Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Андрей Ястребов Наблюдая за мужчинами. Скрытые правила поведения




страница16/18
Дата15.05.2017
Размер3.92 Mb.
ТипКнига
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18
Настоящий мужчина (60–70) Для самопроверки: вульгарно-лингвистический портрет поколений Для юноши «но» – преграда, которую каждый день выстраивают родители в содружестве с прочими запретительными обстоятельствами жизни. Для молодого человека «но» – глагол в повелительном наклонении. Возможно, это реплика из детства, когда он впервые увидел лошадку, которую мужик неустанно понукал. Тридцатилетний любит рассуждать об эстетике театра «Но». Для мужчины 40 лет «но» – это союз, не желающий объединять то, что для других естественно и неразделимо. В 50 лет «но» – главенствующий элемент фигуры речи, который используется в беседах с внуками. В 60 лет «но» – это основная часть речи, без которой невозможен разговор о здоровье и мечтах, но этот разговор обязательно заводится. По инерции, но с надеждой. Присвоение возрастного индекса. Личное дело № 60–70. О том, кто бреется не каждый день Куда подевалась привычная утренняя эрекция, ни к чему не обязывающая, ничего не требующая! Где ты, отзовись! Нет ответа… Есть ответ: мужчина перевалил за шестой десяток. Народная мудрость гласит: каждый истинный мужчина должен уметь пить, не пьянея, активно интересоваться женщинами, требовать от жизни взаимопонимания. Поговорим о возрасте, когда человек, игнорируя все три условия настоящей мужской жизни, ограничивается тем, что только бреется (и то не каждый день). Если продолжить уже известное сравнение с алкогольными напитками, то мужчина в 60 лет напоминает напиток зрелый и смолистый. Цвет интенсивный. Слишком зрелый и излишне смолистый. Августин в сочинении «Разнообразные вопросы» указывает, что старость ведет начало с шестидесятого года жизни. Шестьдесят лет – столько живут слоны. Раньше годы печатали шаг, потом начали шаркать, теперь кряхтят и ковыляют. В 60 лет человек смиряется и впервые допускает мысль, что допустима любая мысль. С портрета 60-летнего взирает немного руинированный мужчина: узоры времени наложены кракелюром морщин. У каждого трудолюбивого и честного мужчины к этой поре должны быть больной желудок и желчные приступы – очень справедливый и скучный анекдот. Меняются характер и предпочтения. Юноша домосед звучит так же неудачно, как и непоседа старичок. Наступил возраст, когда, может случиться, человек на всю пенсию покупает торт и свечки, садится за стол и с театральным оптимизмом затягивает песню: «С днем рожденья меня, с днем рожденья меня…» И вспоминает о дерзких поступках, которые когда-то хотел совершить. Срочно нужно научиться насвистывать, чтобы составить себе компанию. Каждый мужчина пытается осуществить американскую мечту: иметь счет в швейцарском банке, немецкий автомобиль и французское вино. Часто в жизни происходят досадные накладки, и к шестидесяти годам приходится довольствоваться унизительной пенсией, видом из окна на автотрассу и домашними наливками. В данном возрасте следует повнимательнее перечитать афоризм Б. Шоу: «Можно дать пинка старику, уже ясно, кто он такой, но не стоит бить юношу, еще не известно, кем он станет». В этом возрасте не следует быть категоричным во всем, даже в переводе фразы «Фак ю», брошенной тебе в лицо встречным случайным негодяем. Чтобы обезопасить свое сердце от ненужных переживаний, ее следует переводить так: «А вам, добрый человек, что за забота» Пойми, просто любой доверительный разговор начинается обычно так: «Да пошел ты…» Человек ты упорный, к оскорблениям привыкший. В ответ поинтересуйся: «Можно мне вас называть «экзистенциальный печальник»» Ты не ошибся, тебя обижает 40-летний. Тот же сорокалетний бросит тебе в глаза не менее обидную мысль П. Брюкнера: «Молодежь занимается любовью, старики жрут. Когда старики вспоминают про любовь, то все равно отдают предпочтение хорошей жратве!» Время – безжалостный лепщик фигуры и психологии. Былые орлы убелены сединами, увенчаны лысинами, а кто-то и вовсе расстался с перьями. Силы подорваны годами, непрестанными семейными заботами и изматывающими профессиональными и жизненными занятиями. Кто-нибудь из молодых, глядя на нашего обветшалого, потраченного жизнью героя, обязательно вынесет язвительный приговор, заимствованный у Ф. С. Фиц-джеральда: «Благородное величие старости – какой абсурд», – и отчасти будет прав (только лишь отчасти). По мнению Т. Фишера, процесс старения предполагает, помимо прочего, «полное неприятие ценностей подрастающего поколения. С точки зрения взрослого, зрелого человека, молодежь ни на что не годится. Молодежь – это сплошные дебилы, которые слушают кошмарную музыку и разговаривают на каком-то своем, совершенно нелепом жаргоне. Когда ты еще молод и только выходишь в большую жизнь, это нетрудно – любить детей и сочувствовать им, принимая их боль как свою… но сохранить в себе это великодушие, эту симпатию к людям, когда тебе хорошо за пятьдесят… это немалое достижение». Как тут не вспомнить пушкинскую апологию племени младого и незнакомого, сколько в этом стихотворном приветствии юношеского пафоса и поэтической декларативности. Люди, которые дожили до лет, не известных русскому гению, не столь оптимистичны в вынужденном акте передачи по наследству жизненных полномочий. «Старость, – рассуждает А. Моруа, – это дурная привычка, которую не успевают приобрести очень занятые люди». Предпосылки к сужению социального контекста и изменению общественного статуса не требуют развернутого комментария. Здесь все очевидно: быстро стареет тот, кого обстоятельства срочно освободили от социальных обязанностей. Как жестоко и цинично сказано в одной пошленькой репризе (к сожалению, не раз подтвержденной жестокой жизненной практикой), в этом возрасте следует заменить созерцание чемпионатов мира по женской гимнастике просмотром шахматных турниров. Мысль, согласимся, совсем не веселая. Как это ни печально, о естественном порядке вещей философские труды говорят с меньшей охотой, чем остряки-охальники. Л. Андреев приводит диалог поверхностных знакомцев: – А у меня, батенька, катар. – Скажите, пожалуйста! Шестидесятилетнему не следует упрекать собеседника в равнодушии. В этом возрасте вместо приветствия можно в свою очередь пожаловаться на множество других, не менее звучных, болячек. Слезливость – качество старика. Чтобы не пугаться предательской сентиментальности, он называет слезы катарсисом. Этот катарсис подстерегает нашего героя за каждым углом жизненных перипетий. Даже когда он идет в булочную. «Нам всем, всем без исключения, нужна помощь, но помощь должна приходить вовремя; как сказал один писатель, какой смысл угощать утопленника коктейлем» – такие мысли не раз приходят на ум шестидесятилетнему. У кого испросить помощи Вероятно, у того, кто постарше. Семидесятилетний выслушает жалобы, усмехнется и с усмешкой ответит: «Мне бы твои заботы! Удачи тебе, сопляк». Ключевые слова и понятия Этот возраст более любого другого заслуживает того, чтобы о нем сказать и составить на основе книжного и эмпирического опыта старших друзей некоторое подобие реферата. Ожидание пенсии. Диапазон мыслей пенсионера-неофита: вот тут-то и начнется новая жизнь; неясность, что делать со своим профессиональным опытом; предчувствие скорой ненужности; надежда, что пенсия для тебя наступит позже, чем для твоих сверстников. Заботы о семье, детях, внуках. Стремление успеть сделать то, что не удалось раньше. Учащающиеся недомогания, впечатлительность, неуверенность в себе. Подозрительность к окружающим. Желание обезопасить себя, спланировать будущее, подстраховаться. А вот и пенсия. Скомканное и лицемерное чествование. Наступил момент вынужденного освоения новых социальных и моральных ролей. Счастье, если ты продолжаешь работать – ты сохранишь некоторую независимость. В ином случае – постепенное прерывание контактов с коллегами. Исключение из сферы общественно полезного труда часто влечет за собой гипертрофированную оценку своей профессиональной необходимости. Появление новых друзей-пенсионеров. Редкое общение с детьми, заботы о воспитании внуков. Слишком демонстративное утверждение, что радости перестали быть интересными. Наделение досадных мелочей высокой значимостью. Неограниченный ресурс свободного времени – возможность размеренно осмыслить прожитую жизнь, как, собственно, и повод предаться черной меланхолии. Новая болезнь – бессознательный старческий эгоизм, позиция безусловной правоты и категоричность в отстаивании неповоротливых принципов, кажется сделанных из гранита. Как прав был И. В. Гёте: «Все законы созданы стариками и мужчинами. Молодые и женщины хотят исключений, старики – правил». Шестьдесят лет человек накапливал уверенность в своем стремлении к порядку и смыслу. Он воспринимает и переживает себя как воплощение опыта, который отражает некий мировой порядок и духовный смысл. Слишком дорого за все это заплачено, чтобы можно было допускать исключения. И оттого категоричность суждений пожилого человека относительно приятно-справедливого прошлого и обязательно безнравственного настоящего – это защита достоинства собственного стиля жизни, которую уже нельзя переписать, это восприятие себя как олицетворение единственного и неповторимого опыта жизни. Укрепление чувства собственного достоинства и усиливающееся ощущение невостребованности. Навязчивое преувеличение заслуг своего поколения. Критика молодежи. Сетования на ненужность. Нарастание неуверенности и тревожности, нетерпимости и неуживчивости, обидчивости, ворчливости, склонности к накопительству. Непрекращающиеся жалобы на болезни, медлительность. Случается и иное: дурашливость, неадекватная веселость, жажда подражать молодым, расточительство. При наших пенсиях, следует отметить, подобный тип поведения – редкость. Новые знания накапливаются с большим трудом, их тяжело наполнить эмоциональными переживаниями, отсюда и затруднения с формированием новых мотивов. Пожилые люди трудно привыкают ко всему новому – ценностям, ролевым отношениям, представлениям о себе и других. Почти невозможна и социальная идентификация, то есть выбор новой социальной группы, к которой себя относит человек. Физические силы убывают, уменьшается и число вещей, которые остаются значимыми. В этом возрасте начинают сворачивать все жизненные программы. Кризис пожилого возраста – это вынужденный отказ от жизненной экспансии. Очевидные признаки ухудшения памяти. Мужчины всегда небрежно относятся к здоровью, за это следует платить: атеросклероз, сахарный диабет, гипертония, коронарная недостаточность, стенокардия. Начинается активное знакомство с врачами. Разговоры о болячках. В этом возрасте следует постараться увильнуть от инфаркта, если удастся – не возлюбить лечение и не превратиться в «мнимого больного». В 60–65 лет появляются первые симптомы мужского климакса: упадок сил, прогрессирующее ослабление эрекции. Это не гормоны подводят (хотя их количество уменьшается), а психология мужчины, который просто перестал идентифицировать себя с ролью мужчины. Часто изменяется отношение к досугу, который постепенно превращается в самую жизнь. Эти и им подобные хлопоты и заботы приводят к огорчительным результатам и ставят в невыносимое положение. И вот подкрадываются мысли о смерти и осознается необходимость самоопределения в выборе варианта подготовки к неизбежному. Не следует торопиться с приговором. Все это о взрослом мужчине. О самом настоящем мужчине, который доказал свою силу хотя бы тем, что живет. Доска почета Иоганн Вольфганг Гёте говорил: «Гении переживают вторую юность, тогда как другие люди молоды лишь однажды». Красиво немец сказал, кажется, нечего добавить, но рука так и тянется написать: «Не только гении переживают вторую юность, но и прочие неврастеники, беззаботные гуляки и всякие там сентиментальные подонки…» Кто ты Выбирай. Как приятно соотносить себя с чем-нибудь исключительным. Не будем исключением – поговорим о долгожительстве исключительных натур: как немало прожито, как много сотворено. Однако… Гении или просто талантливые люди – настолько редкостное воплощение полноты жизни, сочетания мысли, воли, витальности, что брать с них пример, по крайней мере, безрассудно. И все же из многочисленных примеров выберем несколько, чтобы только провести в жизнь скромненькую мысль: когда одни думают о покое и печалятся оттого, что жизнь пошла прахом, другие только приступают к главным трудам своей жизни. В 1727 году 60-летний Джонатан Свифт издает свое главное произведение «Путешествие Гулливера». И замолкает на десять лет. Известность приходит к Артуру Шопенгауэру в 63 года. Прославившая Сергея Тимофеевича Аксакова «Семейная хроника» была напечатана в 1856 году, когда писателю было уже 65 лет. Далее следует читать очень внимательно и примеривать к себе опыт предшественников. Шестидесятипятилетний Иоганн Вольфганг Гёте встречает Марианну Виллемер и находит с ней душевное спокойствие. В семьдесят пять лет от роду Гёте, как юноша, влюбился в восемнадцатилетнюю Ульрику фон Левецов. П. Мебиус в книге о математическом даровании показывает, что средняя продолжительность жизни 100 самых крупных математиков, астрономов, физиков и математиков составила 72 года. Рональд Рейган стал президентом США в 69 лет. Многих великих людей не останавливают ни преклонные лета, ни опасность задуманных предприятий. Семидесятилетний Тамерлан развернул подготовку к войне с Китаем. Фаддей Венедиктович Булгарин (1789–1859) дожил до преклонного возраста. Был трудолюбивым и одаренным человеком. За свою жизнь он выпустил 173 тома сочинений. Иван Алексеевич Бунин издает книгу новелл «Темные аллеи» в 73-летнем возрасте. Буонарроти Микеланджело в 73 года становится архитектором собора Святого Павла. Лопе де Вега в 25 лет начал писать пьесы. К 31 году он создал 230 драматических произведений, к 35 годам – 480, к 45 годам – 800. Биографы уверяют, что за всю свою жизнь Лопе де Вега сочинил 1800 пьес. Умер в 73 года. Пьера Жана Беранже не покидает вдохновение до 77 лет. Джузеппе Верди пишет в 73 года оперу «Отелло», а в 80 лет заканчивает «Фальстафа». Немецкий философ Фридрих Вильгельм Иозеф Шеллинг и американский философ и поэт Ральф Уолдо Эмерсон дожили до 79 дет. Лев Николаевич Толстой творит до 82 лет, английский публицист, историк Томас Карлейль – до 86, Иван Петрович Павлов – до 87, Диоген и Демокрит – до 90, Бернард Шоу – до 94 лет. Последняя поэма Вольтера написана, когда автору было 84 года. Немецкий естествоиспытатель и путешественник Александр Фридрих Вильгельм Гумбольдт прожил 90 лет. В этом возрасте Софокл написал «Царя Эдипа». Уинстон Черчилль дожил до 90 лет, в шестьдесят и семьдесят он сохранял творческую энергию и энтузиазм. Много ел, пил и курил. Работой по ночам он доводил своих секретарей до истощения. В 80 лет Черчилль перенес сердечный приступ, три пневмонии, два инсульта и две операции. Антонио Страдивари достиг профессиональных вершин в 65–75 лет. Последнюю скрипку Страдивари закончил, когда ему было 92 года. Вечеллио Тициан в возрасте 50 лет начал свой творческий путь и творил до 99 лет. Примеры великих, даже самые эффектные, все же малоубедительны, так как немногочисленны. Но следует согласиться, они становятся для каждого из нас доказательствами необычайно стойкого психического здоровья и делаются образцами творческой работоспособности. Здесь можно говорить о биологических, наследственных механизмах стимуляции жизненной активности, об определенном образе жизни. И еще много о чем. Высокая витальность гениев – факт знаменательный только в качестве доказательства высокой витальности гениев. Относительно остальных смертных здесь не все так эффектно. Будем успокаивать себя чуть подлой мыслью о связи гениальности с психозом и надеяться, что у молодых, которые будут общаться с нами, когда нам исполнится много лет, почти не возникнет ощущения тождества между состояниями «себе на уме» и «не в своем уме». Приходно-расходная книга жизни Шестидесятиричное исчисление лежит в основе китайского календаря. В древних Афинах воинская повинность была обязательна для всех граждан в возрасте от 18 до 60 лет. Потом грека уже не призывали на военную службу, но его могли ожидать не менее ответственные и хлопотливые общественные посты. В Древнем Риме считалось, что отрочество продолжается до 17 лет, затем начинается молодость. Преклонный возраст наступает после 46 лет, а старым считается человек, чей возраст перевалил за шестьдесят. В 60 лет отечественные мужчины выходят на пенсию. Оглянемся назад. Теренций в «Формионе» утверждал, что старость есть болезнь; 70-летний Петрарка дополняет этот распространенный в культуре тезис необходимой поправкой: «… старость – болезнь тела, здоровье души. Неужели я предпочитал бы наоборот – здоровья тела и болезни души (…) теперешнего возраста я стыжусь не больше, чем прочих: если стыдиться старения, то не лучше ли уж стыдиться того, что я вообще жил, раз одного без другого не бывает» Семидесятилетний жизненный цикл символизирует у иудеев завершенность и исполненность, 70 старейшин находились при Моисее, 7 десятков лет длился вавилонский плен. Принято считать (и в этом убеждает древняя практика выборных должностей), что к 60 годам человек достигает пика административного опыта и сутяжной мудрости. Эти преимущества иногда оказываются эфемерными, а когда они наличествуют – спорными. Ведь человек вступил в период, который именуется С. Н. Паркинсоном «пенсионным возрастом, или порой отставки». Паркинсон предупреждает, что возраст вынужденной отставки «варьируется от 55 до 75 лет», причем все решения, связанные с отставкой, одинаково произвольны и лишены научности: «Там, где на пенсию увольняют с 65 лет, поборники этой системы всегда докажут, что ум и силы начинают иссякать в 62». Соответственно, там, где пенсионный возраст равен 60, вам сообщают, что «люди теряют хватку к 57. Те же, кто увольняются в 55, начинают идти под гору в 52». Пора профессионального краха, по Паркинсону, величина переменная: «Нередко говорят, что люди стареют в разное время, кто – в 50, а кто – и в 90. Это так, но и это не дает нам ничего. Истина же в том, что при исчислении пенсионного возраста надо исходить не из возраста того человека, о чьей отставке идет речь (лица х), а из возраста его преемника (лица у)». Паркинсон исчисляет критический возраст отставки х и лета преемника у. На своем славном служебном пути х проходит следующие этапы: пора готовности (G). G – технический термин, обозначающий начало профессиональной деятельности; пора благоразумия (B) = G 3; пора выдвижения (V) = B 7; пора ответственности (O) = V 5; пора авторитета (A) = O 3; пора достижений (D) = А 7; пора наград (N) = D 9; пора важности (VV) = N 6; пора мудрости (M) = VV 3; пора тупика (T) = M 7. Паркинсон утверждает, что разница в возрасте х и у равна 15 годам: «Если исходить из этой цифры, при G = 22, у достигнет D (поры достижений) к 47 годам, когда х еще только 62». Стоит заметить, что приведенные расчеты ровно ничего не доказывают, так как преемник у может неожиданно («отзавидовав свое») войти в фазы «краха», «зависти», «смирения», и его карьерная поступательность прервется. 60-летнему х не стоит особо надеяться на смирившегося профессионального конкурента у, который моложе на 15 лет. Начальственные амбиции могут испытывать и более молодые. Скорбные даты Никколо Паганини умер в 58 лет. Французский философ и социолог Огюст Конт умер в 59 лет. Древнегреческий философ, основатель школы скептицизма Пиррон из Элиды и Жан Расин умерли в 60 лет. Древнегреческий философ, основоположник диалектики Гераклит Эфесский скончался в возрасте около 60 лет. Мишель Монтень умер в возрасте 60 лет от ангины. По легенде, в свой смертный час Монтень отдал дань обычаю быть скептиком и произнес: «Que sais-je» (Что я знаю) Французский естествоиспытатель Жорж Кювье прожил 63 года, столько же прожил Аристотель. Судьба отпустила тот же срок и Цицерону. Французский философ, богослов и поэт Пьер Абеляр прожил 63 года. Древнегреческий философ, автор первой философской работы на греческом языке Анаксимандр умер в 64 года. Английский философ, психолог и историк Дэвид Юм умер в 65 лет. В этой главе мы попрощаемся с теми, кто не дожил до 65 лет. Цицерон (106—43 до н. э.), французский философ и теолог Пьер Абеляр (1079–1142), Иоганн Себастьян Бах (1685–1750), английский философ Фрэнсис Бэкон (1561–1626), художник Харменс ван Рейн Рембрандт (1606–1669), немецкий композитор Иоганнес Брамс (1833–1897), Эмиль Золя (1840–1902), Джеймс Фенимор Купер (1789– 1851), Юхан Август Стриндберг (1849–1912) Расширим скорбный перечень и простимся с теми, кому не удалось отпраздновать семидесятилетие: Леонардо да Винчи (1452–1519), Рубенс Питер Пауэл (1577–1640), Жан Жак Руссо (1712–1778), Уильям Блейк (1757–1827), Пьер Огюстен Бомарше (1732–1799), Джон Мильтон (1608— 1674), Джозеф Конрад (1857–1924), Иоганн Готфрид Гердер (1744–1803), Рихард Вагнер (1813–1883), Александр Дюма (1802–1870), Василий Андреевич Жуковский (1783–1852). Настоящий дАртаньян – Шарль де Батц-Кастельморе, граф дАртаньян родился в 1615 году, действительно был мушкетером, хотя жил не в эпоху Ришелье, а при Мазарини. Умер он в 1673 году во время осады Маастрихта – как раз в тот момент, когда должен был, как и его романный однофамилец, вот-вот получить маршальский жезл. А вот о тех, кто перевалил ранее означенные рубежи, следует сказать с исключительным восхищением. Среди многочисленных мифов бытует такой, что в древности люди жили очень мало. Однако если взять, к примеру, философов и писателей, то срок отведенной им жизни ободрит немолодых оптимистов. Подсчитано, что средний возраст 190 великих людей эпохи классической древности равнялся 71,9 года, а 489 знаменитостей, умерших в первом десятилетии ХХ века, прожили в среднем 71 год. Горацию и Петрарке было отпущено 70 лет. Философ Иммануил Кант и поэт-романтик Уильям Вордсворт прожили по 70 лет. Естествоиспытатель Чарлз Дарвин и писатель Редьярд Киплинг – по 71 году. Философы Джон Локк и Артур Шопенгауэр, поэт Афанасий Афанасьевич Фет – по 72 года. Математик, психолог и физиолог Герман Людвиг Гельмгольц – 73. Еврипид, Джоаккино Россини и Рафаэль Сабатини жили 74 года. Ференц Лист умер в возрасте 75 лет. Лопе де Вега и Франц Йозеф Гайдн – в 77 лет. Пьер Корнель дожил до 78 лет. Альфонс де Ламартин дожил до 79 лет. Платон и Джон Рескин жили 81 год. Сенека видел в этом священном и магическом числе (девять раз по девять) милость богов. Виктор Гюго, Иоганн Вольфганг Гёте, Зигмунд Фрейд прожили по 83 года. Исаак Ньютон, Вольтер, Бенджамин Франклин умерли в 84 года. Корней Иванович Чуковский умер в 87 лет. Джузеппе Верди прожил 88 лет. Микеланджело Буонаротти – 89 лет. По преданию, Софокл умер в возрасте 90 лет. По одной из оптимистических версий, итальянский живописец Вечеллио Тициан прожил около 100 лет. Сколько осталось жить. А. П. Чехов – А. С. Суворину (57 лет) (от 30 ноября 1891 года, Москва): «Вы боитесь инфлуэнцы Но ведь она у Вас прошла. У Вас, несмотря на плохие нервы, которые утомлены у Вас и потому раздражены, здоровье крепкое, и в этом я все более и более убеждаюсь. Вы будете жить еще 26 лет и 7 месяцев». А. С. Суворин проживет еще 11 лет. А. П. Чехов – М. О. Меньшикову (от 28 января 1900 года) о Льве Толстом (ему 72 года): «Вернее всего, что Лев Николаевич здоров (если не говорить о камнях) и проживет еще лет двадцать. Болезнь его напугала меня и держала в напряжении». А. П. Чехов – П. А. Сергеенко (от 29 декабря 1901 года) о Льве Толстом: «Он здоров. Доктор, который лечит его, бывает у меня очень часто и рассказывает все, что нужно. Толстой как-то захворал, и серьезно, потом поправился и теперь молодцом. Но старость заметно овладевает им; это значит, что он может прожить еще лет двадцать и может умереть от малейшего пустяка каждый день. В его положении теперь каждая болезнь страшна, каждый пустяк опасен. Кроме старости, у него никаких других болезней нет и, вероятно, не было». Л. Н. Толстой умер в 1910 году.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18

  • Присвоение возрастного индекса. Личное дело № 60–70. О том, кто бреется не каждый день
  • Ключевые слова и понятия
  • Доска почета
  • Приходно-расходная книга жизни
  • Скорбные даты