Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Андрей Ястребов Наблюдая за мужчинами. Скрытые правила поведения




страница6/18
Дата15.05.2017
Размер3.92 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Ровесник Христа (30–35)




Для самопроверки. Измерение уровня самоактуализации: о соотношении «мир и я»

Молодого человека донимает вопрос: «Не слишком ли я хорош для окружающего мира?!»

Тридцатилетний игнорирует оценочные параметры: хорош мир или плох – это неважно, значимее иное: необходимо что-то делать с этим миром.

Мужчина 40 лет еще не забыл искушений жизни, но он слишком растренирован, чтобы опять вступать в состязание, исход которого ясен.

В 50 лет человек ощущает мир достойным самого себя и не замечает, что мир стал слишком энергичен для него.

Еще чуть-чуть – и мужчина начнет понимать, что жизнь действительно его потрепала. А сардонические дворовые мальчишки язвительно кричат в спину: «Эстетически неполноценный».



Присвоение возрастного индекса. Личное дело № 30—35

Процедурные аспекты пребывания в том или ином возрасте, как правило, оказываются запутанными. Тенденции воспринимаются как знаки случайности. Разрозненность и отсутствие системных представлений о возрастных переживаниях – не лучший багаж для преодоления наступившего кризиса миропонимания. А он обязательно случится. Жизнь – это ателье нашего тела, души, знаний о себе в мире. Возраст – это и тирания прожитых лет, и отредактированная годами внешность, и подчинение церемониалу социальной идентификации.

Каждый юноша с радостью приветствует наступление нового дня, который просто обязан принести новую катастрофу. О счастье в юном возрасте думается с тем же отчаянием, что и о метафизических проблемах. В 30 лет человеку хочется хоть немного утихомириться, осмотреться и сделать правильный выбор, думает он не важно и вяло, а вот формулирует мысль отменно.

Юноша зачастую специализируется в изготовлении подделок под мировую печаль. В сравнении с грустью 30-летнего юношеская печаль выглядит так же нелепо, как «Черный квадрат» рядом с «Апофеозом войны».

В 30 лет приходит понимание, проверенное на собственном опыте: жизнь сама позаботится, чтобы печалей было множество, а о счастье человеку следует побеспокоиться самому. И человек начинает отчаянно беспокоиться.

Обратимся к иронической мудрости О. Нэша: «Средний возраст – это когда сидишь дома в воскресенье вечером, телефон звонит, и ты надеешься, что звонят не тебе»; «Средний возраст – это когда ты уже встречал столько людей, что каждый встречный напоминает тебе кого-то другого – и обычно оказывается этим другим».

В 30 лет усиливается сакральное восприятие бытия, актуализируется мифотворческая стихия и растет тяготение к трансцендентному, хотя бы потому, размышляет герой М. Брэдбери, что теперь мужчины «углубились в четвертый десяток, и кое-что уже достигнуто…».

Приходит понимание, что все единичные герои когда-нибудь переходят в разряд несчитаных муравьев. По этому вопросу послушаем Ф. Бегбедера: «Стукнуло тридцать: межеумочный возраст, когда ты слишком стар, чтобы быть молодым, и слишком молод, чтобы быть старым. Он делает все, чтобы походить на свою репутацию: не дай бог кого-нибудь разочаровать».

«Неюноша» решает проблемы 17-летнего с завидным ремесленным умением, но без душевной охоты. Любит он с усталостью человека, переполненного смутными идеями, и со всякой бытийной проблемой справляется нехотя, левой рукой. В недалеком прошлом оставлен мастер-класс обольщения, основанный на демонстрации надуманной психологической болезненности. Культура чувств доведена до искусства (порой дурного искусства).

К 30 годам в жизни мужчины могут произойти самые печальные вещи. Во-первых, изменяются внешность и психологическое самочувствие: талия расползается, редеют волосы, мужчина уже не кажется себе загадочным, всезнающим и важным. Во-вторых, наступает усталость от пребывания в мире случайных связей. В-третьих, иссякает запас женщин, что неудивительно, потому что хороших женщин уже разобрали, а те, кто остался, – без цвета и вкуса. Как ни крути, а начинает казаться, что жизнь пошла под уклон.

Герой А. Камминга, задается вопросом, что с ним происходит. Чувствует, что что-то неважное происходит. А потом вдруг неожиданно его осеняет: «Блин! Ну конечно! И как я раньше не сообразил?! Теперь понятно, почему я такой возбудимый и нервный. Через месяц-другой мне исполнится тридцать. В этом возрасте у всех рвет крышу. Это связано с астрологическим циклом. Сатурн вновь восходит в каком-то там определяющем доме, его влияние активизируется. Да, все правильно. Теперь вспомнил. Такое бывает у всех где-то в районе тридцатника. Сатурн занимает центральное положение в гороскопе, и в связи с этим у человека происходит полная переоценка ценностей, пересмотр жизненных ориентиров и вообще переломный момент. Период пертурбаций». В этом возрасте от мужчины можно ожидать чего угодно. И сам он не знает, чего от него можно ожидать. Он готов на любые приключения, провокации, сильные жесты, всякие там полеты не во сне, а наяву, но сдерживает только мысль: «Как-то не хочется ощущать себя пилотом бомбордировщика, который случайно уронил бомбу на школу, женский монастырь или станцию Красного Креста» – до поры до времени сдерживает.

В этом возрасте мужчина заинтересованно вспоминает, каким он был лет десять назад. Прошлое не обходится без преувеличений, настоящее – без самоедства. Любовное искусство юноши было по технике слабовато и оставляло желать лучшего. Но зато в произвольной программе он всегда получал первое место. Любовь в 30 лет часто превращается в будничное мероприятие. Иногда, правда, с некоторыми тридцатилетними случаются эксцессы юношеского сумасбродства и радикальной беззаботности. «В тридцать лет, – вспоминает герой Ж. – П. Милованоффа (правда, смешная фамилия), – вступив на некий путь, я шел по нему до конца, и если, пройдя несколько шагов, узнавал, что эта самая дорога и есть дорога к моей погибели, то устремлялся вперед очертя голову и со всей прытью, на которую был способен».

Чаще встречаются иные особи. Человек достигает начального уровня профессионализма на всех поприщах – и в работе, и в смуте сердечных волнений. Оттачиваются ремесленные навыки, владение искусством любовного искушения приносит значительные и, главное, прогнозируемые трофеи. Этот тип мужчины характеризуется бережливой трезвостью, способностью любовное безумие перевести на язык бухгалтерской отчетности.

Мужчину, вступившего в четвертый десяток, может успокоить мысль, заимствованная у… что тридцать – это не так уж плохо. Даже замечательно. По крайней мере, от двадцати девяти мало чем отличается. Чтобы ощутить разницу, нужно со всей неистовостью молодости отметить день рождения, покутить на славу, пробудиться в середине следующего дня, посмотреть на себя в зеркало и, подобно герою Мэйсона, ужаснуться: «Пару лет назад, просыпаясь после бурной ночи, он еще пусть и отдаленно, но походил на человека… Ему уже тридцать, и хотя молодость еще не кончилась, но большая ее часть осталась позади, и тело перестало быть его союзником, оно не желает мириться с систематическим надругательством над собой. Тело требует отдыха, и в наказание за то, что никак не дождется вожделенного покоя, оно и принимает по утрам столь омерзительный вид».

Как хотелось бы каждому 30-летнему с гордой уверенностью заявить свое тотальное присутствие в мире, кинуть городу и миру почти библейское: «Расколите бревно, и я – в нем. Поднимите камень, и я – под ним. Взгляните на небо – я везде. Нет сил – ко мне, беспомощные. То малое время, что я с вами, с вами свет. Ходите в свете, пока свет с вами, чтобы тьма не объяла вас. Только идущий за мной никогда не пребудет во тьме» и т. д. Хотелось бы…

Возраст проявляется во многом: в патетических декларациях, в дурных снах, в апатии либо торжестве умудренности, однако есть еще одна составляющая, которая скрывается от публики, и если где и озвучивается, то только в книжечках, не претендующих на статус высокой литературы. А теперь прозвучит обидная для 30-летнего цитата из макулатурного триллера: «Он расстегнул «молнию» и начал мочиться со скалы вниз. Дурачась, как мальчишка, норовил попасть струей в речку. У мальчишки бы получилось, однако на скале стоял мужчина лет тридцати». Конец цитаты. Комментарии в виду своей правоты и жизненности излишни.

Хотя почему излишни? Чуть-чуть комментариев. Начиная с 30 лет, уровень тестостерона снижается в среднем на 1 % в год, начинает угасать либидо, падает качество эрекции. Многим мужчинам до импотенции 10–15 лет.

До 30 лет человек ведет себя как эмоциональный маньяк. Потом он устает от жизни и бросает это дело. Тридцать лет – душистое обещание чувства, либидозная эра жизни. Любовь становится именно тем видом жизненного соревнования, которое выматывает, где на финише не ждут толпы длинноногих девушек с букетами ярких цветов. И только юная тахикардия вожделенно посматривает на сердце своей потенциальной жертвы.

Глаза к этому времени еще не утратили маслянистого блеска, хотя руки подустали быть назойливыми. Главная печальная метаморфоза – изменились мысли. Раньше вроде бы было все понятно. Жизнь со всеми ее катастрофами и страстями протекала по безрассудным законам неэвклидовой геометрии. Логика страсти всегда приводила к неожиданным результатам. Дважды два могло равняться всему, что заблагорассудится. Любовь рифмовалась с чем попало. Теперь наступила пауза в чувствах. Настала пора делать ответственные шаги.

К 30 годам понимаешь: жизнь не избегла участи всех человеческих дел, которые, как Квазимодо, несовершенны и, как солнце, не свободны от пятен.

Отточенные к этому возрасту таланты радовали бы, если бы праздник не омрачался сознанием, что все чувства и мысли – своего рода пантомима человека, знающего наизусть партитуру праздника, но утратившего легкость движений и подзабывшего, по какому поводу, собственно, этот праздник устроен.

Анатомия возраста

Казалось, тема кризиса вот-вот угаснет. Ан нет. Мужчина вступил в реалистическое 30-летие. «Проблемы дюжинного молодого человека, – утверждает Малькольм Брэдбери, – не слишком преуспевшего ни в жизни, ни в любви, довольно мало знающего о былом, живущего всецело в настоящем, не алчного, однако вынужденного зарабатывать на хлеб, недооценивать не стоит». Юность прошла. Приходит потребность четче определиться в жизненных обязательствах, которые могут обеспечить реализацию профессионального проекта. Осознается необходимость подводить первые итоги жизни, что не просто.

Начинает заявлять о себе, по Р. Штайнеру, «душа рассудочная». Оборотной стороной технического совершенства часто оказывается банальная утрата душевной силы.

В 30 лет человек, убежденный в собственной неповторимости, начинает воспринимать мир как реальность, которую не только нужно завоевывать, но следует и побаиваться. Усиливается сомнение в ценности экспансивной жизненной позиции, ориентированной на логическое «я». Убывание жизненных сил определяет нисходящую линию жизни.

В 33 года всякие мысли приходят на ум. Герой Грега Айлса задается вопросами: «Я и раньше недоумевал, почему люди так мало интересуются юностью и молодостью Иисуса. Был ли он послушным мальчиком или сорванцом? Любил ли женщин? Были ли у него дети? Грешил ли он, подобно всем мужчинам? Куда подевался такой огромной отрезок его жизни? Или, точнее, почему мы знаем подробно лишь о трех годах из жизни этого человека, погибшего в тридцать три года?» – и находит весьма не оптимистический ответ: «Бог пришел на землю, чтобы разобраться, почему человечество топчется на месте, почему прекратилась психическая эволюция человека. Для этого ему нужен был опыт жизни в человеческом теле. От рождения до смерти. И по мере взросления в человеческом теле Бог получал все больше ответов на мучившие его вопросы. Оказалось, что боль и тщета человеческой жизни умерились чудесным счастьем бытия как такового. Красота, смех, любовь… Или хотя бы бесхитростные радости трапезы, умиление при виде счастливого младенца – сколько дивного в жизни! Через Иисуса Бог имел возможность прочувствовать все замечательные подробности бытия. И одновременно понять, что человек как вид обречен на гибель. Посредством Иисуса Бог пытался уговорить человека отказаться от своей примитивной природы, перестать быть агрессивным животным».

На первый взгляд может показаться, что неприлично среднестатистическому мужчине в 30 лет испытывать разочарование или ощущать бессилие в борьбе за существование. Напротив, наступил тот возраст, когда кажется, что судьба уготовила бесконечную радость нескончаемой молодости, надежды на обязательное свершение красивых и дерзких планов. И думается даже, что к жизни можно относиться с менторской снисходительностью.

Безграничны дары и возможности возраста. Как здорово в 30 лет с легкой иронией обсуждать тему хлопководства или постмодернизма, быть без натужности остроумным, в меру лукавым, дерзким в любви и малоопечаленным. В жизни, за редким исключением, так и случается. Многие 30-летние не желают прощаться с богатырскими переживаниями молодости. Этих социальных энтузиастов и любовных озорников не заставить по собственной воле выйти из режима активного мировмешательства. Со страстностью неутомимых спорщиков они при каждом удобном случае затевают тяжбу с судьбой, отстаивая свое право на счастье или, если не выйдет, на удовольствие. Те же, кто успел разочароваться в жизни, точнее, не сумел преодолеть разочарование предшествующего периода, отчаянно демонстрируют собственную порочность, механически хватаясь за каждое непохвальное чувство.

Поговорим о тех, кому судьба, казалось бы, отказала в праве обрести спокойствие удовлетворенности, кому было бы приятно жить, если бы не было так неспокойно, о тех, кому трудно освободиться от мерехлюндий казуистических переживаний, преодолеть их ощущением неутомимости, исполненности силами и надеждами.

Так вот, просыпается однажды человек после вакхического пиршества молодой плоти и нетерпеливого духа и неожиданно обнаруживает тяжесть в голове и желудке, вялость всех без исключения телесных членов и расстроенность душевных струн. В этом возрасте кажется, что душа состоит совсем не из романтических фибров. У нее выросли жабры, а воздуха жизни все равно не хватает.

Насмотревшись заграничных фильмов, человек начинает мечтать о мудром психотерапевте. Отметим, зряшные мечты. Российская психотерапевтическая лига на 2003 год насчитывала 4 тысячи членов, 800 из них практиковали в Москве. Остальная Россия довольствовалась психиатрами и терапевтами, которые по привычке, воспитанной в районной поликлинике, ставят почти неизменные диагнозы – шизофрения и ОРВИ. Даже если тебе повезет и ты отдашь зарплату за сеанс своего психотерапевтического монолога, знай: ошибки при лечении психоанализом, по оценкам самых отъявленных оптимистов, составляют 20 %. В 30 лет не выйти из списка жертв этих процентов.

В 30 лет приходит осознание, что жизненный банкет затянулся. Пора делать технический перерыв. С величайшим и непонятным прискорбием тянется человек к книжке в поисках ответа на мучительные и пока неформулируемые вопросы, открывает ее гадательно на произвольной странице и обязательно наталкивается на фразу Ф. Энгельса: «Жизнь есть форма существования белковых тел». И хотелось бы противопоставить этой фразе что-либо жизнеутверждающее из Пушкина или из Гомера. Но здесь не годится оптимизм классиков или жизнелюбие Настоящих Парней из голливудских фильмов. Со всей очевидностью осознается: в этом возрасте лучше Энгельса про жизнь как непоэтическое бытие белковых тел не скажешь.

Андре Моруа утверждал, что «самый трудный подростковый возраст – между тридцатью и сорока». Мужчина с 30 до 35 лет, попадая в переходный возраст, сталкивается с неизведанными дотоле психологическими и физическими злоключениями.

Летопись дороги жизни по П. Брэггу. Этап пятый: тридцатилетние. Это вполне сложившиеся мужчины. Многие из них обзавелись семьями и детьми. По современным стандартам они молоды, а век назад считались пожилыми людьми! Происшедшие в них изменения едва заметны, но пора максимальной энергии и сексуальной активности уже позади, по крайней мере для мужчин. В целом изменения пока незначительны. В основном это касается тех, чья жизнь связана с напряженной физической активностью. Профессиональные спортсмены ощущают, что к 30 годам начинается процесс старения, реакция замедляется по сравнению с той, что была раньше. Прочие мужчины считают, что находятся в расцвете жизненных сил; да так оно и есть, если игнорировать массу раздражающих обстоятельств. Десятилетие, которое осталось позади, принесло сравнительно мало смертей – 1227. Из 100 000 новорожденных к 30 годам в живых осталось 94 536 человек, которые могут рассчитывать еще на 42,52 года жизни.

К 28 годам ослабевает иммунная система, в 35 лет – эндокринная. Многие функции организма прощаются с былым энтузиазмом и начинают давать сбои. Появляются первые признаки старения, избыточный вес, симптомы сердечно-сосудистых заболеваний.

Следует отметить, что протяженность данного периода невелика – всего 5–7 лет. Из состояния взросления мужчина попадает в возраст зрелости. Теперь только лицемерно-заискивающие торговки с рынка называют 30—35-летнего «молодым человеком».

Конечно же есть радикальное решение – игнорировать свой возраст. Один из сомнительных рецептов предлагает Дж. Оруэлл: «Кто-то успокаивает себя мыслью: «Положим, мы решили, что будем быстрее изнашиваться. Положим, увеличили темп человеческой жизни так, что к тридцати годам наступает маразм. И что же от этого изменится? Неужели вам непонятно, что смерть индивида – это не смерть? Партия бессмертна»».

Бессмертие партии или в других, более древних, версиях – вечность искусства – аргумент, достойный только членов партии и буковок, нот, мазков, из которых искусство складывается. Реальный человек, дожив до тридцати, ощущает в себе присутствие чего-то, что представляется неестественным, в сравнении с самим собою недавним, с тем, который еще был свеж и юн.

Сексологи и психотерапевты без оптимизма наблюдают за семейными отношениями мужчины данного возраста. Основная проблема в том, что дети человека, преодолевшего рубеж 30 лет, входят в подростковый возраст. Совпадение кризисного возраста родителей с переходным возрастом детей – одна из главных причин, по которым семейную жизнь либо подстерегает полный разлад, либо ждет стабилизация.

Изменяются приоритеты мужчины. Он настойчиво примеривает к себе социальные стереотипы. Подвергает пересмотру представления о карьере и стиле жизни. Его интеллектуальные силы максимально мобилизуются, и порожденные в результате решения могут быть радикально противоположными.

Переходный период подразумевает готовность принять серьезные самостоятельные решения, а нередко и отказаться от фантомных идей. Вариации предпочтительной самореализации весьма ограниченны. Одни представители данной возрастной группы упрочиваются в мысли о развитии избранной ранее линии поведения, другие разочаровываются и находят альтернативу, однако, подсчитав собственные силы, часто приходят к крайним формам уценки своей индивидуальности. В итоге эти другие впадают в апатию, повышенную рефлексию, диалогичность мышления и нередко – в фатализм. Конфликт между идеей самосовершенствования и ощущением бесцельности существования приводит к усилению социопсихологического расслоения мужчин данной возрастной группы.

При всем различии типов они сближаются в потребности выстроить на новом уровне свои отношения с изменяющимся телом, которое теперь не желает быть послушным и прогнозируемым.

Доска почета

Удочерим цитату из Стивена Фрая: «Первая попытка сочинить симфонию предпринята Бетховеном в возрасте тридцати лет. По композиторским меркам, ждал он что-то слишком уж долго – вспомните, Моцарт сочинил свою первую восьмилетним. Собственно, когда Моцарту было тридцать, ему оставалось прожить всего пять лет».

После 31 года Гёте стал занимать вопрос о вреде алкоголя. В одном из писем поэта встречается радостное сообщение: «Я более почти не пью вина».

Роберт Шуман (1810–1856) в некоторые периоды своей жизни работал с поразительной интенсивностью и продуктивностью. За один только год (1840–1841) 30-летний композитор написал более сотни песен и три симфонии.

Эрнст Теодор Амадей Гофман в 34-летнем возрасте начинает свою литературную карьеру, публикуя в 1808 году новеллу «Кавалер Глюк».

Николай Иванович Лобачевский в 34 года создал «Сжатое изложение основ геометрии со строгим доказательством теоремы о параллельных».

Б. Л. Пастернак – Л. О. Пастернаку (от 29 мая 1912 года, Марбург): «Этот Гартман, несмотря на свои 30 лет, написал уже не один 500-страничный труд о Платоне, Евклиде и т. д. Его владение греческим, его тонкий навык в преследовании их мыслей непередаваемы. Он – величина в Марбургской школе и уже два года доцентом».

Приходно-расходная книга жизни

В фильме «Третий человек» Орсон Уэллс, оправдывая совершенные им преступления, говорит: «Борджиа продержался у власти тридцать лет. За это время было создано столько произведений искусства, что их даже трудно описать. Швейцарцы пятьсот лет живут в стране, где царит мир, демократия и свобода. И что им удалось изобрести? Часы с кукушкой. Good-bye».

Картина возрастного самочувствия, если обратиться к примерам из жизни великих людей, настойчиво указывает на 30 лет как на поворотную дату индивидуального существования.

Мишель Монтень утверждает, что прекрасные деяния совершались, как правило, до 30 лет, ведь, к примеру, добрая половина жизни Ганнибала и Сципиона «была прожита за счет славы, которую они стяжали в молодости: позже они тоже были великими людьми, но лишь по сравнению с другими, а не с самими собой. Что же до меня, то я с полной уверенностью могу сказать, что с этого возраста мой дух и мое тело больше утратили, чем приобрели, больше двигались назад, чем вперед».

В 30 лет Уильям Вордсворд оставляет поэзию и принимается за философию и богословие.

До 30 лет Ганса Христиана Андерсена (1805–1875) преследовала нищета.

В возрасте 31 года Франсуа Вийон приговорен к смертной казни через повешение. Вскоре смертный приговор был отменен. Вместо этого поэту было назначено наказание – десятилетнее изгнание из Парижа.

Когда аббату Прево исполнился 31 год, выходят первые тома его скандальных «Записок знатного человека». Начинается период мучительных религиозных сомнений и переходов из католичества в протестантизм, а затем вновь в католичество.

В 33 года у Альфреда де Мюссе обнаружились первые признаки психологического и физического кризиса.

Достигнув возраста Христа, Джордж Лукас, успевший заявить о себе такими фильмами, как реалистическое «Американское граффити» и фантастический «ТНХ1138», неожиданно снял «Звездные войны», перевернувшие представления о том, на что способен кинематограф.

В 1842 году публикуется работа 33-летнего Чарлза Дарвина «Строение и распределение коралловых рифов», первый черновой набросок главного труда жизни – исследования о происхождении видов.

Антуан Франсуа Прево в возрасте 34 лет завершает роман «Манон Леско». Произведение приносит автору скандальную известность.

Самую известную свою картину «Последний день Помпеи» Карл Брюллов писал около трех лет. Она была показана осенью 1833 года в Милане и принесла художнику славу. Ему было 34 года.

В преддверии I Всесоюзного съезда советских писателей Максим Горький пишет Иосифу Сталину письмо, в котором настаивает, что руководителями «внепартийных писателей» не могут быть молодые, «тридцатилетние» литераторы, так как они «слишком жадные к удовольствиям жизни, слишком спешат насладиться и не любят работать добросовестно».



Скорбные даты

В возрасте 31 года умер Джованни Пико дела Мирандола – великий итальянский философ, блестящий знаток древних и новых языков, свое учение («универсальную гуманистическую религию») изложил в знаменитых «900 тезисах», которые защитил в споре со всеми учеными Европы, ввел древние восточные материалистические учения (в частности, каббалу) в христианство. В трактате «О достоинстве человека» (введение в «900 тезисам») суммировал ренессансное мировосприятие: человек богоравен и свободно может влиять на бытие Вселенной. Был осужден папской курией как опасный еретик.

Поэт Торквато Тассо (1544–1595) умер в возрасте 51 года, но творческую деятельность закончил к 30 годам.

Срок жизни поэтов Тристана Корбьера и Сергея Есенина – 30 лет. Композитора Франца Шуберта – 31 год.

Поэт Андре Мари Шенье и моралист Люк де Вовенарг прожили по 32 года.

Римский поэт Катулл прожил 33 года.

Всеволод Гаршин покончил с собой в возрасте 33 лет.

Емельян Пугачев казнен в возрасте 33 лет. Американский актер Брюс Ли умер в 33 года. Французский поэт Шарль Юбер Мильвуа умер в 34 года.

Деятель Великой французской революции Жорж Жак Дантон умер в 35 лет.
Сколько осталось жить. А. П. Чехов – О. Л. Книппер-Чеховой о 30-летнем Л. А. Сулержицком: «Сулержицкий живет в Олеизе, он психически как-то опустился, утерял свежесть, а физически ничего, еще 50 лет проживет».

Л. А. Сулержицкому судьбою было отпущено прожить еще 14 лет.


О горечи утрат и жизни. Н. В. Гоголь (34 года) – С. Т. Аксакову (от 24 мая 1845 года): «И вы больны, и я болен. Покоримся же Тому, Кто лучше знает, что нам нужно и что для нас лучше, и помолимся Ему же о том, чтобы помог нам уметь Ему покориться.

Отнимая мудрость земную, дает Он мудрость небесную; отнимая зренье чувственное, дает зренье духовное, с которым видим те вещи, перед которыми пыль все вещи земные; отнимая временную, ничтожную жизнь, дает нам жизнь вечную, которая перед временной то же, что все перед ничто. Вот что мы должны ежеминутно говорить друг другу».


Попрощаемся с теми, кто не дожил до 35 лет.

Александр Македонский (356–323 до н. э.), Нерон (37–68), Борджиа Чезаре (1475–1507), Пико дела Мирандола (1463–1494), Вольфганг Амадей Моцарт (1756–1791), Винченцо Беллини (1801– 1835).




Матримониальные мысли

У Фридриха Ницше, в его философской спекуляции «Как говорил Заратустра» есть такая история.

Три часа ночи. Звонок в дверь. Муж открывает, видит жену – пьяная вдребезги, платье мятое, чулки поползли, помада по лицу размазана, еле на ногах держится. «Неужели, – вопит муж, – я пущу тебя такую в сокровищницу семейного уюта!» На что следует ответ: «А мне по херу, я за гитарой».

В этом вся женщина!

Глядя на женщину, мужчина понимает, что может запросто сложить два и два – и получить при этом семнадцать. Похоже, у него появились кое-какие идеи.

И вновь слово герою Питера Чейни: «Остерегайся красотки с сочувствующей улыбкой, учил Конфуций. В один прекрасный день ты увидишь ее в темной аллее с гаечным ключом, готовую нанести тебе смертельный удар по черепушке. Бойся ее, человече! А некрасивая дамочка, известная своим добрым характером и добродетельностью, будет верна тебе, как желтый пес, потому что побоится потерять тебя – единственного мужчину, которого ей удалось заарканить. Но блондиночка с гибкой, как у змеи, фигуркой, с капризным и задорным характером столь же ненадежна, как солнечный зайчик. Она с легкостью запустит в тебя кочергу или даст отставку, словно сделает себе маникюр.

Поэтому не теряй головы, мой дорогой брат, и лучше начинай ухаживать за крокодилом или тигрицей с дурным характером, чем за дамочкой, у которой есть на что поглядеть и которая знает ответы на все вопросы. В противном случае кто-то будет рыдать над твоим могильным камнем либо издержки по бракоразводному процессу будут настолько велики, что тебе придется заложить последние штаны, и ты не раз пожалеешь, что родился на белый свет».

Есть только один путь не пожалеть – быть вместе. И ты пройдешь этот путь. Все мы для чего-то приходим на эту землю. Приходим не для того, чтобы вести глупые разговоры о глупых вещах. Нет! Обыкновенный мужчина и обыкновенная женщина в мире, где вообще ничто никогда не срабатывает, обязаны быть вместе и сделать так, чтобы в этом мире хоть что-то сработало. Женись. Будь счастлив.

Биография 30-летнего может быть подправлена свадьбой.

Великий английский биолог Томас Гексли женился в 30 лет на Генриетте Хисорн.

Тридцатилетний Чарлз Дарвин женится на Эмме Веджвуд.

Физик Майкл Фарадей женился в 30 лет и прожил с женой 47 лет.

Тридцатиоднолетний Шиллер обвенчался с Лоттой. Его жена умерла в 1826 году, через 21 год после смерти мужа.

Английский философ Карлейль вошел в гавань семейной жизни, когда ему было 32 года, а его избраннице Иоанне Велси – 25.

Зигмунд Фрейд вступил в брак в 32 года. Девственником.

Апулей женился в 33 года на Пудентилле, сорокалетней матери своего однокашника, почтенной матроне, вдовствующей 14 лет.

В возрасте 33 лет, будучи на каторге, Достоевский встречает свою любовь.

В возрасте 34 лет Лев Толстой, который, по собственному уничижительному признанию, был «безобразен» (Дневник, 12 сентября 1862 года), женится на Софье Андреевне – ей 18 лет, и она «прелестна во всех отношениях».


Р. У. Эмерсон о М. Монтене. Женившись в 33 года, философ однажды заявил: «Когда бы это зависело только от моей воли, я не женился бы даже на самой мудрости, согласись она за меня выйти. Какой, однако, смысл в стремлении избежать неизбежного? Жизнь и обычай всегда возьмут свое. Большинство моих поступков обусловлено окружающими примерами, а не моим выбором».

Однако прислушиваться к авторитетным пессимистам следует только тем, кто переводит собственную жизнь в философские понятия и мыслит исключительно поэтическими метафорами. Прочим людям, которых больше всего и которые, в сущности, как заметил Г. К. Честертон, «лучше всех», жениться стоит.

Как бы то ни было, все же необходимо сделать серьезный гуманистический шаг. В конце концов, а почему бы не проверить на своем жизненном опыте оптимистическое заявление К. С. Льюиса: «Кошек и собак надо воспитывать вместе, чтобы расширять их кругозор».
Случай О. Бальзака: «…если впоследствии женюсь…» Тридцатидвухлетний Бальзак признается в письме герцогине де Кастри (от 5 октября 1831 года): «Брак не может быть счастливым, если супруги до вступления в союз не узнали в совершенстве нравы, привычки и характеры друг друга <…> Сейчас я холост, но если впоследствии женюсь, то только на вдове».
Случай Л. Н. Толстого: «…я ее люблю…» Из дневника Толстого (от 28 августа 1862 года): «Мне 34 года. Встал с привычкой грусти. (…). Сладкая успокоительная ночь. Скверная рожа, не думай о браке, твое призванье другое, и дано зато много».

Страстная импульсивность, свойственная Толстому, диктует следующую дневниковую запись (от 12 сентября 1862 года): «Я влюблен, как не думал, чтобы можно было любить. Я сумасшедший, я застрелюсь, если это так продолжится. Был у них вечер, она прелестна во всех отношениях». А на следующий день, 13-го, еще решительнее: «Завтра пойду, как встану, и все скажу, или застрелюсь».

Из Дневника Л. Н. Толстого (от 5 января 1863 года): «Счастье семейное поглощает меня всего, а ничего не делать нельзя. Люблю я ее, когда ночью или утром я проснусь и вижу – она смотрит на меня и любит. И никто – главное, я – не мешает ей любить, как она знает, по-своему. Люблю я, когда она сидит близко ко мне, и мы знаем, что любим друг друга, как можем, и она скажет: Левочка, – и остановится, – отчего трубы в камине проведены прямо, или лошади не умирают долго и т. п. Люблю, когда мы долго одни, и я говорю: что нам делать? Соня, что нам делать? Она смеется. Люблю, когда она рассердится на меня и вдруг, в мгновенье ока, у ней и мысль и слово иногда резкое: оставь, скучно; через минуту она уже робко улыбается мне. Люблю я, когда она меня не видит и не знает, и я ее люблю по-своему».
Случай П. Мериме: «…повеса, вернувшийся к добродетели». П. Мериме 29 лет. В одном из писем он с удивлением констатирует, что никто не замечает тех изменений, которые с ним произошли: «Самое странное в моей жизни – это то, что, став большим повесой, я два года жил за счет моей прежней доброй репутации, а вернувшись к добродетели, я продолжал слыть повесой».

Наступившая в жизни эпоха пугает писателя. Три гадалки предсказали ему, что в 1833 году, то есть в возрасте 30 лет, он может умереть. Биограф Мериме пишет: «Они ошибались. Но год, тем не менее, не был для него удачным, по крайней мере с точки зрения его личных взаимоотношений».


Случай З. Фрейда: «…моряк боится моря>.

История 30-летнего Фрейда – достойный материал для фрейдистских штудий. Беспокойство венского доктора обусловлено осмысленной необходимостью связать себя узами брака, чтобы избежать психиатрических эксцессов. По Фрейду, неврастения есть не что иное, как сексуальный невроз, наблюдаемый у мужчин в возрасте от 20 до 30 лет и связанный с мастурбацией. Он писал: «Мужчинам, рано вступившим в связь с женщинами, не грозит неврастения».

Известно, что Фрейд отличался суровыми моральными правилами. Пережив в 16 лет первое и, несомненно, платоническое увлечение Гизеллой Флюсс, он, по-видимому, до женитьбы не имел никаких любовных историй. Одним из доказательств морального ригоризма Фрейда становятся его признания: «Я сторонник полной свободы в сексуальной жизни, хотя я сам пользовался такой свободой очень мало».

Требовать от 30-летнего мужчины любовных подвигов не менее великое заблуждение, чем воспринимать отца психоанализа усердным последователем Дон Жуана. Богатейший материал для своих работ по психопатологии сексуальности ученый черпал не из «полевых наблюдений» личного опыта, а из врачебной практики.

На пути к женитьбе 30-летний Фрейд обнаруживает препятствия, которые незнакомы более молодому искателю брачного счастья. В письме к невесте он делится неприятным чувством, «которое возникло у него при мысли, что среди его родственников имеется один гидроцефал, один душевнобольной и один эпилептик. Фрейд усматривает в своей семье отчетливо выраженную наследственную предрасположенность к неврозам. Фрейд-невролог опасается возможных последствий, «как моряк боится моря».

Эта обеспокоенность накануне женитьбы свидетельствует: начинающий ученый озабочен мыслью о потомстве. Не менее важно иное обстоятельство: подобные страхи, как утверждают некоторые исследователи, обратили Фрейда к изучению психопатологии.

Так может вести себя человек, удрученный ощущением уже немолодого возраста и необходимостью выбора.
Случай А. П. Чехова: «Жениться на богатой или выдать «Анну Каренину» за свое произведение». А. П. Чехов – А. С. Суворину (от 23 декабря 1890 года): «Состояние духа отменное. Импотенция in status quo (в прежнем состоянии, лат.). Жениться не желаю и на свадьбу прошу покорнейше не приезжать».

А. П. Чехов – Чеховым (от 7 июня 1890 года): «Думаю до 35 лет не приниматься ни за что серьезное, хочется попробовать личной жизни, которая у меня была, но которой я не замечал по разным обстоятельствам».

А. П. Чехов – М. В. Киселевой (от 1/13 апреля 1891 года): «Завтра еду в Неаполь. Пожелайте, чтобы я встретился там с красивой русской дамой, по возможности вдовой или разведенной женой. В путеводителях сказано, что в путешествии по Италии роман непременное условие. Что ж, черт с ним, я на все согласен. Роман так роман».

А. П. Чехов – А. С. Суворину (от 24 июля 1891 года): «Чтобы нажить капиталы, как Вы пишете, и вынырнуть из пучины грошовых забот и мелких страхов, для меня остался только один способ – безнравственный. Жениться на богатой или выдать «Анну Каренину» за свое произведение. А так как это невозможно, то я махнул на свои дела рукой и предоставил им течь, как им угодно». А. П. Чехов – Е. М. Шавровой (от 16 сентября 1891 года): «Мы, старые холостяки, пахнем, как собаки? Пусть так». А. П. Чехов – Ф. А. Куманину (от 26 января 1892 года): «Холост и орденов не имею». А. П. Чехов – В. А. Тихонову (от 22 февраля 1892 года): «Тайны любви постиг я, будучи 13 лет».


Случай Ф. Й. Кафки: «Будь я женат…» Из дневников Ф. Й. Кафки: «Я никогда не смог бы жениться на девушке, с которой в течение целого года жил бы в одном городе».

«С ума мы сошли, что ли? Мы бегали ночью по парку и раскачивали ветки».

«Коитус как кара за счастье быть вместе. Жить по возможности аскетически, аскетичней, чем холостяк, – это единственная возможность для меня переносить брак. Но для нее?»

«Брак не мог бы изменить меня, как не может меня изменить моя служба».

«…мне уже почти тридцать один год, знаю Ф. около двух лет и потому должен здраво отдавать себе во всем отчет.

Однообразие, размеренность, удобность и несамостоятельность моего образа жизни цепко держат меня и заставляют оставаться на том месте, где я оказался».

«Жизнь чиновника была бы для меня подходящей, будь я женат.

Тогда я не мог жениться, все во мне протестовало против этого, как ни любил я Ф. Удерживала главным образом писательская работа, ибо я думал, что брак повредит ей. Возможно, я был прав, но холостяцкая жизнь при теперешних моих условиях уничтожила ее».



Злая мудрость. Что нужно знать о себе мужчине 30–35 лет

Почти каждая девушка мечтает о мускулистом и сентиментальном олигархе и убеждена, что хороша своими недостатками. Нередко судьба мстит за это, насылая на девушку 30-летнего слезливого тунеядца-неврастеника, у которого если и есть что мускулистое, так это его собственные недостатки.

Озвучим справедливую мысль М. Мэйсона: «После тридцати ты начинаешь постепенно превращаться в собственного отца. Ты начинаешь сетовать на современную поп-музыку. Усаживаясь в кресло, негромко охаешь».

Еще лет пять назад ты иронично щурил глаза. Теперь тот же мимический жест скорее свидетельствует об испуге человека, зажмурившегося перед опасностью.

Послушай, что о тебе думает Чарлз Буковски: «Человеку старше тридцати нельзя доверять, в какой-то мере этот принцип верен – большинство людей к этому возрасту становятся продажными».

Социальная мудрость открылась тебе во всем ее неприличном великолепии. Не единожды ты процитируешь Тибора Фишера: «Несчастный по-настоящему – кто-то один. Где-то ходит такой человек, глобально прибитый жизнью. Потому что у всех остальных есть кого обосрать. Даже если ты в полной жопе, все равно где-то есть люди, которым значительно хуже. У самого распоследнего уборщика в самом засранном сортире в самой паршивой стране есть помощник, которому еще хуже, а у помощника есть помощник помощника, и так далее – по цепочке, и в конце концов должен остаться один человек, которому некого обосрать, и вот это уже кирдык».

Видимо, просто везде срабатывает один-единственный закон жизни: «Существует множество способов превратить человека в жертву. Самый эффективный – убедить его, что он жертва».

Некогда ты очень хотел выглядеть нахалом и досадовал на то, что о тебе думают иначе. Теперь тебе хочется, чтобы о тебе хотя бы думали, как – уже не важно. Раньше ты наобум и яростно бил по обстоятельствам и зачастую выходил победителем. Теперь в драке с жизнью, не сомневайся, расквашенный нос будет у тебя.

Прислушайся к рекомендациям героя Алана Камминга: «Где-то в районе тридцатника (и потом еще раз, уже после сорока) в жизни каждого человека наступает такой период, когда у него происходит критическая переоценка ценностей, и он либо что-то меняет в жизни, либо просто вносит какие-то коррективы, и это нормально, потому что такое бывает со всеми. Это «прописано» в гороскопе и обязательно произойдет, независимо от твоего желания или нежелания. Собственно, это вполне очевидно и без посредничества астрологии. Когда тебе исполняется тридцать – это и вправду серьезно. Как будто ты объявляешь: «Ну вот, теперь я взрослый. По-настоящему, взаправду. Даже если я веду себя инфантильно и покупаю себе куклы Бритни Спирс, я уже взрослый тридцатилетний дядька, и знаю, какой я на самом деле, и принимаю себя как есть, и вполне этим доволен. А если кому-то не нравится, это уже не моя проблема». В один действительно значимый день ты пройдешь что-то типа ускоренных курсов по предмету «Познай себя и прими таким, какой ты есть». Я прошел этот курс интенсивного обучения, и, наверное, поэтому мне стало легче. Обстоятельства не изменились. Изменилось мое к ним отношение».

Покинь чулан неприятностей, вырви с корнем дерево печали, к которому тебя привязала скука повседневности, выйди на свет, стань чуть вдумчивым и немного осторожным. Закрой бухгалтерию слез. Дай трезвую оценку самому себе – облапошенному и поколоченному каждодневностью.

Твой ровесник, герой Тибора Фишера, поставлен перед дилеммой. Его попросили описать весь свой опыт, все 32 года жизни на этой планете, в одном предложении. За десять секунд описать, чтобы сообщить человечеству некую вселенскую истину, ведь прожито немало. Герой пару секунд молчит, размышляет. А потом выдает: «Кошки, как правило, не любят, когда их сушат в микроволновке».

Парень, ты полагаешь, что мудрее этого дурика? Вряд ли.

Некоторые твои героические любовные истории можно пересказать одним предложением: они встретились у газетного киоска, потом в забегаловке выпили кофе, потанцевали, она пригласила к себе, затем в квартиру ворвался ее дружок, и вы подрались за ее честь. Иными словами, новая редакция Ромео и Джульетты. Браво, сексуальный титан! Тяготит лишь одно: запах пошлости произошедшего выветрится не скоро.

Том Роббинс знал, о чем говорил: «Поистине любовь движет мир. А вожделение, наоборот, останавливает. Любовь заставляет время бежать быстрее, а вожделение замедляет его, замораживает, убивает – но не транжирит, не проматывает впустую; просто уничтожает его, аннигилирует, удаляет из континуума, не позволяет своим рабам сделать ни шагу вдоль унылой темпоральной шкалы. Вожделение – это тысячетонная стрелка одометра на приборной панели абсолюта».

Тебе кажется, что ты пресытился женщинами. Глупец, ты просто устал от рецидивов своей собственной подростковой грубости. Пора срываться с иглы неразборчивой сексуальной зависимости и прочих дежурных стимуляторов. Об этом поподробнее.

Разумеется, ты и раньше впадал в депрессии. Но сейчас разговор идет о настоящей депрессии, всамделишной, о депрессии, которая обступает тебя наподобие густой мути. Ты чувствуешь, как она приближается, и знаешь, чем все закончится, но ничего нельзя сделать. Против этого ты бессилен. Теперь ты знаешь, как это бывает. Раньше ты думал, что, если тебя донимает депрессия, надо просто сходить в спортзал или прочесть умную книжку, из тех, которые носят названия «Вы одиноки. Вам тревожно и страшно…», теперь ты понимаешь: нет такой книжки, которая могла бы излечить от одиночества.

На любовном безрыбье ты непременно пристрастишься к чему-нибудь превратному, из серии «за неимением горничной имеют дворника» или из серии «если наутро не стыдно, значит, вечер не удался». Что касается первого, то тебе нужно понять очевидное. Секс – наркотик, но не панацея против нескончаемых душевных склок. Секс – это неплохое средство, чтобы убить скуку и спастись от одиночества. А любовь – это та награда, которая сама по себе убеждает в нужности жизни. Что же касается второго, то здесь отдельный разговор.

Когда ты пьян, процесс мышления идет нелинейно. Все происходит мгновенно, короткими вспышками, и у тебя просто нет времени впадать в интроспекцию. По всем ощущениям кажется, что ты говоришь и остроумничаешь непрерывно.

Здесь нужно свидетельство знающего человека: «То есть ты действительно говоришь непрерывно (насчет остроумия, поверь, не следует обольщаться), но и собеседник говорит непрерывно навстречу, и получается, что вы вроде как разговариваете друг с другом, но настоящего диалога нет, и поэтому ощущение отчужденности становится еще сильнее. Плюс к тому – странное восприятие смеха. Если что-то покажется смешным, ты не просто смеешься, а впадаешь в истерику. Причем смех рождается внутри, но воспринимается как бы извне, как будто это смеешься не ты, как будто смеется кто-то другой, а ты лишь имитируешь его смех». И не спрашивай почему, хотя бы потому, что тебя раздирает собственное несовершенство. Ты смеешься, пьешь, еще пьешь, но мысль так или иначе гложет тебя, обгладывает душу до костей: Александр Великий в этом возрасте завоевал весь известный тогда мир, Иисус закончил карьеру пастыря, Джон Леннон написал свои лучшие песни… А потом ты сидишь, уставившись на бутылку, разглядывая грёбаные остатки водки, а она корчит тебе рожи.

Если в 30 лет человек не женился – налицо статика безумия, дело за динамикой. Безусловно, найдутся мизантропы, которые с холодным цинизмом примутся отговаривать мужчину от серьезного шага. «В нашем моногамическом полушарии, – иронизирует Артур Шопенгауэр, – жениться – значит потерять половину своих прав и удвоить число своих обязанностей». Из того же бездонного колодца жизни черпал скепсис Джордж Г. Байрон: «Думаете ли вы, что, если бы Лаура была женой Петрарки, он писал бы ей сонеты всю свою жизнь?»

Без любви и семейной жизни 30-летнего подстерегает опасность стать раздосадованным и докучливым. Следует предельно подозрительно отнестись к мысли французского писателя Анри де Монтерлана: «Очень умные люди не бывают хорошими мужьями – они не женятся». Для безбрачного образа жизни можно подобрать лишь одно оправдание: чтобы не отвлекаться на мирские проблемы, не следует жениться, если ты великий философ или собираешься в ближайшее время им стать (только при одном условии: стать очень великим мыслителем).

Философ, оставшийся холостяком, не редкость. Не познали супружеских уз Платон, Декарт, Гоббс, Локк, Кант, Лейбниц, Юм. Кант дал объяснение своему вынужденному безбрачию: «Когда мне могла понадобиться женщина, я не был в состоянии ее прокормить, а когда я был в состоянии ее прокормить, она уже не могла мне понадобиться».

Встречаются, конечно, декларативные холостяки, убежденные в том, что женитьба – слишком остроумная и опасная шутка природы. Доказывая пагубность женитьбы, они любят цитировать афориста Вернера Мича: «Человек изобрел атомную бомбу. Еще ни одна мышь в мире не додумалась изобрести мышеловку».

Не верь глумливым циникам. Отправляйся в поход. Посети главное место жизни. Сюда любил приезжать молодой Гомер, здесь Гёте обожал разговаривать с Пушкиным, а Герасим с Тассо обсуждали жизнь енотов, фасоны женских шляпок, металлургическое производство. Тут не говорят о старом и болезненном, не подают на завтрак китайских собачек жирных, здесь все слова румяны, а мысли терпки – это просто любовь.

До 30 лет можно было рассматривать себя как рекордный экземпляр быка, а теперь следует делаться воплощением становящегося бытия, прицепиться к жизни, прочно прикрепиться к ней. Танго страсти началось, и тебя обязательно пригласит на танец девушка, относящаяся к породе шикарных кошек. Можно утверждать, что Любовь – сильное имя для настоящего мужчины.

Литература на всем своем протяжении задавалась целью разгадать тайну, демистифицировать брачный танец. Есть тайны, которые не следует разгадывать, а тем более опровергать. Довольно похоронных разговоров о любви. Да, любовь – опасное чувство. Ее точные жесты стремятся к цели, минуя доводы рассудка и приличий. Любовь – это когда все виды враждебности позируют перед тобою: ее пальцы смыкаются на твоей шее, показывают фигу, сжимаются в кулак. Это танго страсти и диктатура неведомого. Безусловно, в ней присутствует все, что может обескуражить и лишить спокойствия. А можешь ли ты, член Клуба молчальников и зануд, сохранять твердость духа в одиночестве? Если нет – влюбляйся. Становись бесшабашным фантазером, увековечь имя возлюбленной на всех лавочках, деревьях и кустарниках. Посвяти ей «Сагу о Форсайтах».

Ужаснись от мысли, что у тебя неприлично скудная любовная биография. Непременно случится, жизнь ускорит свою поступь, и ты не можешь не откликнуться на ее весенний призыв. Любовь прервет беспросветную круговерть анонимных дней. Ты бросишься в чувство с целеустремленностью маньяка. Откуда только берется такая сексуальная бравада?! Откуда? Ответ очевиден: применительно к твоей избраннице слово «страстная» звучит скромным эвфемизмом.

Судьба спланировала эту встречу заранее, ты в очередной раз прельстился чем-то праздничным и эффектным, позабыл, что там редко случается душа, зато все остальное сотворено для выставки природных достижений. Тело ее будет наивысшим проявлением формы, царством отточенных линий, предметом зависти участников конгресса геометров. Формы будоражат тебя, заставляют бунтовать чувственность. Если честно, ты бы лучше влюбился в шар: любовь к нему не такая разорительная.

Когда девушка вошла в твою жизнь, вместе с ней ворвалась и беда. Такие особы могут любого скинуть в пропасть. Ты не из тех, кто принимает советы. Жаль, что ты не из тех. Ты будешь смешон. Заготовленные россыпи сердечных признаний и поэтические изумруды души не найдут спроса. Любовь, страсть, прочие мускульные подвиги души и тела, слова и переживания обесценятся и станут бессмысленными рядом с ее неизбывными коммерческими требованиями. Она мечтает об удобстве и комфорте. Хочет удачно отдаться замуж, быть праздной и богатой, благополучной и защищенной. Она мечтает о муже, который должен быть мужественным, красивым, сильным и щедрым. Ты видел портрет такого мужчины – это фотография футбольной команды «Реал». Мечта, если честно, похвальная. А кому, собственно, не хочется быть счастливой и беззаботной?! Каждый выбирает ценник, к которому сам себя и пришпиливает.

Твоя возлюбленная – олицетворение непомерных запросов. Временами она будет напоминать тебе проходимицу из басни. Ты хотел знать, «из чего же, из чего же, из чего же» сделаны такие девчонки, – слушай: из капризов, хитростей, обольщений, потребностей, потребностей, потребностей. Она мастеровито разглядывает тебя, будто спрашивает: а не совершить ли нам вдохновенный шопинг? Настала пора заняться финансированием ее неуемной страсти к красивой жизни. Тебя пригласили на любовный менуэт с финансами. Это любовь с примесью экономики, точнее – экономика с вкраплениями любовных обещаний. На этом вопросе спотыкались самые отважные любовные революционеры. Ты затесался в ее жизненную фабулу из какого-то другого жанра. Видимо, из дешевого любовного романа, где печальные капиталисты только и ждут встречи с девушкой, страстно жаждущей настоящей любви и настоящих покупок.

Ты ее все равно любишь, искренне и отчаянно, а она мечтает о себе, ухаживает за собой, как профессиональный любовник. Любовь ошеломит, заполнит всего тебя. Вызовет прилив энтузиазма. Заразит азартом. Это будет слишком хорошо. Ты вырвешься из радушия анонимности в круг жизненной заинтересованности. Но всему есть цена, та или иная. Так или иначе, придется расплачиваться. В сравнении с сегодняшним днем былые кризисы начинают смотреться беззаботным порханием по жизни. Именно с такими чувствами продаются в рабство. Такая любовь губит экстравагантностью претензий, а потом уничтожает. Очень скоро ты можешь рассчитывать, подобно одноглазому тюленю, лишь на пренебрежительное любопытство. Природа странно распределила роли, наградив ее твердостью вероломства, а тебя лишив мужественности.

Соберись, мобилизуйся. Пока не поздно, прислушайся к тревожному внутреннему голосу, пригласи свою возлюбленную в парк Горького, и когда пойдете по Крымскому мосту, возьми ее на руки поцелуй нежно, скажи что-нибудь застенчивое про любовь – и брось в реку. А сам отправляйся на какое-нибудь душевно полезное мероприятие. За нее не беспокойся – выплывет, и вы расстанетесь сейчас, пока не поздно, пока тебя самого не утопили. Ты, к сожалению, этого не сделаешь. И напрасно. Зловещие предчувствия наполняют тебя ужасом, а ты все еще исповедуешь искреннюю жизнерадостность надежды. Пеняй на себя. Жизнь-белошвейка выводит рисунок печали на твоем сердце, крестик за крестиком.

Твоей возлюбленной скучно жить и смотреть на тебя. С тем же равнодушием она ест моцареллу и влюбляется. Она из тех, кто не хочет знать свою судьбу с тобой. Ее душа отрешена и рассеянна. Путешествие в страну такой любви вряд ли покроет транспортные расходы и заготовленные бутерброды с докторской колбасой. Такая любовь совсем неудачная затея. Композиция здесь предопределена опытом твоих предшественников: вакханалия праздника, обжорство, изгнание глистов и вдохновленность печалью.

Все то, что в иные периоды жизни и со стороны воспринималось терпимо и даже с иронической улыбкой, сейчас ожесточит твое сердце. Здесь даже любовь не поможет. Судьба сделала тебе аморальное предложение. Вспомнится тебе полуапокрифическая цитата из Петрарки: «Ах, любовь с утиными крылами, как ты меня утомила». Тебе захочется поссориться с самим собой, неудачно свести счеты с жизнью.

Все выйдет наперекосяк. Порезвись, порадуйся недолгому счастью и приготовься к развязке. Неизбежные горести не за горами. Признайся, ты решил стать лауреатом конкурса «Самый сомнительный любовный проект года». Ты уже подошел к финалу, и очень скоро у тебя отберут последнее – надежду и терпение.

Жизнь ставит тебя в беспомощное положение, лишает багажа привычного духовного имущества. Все будет мило и трогательно: оскорбления, бесцветный голос любовного объяснения, истерика – словом, на сгибе жизненной страницы между любовью и ее отсутствием.

Это цена твоей любви. Ты казался неуязвимым. Какое преступное самообольщение! Вот ты и попался в лапы вероломства. Теперь тебе диктуют условия, и ты обязан повиноваться, как только услышишь капризный щелчок кнута. Раньше ты пресытился одиночеством, теперь ты сыт по горло любовью. Ты так сильно ее любил, что перестарался, и твое сердце надорвалось. Расплата непременно наступит. Нельзя быть таким тонкокожим.

Природа придумала любовь. Она, уродина, по-навыдумывала глупостей несусветных. Такую любовь нужно в кулечек складывать – да кошкам на завтрак. Все влюбившиеся должны одеваться как гробовщики. Впереди мало что светит хорошего.


Поговорим об очень грустном. Об измене и о ревности, той самой, похуже зеленоглазой шекспировской. Оставим пока вопрос о безопасности твоего рассудка…

Измена обкрадывает каждого из нас, лишает того, что Бог даровал только нам. Еще чуть-чуть – и ты не выпутаешься из этого кошмара. Ты теперь являешь пример того, как все на свете, изначально стройное и прекрасное, в конце концов превращается в хаос.

Когда женщина находит другого мужчину, она никогда не скажет правду, типа, я, дескать, нашла нового мужчину и перебираюсь из твоей постели в его постель. Нет, она выдумает что-нибудь такое, что сделает ее похожей на мать Терезу. С глазами, полными слез, она выдаст очередное вранье: «Я люблю тебя, но не так, как ты заслуживаешь. Я уйду на какое-то время… мне нужно подумать… обо всем…» Во как нас, мужиков, дурят!

Твоя ухмылка психа очень похожа на фотографию «после» в ряду снимков «Полоскание рта цианистым калием – до и после». У тебя хватает ума не уточнять: «Так какую часть фразы «Ты уволен из любви» я расслышал не так?» Но от этого легче не становится. С заносчивой гордыней ты попытаешься объяснить случившееся, но окажешься слеп перед необъяснимой реальностью. Визгливый голос обиды захлебывается в потоке негодования: «Как? Меня не оценили?!» Тут ты и вспомнишь Д. Уэст-лейка: «Единственное, чего мужчина вправе требовать от женщины и чего он на самом деле требует, – это иллюзии единоличного обладания».

Однажды ты напишешь в своем телефоне текст, который (хватит ума) никому не отправишь: «Служанка сегодня не вымыла посуду!» Ты, парень, дернулся головой – служанки у тебя отродясь не было. А вот чего в избытке – так это глупой любви к жеманной особе. Твоя душа впала в детство и доживает свой век, утешаясь тем, что можно играть в куклы и скоро сдохнуть.

Ты перевозил свою любовь с места на место в ручной и сердечной клади, заботливо упаковывал ее, перекладывал пухом надежд… А с тобой обошлись, как таможенники с перевозчиком наркоты. Сейчас ты выглядишь так, будто управляешь десятью ночными клубами. Собачка Вайчик сочувственно пыхтит рядом. Ты ревнуешь с завидной тщательностью, собираешь улики, анализируешь, сопоставляешь факты. Делаешь все это с таким профессионализмом, что тебе вполне по силам раскрыть дела об убийстве Троцкого или Кеннеди и найти преступников.

В ревности содержание похуже будет, чем в римских тюрьмах, где, как известно, было по-страшнее, чем в дантовом Аду. Ревность заставляет сначала сделать выводы, а потом подгонять под них доказательства. Первые звуки симфонии саморазрушения, точнее, необузданного вандализма: ты начинаешь крушить тончайший фарфор своей души, методично опустошать сердце. У тебя, видимо, совсем мозга за мозгу зацепилась? Ты изводишь себя ревностью с таким усердием, чтобы ничего случайно не уцелело. В таком состоянии любовь лишь сгущает тьму неизвестности. Улик маловато, доказательства виновности перехлестывают через край, желание покарать смешивается с адвокатскими резонами. Так или иначе, преступление остается нераскрытым.

Тебя разрывают два чувства: желание поскорее выяснить, любит ли она тебя, и безотчетный страх узнать, что у нее завелся кто-то другой. Нацепи улыбку на трагическую рожу… В ее лживых словах ты читаешь не только безразличие, но и, что обиднее, небрежность, которая ранит больнее. Тебя казнят, походя, с усталостью, совсем не грациозно. Тысячи слов позерства, увещеваний и бесконечных объяснений не привели ровным счетом ни к каким результатам. Безусловно, это любовь всей твоей жизни предназначена тебе в спутницы до гроба – до твоего и очень близкого гроба, во всяком случае. Биография твоей любви, настоящая и реальная: жизнь калеки в клоаке.

А теперь пора поднять вопрос о безопасности твоего рассудка. Так у тебя разыгралось воображение, что ты на пустом месте впал в любовное бешенство и принялся пронзительно вопить о чувствах. Кричишь, хохочешь, заливаешься слезами, безумно закатываешь глаза, заламываешь руки – словом, Гамлет местный, театр устроил. Все занудствуешь. Сейчас следует сделать обманный маневр, перехитрить самого себя, придумать что-нибудь, чтобы избавиться от мертвой любви. Просто ты был счастлив избавиться от нее и на радостях приписал ей душевное обаяние и человеческое великодушие, которых в помине не было. А теперь возьми себя в руки и утихомирься. И самым решительным образом, на какой способен, распрощайся с памятью о своей бывшей любви. Внезапно озарись пониманием момента, стань прытким, упорхни хотя бы во временное одиночество. Оно лучше, чем твоя бывшая барышня.

Вся правда состоит в том, что от тебя уже ничего не зависит. Вы оба не готовы для любви. Любовь вымотала вас, нагромоздила на душах вкривь и вкось написанные фразы, которые мешают жить. Переживания дошли до стерильной, асептической пустоты. Объясняешься в любви по инерции с механической точностью и мазохистской тщательностью. Твоя уверенность, что женщина, которую ты любил так, как любят только раз в жизни, да и то только если умеют любить, постепенно выдыхается.

Любви уже нет. Ты чист и свободен. Полностью и абсолютно.

Хотя… благодаря недоброй воле обстоятельств, неусыпной бдительности злодейской судьбы и сверхъестественной выдержке с моей стороны, мне удавалось удерживать член в штанах вот уже полгода, две недели, шесть дней и четырнадцать часов семнадцать секунд.

Жизнь пойдет своим чередом. Но только какая-то очень грустная пойдет жизнь. Ты обмяк, стал пуглив, шарахаешься от собственной тени, ходишь по стеночке, утром ты отправляешься на работу, вечером возвращаешься домой. Ведешь себя благонравно. Иногда не делаешь ничего дурного. На вопросы личного характера поспешно отвечаешь: «Да, я знаю, где стиральный порошок подешевле». Не хитри с собою. Ты сейчас похож на пенсионера, позирующего для фотографии на социальную карточку.

Опыт жизни в скверном мире стимулирует раздумья: гимнастика тел завершилась, на смену пришла клоунада мысли. Ведешь рассеянный образ жизни. Ты больше не идеален. Даже пыль в твоей квартире насыпана как-то неаккуратно. Кстати, никого к себе не приглашай – у гостей будет такое ощущение, будто они пришли на экскурсию в морг.

Теперь твоя любовь не то чтобы шаткое дело, а почти не существующее в природе. Подошло время сесть на любовную диету. Куда подевался орлиный профиль? Теперь у тебя мордочка испуганного ежа.

Словом, жизнь заговорила закадровым голосом из дурного латиноамериканского сериала.

Вот ты и открыл в себе талант холостяка. Закрывай его побыстрее, иначе ты начнешь стремительно стареть. Ты не сможешь стать гурманом, смакующим одиночество. Ты познал женщину. Она засела в тебе назойливым желанием.

В этом возрасте нельзя быть заложником собственного горя и бередить обожженное страстью сердце. Скинь романтический плащ страдальца, займись бухгалтерией чувств. Ведь жизнь тебя стала учить главному: у любви есть будущее только в одном случае, если взносы каждого участника чувства равновелики. Посчитай, кто сколько привнес, нет, не в любовь, а в то, чтобы у нее была перспектива. Девушку нечего обсуждать. Ее капиталовложения в любовь равно ничтожны и грандиозны: она, возможно, тебя любила, но предпочла саботаж страсти. Какой с нее спрос? Поговорим о тебе. С чем пришел ты? С горьким привкусом былых разочарований, с ощущением бессильного оцепенения перед любой опасностью, с чахлыми надеждами, что все как-то само собой обустроится. Маловато будет!

Настало время пересмотреть свое отношение к жизни и любви. Пора воспитать в себе волю к сопротивлению, вооружиться терпением и старательностью, перестать жаловаться и требовать невозможного, тренировать свое чувство и волю. В конце концов, научиться перевоспитывать ту, которую любишь, и убеждать ее в том, что твоя любовь случается раз в тысячу лет. Ну, особо не ври. Будь скромнее: не в тысячу – так в семьсот лет. Последний раз так любил Данте. Ох, эти наивные хитрости любовничков! Но этим искусством тебе следует овладеть, потому что любовь, как и жизнь, это ремесло, возведенное в искусство.

Еще совсем не поздно. Забудь ту, которую любил, пусть она перестанет тебя волновать, как если бы была троллейбусом или чайной ложкой. Излечись от жажды чуда, подбери своему «я» ладный костюмчик оптимизма, повяжи галстук неутомимого усердия. Сделай хоть какие-то выводы, не бог весть какие, но хотя бы парочку. Во-первых, за все, что с тобою случилось, поблагодари только себя. Во-вторых, любовь – это всегда добровольный обмен душевной собственностью. Ты отдаешь себя и принимаешь взамен радости и горести любимого человека, и они становятся твоими. Каждый из вас должен стать рачительным и хорошо заботиться о своей собственности, не транжирить ее направо и налево.

Бери пример с героя Т. Лотта: «Мне уже тридцать. Я недавно смотрелся в зеркало, у меня в ушах растут волосы, черт побери. Как у старика. И все вокруг женятся. Не то что я поддался стадному чувству… Так жить нельзя. Надо пустить корни, остепениться. Жизнь меняется, и нельзя стоять на месте».

В 30 лет надо обязательно влюбиться, во всяком случае, постараться споспешествовать краткосрочным весенним настроениям, собраться с силами и жениться, помочь Богу, как сказал поэт, связать вместе все, что болтается без дела и смысла.

Каждому человеку нравится тотальность. Не спрашивай, что это такое, – скоро сам поймешь. Так вот, каждому нравится любая тотальность. Она завораживает и пугает. Тебя ожидает тотальность любви. А любовь – самый интенсивный курс развития души.

Жизнь непременно осенит тебя событием. Ты обязательно встретишь золотоволосую девушку со счастливыми или тревожными глазами. В обмен на улыбку она заберет твое сердце. Она может явиться в образе страстной брюнетки, чей взгляд оставляет на душе привкус шафрана, или блондинки, мысль о которой побудит тебя эстетизировать самую банальную реальность. Весна сделает свой вклад в кровоснабжение сердца, мечтающего о настоящей работе.

Нет никакого значения, какой она придет в твою жизнь. Важнее иное: встреча с ней во что бы то ни стало случится. Только ты должен быть готов к ней. Случится любовь, потом семейная жизнь. Со временем возникнет чувство обыденной и само собой разумеющейся доверительности, как будто так было всегда и будет продолжаться вечно. Так будет всегда. Каждому из вас необходимы покой и сердечная близость, различные жесты дружеского внимания. Если случатся споры, то только вокруг предметов, лишенных взрывчатой энергии.

Печален тот мужчина, для кого птицы не стали образцом для подражания. Он отсрочивает витье гнезда, и тогда нередко это занятие выпадает на не очень удачное время – на жизненные заморозки. Многие часто не успевают или не хотят жениться, забывая, что среди множества главных доводов в пользу брака есть самый главный, из Горького почерпнутый: «… в юности, понимаете, одиночество полезно человеку… а вот под старость лучше вдвоем, хо-хо!»

Каждый прожитый день с методичным цинизмом ввергает мужчину в импрессионистическую двусмысленность самопонимания, когда бытийные смыслы маскируются рутиной слов. Каждому тридцатилетнему потребен реализм поступка, чтобы потом избежать буйства душевной немощности и констатировать неопровержимость собственной воли.

Ты разочаровался, ты не веришь в счастье, потому что ты один, а «надежда, – поверь Р. Гари, – нуждается в двоих. Все законы больших чисел основаны на этой уверенности». Затаись на время, но только пусть душа выживет. Не искушай судьбу, не эксплуатируй ее терпение. В 30 лет – пока не поздно – следует закладывать фундамент практического сотрудничества с женщиной. В противном случае в 40 лет ожидается суровейший кризис идентичности и почти полный разгром душевных ощущений. Прислушайся, о чем говорит Скотт Туроу: «Человек беден, одинок, болен, его не любят или любят, но не так, как ему хотелось бы, он чувствует себя безвольным, тряпкой, половиком, или просто сволочью, или просто не таким хорошим, каким люди желают, чтобы он был. И это терзает его, проедает дыру в сердце.

Почему все так? А чтобы мы нуждались друг в друге. Чтобы каждый не брал свою гитару и не шагал один по джунглям, срывая плоды хлебного дерева, а чтобы мы держались друг за друга, делали что-то хорошее и таким образом строили мир. Страждущей душе нужна другая душа, способная ее утешить. Впрочем, это все давно написано в Библии. Ничего особенного я не придумал». Нужно посмотреть женщине в глаза и понять на всю жизнь: «Это любовь». И она поймет тоже. Нужно ухватиться друг за друга. На всю жизнь.

Именно сейчас необходимо понять: между «созданы друг для друга» и «созданы друг для друга, чтобы иметь детей» – большая разница.

Надо жениться, чтобы о тебе никто не смог сказать через двадцать лет – это, по Кафке, тот же «старый холостяк с измененной формой бороды». Прилежно выпиши правильные слова из книжки Р. Гари «Свет женщины» и следуй им:

«Здорово, когда можешь помочь кому-то, когда сам нуждаешься в помощи»;

«Чтобы быть счастливым вдвоем, недостаточно быть несчастным поодиночке»;

«У холодной женщины мораль и психология спят в одной постели»;

«Что такое проблемы совместной жизни? Одно из двух: либо проблемы, либо совместная жизнь»;

«Совместная жизнь – это когда мужчина живет женщиной, а женщина живет мужчиной»;

«Любовь – это еще и талант придумать того, кого любишь».

Когда великие говорили о предельности какого-то возраста для того или иного рода жизненных свершений, ими руководило отнюдь не морализаторское стремление предложить человечеству чеканный афоризм. В действительности каждый возраст отмечен далеко не метафизической связью с перспективой. К 30 годам следует жениться хотя бы потому, что еще есть жизненные силы вести семейную жизнь, полемизировать с женой, мириться, растить детей, разводить кроликов, повышать, что называется, свой профессиональный уровень, то есть делать все, чтобы к сорокалетию стать финансово независимым и на своем примере доказать наследникам правоту избранного жизненного пути.

Многие психологи, описывая муки 30-летнего, рекомендуют ему бросить все и начать новую жизнь. А что? В этом есть свои резоны, если тебе и без того нечего терять. Для иных резко сменить образ жизни – это, безусловно, чепуха, украшенная марципанами статистики, перевязанная ленточкой психологической терминологии, но все же чепуха.

Нельзя долго питать свою душу отчаянием, у всего должен быть предел – и у ярости, и у слабости, у неистовства и замешательства. Терзаясь душевными кошмарами, можно выиграть одну-две битвы, но победу в войне за жизнь одержать не удастся.

О том, что тебя ожидает в будущем, расскажет наша дежурная пифия Тибор Фишер: «По-настоящему ты живешь лишь в промежутке от двадцати до тридцати: что-то делаешь, как-то крутишься, пытаешься чего-то добиться. А потом на тебя вдруг начинает валиться все разом, и этот завал уже не разгрести, и ты вновь возвращаешься в детство – только в усталом, выдохшемся варианте».

Все! Наступил момент, когда падений во всем – в любви, жизни, в гололед тоски – становится куда больше, и они перекрывают все взлеты, которые были вначале. Попытайся мыслить кризисно, а не только проблемно, хотя у тебя это получится, потому что о тебе сказал Чарли Уильямс: «Собственную задницу ты не сможешь найти, даже если тебе воткнуть туда рождественскую елку».

И все же прислушайся к совету. Хватит пить, лапать бесчисленных баб, дурачиться с идеями и заниматься эго-сёрфингом. Пора жить настоящим, дружище. Любовь – это не сладострастный рассказ о том, что кто-то совал свой пестик в чью-то ступочку. Вспомни Дэвида Ирвинга: «Любовь должна быть определенного цвета и даже оттенка. Чтобы больше была похожа на пожарную машину, чем на помидор».

Следует помнить: каждая радостная или печальная мысль – это предупреждение о будущем. И пусть лучше предсказывают его только добрые мысли. Достаточно переполнять сердце печальными воспоминаниями о любви, которая опустошила душу. Пора воспитать в себе способность к забвению. И пусть былая, несостоявшаяся любовь на время станет личным врагом – только на время. Надо верить, что случится, непременно случится новая любовь, с душою из цветов и профилем ангела.

Довольно грустного вальса сомнений, пора разучить па нового танца, пока жизнь не заставила плясать под дудку беспробудного уныния. Побольше дружелюбия во взгляде и поменьше меланхолии. Совершенного счастья не бывает, но надо упорствовать в вере. Придай лицу непроницаемость. От тебя ожидают уверенности и непринужденности. Пора запустить в сердце дразнящую надежду.

Каждый настоящий мужчина должен быть там, где дышит жизнь. Он сам должен заставлять жизнь дышать. Просто надо постараться пристроить свою душу к чему-нибудь, что приятно уму и сердцу, – к женщине, работе, творчеству. Хотя в этом возрасте любой выбор синонимичен творчеству. Не следует забывать, что любовь и творчество – это когда в сердце завелась жизнь. В противном случае ты устроишь такие игрища с бытийными понятиями, что свернешь им шею и раздробишь душу. Скоро тебе нужно будет выбраться из тревожной недосказанности, придать жизни форму и смысл, сделать окончательный выбор: или ты любишь, или вдохновенно говоришь о любви. В противном случае ты упадешь в пропасть между Эросом и Логосом.



Сравнительный портрет мужской популяции. Измерение уровня самоактуализации: о геометрии тела и духа

Для юноши каждый день – это пренебрежение законами логики, нарушение последовательности самоизложения.

Для тридцатилетнего каждый день – обращение к рассудку, использование точных определений и доказательных построений.

Для мужчины в сорок интуиция природы дополнена выработанной способностью: ко всему подходить с мерками усталости.

Для пятидесятилетнего в каждом дне заключено много душевной грации и мало смысла.

Очень скоро всякий день станет подобен главе из учебника геометрии. Каждая глава – теорема, каждый вывод – формула, которая звучит убедительно, но малоприменима к жизни.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

  • Присвоение возрастного индекса. Личное дело № 30—35
  • Анатомия возраста
  • Доска почета
  • Приходно-расходная книга жизни
  • Скорбные даты
  • Матримониальные мысли
  • Злая мудрость. Что нужно знать о себе мужчине 30–35 лет
  • Сравнительный портрет мужской популяции. Измерение уровня самоактуализации: о геометрии тела и духа