Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Андрей Ястребов Наблюдая за мужчинами. Скрытые правила поведения




страница5/18
Дата15.05.2017
Размер3.92 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Орфический задор и печаль заурядности (25–30)




Для самопроверки: «К чувствам будь готов!»

Когда спросят: «А вы любили?», 25-летний с гордой усталостью покажет шрамы на сердце.

Мужчина постарше произнесет многозначительно «О, да!». Просто потому, что «О, да!» звучит так торжественно.

Сорокалетний суетливо бросится объяснять, запутается и переведет разговор на факультативные темы.

Пятидесятилетний отшутится: «И не раз» – и затрусит по своим любовным надобностям. Тот, кто постарше, смолчит: подведет память.

Ключевые слова и понятия

Первые свершения на трудовом поприще. Орфический задор творческих начинаний. Честолюбие.

Кризис самоидентификации и социализации. Скепсис и строптивость. Девиз: «Жизнь… – что-то есть ненужное во всем этом». Приятные объятия инфантилизма. Ощущение собственной гениальности и печаль заурядности. Потребность в наставлении. Опыт самостоятельного выбора. Женитьба. Зарождение чуткости к ближнему. Горестные рыдания по поводу утраты мировоззрения, того самого мировоззрения, которое просто не успело сложиться.


Присвоение возрастного индекса. Личное дело № 25—30

Оглядывает 20-летний человек с вершины надежд долины бренного мира и мечтает – и видит он бескрайние ландшафты и манящие перспективы. И не знает он, что до вершины жизни, исполненной радости и силы, рукой подать, а там уж начинается спуск. Из 25 лет он попадает в западню следующего возраста, на воротах которого начертана мудрость И. В. Гёте: «Молодость – болезнь, которая быстро проходит». Гёте подавляет своим авторитетом, слушать его надо в наглухо застегнутом военном мундире и отдавать честь после каждого звука. Но к Гёте следует прислушаться.

Вот и наступил очередной кризис идентичности. Миновал козий возраст юности, свежий, умышленный, театральный, по Ю. Олеше, «нежно глупый». В настоящем – надежда и сила, впереди – будущее, целые горы будущего. Бурная фуга страсти переполняет. Душа томится, как актер перед занавесом. Кажется, что ты человек, умеющий сочинять оперы, любовь, законы мироздания.

У молодого человека мечтательное лицо. Он мечтает о том, чтобы пришла любовь, чтобы отношения были длительными и серьезными. И лучше – сразу с двумя. Параллельно. Шутка.

Посмотримся в зеркало. Портрет юноши, этого великолепно прекрасного страдальца с чудесно страшной раной в сердце, сменяется образом красивого молодого мужчины с «огнедышащей раной в груди». Ах, как справедливо сказал Ю. Олеша. Не торопись обольщаться. Уже написан «Портрет Дориана Грея». Образец для идентификации стоит на книжной полке.

Молодой человек от 25 до 30 сохраняет некоторые родовые травмы юношества. По инерции он продолжает энергично увлекаться культом собственного гения, верит в неисчерпаемость сил, дарованных природой. Этот возраст нарушает геометрию побуждения и поступка. Не так давно призыв «не верь тому, кому за тридцать» звучал эффектно бунтарски. Теперь человек постепенно подходит к возрасту, которому юношей предпочитал отказывать в доверии. Еще недавно ты демонстрировал инфантилизм как аванс щедрой природы, теперь к неизжитому инфантилизму прибавилась идея реванша: ты с большей страстью жаждешь одержать верх. Но любая победа оказывается свержением самого себя с постамента юношеского самообольщения.

Юноша проигрывает в технике обольщения жизнью, но берет силой, инициативностью, а кто послабее – искренностью. На эти волнения у человека, преодолевшего барьер 25 лет, недостает сил. Почувствовал он как-то себя юным и бодрым, разрезвился, размечтался, загадал перед сном свою будущность, а потом по сюжету Ю. Олеши: ночью «ему приснилось, что молодой человек повесился на телескопе».

Как хочется в этом возрасте довести до совершенства таланты, обретенные несколькими годами раньше, – выглядеть вероломным лицемером, тщеславным хвастуном и грубым циником. Но если раньше за всеми этими масками наиболее проницательные наблюдатели ожидали увидеть лицо человека, рожденного для добра и только прячущего себя под грудами чуждых чувств, то в возрасте 25–30 лет лицедейство перестает сходить с рук. И нашего молодого человека начинают на самом деле воспринимать как грубого охальника и тщеславного мизантропа.

Филипп Делелис глубокомысленно плачет: «В двадцать восемь лет, когда ты уже обязан быть философом, это не так-то просто; а для художника еще намного тяжелее, чем для другого человека».

Не все юношеское следует переносить в молодость.

От чего действительно трудно избавиться, так это от стиля мышления. Мышление молодого человека феноменологично, по инерции отдается предпочтение страстному описанию явлений, об их сущности думается мало.

Личный опыт – не лучшее подспорье для обобщений. Часто молодой человек заявляет себя горячим противником абстрактных идей, он еще не способен к отстраненному философскому композиторству: торжествует принцип количественного накопления впечатлений – редко оптимистических, как правило, трагических. Аналогия становится основой драматургии самовосприятия. Аналогия очень удобна. Описание бесконечной событийности сводится к констатации однообразия. К тем явлениям, которые выходят за пределы трагического самоощущения, применяется не менее спорный комментарий, заимствованный из хрестоматии «Фрейд за шесть часов». Все, что не соответствует эмпирически достоверному и обязательно драматическому, трактуется как иррациональное. Именно по этой причине вновь пробуждается интерес к фантастике и мистике, что позволяет разорвать связи с реальностью и подняться на стихийно символический уровень обобщений.

Приходит понимание: то, что сходило юноше, в новом возрасте воспринимается как знак инфантилизма. И оттого наш герой делается раздражительным, эмоционально больным и серьезным. В 25 лет система ценностей пошатнулась, ориентиры, такие, казалось бы, близкие, желанные, утеряли ясность и пугают. Естественность жизненных впечатлений, однообразие чувственного опыта приводят к экстраполяции памяти о первой, обязательно трагической, любви на дальнейшие чувственные истории. Малость достигнутого в жизненном творчестве, любви удручает, зарождается мысль о собственной ненужности и невостребованности.

В 28–29 лет, почти хором утверждают психологи, стихия чувств обязательно успокоится. Человек на время смирится и затихнет в ожидании следующего кризисного периода.



Анатомия возраста

Одна из главных задач, стоящих перед молодым человеком, – определить, что ему мешает добиться согласия с самим собой и достичь желаемого. Следует прислушаться к 25—26-летнему Л. Н. Толстому. В феврале – июле 1854 года он перечисляет в дневнике все свои достижения и недостатки. Первые, как считает автор, весьма сомнительные. Вторых набирается великое множество: «Главный недостаток моего характера и особенность его состоит в том, что я слишком долго был морально молод и только теперь, 25 лет, начинаю приобретать тот самостоятельный взгляд на вещи – мужа, который другие приобретают гораздо раньше 20 лет».

Итак, молодому человеку мешают: неосновательность, нерешительность, непостоянство, непоследовательность; неприятный, тяжелый характер, раздражительность, излишнее самолюбие, тщеславие, привычка к праздности, отсутствие скромности, цели, средств, покровителей, практических способностей, недостаточное светское и ученое образование, дурное знание службы… И при этом огромное самолюбие…

Когда, казалось бы, все самое плохое о себе и о своем возрасте уже сказано и реферирование недостатков завершено, тут и начинается расшифровка обобщенных признаний. Иллюстрация самоанализа из Льва Толстого: «Посмотрим, что такое моя личность.

Я дурен собой, неловок, нечистоплотен и светски необразован. Я раздражителен, скучен для других, нескромен, нетерпим и стыдлив, как ребенок. Я почти невежда. Что я знаю, тому я выучился кое-как сам, урывками, без связи, без толку, и то так мало. Я невоздержан, нерешителен, непостоянен, глупо тщеславен и пылок, как все бесхарактерные люди. Я не храбр. Я неаккуратен в жизни и так ленив, что праздность сделалась для меня почти неодолимой привычкой. Я умен, но ум мой еще никогда ни на чем не был основательно испытан. У меня нет ни ума практического, ни ума светского, ни ума делового. Я честен, то есть я люблю добро, сделал привычку любить его; и когда отклоняюсь от него, бываю недоволен собой и возвращаюсь к нему с удовольствием; но есть вещи, которые я люблю больше добра, – славу. Я так честолюбив и так мало чувство это было удовлетворено, что часто, боюсь, я могу выбрать между славой и добродетелью первую, ежели бы мне пришлось выбирать из них».

Доска почета

Александр Македонский в 25 лет блистательно выигрывает решающие сражения с персами при Гранике.

Брат философа Людвига Фейербаха, Карл (1800–1834), в возрасте 22–25 лет опубликовал работы по геометрии и по тетраэдным координатам в пространстве.

Наполеон завоевывал империи до того, как ему исполнилось тридцать.

Альберт Эйнштейн создал теорию относительности в 25 лет.

Томас Манн в 23 года написал «Будденброки», в 26 лет – роман «Тонио Крёгер», а потом пришел величайший всемирный успех.

Буонарроти Микеланджело приехал в родной город Флоренцию в 1501 году (ему 26 лет) уже прославленным скульптором. Приехал работать над двумя заказами (первый – 15 статуй для Сиены, второй – для французского короля Людовика XII сделать копию бронзового Давида мастера Донателло), но его не вдохновлял ни тот, ни другой заказы. Во Флоренции к нему обратилось соборное попечительство Opera di Duomo со следующей просьбой. У них был огромный кусок мрамора. Из него некий скульптор начал ваять статую, но бросил. Так глыба и лежала. Просили Леонардо, но он отказался. Микеланджело осмотрел мрамор и, узнав, что его предлагали Леонардо и тот уклонился, принял заказ с особой горячностью. Попечительство в контракте просто указало «сделать гиганта», срок – два года. Микеланджело приступил к работе 13 сентября 1501 года, попросил только сделать высокую загородку, чтобы никто не видел, как он работает. Через полгода заказчики решили посмотреть, что получается, и пришли в такой восторг, что сразу заплатили Микеланджело три суммы от первоначально обещанного гонорара. Мрамор был использован до последней песчинки: на темени Давида видны следы чужого резца, а на спине кое-где не хватает нескольких миллиметров округлости. Высота микеланджеловского Давида 5,5 метра.

Когда Иоганну Вольфгангу Гёте было 27 лет, он охарактеризовал собственные ощущения следующими словами: «Ликование до небес – печаль до смерти».

Рихард Вагнер утверждал, что замыслы всех произведений пришли ему до 30 лет. Оставшаяся жизнь была посвящена упорной разработке тем и мотивов, возникших в молодости.

Лев Толстой о себе: «В 28 лет глупый мальчуган»; «Хочется работать. Мне 30 лет». А вот как он смотрелся со стороны. На пороге тридцатилетия по своему физическому строению Лев Толстой был атлетом. Он и сам писал о себе тетке, что он – «сильного сложения». Иван Тургенев называл его «слоном», Стефан Цвейг – «русским медведем». В бригаде он оставил по себе память как «ездок, весельчак и силач». В 29 лет это был, по словам Апостолова, «гимнаст». София Берс также говорит, что он «поднимал до пяти пудов одной рукой. Он мог ходить целый день, не уставая. Верхом мы часто проводили по десяти и двенадцати часов сряду. В кабинете его лежали чугунные гири для упражнения, а иногда устраивались приспособления для гимнастики».



Приходно-расходная книга жизни

Психолог Э. Эриксон, оговариваясь, что знатокам Шекспира его определение возраста Гамлета может показаться предосудительным, все же (после соблюдения необходимых научных ритуалов) атрибутирует возраст принца Датского следующим образом: «Мы скажем, что он в середине своего третьего десятилетия, когда молодость уже не юность, и он готов лишиться своего моратория».

В мире современных шахмат есть «правило 25 лет». Именно этот возраст считают наиболее подходящим для достижения пика в карьере шахматиста. Конечно, не стоит относиться к «правилу 25 лет» чересчур формально. Естественно, если некто в 25 лет не вполне ясно представляет, чем отличается слон от коня, то он никакой не фаворит ни против пенсионера, ни против школьника. Более того, если кто-то к 25 годам так и не попал в зону 2600 лучших шахматистов мира, то ему это либо не дано, либо не нужно. В большинстве же случаев «правило 25 лет» почти всегда работает. И уже известно, что математические способности человека начинают уменьшаться с возраста 26 лет…

В возрасте 25 лет Артур Шопенгауэр (1788–1860) знакомится с Гёте. Встреча с великим поэтом во многом определила дальнейшее философское творчество Шопенгауэра.

На 25-м году жизни Бальзак вступил в полосу неудач, для избавления от которых он потратил столько же энергии, сколько потребовалось ему, чтобы написать «Человеческую комедию».

А. С. Пушкин – Л. С. Пушкину (от 21 июля 1822 года): «Ты меня в пример не бери – если упустишь время, после будешь тужить – в русской службе – должно непременно быть в 26 лет полковником, если хочешь быть чем-нибудь когда-нибудь (…) тебе скажут: учись, служба не пропадет, а я тебе говорю: служи – учение не пропадет».

В 27 лет Мисима посещает Грецию и открывает «ранее казавшееся ему немыслимым «бессмертие красоты»». Болезненного, хилого, одолеваемого мрачными и страшными видениями молодого японца неудержимо влечет к солнцу, физическому и духовному здоровью, гармонии тела и разума. Писатель Г. Чхартишвили цитирует Мисиму: «Греция излечила меня от ненависти к самому себе, от одиночества и пробудила во мне жажду здоровья в ницшеанском смысле». Дерзкий японец начинает заниматься плаванием, кэндо, карате и культуризмом. В энциклопедии о культуризме за 1963 год напечатана фотография Мисимы.

В 1868 году 28-летний Эмиль Золя задумывает написать серию романов, составляет план десятитомного цикла, усиленно занимается философией и естественными науками.

Согласно теории кармических циклов, перелом в жизни человека наступает в 29 лет. Следующая перестройка организма происходит в 40–42 года.

Васко да Гама в 29 лет открыл морской путь в Индию.

14 декабря 1825 года декабристы отказались присягать на верность царю. Николаю Романову было 29 лет.

Джеймс Макферсон в 29 лет публикует величайшую из литературных мистификаций «Сочинения Оссиана, сына Фингала».

Хемингуэй в 29 лет издает сборник «Мужчины без женщин», общее настроение которого весьма не оптимистично: любовь оказывает разрушительное воздействие на мужчину тем, что внушает ему ложные надежды.

Скорбные даты

Композитор Джованни Перголези прожил жизнь трагически краткую, скончался в 26 лет, однако успел написать за это время примерно 15 опер и 12 кантат.

Судьба отпустила Шандору Петефи 26 лет, Д. И. Писареву – 28 лет жизни. Изрядное количество творческих людей покинуло бренный мир по достижении 27-летия. Меломаны создали «Клуб 27», в который почетными членами принимаются рок– и блюз-музыканты, погибшие в 27 лет. В этом трагическом списке Джимми Моррисон, Курт Кобейн – молодые, сексуальные, мертвые.

Императору Калигуле, английскому драматургу Кристоферу Марло, французскому поэту Никола Жильберу и американскому писателю Стивену Крейну судьба даровала 29 лет жизни.




Матримониальные даты

Женщина, когда она не в духе, очень опасна. Еще вчера она ластилась, котятничала, называла тебя всякими глупыми именами, а сегодня… А сегодня она тебя в постель не пускает. Дозволяет спать рядом со своими ногами. «Почему?» – возмутится мужчина. Ответ ошарашит: «У тебя бессонница. Ты можешь считать мои роскошные пальцы. И это поможет тебе заснуть». – «Надо понимать, – хорохорится мужчина, – у нас возник межличностный конфликт». – «Он был бы межличностным, – в голосе женщины звучат гневная нотка, – будь ты личностью». Мужчина понимает: без компромисса ничего толкового не выйдет: «Мирись, мирись, мирись и больше не дерись. А если будешь драться…» Сквозь сон женщина произносит: «То получишь по роже…»

Когда аргументов в разговоре о женщинах оказывается недостаточно, мужчины прибегают к очевидным философским авторитетам. Герой Питера Чейни читает лекцию о пользе Конфуция – этого китайского парня, который, определенно, понимал, почем фунт лиха: «Конфуций – тот человек, к которому я обращаюсь во всех трудных случаях, потому что он большую часть своего времени потратил на изречение разных умных вещей. Например, он однажды сказал, что на свете существует три рода неприятностей: из-за дамочек, денег и болезней. Но тут он дал маху.

Потому что если у парня неприятности из-за девчонок, то две другие приложатся. Я еще не встречал такого малого, чтобы он переживал из-за какой-либо девчонки, одновременно не считал бы последние деньги и не чувствовал себя полутрупом. А четвертую неприятность Конфуций вообще упустил из виду. А таковая бывает, если у тебя нет первых трех. Пошевелите-ка мозгами. Если у парня нет девчонки, из-за которой стоит расстраиваться, если у него полны карманы денег, а тратить их не на кого, и к тому же он здоров как бык и переживать нет причин, тогда этот парень просто псих и недотепа, которому место в сумасшедшем доме. Скажите мне – чего ради он коптит небо?»

Именно так и поступают мужчины. Скрываясь за древней мудростью, рассказывают если не грошовую байку, то, по крайней мере, трехгрошовую выдумку.

Вообще, надо как следует проверить вульгарные водевильные мозги мужчин.

В твоем случае необходимо что-то понять и совершить. Есть такой афоризм: «Идти к женщине в том случае, когда хочешь справедливости, так же нелепо, как идти к фотографу, когда болит зуб».

Есть и другой афоризм, он немного слабоват по части изысканности, но справедлив по части жизнеустройства: «Идти к женщине в том случае, когда хочешь справедливости, так же нелепо, как идти к фотографу, когда хочешь жениться».

Мужчина, иди к женщине. Женись. Будь счастлив.

Карл Вильгельм Фридрих Шлегель в 25 лет женился на 32-летней Доротее.

8 января 1899 года в тифлисской церкви Михаила Архангела венчались 19-летняя Зинаида Гиппиус и 23-летний Дмитрий Мережковский. Они прожили вместе 52 года и ни разу не расставались.

В 26 лет Гёте влюбляется в Шарлотту фон Штейн, которой было 33 года.

В 1870 году 26-летний Поль Верлен встретился с Матильдой Моте, которая вскоре стала его женой.

Когда Альфред Виктор де Виньи (впоследствии один из столпов французского романтизма) встретился со своей будущей женой, ему было 27, ей – 25 лет.

В 28 лет Шиллер отличался трезвой рассудительностью во взглядах на брак: «В союзе, заключенном на всю жизнь, не должна существовать страсть; если жена моя женщина необыкновенная, то она не даст мне счастья или я не узнаю самого себя. Мне нужно существо послушное, которое я мог бы сделать счастливым и которое освежило бы и обновило мою жизнь».

Запись в дневнике 28-летнего Франца Кафки: «В Талмуде сказано: мужчина без женщины не человек».


Случай 28-летнего Л. Н. Толстого: «Надо понатужиться к характерной, порядочной жизни». Из дневников и писем Льва Толстого: «Мне необходимо иметь женщину. Сладострастие не дает мне минуты покоя.

Хочу приняться и вступить опять в колею порядочной жизни – чтение, писание и порядок, и воздержание. Из-за девок, которых не имею, и креста, которого не получу, живу здесь и убиваю лучшие годы своей жизни. Глупо!

Девки сбили меня с толку. Постараюсь делать добро, сколько могу, быть деятельным и уж наверное не поступать легкомысленно и не делать зла».

28 мая 1856 года Толстой приезжает в Ясную поляну и возобновляет знакомство с семьей Арсеньевых. Встреча с В. В. Арсеньевой ставит перед Толстым практически вопрос о женитьбе. Мысль о Валерии как о будущей жене серьезно занимает его. «Мечты о семейной жизни, о любви к жене не оставляли меня всю мою молодость, с 15 лет», – писал Толстой в первоначальной редакции «Исповеди». Но только на 28-м году мечты эти обещают стать действительностью.

В дневнике от 13 июля 1856 года встречается мысль, объясняющая, отчего отношения Льва Толстого и Валерии Арсеньевой не завершились свадьбой: «Страшно и женитьба, и подлость – то есть забава ею. А жениться – много надо переделать; а мне еще над собой надо работать» (Толстой. Дневники. С. 169). Развитие темы выбора между любовью и самоусовершенствованием звучит в письмах Толстого: «Я не в состоянии дать вам того же чувства, которое ваша хорошая натура готова дать мне. (…) Одно, что может прочно соединить нас, это истинная любовь к добру, до которой я дошел умом, а вы дойдете сердцем».

В 1852 году Лев Толстой рассуждает на очень важную для молодого человека тему: «есть две причины» сладострастия – «тело и воображение. Телу легко противостоять, воображению же, которое действует и на тело, очень трудно. Средство против как той, так и другой причины есть труд и занятия, как физические – гимнастика, так и моральные – сочинения».

Через четыре года – в дневнике за 1856 год – настойчиво звучит тема творчества, усиленная и вторым знаком избавления от сладострастия: «7 ноября. … гимнастика; 20 ноября. … гимнастика; 21 ноября. … гимнастика; 22 ноября. … гимнастика; 1 декабря. … гимнастика; 7 декабря. … гимнастика; 29 декабря. … гимнастика…»

«Надо понатужиться к характерной, порядочной жизни».


Случай Ф. Й. Кафки: холостяк в 28 лет – и «…отчаянное желание счастья…». Из дневников Ф. Й. Кафки: «Как плохо быть холостяком, старому человеку напрашиваться, с трудом сохраняя достоинство, в гости, когда хочется провести вечер вместе с людьми, носить для одного себя еду домой, никого с ленивой уверенностью не дожидаться, лишь с усилием или досадой делать кому-нибудь подарки, прощаться у ворот, никогда не подниматься по лестнице со своей женой, болеть, утешаясь лишь видом из своего окна, если, конечно, можешь приподниматься, жить в комнате, двери которой ведут в чужие жизни, ощущать отчужденность родственников, с которыми можно пребывать в дружбе лишь посредством брака – сначала брака своих родителей, затем собственного брака, дивиться на чужих детей и не сметь беспрестанно повторять: у меня их нет, – ибо семья из одного человека не растет, испытывать неизменное чувство своего возраста, своим внешним видом и поведением равняться на одного или двух холостяков из воспоминаний своей юности. Все это верно, но при этом легко совершить ошибку: если так широко расстилаешь перед собой будущие страдания, то взгляд невольно отрывается от них и уже больше не возвращается, а ведь сейчас и позднее ты действительно окажешься перед ними, окажешься перед ними реально, весь целиком, с головой, а значит, и лбом, чтобы бить по нему рукой».

Франца Кафку занимают переживания, порождающие раздраженное беспокойство и отчаяние: «Когда доктор при чтении договора дошел до места, где речь идет о моей возможной будущей жене и возможных детях, я заметил напротив себя стол с окружающими его двумя большими и одним поменьше креслами. При мысли о том, что я никогда не смогу занять эти или любые другие три кресла собой, своей женой и своим ребенком, меня охватило такое жгучее, уже изначально отчаянное желание этого счастья…»


Препятствия женитьбе. Предостережение Ф. Й. Кафки: «Мое тело слишком длинно и слабо, в нем нет ни капли жира для создания благословенного тепла, для сохранения внутреннего огня, нет жира, которым мог бы иной раз подкрепиться измотанный потребностями дня дух, не причиняя вреда целому».

Злая мудрость. Что необходимо знать о женщинах мужчинам 25–30 лет

Каждая девушка мечтает связать свою жизнь с 25—30-летним мужчиной, который обещает с легкостью держать в руках судьбы мира. Нередко только после свадьбы обнаруживается, что он настолько безволен, что не может удержать даже чайную ложку.

Ты был мальчиком, подававшим надежды. Ты был юношей, которого все величали гением. Потом ты научился ловко выдавать подражание за голос вдохновенной души. Тебя перестали называть гением, хотя никто не сомневался, что ты подаешь надежды. Тебе трудно стать иным и продолжать подавать надежды. Вот и наступило время избавиться от состояния непризнанности, чтобы самый скромный вопрос не воспринимать как выпад и не злиться на банальное приветствие, подозревая в нем насмешку.

В 25–30 лет в галереях души копошатся котики сомнений. Они скандалят и царапаются. В этом возрасте пора подводить очередные жизненные итоги и в первый раз основательно ответить за то, кем ты стал. Случатся у тебя мысли, как у персонажа Тома Роббинса: «…уже скоро тридцать, и часики тикают, подстегивая желание обзавестись… нет, не детьми – серьезными деньгами. Разбухнуть, забеременеть созревающим богатством – и разродиться звенящим потоком серебряных долларов, подобно игровому автомату». Что же, желание похвальное, но только помни предупреждение Тибора Фишера: «Богатство определяется не количеством автомобилей и яхт, а степенью личной свободы – когда у тебя есть достаточно средств, чтобы жить так, как ты хочешь, и ни в чем себе не отказывать. Причем, как правило, человек все-таки понимает, что больше, чем нужно, ему не нужно».

Безусловно, и в 25–30 лет обольщает стереоскопическая яркость видения самого себя – прекрасного человека, вдохновенного молодого специалиста жизни. Возрадуйся самому себе и опечалься. По внешнему виду ты вроде парень хоть куда и хоть туда, а вот по мыслям – что-то среднее между Львом Толстым и Микки-Маусом. Хочешь посмотреть на себя со стороны? На себя, тридцатилетнего? Что же, любуйся. Твой портрет написан героиней Дэвида Шиклера: «К тридцати годам Донна начала испытывать жалость к мужчинам. У них всегда бы голодный и измученный взгляд. Они зарабатывали деньги и считали обязательным для себя совершить головокружительный прыжок с небоскреба или восхождение на Эверест. Их мышцы и смех были бесподобны, но Донна заметила, что мужчина никогда не применяет к женщине всю свою силу. В этом она усматривала явную трусость. Донне хотелось такого мужчину, который полностью завладеет ею – физически, эмоционально, сексуально, – и навсегда, не спросив на это разрешения.

К тридцати годам Донна поняла, что ни один мужчина не способен произвести на нее впечатление».

Тебе нередко кажется, что виною жизненного кризиса являются твоя честность, справедливость и вера в людей. Возможно, это и так. Тогда загляни в свою душу и отыщи в ней крупицу лицемерия или здравого смысла: пора наконец принимать правила жизненной олимпиады.

Ежедневность прикрывает простынями бестолковых хлопот трагическую наготу отчаяния. Занудность этих хлопот постепенно доведет до того, что, кажется, обрадовался бы эпидемии птичьего гриппа, раковой опухоли… чему угодно, лишь бы как-то отвлечься.

Потом ты сломаешься. Однажды на вопрос «Как тебя зовут?» ты ответишь: «Меня не зовут». О твоем нынешнем состоянии рассуждал Даниэль Пеннак: «Реальность определяется своей длительностью, и лишь ею одной. Если кошмар не кончается, он становится реальностью, и приходится жить с ним».

Ты пока один, то есть пока один, уже один. Всякое в жизни случается. Ты обломался по жизни, и виной тому – детские комплексы и подавленные побуждения. Ты уже совсем не юноша, ты стал старше и мудрее. Ты уже почти знаешь, что самое лучшее, что можно сделать с депрессией, – это просто ее пережить. Когда-нибудь она пройдет. Надейся, что она пройдет. Очень-очень надейся. Доподлинно знай, что она пройдет. А может, не пройдет… Но все равно нужно что-то делать.

Сейчас последует совет, который лучше не читать моралистам, педагогам, автомобилестроителям, сборщикам меда, юношам: как справляться с депрессией? Итак, рекомендации героя Алана Камминга.

1. «Мастурбируй. Как только проснешься, сразу же мастурбируй. Если поймешь, что сидишь и таращишься в стену на тот же самый рисунок обоев дольше пяти минут, тут же расстегивай молнию на брюках. Мастурбируй, мастурбируй и мастурбируй. Мастурбация – божественный антидепрессант. Хотя, с другой стороны, кто же не любит как следует подрочить, независимо от душевного состояния?

2. Спрячься от всех. Постарайся ни с кем не видеться, потому что тебя начнут спрашивать, как у тебя настроение, и придется либо соврать и сказать, что настроение отличное, либо ответить по правде и рассказать обо всех своих горестях и проблемах, причем очень подробно, так что уже через двадцать минут собеседник заметно сникнет, поскучнеет лицом и при всем своем искреннем к тебе сочувствии поспешит смыться при первой удобной возможности, потому что люди не любят, когда их грузят, а ты еще больше расстроишься, что тебя не хотят слушать, и депрессия только усугубится.

3. Записывай свои мысли и соображения. Лучший способ выговориться о наболевшем. Бумага и ручка не станут тебя осуждать и зевать, глядя в окно.

4. Мастурбируй еще. Посмотри порнофильм, оприходуй себя морковкой, достань все, что есть в холодильнике, и используй не по назначению: либо размажь по себе, либо чувственно оближи, либо заправь себе в задницу.

5. Снова садись и записывай свои мысли и соображения.

6. Опять мастурбируй».

Ты надеешься, что тебе станет легче?! Просветления не наступит, ни один маленький уголок на чердаке твоего сознания не станет чуть просторнее и чище. Да, ты станешь чуть спокойнее, но это спокойствие обреченного. Поймешь, что причина твоей депрессии – это уже насовсем. От нее никуда не деться. Она будет всегда, эта огромная черная туча, затянувшая небо из края в край. И как бы ты ни старался укрыться, все равно попадешь под дождь.

Судьба тонирует, говорит свысока. Если бы она послала мужчине поздравительную открытку с днем рождения, то, можно не сомневаться, вряд бы подписалась: «Ваш доброжелатель». А может, это судьба пишет всякие гадости в подъездах? Не поймана, но чувствуется, что вор.

На пороге четвертого десятка начинает осознаваться неискренность поступков, которым раньше не придавалось никакого значения. Теперь в голове вертится цитата из Ч. Буковски: «Как можно доверять человеку, которому под тридцать? Он ведь, того и гляди, продастся».

Тут просто обязана явиться истина, как-то неожиданно распахнуться во всей своей сокровенной наготе: каждый 30-летний мужчина обязан «посадить дерево, спасти муху и обязательно жениться».

Довольно чувствовать себя вольготно там, где темно и грязно.

Вспомни признание 28-летнего Лаевского, оно о тебе: «О, куда вы ушли, в каком вы море утонули, зачатки прекрасной, чистой жизни? Грозы уж он не боится и природы не любит, Бога у него нет, все доверчивые девочки, каких он знал когда-либо, уже сгублены им и его сверстниками, в родном саду он за всю свою жизнь не посадил ни одного деревца и не вырастил ни одной травки, а живя среди живых, не спас ни одной мухи, а только разрушал, губил и лгал, лгал… Что в моем прошлом не порок? – спрашивал он себя. Гимназия? Университет? Но это обман. Он учился дурно и забыл то, чему его учили. Служение обществу? Это тоже обман, потому что на службе он ничего не делал, жалованье получал даром и служба его – это гнусное казнокрадство, за которое не отдают под суд».

Чтобы исправиться (прислушайся к Чехову), «надо искать спасения в себе самом, а если не найдешь, то к чему терять время, надо убить себя» или «скрутить» себя.

Довольно об этом. Есть тема не менее важная.

Многим мужчинам нужен какой-нибудь милосердный сенбернар, чтобы выбраться из заснеженных и неуютных гор затянувшегося одиночества и самоедства. Для тех, о ком судьба еще не поторопилась позаботиться, кто еще не прилепился к своей половине, но жаждет этого, любовь просто обязана случиться. Наступила пора обсудить очень важный вопрос. Вот он. Любовь, отчаяние и ремесло любить: портрет во весь рост.

Любовь – это когда взваливаешь на себя неподъемные обязательства и не чувствуешь их веса. Превосходишь всех доверчивостью, гибкостью остроумия и неповоротливостью мысли. Жонглируешь жизнью, орудуешь громоздкими вещами, с которыми другие справляются с превеликим трудом, а то и вовсе отходят в сторону, орошенные слезами бессилия.

Любовь приходит вместе с девушкой или молодой женщиной. Каждый мужчина должен найти девушку или молодую женщину, выудить ее из объятий повседневности с помощью слов, ожиданий, открыток с пошлыми поздравлениями, вызывающих поступков, случайного взгляда, цитат из Мураками и Милованоффа, дерзкого понимания, что она, лишь она и есть единственная, наивной убежденности, что вы созданы друг для друга, что ее талия изваяна только под твои руки, что ваши губы – главные пазлы, без которых не удастся составить завершенную картину мира.

Гуди душой и волнуйся сердцем, милый, славный мужчина, пусть мелькают вокруг трогательные в своей ненужности люди. Полюби – и душа наполнится необидной жалостью к ним. Пиши стихи, эсэмэски, говори задушевные слова, подмигивай домам и прохожим. Любовь освободит тебя от сварливого взгляда на мир, даст тебе фору перед остальными. Любовь – именно та тема, которая неизменно достойна хотя бы минутного обсуждения. Посвяти ей всю жизнь.

Поэт Кодреску написал однажды, что «физическая близость – только прием, с помощью которого открываются шлюзы того, что действительно важно: шлюзы слов». Повтори вослед древней новгородской берестяной грамоте то, что начертано: «Как разгорелось тело мое для тебя, так пусть разгорится твое тело для моего».

Пусть грянет весна, стань как юноша, сойди с ума, завали возлюбленную душистой флорой. Фауна тебе поможет радостными криками и пением, она не останется безучастной ко всеобщему, и в том числе твоему, любовному помешательству. Будут надрываться соловьи. Жадные кукушки впадут в слабоумие и расточительно примутся обещать долгие годы чувства. Ты только помоги природе. Ты еще молод, даже моложе, чем ты себя представляешь. Да, ты чувствуешь себя усталым и искушенным. Это от наивности. Возжелай счастья и любви.

Луна будет целеустремленно всходить и заходить, солнце бродить по поэтическому небосклону жизни. Цветы из всех сил будут стараться понравиться вам. У них там в этой природе есть какая-то договоренность: осень тесно сотрудничает с дождем, весна – с мечтами, и все – чтобы оставить одного из влюбленных в дураках. Об этом чуть позже.

Любовь побуждает совершать хрестоматийные экскурсии по всем местам, где есть аллеи, лужайки и деревья. В этих пейзажах обычно любит прогуливаться надежда. Кто-то из ранее обиженных непременно произнесет в сердцах: «Это не любовь, а какой-то дилетантизм». Циников сюда не пускают. Только доверчивых простаков.

Любовь наступит везде и во всем. В твоей душе, на улице, в каждой дешевой забегаловке, в метро, в названиях книг. Даже ботинки преобразятся, станут какими-то загадочными. Все начинает любить. Если не считать пыльные ковры и бесстрастные лампочки, все начинает любить. Любовь наступит везде и примется браконьерствовать в твоем сердце. Природа уже выдала лицензию на отстрел тех, кто не успел спрятаться. Тех, кто не захотел спрятаться.

Ажурная паутина девичьего кокетства манит: вперед, наивный шмель. Ничто не сравнится с очарованием хрупкой нежности твоей возлюбленной. «Я буду любить тебя всегда», – сулит неслыханные радости девушка, беззаботная гуляка по сердцам, которая и сама верит, что подарит безмерное счастье. Девушка великодушна, когда это касается любви к самой себе, и тщеславна, когда это касается твоей любви к ней. Любовь отчетливая, необхватная – это всегда тщетное золотоискательство счастья и немного аморальные мысли.

Жизнь примется потчевать всякими сластями. Первые слова признаний, неловкие чахоточные ласки. Характер топорщится, естество бунтует. Неожиданно брюки станут теснее, и ходить станет не очень-то удобно.

Тебя удивляет вездесущее присутствие той, которую любишь. В лете, в осени и т. д. Словом, лето – осень, немного эротики, много ожиданий, мало смысла и испепеляющая радость. Исправно пожирая жизнь, чувство пойдет своей дорогой, отбрасывая раскормленную тень на деревья, небо и окурки.

Любовь заставляет задаваться отнюдь не досужими вопросами: достаточно ли воздух прозрачен? довольно ли набережной нежности?.. Ожидания оглушают, мечты сверкают в праздности. Любовь изымает актуальное, заменяет его на образ чаемого, сотканного из неуклюжих слов, которые вечность слышала миллиарды раз. Ты тихо проговоришь мысль Тома Роббинса: «Вот женщина, рядом с которой больше нечего желать». Ее поцелуй будет похож на приземлившийся на Луну бумажный самолетик. По инерции ты попытаешься отшутиться: «Ради тебя я буду рад подняться по любой лестнице, кроме, разве, служебной». Но ты поймешь: ради нее ты готов на все. Тебя никакими лестницами не напугать.

Пронзительный закат в предчувствии рассвета, апофеоз печали и радости, путаница ожиданий и реальности – символы подобия и несогласия. Любовь, одетая в легкомысленные наряды весны или в хмурый осенний дождик, – какое ни есть, но всегда самое точное мерило совершенства души.

Кажется, что все происходит в первый раз. Действительно в первый раз. В биографии Сурка наступил новый все тот же день.

Покажется ненадолго, что жизнь решила совершить серию героических поступков, по ходу которых обещала проявить благородство, милосердие, изысканность вкуса и спасти самых красивых… только тех, кто любит. Ты произнесешь мысль, самую правильную и честную: мы слишком любим, чтобы потерять друг друга.

Девушку или молодую женщину очень трудно вызволить из прошлого, в котором были другие мужчины, разочарования или мечты о мужчине. Все это одинаково тягостно: тебе придется перебороть всех и все, что было до тебя. Хватит ли у тебя сил? Вряд ли. Тщедушный опыт не лучший наставник. Тебе едва ли удастся победить своей волей и чувством ее меланхолию, которая ходит в обнимку с мечтательной невежественностью и боязнью хоть что-то сделать для того, чтобы стать счастливой. Девушка или молодая женщина просто обязана питать склонность к меланхолии. Во все тяжкие она питает эту склонность. Кормит нежной душой несбыточные надежды, отвечает на допросы воспоминаний. Любовное прошлое и праздная мечтательность не знает жалости к ней самой и к тебе.

«Кто бы мог подумать?!» – весьма запоздалая реплика, которую жизнь вынуждает произнести каждого, раздосадованного обманутыми ожиданиями.

Джон Ланчестер в романе «Рецепт наслаждения» предается всякого рода размышлениям о стоимости любви: «Немецкий социолог Торстен Веблен сформулировал некую «теорию стоимости редких вещей» в поддержку тезиса о том, что объекты растут в цене прямо пропорционально степени их редкости, а не в зависимости от присущих им достоинств или интереса. Другими словами, если бы бекон достать было бы так же трудно, как икру, был бы он настолько же дорогим?» Следует задаться другим вопросом и не получить на него удовлетворительный ответ: почему наша любовь к весьма посредственным женщинам имеет статус свободно конвертируемой валюты? Нам почему-то с большим трудом удается достать банальный бекон, а от икры мы привыкли отказываться.

Жизнь муштрует каждого новобранца любви. У нее не забалуешь. Странно то, что руки есть, сердце на месте, духи и кофточки ждут, когда их скупят и подарят, а изменить ничего нельзя.

Судовой журнал романтической любви обычно переполнен всякими глупыми записями. Там обязательно будет что-нибудь слащавенькое про бурунчики перед носом корабля, про ошалевших от страсти диковинных альбатросов, про сентиментальные команды «Люби меня, как я тебя» и т. д., но ни слова не будет сказано, каким курсом идет корабль. Каких размеров – лодочка ли это, хлипкий камышовый плотик или мраморная галера? Оснащено ли плавательное средство штурвалом? Достаточно ли любовного провианта для длительного похода за счастьем? Искушают ли сирены, зовут ли они в прошлое или в альтернативное чувство, какого эстетического качества рифы? Сколько футов под килем ревности? И так и тому подобное далее. Через некоторое время влюбленные перебирают воспоминания о мечтах, бурунчиках и альбатросах. А потом становится бесприютно и тоскливо…

Любить – занятие затруднительное, изматывающее и небезопасное. Планктон нашел своего кита. Деревья, мечты, киоски мороженого отважно маршируют к своей погибели. Мужское признание «Я встретил женщину и полюбил ее» – один из пунктов, по которому можно упрекнуть злую судьбу, регулярно плюющую вам в тарелку. Ангел-хранитель вашей любви, видимо, выпил лишнего, засмотрелся на воркующих голубей, прослезился и, пока доставал носовой платочек, отвлекся и попал под колеса резвого катафалка.

Рано или поздно, часто очень рано, любовь передаст свои полномочия ревности, потом – отчаянию, затем – бессилию тоски. Ревность – это уязвленная жажда власти. Терзают неопределенность и шаткость твоего положения. Лаковые туфельки в дерьме обид. Экипировка для бала истрепана. Усердная подозрительность, рьяное следопытство («На кого она меня променяла?!») делают душу похожей на засаленную распустеху.

Жуткие мысли наивного зайки. Влюбленного зайки. Любовь – полный аналог цианида. Смертельно, но спрос неизменно велик. Не спрашивай, что случилось. Ты был предупрежден: нельзя так отчаянно любить. Доигрался. Теперь для любви настали тощие времена.

Любовь поначалу всех награждает своим именем. Второе имя возлюбленной – Коварство, третье – Невозмутимость. Твое второе имя – Беспомощный, третье – Пребывающий в дураках. Ярость, любовь, возмущение и стыд оставь при себе. Демонстрировать некому. Пора вместо зарядки начинать упражняться в сердечном аскетизме.

Хочется крикнуть вслед любви, уходящей от тебя с наглой развалочкой матроса, сделавшего свое краткосрочное дело: «Любовь моя, подобные нам не могут затеряться в этом мире». Обязательно крикни. Просто так. Надо же себя потешить хоть какими-то надеждами. Все равно ничего не изменить. Цивилизации стирались с лица земли, а несчастным влюбленным потерян счет. Затеряетесь и растворитесь в скудных буднях. Таков удел всех любящих и доверчивых.

Твои просьбы перерастут в воззвания: «Тебе! Тебе!! Тебе!!! Только тебе… Услышь меня» и т. д. Танцевальный рисунок этих призывов удачно иллюстрируется хореографией мухи. Кружится беженка в воздухе, присядет где-либо, деловито пройдется, а затем вновь кружится. Здесь не надо быть прозорливым. Не стоит серийно причитать: «Это ж надо, никогда бы не подумал, вот уж некстати…» Развязки любви всегда некстати.

Одиночество подойдет к тебе неожиданно. Будет у нее хмурое и серьезное лицо учительницы из кинофильмов. Она скажет тебе что-то строгое и воспитательное, а потом очень аккуратно и как-то смущенно переломает ноги твоим планам на ближайшую жизнь. Деревья стоят в одиночестве. Они больше ни на что не годятся, разве что обреченно стоять в одиночестве. Потянулись секунды, часы, дни и недели. Сейчас ты оскорблен и сиротлив. Безобиден и непорочен. Самое страшное – это понимание того, что ты не способен изобрести, к примеру, поцелуй. А как хочется быть изобретателем самых свежих поцелуев! Не выходит. В одиночестве целоваться не с кем. Воздушные поцелуи фланирующим мимо машинам «Скорой помощи» не в счет. Мечту принято измерять в граммах, память о мечте – в километрах. Радиус действия воспоминаний – исполинский. Однажды ты с испугом услышишь в своей просьбе («Мне 253 грамма брюквы, пожалуйста») хнычущие интонации. Это заявляет о себе еще живая любовь. С таким настроением всякий малогабаритный закуток тоскливого одиночества будет впору для твоей души, которая еще совсем недавно не вмещалась в границы мироздания.

Тебе покажется, что настал самый черный день твоей жизни, такой черный, что рядом с ним меркнут все прочие горести и утраты. Прислушаемся к Тому Роббинсу, рассуждающему о «черном дне» твоей жизни: «Такой ли он черный? Падения рынка вряд ли достаточно, чтобы затмить тот день, когда ваша мать, записав последний сонет в лиловую тетрадку, засунула голову в духовой шкаф!

Такой ли он черный? Вам всего двадцать девять. Будут и другие дни, другие катастрофы. Возможно, даже очень скоро. Возможно, грядущие потрясения вызревают уже сейчас, и виновна в них переродившаяся обезьяна…»

Все завершится с небрежным надрывом и неряшливой поспешностью. Ты примешься отыскивать себя между пустотой и пустотой, печально слоняться и лоботрясничать в насыщенном растворе одиночества. Финальный аккорд любви прозвучал. Надеяться на что-то – это очень наивно. И единственно справедливо. Наши страхи и отчаяние хоть чем-то должны быть уравновешены. Лишь надеждой. Только не воспоминаниями и не отчаянными мыслями о том, что любовь больше никогда тебя не посетит.

В сердце приходят всякие недужные мысли: жизнь, скудная на радости, – зачем она, собственно, дана, о чем думает паутина, а есть ли душа у капли дождя, на какой лепесток флокса я стал похож и т. д. Думай о чем хочешь, только не покоряйся отчаянию и не обольщайся цветными картинами минувшего.

Уйди из ее жизни нескандально, покинь ее элегантно. Впрочем, как умеешь.

Каждый из нас, у кого обворовано сердце, пытается найти спасение в прошлом. Оно предстает в таких щемящих и очаровательных подробностях, что в пору становиться автором эротических романов.

Пока следует перетерпеть, чтобы немилосердная любовь сменилась недобровольностью одиночества. Временного одиночества! В том, что временное, ты скоро убедишься. Когда-нибудь, чуть позже все обязательно случится к лучшему или худшему. Еще многое что будет совершаться в сердце и в жизни.

Раньше ты верил в любовь. Теперь тебе надо отказаться от любви, чтобы поверить в себя. Сейф обчистили. Дом сгорел. Судьба висит на волоске, будущее зияет пустотой и т. д. и т. п. Вот такие невеселые мысли приходят тебе на ум. Достаточно всех этих глупостей. Если ты решил побывать во всех грязных лужах на свете – ты на правильном пути. Но… не надо добровольно исполнять увертюру для оперы, которую сочиняет гнусная безвылазная повседневность, рабом которой ты стал. Пора писать свои оперы. Тебе вновь нужно будет поработать гарпунщиком и добыть еще одного белого кита.
Немного о женских типах – так, для общего развития. Ты еще не знаешь, что тебя ожидает, но грезится тебе жизнь терпкая, щемящая и таинственная, воплощение идеала романтической словесности – о встрече с девушкой ни на кого не похожей. Все случится почти именно так или как-нибудь иначе.

«Девушка с приветливым сердцем» подойдет к тебе, застенчиво подарит миллион самых свежих поцелуев и скажет голосом Вуди Аллена: «Куда глаза глядят – вдвоем, только ты и я. Забудем о философии. Купим домик, хочешь – займемся семиотикой». Не отказывайся. Ты всегда этого хотел, не думал про домик и не знал, что такое семиотика. Так или иначе, вперед, и пусть удары сердца звучат в унисон нарастающей бодрости надежд.

Возьмем проблему за рога и назовем самый опасный для тебя тип женщины. Это «соблазнительница», или «если бы она была мужчиной, ты бы остался с ребенком на руках». Встретишься с соблазнительницей – она тебя непременно убедит, что счастье – это жить, подчеркивая своей мужественностью ее женственность. Под мужественностью, естественно, подразумевается способность оплачивать ее гомерические запросы. А вот когда на тряпки-сумочки мужчина спускает деньги, накопленные на машину или еще на что необходимое, тогда у подобных особ (а она как раз выставочный образец этого типа) интерес к любовному оппоненту, как правило, отпадает.

Зато как она восхитительна! От нее спятил бы и священник. В метро более неприметен голый Барак Абама, чем она. Красота дразнит и увлекает. Она – волшебное изваяние природы. В интонациях ее голоса слышится что-то волнующее и морское. Хочется заняться сёрфингом. У нее невероятные ноги, она неплохо разбирается в искусстве кружить головы. Чуть сексуальна, расчетлива и немного неграмотна.

Раздражает и восхищает эта гремучая смесь красоты, буржуазности и испуга перед жизнью. В возлюбленной есть что-то зооморфное – грациозное и опасное. Ее изящные повадки столь преступны, что вполне могли бы привлечь внимание правоохранительных органов. Ты любишь каждую проведенную с ней минуту. В этом ты похож на неофита, который вычитал из энциклопедии про любовь и пустился в чувство, еще не научившись ничему. Что же, ты сам занял очередь в длинной череде ее воздыхателей. Теперь не обессудь, доверься дурным предчувствиям.

Ты спрашиваешь у нее: какое имя дать вашей дочери, может быть, Маша? А она интересуется, какого ты мнения о ее новой косметике. Поверь, тебя очень скоро покинет бесноватая убежденность, что вокруг все замечательно, куда-то подевается одержимость навязчивой тягой к любви. Ты получишь больше забот, чем радости, и станешь похожим на простуженную ворону.

Как ты хотел выиграть эту женщину! Но в любовной лотерее вытащил пустышку.

Добро пожаловать в свой круг дантовского Ада: «Любовь, любить велящая любимым». Любовь сжигает нежные сердца.

Господь недодал ей любви. Близость с нею, крикливо хвастливой и расточительной, пленяет первые месяцы, а затем утомит ревность к толпам новых друзей – этих поклонников выразительного макияжа и общительности. Вокруг таких женщин всегда что-то происходит. С безумием расточительности она жадно и безжалостно выпотрошит твою душу, обесценит настоящее, сделает будущее твое слепым и неразборчивым. Не старайся переупрямить дурную и своенравную природу.

Очередное открытие заставит ужаснуться: ее любовь – блеф, надувательство, чувственная махинация. Она создана не для тебя. Ей впору плейбой с красивыми мышцами, блондин из фитнес-клуба в безукоризненных шортах, менеджер по продаже алкогольных напитков с приятным загаром на лице. Ассортимент избранников широк. С твоей точки зрения – один хуже другого, но все они созданы для нее. Ты подошел бы ей только в одном случае: если бы был повыше сантиметров на десять, с другим лицом, иным рельефом тела и кошелька. При этом она будет настойчиво придерживать тебя рядом с собою, прогонять, приманивать, объясняться в любви и дурить ложными объяснениями.

Что ж, ты попал в любовь – эту систему недостоверных величин. Мера нашей любви – это мера боли, которую мы можем вынести.

Когда ты взвоешь от череды унижений, попробуешь восстать, дезертировать из любви, она с вялым недоумением упрекнет, что полюбила тебя, думая, что ты настоящий мужчина. Подобный аргумент почему-то действует, и ты понуро возвратишься в чувство, чтобы вновь устало совершить паломничество по кругам оскорблений. Зря ты так. При чем здесь «настоящий мужчина»? Упрек в немужском поведении почти то же самое, как если бы на Эвересте она попросила купить новую сумочку, а на твой резонный ответ «Где я тебе ее тут возьму?» капризно надула губки.

Тебе выпала роль простака. Совсем недавно ты был Парень-Что-Надо – просто соперник Мистера-Новая-Зеландия: красив, вежлив, очарователен. Теперь смахиваешь на пингвина в бигуди или на чахлый баобаб. Раньше сердце победно стучало, а теперь только часы тикают. В душе мрачно и душно, как в виварии. Пахнет лекарствами и отчаянием. У Гарсиа Лорки пьеса «Кровавая свадьба» заканчивается словами «La oscura raiz del grito» – «Темный корень крика». Этот образ лучше, чем тысяча абстрактных рассуждений, передаст эффект твоего теперешнего самочувствия. Крик вырывается из груди, когда кончаются слова и терпение.

Развязка будет окрашена в цвета грустной акварели. Ты же любишь ее. И кошмарная нелепость ситуации в том, что ты не можешь ее возненавидеть. Робкие ласки, умоляющие интонации, тихие слова, трепет тишины, о том, что это – расставание, ты узнаешь потом, а сейчас ты словно хочешь выиграть время, чтобы подольше быть с нею рядом.

У тебя от случившегося любовного перенапряжения раздраженное лицо издерганного жизнью человека, который почему-то заносчиво убежден, что наконец-то разгадал тайну Вселенной. От таких, как ты, мужчин, измордованных любовью, прохожие обычно спешат на всякий случай перейти на другую сторону улицы.

Подвергни анализу печальное любовное недоразумение, запутайся в неразборчивых мыслях: бесполезно оплакивать любовь, пришедшую к тебе из рекламного листка «Из рук в руки».

Стремительно тают остатки терпения. Преодолен порог чувствительности. Вокруг тебя зловещий аромат одиночества. Диагноз бесспорен: трупное окоченение любви.

Если у тебя есть хоть капля ума, срочно расстанься со своей любовью, упакуй ее зубную щетку и отправь по месту прописки своей соблазнительницы. Затем стряхни мрачную шерстистость тоски, соберись, отыщи себя, вылови и допроси. И пусть осенит тебя: надо оставить себя в живых для новой любви.

На жизненном пути возможна встреча с «девушкой с лицом читательницы». В ее неловких жестах будет женственности не больше чем у мороженой камбалы, ее неумело наложенного макияжа хватит на покраску грузовика. Это ничего. Будет она отмечена всеми атрибутами истерической нежности, книжным шармом женственности и все такое. Через полгода ноги твои станут чугунными от блужданий по выставкам и прогулок по очаровательным ландшафтам. Планы сексуальных мероприятий рушатся на глазах. Обещание поэтических минут интимности растянется на месяцы. Когда прочитаешь всех романтиков и посмотришь все мелодрамы, ты осознаешь цену веры в большую, чистую, книжную любовь.

Прелестная избранница, относящаяся к типу рожденная быть тещей, через неделю научит тебя быть смелым добытчиком и безрассудным поклонником радостей семейного очага, через год – благоразумным в тратах и экономным в демонстрации страстей, факультативных по отношению к семейным обязанностям. Через 10 лет она запретит тебе ходить в баню на встречу с приятелями-холостяками, через двадцать – начнет следить за содержанием холестерина в твоей крови и возбранит ужинать после семи часов вечера.

Ты встретишься с одной из них, а может, и со всеми, по очереди, и прочими иными. Ты мечтаешь, вслед за героем М. Мэйсона, как едешь на «шевроле», из-за Колорадских гор начинает выползать солнце, «глаза наполняются слезами любви», оттого что ты едешь к девушке, с которой хочешь быть вместе, «по радио играют «Битлз», они продолжают играть, камера отступает, и появляются титры с исполнителями».

В главной роли Женщина. Свое имя с трудом обнаруживаешь среди статистов. Ты пока маловат для роли героя-любовника. Нет должных знаний и опыта. Чтобы полюбить по-настоящему, тебе пора выучиваться на мужчину. А там, возможно, разберешься сам. Поэтому хочешь – принимай советы, хочешь – не принимай. А пока со всей искренностью, на которую способен, объяснись ей в любви, скажи самые правильные слова, позаимствуй их на время хотя бы у Бенрнхарда Шлинка (потом найдешь свои, только свои слова): «Мне еще никогда не встречалась женщина, которая так зорко видит, которая так заботливо и понимающие смотрела бы на меня. Я осуществлюсь в твоем взгляде. Ты будешь прекрасной матерью. Ты… ты знаешь, кто ты есть, откуда ты есть и куда хочешь прийти, знаешь, что тебе нужно, чтобы жизнь удалась. Я люблю тебя за надежность пристанища, которое есть у тебя в этом мире. И ты прекрасна. У тебя самые черные волосы, которые я когда-либо видел, и самый дерзкий нос, и невероятно волнующие губы».

Возможно, очень скоро ты станешь безукоризненным мужчиной. В противном случае твое сердце ограбят, разобьют и выбросят. Запомни главное: ты должен воспитать свою душу. Каждому из нас природа дарует очень мягкое сердце. Потом оно затвердевает, становится подобным праздничному хрусталю. Затем отчаянная любовь его разбивает. В итоге многие живут с разбитыми сердцами.

Прежде чем бросаться в омут любви и орать «Вот она, единственная, неповторимая» и проч., научись хоть о ком-то заботиться; тут тебе пригодится классный совет У. Голдинга: «Тебе нужна подружка. Начни с собаки». Твоя задача связать себе сердце из пряжи, которая идет не на пинетки или пальтишки для чау-чау, а приуготовлена природой для созидание мужских характеров. Сердце, сотканное из трех нитей, будет в самый раз: первая нить – терпение, вторая – надежда и любовь, третья – творчество.

Нужны ли тебе эти советы? Во всяком случае, не помешают. В нашей жизни по большому счету можно обойтись без всего, и все так или иначе пригождается. В любви каждое лыко рекомендаций в строку школьных упражнений, которые воспитают тебя настоящим мужчиной.

Ты должен решить, чего ты ждешь от жизни, женщины, самого себя. Проблема предельно проста: или ты с самого начала, с фундамента строишь свою любовь, или тебя прописывают в гостинице любви, наряду с другими постояльцами и транзитными пассажирами.

Учти две вещи… Готов загибать пальцы? Так вот, первый пальчик: ты – Раб Его Величества Тестостерона! Идиот! Нет! Король идиотов! Загибай второй пальчик. Кстати, ногти нужно стричь, хотя бы раз в год. Главная проблема – не твоя приятельница. Не надо задумываться о возмездии и справедливости! Главная проблема – ты сам. Тебе следует строить свою любовь с нулевого цикла. Для начала нужно решить, чего ты хочешь: хибарку на одну ночь, карточный домик, неколебимый до первого сквозняка, или возвести архитектурный шедевр. Если последнее (а сомнений в этом быть не может), тогда следует воздвигать строительные леса надежды, замешивать бетон привычек, завозить стекло прозрачной честности, стать прорабом, чернорабочим и заказчиком. Философия и такелаж любви именно таковы.

Почти не надейся на помощь женщины. Она неважный строитель, но талантливейший обитатель.

Конечно, встречаются мастеровитые, но, как правило, все больше растратчицы, несуны и любительницы разбазаривать любовно-хозяйственное добро. Женщина – это божество, жулик, умница и проказница в одном лице. Покорить женщину – значит быть уверенным, что завоевал воду, пригрозив ей кухонным ножом своего неокультуренного чувства. Если бы ты знал, как она живописно талантлива в науке жизни! Как роскошно печальна, музыкально груба и отчаянно рациональна. Нам с тобой учиться и учиться, а когда до экзаменов дойдем и шпаргалки заготовим, все равно провалимся.

Довольно об этом. Ты пока одинок. Везет же тебе – у тебя есть надежда и достаточно времени, чтобы подумать и войти в новое чувство подготовленным. Грядущая любовь еще более неотвратима, чудесна и чудовищна, в сравнении с тем, что тебе может привидеться в самых смелых снах и безответственных фантазиях. Судьба непременно назначит срок наступления счастья столь решительным голосом, что ты поначалу оглохнешь от ее приказа. Ядовитые мысли тоски оставят тебя. На циферблате жизни шаловливо побежит секундная стрелка. Любовь придет и оживит все. Вызволит мир из тоски, сделает его съедобным для глаз, непустяковым, ласковым и великодушным… и вновь жестоким.

Любовь – всего лишь один из инструментов творчества. Но зато какой!

Чтобы сорвать аншлаг у печали, требуется немногое: застарелая тоска, бессилие и нежелание что-либо менять в своей жизни. А чтобы жить, нужна просто-напросто любовь. Масштабы любви различны. Она бывает похожа на океанский лайнер, а иногда не превышает по размерам утлую лодчонку. Так или иначе, она придет к тебе, чтобы дать силы победить или просто хоть чуть-чуть пожить.

Любовь – это не случай, не желание. Это и то, и другое, но главное – это закон природы.

Любовь – самая знаменитая музыкальная тема жизни и самая сложная – там много шестнадцатых. В ней немало аккордов и диссонансов, мелодий в миноре. Некогда дух перевести – все по нарастающей. И когда кажется, что уже выдохся, – тема возвращается. Она полна дыханий и дуновений, малодушия и слабостей, мужества и силы. Это просто любовь. Новая, всегда свежая любовь станет броней против старых наваждений. Она согреет тебя великодушным светом надежды.

Судьба не обманет, укажет твоему сердцу путь к убежищу. Не наделай глупостей – новая любовь дышит тебе в затылок. Ты обязательно встретишь девушку – единственную, красивую, добрую, с застенчивой улыбкой. Девушку нежную, верную, храбрую, независимую. Да какую угодно! Главное в том, что резец судьбы высечет тебя из камня будней, и случай сделает предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Только не копайся в предыстории твоей избранницы. Не тужься в бессильной ярости, ревнуя к ее прошлому. А так ли ты сам безгрешен, чтобы предъявлять претензии той, которую полюбил?

Стань беспристрастным ко всему, что было до тебя, соберись, осмотри душевную наличность, ужаснись, потом притихни и признайся в стиле героя Т. Лотт: «…я и работа, а больше мне ничего и не нужно. Я устал от борьбы. Награда не стоит затрат. Я не гожусь для этого. Для меня любовь не стоит боли, через которую надо пройти, совсем не стоит: это уравнение с сильно неравными частями – ты делаешь очень щедрые вложения и практически ничего не получаешь взамен… женщин больше не хочу. Я мало что могу им дать. И не чувствую в себе сил еще раз прыгнуть выше головы. Считайте это поствоенным синдромом или контузией, но я ушел в бессрочную увольнительную. Чем плохо быть эксцентричным одиноким старым холостяком?! Хватит. Хватит боли. У меня полностью атрофированы чувства, и это означает, что я, по крайней мере, не злюсь. На злость требуется слишком много энергии».

Насчет жизненной профессии холостяка не торопись. Рановато складывать оружие. Передохни и вновь отправляйся в путь.

Любовь, это Великое Всё, напишет резолюцию: «Обязан быть счастлив».


Для тех, кто женился в юношеском возрасте: вот и исполнились первые семь критических лет семейной жизни, и любой мужчина, склонный к философствованию, обязательно изречет выстраданный на собственном опыте афоризм: «Любовь – совершенная форма пепла».
Для тех 29-летних, кто женился в 22–23 года: вы достигли первого пика семейного кризиса, из которого есть только два выхода. Первый: выходи из окопов брачной войны с белыми носовыми флагами примирения. Второй: теперь ты сам осознал, что из тысячи потенциальных жен ты выбрал самую коварную, хитрую и безжалостную. Но ты сделал свой выбор, это твоя война, и никто другой не собирается за тебя воевать. Успокаивай себя мыслью, что все женщины одинаковы. Брачная ежедневность, как ничто другое, закаляет и воспитывает волю к борьбе за жизнь.

У тебя появилась возможность из юноши превратиться в мужчину. Если ты не воспользуешься этим шансом, то попадешь в разряд существ, о которых обидно говорят: «Маленькая собачка всю жизнь щенок».

А теперь об участи того, кто не желает вовремя озаботиться своим матримониальным устройством. Послушай, что ожидает тебя, как Кафку какого-то: «Если я доживу до сорока лет, то, наверное, женюсь на старой деве с выступающими вперед, не прикрытыми верхней губой зубами».

Иной пример: 40-летний герой повести Тургенева «Ася», вспоминая историю любви, которая случилась 15 лет назад, признает, что судьба не очень уж дурно обошлась с ним, и утешает себя мыслью, что вряд ли был бы счастлив, женившись на своенравной и диковатой 17-летней девочке. В 25 лет «будущее, это короткое, быстрое будущее» кажется беспредельным. Что же, послушай тургеневского героя, у кого за плечами сорокалетие: «Осужденный на одиночество бессемейного бобыля, доживаю я скучные годы… что сталось со мною? Что осталось от меня, от тех блаженных и тревожных дней, от тех крылатых надежд и стремлений?» Кто постарше, ответим хором на тургеневский вопрос: практически ничего не осталось.

Как хотелось бы человеку, достигшему 30 лет, произнести не лишенную красивости фразу: «Жизнь – это долина печальных идолов, которых человек оставляет после себя». Пусть он ее произнесет, еще не понимая, что идолы, оставленные позади, все еще несерьезные, юношеские, субтильные. Наступает пора обустраивать долину жизни новыми идолами и готовиться к печалям, вызванным более тяжкими невзгодами.

Есть три варианта перспективы. Два из них не случатся. От третьего ты сам откажешься. Судьба подбросит четвертый – самый неожиданный. Хочешь ты этого или не хочешь, жизнь все равно что-нибудь да подскажет, поэтому не торопись вешать нос, как, впрочем, и обольщаться. Сделай выбор между отчаянием и упорством, в пользу любви. Ты приближаешься к возрасту Христа. Судьба примется искушать тебя и соблазнять. Ты вступил в полосу нешуточных испытаний.



Измерение уровня самоактуализации: псевдобуддистские размышления

Двадцатилетний, одной рукой обнимая девушку за талию, а другой указывая на бесконечную перспективу жизни, многозначительно произносит: «Что есть хлопок одной руки?!» И в душе аплодирует произведенному им эффекту.

Тридцатилетний, скрестив руки на груди, глубокомысленно и натужно задается ненужным философским вопросом.

В 40 лет приходит понимание, что хлопок одной руки может прийтись и по щеке назойливому и несвежему кавалеру.

В 50 лет человек раздражается и доказывает, что задачка о хлопке одной руки – не что иное, как постижение сокровенной сущности чего-нибудь. Чего-нибудь совсем ненужного.

Скоро жизнь заставит мужчину признать, что хлопок одной руки – это аплодисменты в доме инвалидов.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

  • Ключевые слова и понятия
  • Присвоение возрастного индекса. Личное дело № 25—30
  • Приходно-расходная книга жизни
  • Злая мудрость. Что необходимо знать о женщинах мужчинам 25–30 лет
  • Измерение уровня самоактуализации: псевдобуддистские размышления