Кн. 6 доказывает необходимость для всего движущегося и изменяюще­гося бесконечной делимости по времени и на части, а о неделимости можно говорить только по отношению к качественным изменениям и по отношению к «первому времени», за которое произошло измерение; здесь же рассмотрены 4 апории Зенона («Дихотомия», «Ахиллес и черепаха», «Стрела», «Стадион»).

Кн. 7 доказывает необходимость первого двигателя как целевой при­чины, и «того, откуда начало движения» как непосредственно (через соприкосновение) движущего.

Кн. 8 утверждает, что не было и не будет времени, когда бы не было или когда не будет движения (вечность мира). Следовательно должен вечно существовать неподвижный первый двигатель, лишенный частей и величины. При этом все тела иногда покоятся, иногда движутся: одни — по совпадению, другие — сами по себе, или по природе. Никакое изменение и движение по прямой не может быть непрерывным. Единственное непрерывное и при этом единое движение есть движение по кругу: оно же есть первичное движение.

Трактат «О небе» (Cael.) непосредственно примыкает к «Физике» и начинается с вопросов, в ней уже рассмотренных: предмет физики, определение физического тела, бесконечности вселенной (невозможность бесконечного тела), естественных движений, etc. Кн. 1-2 описывают структуру мира в целом с неподвижной землей, расположенной в центре, и шарообразным небом; здесь же рассмотрена проблема самого совершенного (ближайшего к периферии) «пятого элемента» — эфира, который естественным образом вечно движется по кругу и с движением которого согласованы сферы звезд и планет. В кн. 3 А. специально рассматривает подлунную часть: речь идет, в частности, о традиционных четырех элементах (огне, воздухе, воде и находящейся в центре земле) и свойственных им естественных прямолинейных движениях вверх (от центра) и вниз (к центру), а также — в кн. 4 — о тяжелом и легком.

Трактат «О возникновении и уничтожении» (GC), развивая тему кн. 5 «Физики» об изменении по принципу противоречия, продолжает кн. 3 трактата «О небе» и рассматривает в кн. 1 отличие возникновения и уничтожения от качественного изменения (в последнем случае меняет свойства, но остается тем же самым субстрат) и роста и убыли (то есть изменения количества при той же сущности), порождение, оказываемое и испытываемое воздействие, смешение; в кн. 2 — четыре основных свойства тел (теплое, холодное, влажное, сухое) и четыре элемента (огонь — теплое и сухое, воздух — теплый и влажный, вода — холодная и влажная, земля — холодная и сухая), ни один из которых не прост; взаимопревращение элементов (всех); движение солнца по эклиптике как причину возникновения (при приближении) и уничтожения (при удалении), которые бывают циклическими и неповторяющимися.

«Метеорологика» (Mete.) рассматривает в кн. 1-3 происходящие по природе, но менее упорядоченные движения Млечного пути, комет, воспламенения и движущиеся огни в небе, облака, туман, радугу etc.; части Земли и их состояния, происхождение рек, ветер и землетрясения, громы, смерчи etc.; кн. 4 возвращает к проблематике «Возникновения и уничтожения» (взаимопереходы элементов и их свойства: активные, то есть теплота и холод, и пассивные, то есть сухость и влажность) и рассматривает варение, созревание, кипячение; высыхание и увлажнение; сгущение, разряжение; подобочастные тела (мясо, кровь, семя, кости, волосы, жилы).

К физике непосредственно примыкают биологические трактаты А., поскольку в них также рассматриваются доступные наблюдению движения одушевлен­ных существ. Именно об этом идет речь в трактате «О душе» (de An.): исследование души — дело «физика» (    ), поскольку ее состояния неотделимы от природной материи живых существ.

Кн. 1 посвящена критике мнений предшественников о душе, в частности показывая невозможность для души быть причиной движения или самодвижным началом, гармонией, пространственной величиной, самодвижущимся числом etc.

Кн. 2 дает определение души как первой энтелехии естественного тела, обладающего в возможности жизнью и снабженного органами. Душа неотделима от одушевленного тела, то есть такого, которому свойствен хотя бы один из следующих признаков: ум, ощущение (зрение, слух, обоняние, вкус, осязание), воображение, стремление, движение и покой в пространстве, питание, упадок, рост. Душа — причина живого тела в смысле сущности и в смысле цели, поскольку все естественные тела суть орудия души, существующие ради нее. Благодаря органам чувств душа способна воспринимать формы без материи, и у нее есть некий изначальный орган чувства.

Кн. 3 рассматривает ощущение (), воображение (), способность мышления (, ), которое может быть правильным (и тогда мы говорим о разуме, знании, правильном мнении — ,   ) или неправильным. Человеческий ум — способность мыслящей части души, он отличен от всегда деятельного бестелесного ума и нуждается во впечатлениях. Ум вместе со стремлением, которое есть начало практического ума (,    ) и невозможно без воображения, приводят живое существо в движение по направлению к предмету стремления. Животное не может существовать без осязания, вкус тоже есть своего рода осязание, но и вкус, и все остальные чувства существуют не ради существования, а ради блага.

К корпусу биологических сочинений относятся «История животных» (HA), «О частях животных» (PA), «О возникновении животных» (GA), «О движении животных» (MA), а также «Малые естественнонаучные сочинения» (Parva Naturalia, собрание текстов, включающее трак­таты «Об ощущении и ощущаемом» (Sens.), «О памяти и воспоминании» (Mem.), «О сне и бодрствова­нии» (Somn.Vig.), «О сновидениях» (Insomn.), «О прорицании на основании снов» (Div. Somn.), «О долголетии и краткости жизни» (Long.), «О дыхании» (Spir.).
Математика. В списках сочинений А. есть сочинения, отнесенные к математике («О монаде», «Астрономия», «Оптика», «О движении» «О музыке»), которая также включается в теоретическую философию; однако ни один из них (кроме двух незначительных фрагментов «Оптических проблем», frg. 43) не сохранился.
Первая философия. Собрание материалов в четырнадцати книгах, получившее в издании Андроника Родосского название «Метафизики», сам А. относил к науке, кото­рая, по его словам, есть умозрительная наука о причинах и началах, или мудрость (Met. 982a1-3, 982b9-10, etc.). Это наиболее божественная и драгоценная (983a5) наука, какая «могла бы быть или только или больше всего у бога»; «все другие науки более необхо­димы, нежели она, но лучше — нет ни одной» (ibid., 9-11).

Кн. 1 (A) посвящена изложению учения о четырех причинах: таковы сущность (), или «чтойность», суть бытия (   ); материя (), или субстрат ( ); источник движения (    ); «то, ради чего», или благо, то есть цель всякого возникновения и движения (    ,     ). А. анализирует учения прежних мыслителей с целью показать, что ни один вид причин им не упущен, а все вместе определенно и отчетливо сведены впер­вые. При этом А. специальное внимание уделяет критике платоников и пифагорейцев.

Кн. 2 () подчеркивает, что исследование истины, безусловно являющееся делом философии, затрудняется не только сложностью предмета, но и нашей неспо­собностью правильно его постичь. Знать истину вещи значит знать ее причину, и в ко­нечном счете необходимо знание первых причин; при этом для нас важен характер из­ложения, которое может быть разным (математически точным или с использованием примеров, etc.) и должен соответствовать излагаемому предмету.

Кн. 3 () рассматривает четырнадцать апорий, то есть затруднений, которые обычно возникают при исследовании первых причин и начал.

1. Исследует ли все роды причин одна или многие науки?

2. Исследует ли первая философия только начала сущего или же и начала доказа­тельства?

3. Рассматривает ли наука о сущности все сущности, или это дело разных наук, и если разных, то все ли они однородны и суть мудрости?

4. Сущности — это только чувственно воспринимаемое, или же помимо них есть и другие, и суть ли они сущности в одном смысле или их несколько родов (например, эй­досы и математические предметы)?

5. Подлежат рассмотрению только сущности или также и привходящие свойства?

6. Следует ли признать роды началами и элементами, или они суть части, на кото­рые делится всякая вещь?

7. Если роды суть начала, то таковы роды, сказываемые о единичном (которое прежде всего определяется через вид, началом которого обязательно служит род), или первые роды (сущее, единое)?

8. Есть ли материальная причина и помимо этого причина как таковая, и отделена она или нет, и много их или нет? И есть ли что-то помимо составного целого (оформ­ленной материи, подлежащего, о котором нечто сказывается) или для чего-то есть, а для другого нет, и что это?

9. Ограничены ли начала по числу и по виду?

10. У преходящего и непреходящего одни и те же начала или разные?

11. Являются сущностью реально существующих вещей единое и сущее (    ), как считают пифагорейцы и Платон, или же Дружба, как у Эмпедокла, или же огонь, вода и воздух?

12. Есть ли начала нечто общее, или они подобны единичным вещам?

13. Существуют они в возможности или в действительности?

14. Числа, линии, фигуры и точки суть сущности и отделены ли они от вещей или же находятся в них?

Кн. 4 () показывает, что одна и та же наука должна рассматривать первые причины сущего как такового, каковое, по А., есть то же самое, что и единое, причем ни сущее, ни единое не существуют отдельно. Та же наука рассматривает и то, что им присуще, а также начала доказательства. А. настаивает на невозможности в одно и то же время быть и не быть и считает это положение самым достоверных из всех начал.

Кн. 5 () представляет собой своего рода словарь основных терминов аристотелевской философии: А. рассматривает 6 значений «начала», 4 значения «причины», определение «элемента», 6 значений «природы», 3 значения «необходимого», приложение понятия «единое», 4 значения сущего, 4 значения сущности, приложение понятия тождества, 4 вида противолежащего, 2 значения «дюнамис», определения количества, множества, величины, 4 значения качества, виды соотнесенности, законченности, 4 значения предела, употребление «то, в силу чего» (’ ), понятие расположения, 2 значения , 4 значения «лишенности», значения «иметь», значения «быть из чего-то», значения «части», 3 значения «целого» (), «нецельное» () и возможность целого стать нецельным, 4 значения «рода», значения «ложного», 2 значения «присущего привходящим образом» ().

Кн. 6 () показывает отличие первой философии от наук практических, творческих, и двух других теоретических наук: математики и физики, поскольку только она — наука о божественном — исследует сущее как сущее (        ,        ). А. рассматривает случайное бытие и показывает, что нет науки о привходящем, а также отмечает отличие сущего в смысле истины от сущего как такового.

Кн. 7 () показывает, что сущее как таковое есть первое во всех смыслах: по определению, по познанию и времени. Но нужно рассмотреть, только ли со сферой чувственно воспринимаемого связаны сущности.О сущности говорится преимущественно в 4 значениях: как о чтойности, общем, роде, и субстрате-подлежащем (             ,      По существу, сущность есть суть бытия, чтойность (    нечто одно, определенное нечто (). Сущность есть то, что не сказывается о подлежащем, но о чем сказывается все остальное, поэтому сущим оказывается материя-субстрат ( . Но сущностью не может быть общее, которое всегда сказывается о субстрате, и род, который не существует помимо видов; так что некими отдельными сущностями не могут быть и идеи, во всяком случае признающие их не могут показать, как они могут существовать помимо единичных чувственно воспринимаемых вещей. Но сущностью является то, что существует по природе, и сама природа в качестве начала.

Кн. 8 () закрепляет понятие сущности как субстрата и материи, то есть носителя всех свойств вещи и основу ее возможных изменений. Определение сущности вещи есть ее определение либо как некоей материи (того, что есть в возможности), либо как формы данной вещи и осуществленности (того, что в действительности), либо как оформленной или осуществленной материи. При этом единство определения обусловлено единством существующего предмета, а не его причастностью единству и бытию как родам, существующим отдельно помимо единичных существующих вещей.

Кн. 9 () вновь возвращается к рассмотрению разных значений возможности-способности () и деятельности-действительности (    ), имеющей в виду осуществление (    ) и устанавливает первичность действительности по отношению к возможности по определению, по времени и по сущности, в том числе как вечного и необходимо сущего. И обнаруживается сущее в возможности через деятельность: причина этого в том, что мышление есть деятельность (  ).

Кн. 10 () начинает с 4 основных значений разбиравшегося ранее «единого»: непрерывное, целое, единичное, неделимое для понимания и познания как причина единства сущности. Уточняя, что значит «быть единым», А. подчеркивает значение «быть неделимым как определенное отдельно существующее нечто», а скорее всего — «быть первой мерой для всякого рода», главным образом для количества, но также и для качества. Критикуя пифагорейцев и Платона, А. показывает, что отдельно существующего единого самого по себе быть не может. Рассматривается принцип противоположности как наибольшего (законченного, или совершенного) различия (    ) в одном и том же роде, в связи с чем первичной оказывается противоположность обладания и лишенности. Также рассматривается специфика противопоставления единого и многого, равного — большого и малого, мужского и женского, преходящего и непреходящего.

Кн. 11 () рассматривает апории 2-6 кн. 3. Еще раз уточняется, что философ исследует сущее как таковое; поэтому философ как философ исследует начала наук, а не их специфический предмет (свойства и начала определенного рода сущих). При этом начала не могут быть прямо доказаны, но возможно доказательство от противного, поскольку из двух противоположных утверждений об одном и том же одно должно быть ложным. Разные виды изменений (по противоречию: из не-субстрата в субстрат, из субстрата в не-субстрат, что не есть движение; по противоположности: изменение количества, качества, места, — именно таковы три вида движения); невозможность беспредельного тела; необходимость того, что первым приводит в движение).

Кн. 12 () рассматривает три вида сущности (чувственно воспринимаемые, подвижные и существующие отдельно: одни — вечные, другие — преходящие, изучением которых занимается учение о природе; и неподвижные — существующие и не существующие отдельно). Чувственно воспринимаемые изменяются, но имеют сохраняющуюся при изменениях материю, могущую принять форму; это и есть три причины: материя, отсутствие и наличие формы; к ним добавляется ум, неподвижная причина движения. Ум вечно мыслит, предмет его мысли прост, и этот предмет — он сам. Его сущность — деятельность, у него нет материи, и движет он как предмет желания и мысли, то есть так, как предмет любви движет любящим. Первое движение — вечное круговое движения неба в целом, а от него — все остальные движения. При этом для планет, движущихся сложными движениями, также должны быть неподвижные двигатели, каждый из которых задает круговое движение определенной сферы, а все вместе они создают то сложное движение звезд и планет, которое мы наблюдаем. В соответствии с моделью Евдокса-Каллиппа, число сфер и неподвижных сущностей должно быть 49; в тексте А. (1074a13-14) их 47.

Книги 13 () — 14 () посвящены критике теории отдельно существующих математических предметов, идей-чисел, или эйдосов-чисел, самосущих единиц, единого-начала, блага-начала, и вообще противоположностей в качестве начал.


Каталог: sites -> default -> files -> library
library -> Вдохновителям и сотрудникам
library -> Лекции «Смысл жизни»
library -> Примерная программа дисциплины
library -> Диля еникеева счастье на двоих или психология брака
library -> Методическое пособие для детских музыкальных школ и музыкальных отделений детских школ искусств москва 2008
library -> Дуглас Норт, Джон Уоллис, Барри Вайнгаст Насилие и социальные порядки
library -> Методические рекомендации по учебной дисциплине «музыкальная литература»
library -> Культурного и природного наследия имени д. С. Лихачева
library -> Справочная литература по русским переводам: 53
  1   2

  • Классификация наук.
  • Генетический подход.
  • Основные разделы философии А. Логика .
  • Творческая философия : риторика и поэтика .
  • Практическая философия : этика и политика .
  • Теоретическая философия
  • Физика, или учение о природе .
  • Первая философия .