Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Анатолий Житнухин Газзаев




страница7/17
Дата09.01.2017
Размер3.78 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   17

Глава III

ВОСПОМИНАНИЕ О БУДУЩЕМ
Но что ни говори, а «Динамо» запало в душу на всю жизнь. Так уж вышло, что не сопутствовало проведенным в этом клубе лучшим годам футбольной молодости исполнение главных желаний, но не покидала в течение тех лет надежда: вот вот все изменится к лучшему. Чаще всего воспоминания о пережитых и не сбывшихся до конца ожиданиях навевает близкий сердцу динамовский стадион в Петровском парке. Каждый раз, когда поднимаешься по знакомым ступенькам тоннеля, окунаешься в привычную гулкую атмосферу, нависшую над зеленым газоном, кажется, что все мысли должны быть заняты только предстоящей игрой. На самом деле так оно и есть, но при этом где то в подсознании, на уровне ощущений неизбежно возвращаешься к тому времени, когда сам выходил на это поле.

Для Валерия Георгиевича «Динамо» – больше чем стадион, живая частичка собственной жизни, одушевленное существо. В ноябре 2005 года ЦСКА под его руководством именно на динамовском поле в очередной раз с успехом решил судьбу золотых медалей. Журналисты подметили в этом закономерность и задали ему вопрос: «Все три чемпионских титула (один с „Аланией“ и два с ЦСКА. – А. Ж.) вы оформили на московском стадионе „Динамо“. Что это – случайное совпадение?» – «Конечно, нет. Газзаев одиннадцать лет играл на этом стадионе, любит его, и стадион отвечает взаимностью. Если бы решающий матч состоялся на другом стадионе, могли и не выиграть».
Жизнь брала свое. После того, что случилось с Севидовым, страсти улеглись довольно быстро, так как мало кому хотелось вспоминать эту неприглядную историю – ведь многие в ней попросту смалодушничали. В конце концов, такая команда, какой оставил ее Александр Александрович, может и без тренера чудеса творить. Мысль эта витала в воздухе, утешала и… вводила в заблуждение руководителей Центрального совета «Динамо», новых тренеров, игроков.

В какой то мере уповал на это и Газзаев. Ведь трудно представить, что он остался в команде только потому, что его застращали во время последних разборок. Конечно, нет. В глубине души все же верилось, что динамовцы смогут продолжить борьбу за чемпионский титул, подтвердят свой престиж одного из сильнейших российских клубов, лучшие традиции предшественников. Поначалу надежда эта сохранялась: в начале чемпионата 1979 года московское «Динамо» выиграло подряд три матча, повело борьбу за призовые места, однако закончило сезон лишь на пятом месте. Правда, уверенно выйдя еще в начале года в полуфинальную стадию розыгрыша Кубка СССР, команда смогла пробиться и в финал, с трудом одолев на своем пути львовские «Карпаты».

Основное и дополнительное время финального матча с тбилисскими одноклубниками, который проходил 11 августа в Лужниках при шестидесяти пяти тысячах зрителей, победителей не выявило – 0:0. Вот тогда и произошло то, что определило «сложные отношения» Газзаева с болельщиками на несколько лет вперед. До сих пор стоит у него в памяти серия одиннадцатиметровых ударов. При счете 4:4 первым подошел к мячу тбилиссец Сулаквелидзе. 5:4. Уже разбегаясь, Валерий вдруг понял, что не забьет, что вратарь уже все предугадал и переиграть его не удастся. Воцарившуюся на мгновение мертвую тишину прервал многотысячный вздох разочарования. Уходил с поля под оглушительный свист трибун.

Кажется, раз восемь приходилось Валерию исполнять пенальти за те годы, что провел на поле. Иногда, когда судья показывал на «точку», сам сгоряча хватался за мяч – так хотелось забить. Но за все это время удалось ему поразить ворота с одиннадцатиметровой отметки лишь четыре раза. И это при ста восемнадцати голах, записанных на его счет в официальных встречах! Причину видит в одном: не хватало хладнокровия.

Странный это народ – болельщики. Ведь некоторые из них до сих пор с досадой припоминают ему «смазанный» пенальти в печально памятном финале, корят за то, что часто в матчах «тянул одеяло на себя». Но при этом говорят о своем бывшем нападающем с явной любовью. Редкий в футболе случай, когда человек стал своим для преданных поклонников сразу трех клубов – «Алании», московского «Динамо» и ЦСКА. Причем для динамовских болельщиков он олицетворяет собой историю команды конца семидесятых – первой половины восьмидесятых годов.

Увы, это был период, когда игра их любимого клуба поблекла, и нередко лишь один Газзаев вносил оживление в монотонную череду невыразительных матчей, поддерживая у одних надежду на лучшее будущее, возрождая у других воспоминания о безвозвратно ушедших былых временах. Он стал признанным лидером команды, на Газзаева «ходили» так же, как раньше ходили на стадион «Динамо», чтобы посмотреть на Яшина или Численко. Можно с полным основанием сказать, что прививки от занудства делал нашему футболу не только Газзаев тренер, но и Газзаев футболист. Была ли нужда в таких «инъекциях» в то время, о котором сейчас идет речь? Футбольная история и журналистика или обходят этот вопрос стороной, или оценивают эту эпоху весьма противоречиво.

Сейчас, наверное, не все знают, что главное слово при приеме самых результативных футболистов в клуб Григория Федотова долгие годы вполне обоснованно принадлежало известному футбольному статистику и журналисту Константину Есенину. Когда права вступить в этот знаменитый клуб добился Валерий Газзаев, Есенин сочувственно назвал его невезучим игроком. Дело не только в том, что в расцвете сил он оказался в клубе, не способном добиться чего либо существенного в чемпионатах страны. Ведь, казалось, можно было и более ярко проявить себя в составе сборной СССР, за которую Газзаев провел всего 8 игр, забив 4 мяча. Правда, к этому можно добавить еще 11 матчей в составе национальной олимпийской команды.

Многие специалисты и знатоки футбола, ценившие Валерия как яркое дарование, считают, что в сборную ему был заказан путь после того, как Никиту Павловича Симоняна из за постигших его неудач в очередном отборочном цикле чемпионата Европы «отправили в отпуск», а главная команда страны, попеременно возглавлявшаяся Константином Бесковым и Валерием Лобановским, стала комплектоваться по клубному принципу. Сменив в 1979 году Симоняна, Бесков сразу настоял на совмещении двух постов – в московском «Спартаке» и сборной, прекрасно понимая, что при первых серьезных неудачах тренер сборной страны, по сложившейся у нас традиции, может оказаться не у дел. Ему уже приходилось испытать это на собственном опыте в 1964 году, когда возглавляемая им команда стала всего лишь… финалистом Кубка Европы, уступив в решающем матче сборной Испании в Мадриде. После успеха 1960 года это посчитали неудачей.

Но, думается, дело было не только в том, что попасть в сборную Бескова или Лобановского, как выразился один из журналистов, «было не легче, чем в тогдашнее Политбюро». Газзаев пришелся не ко двору всему нашему футболу, который впал в явную депрессию и в лишних встрясках, судя по всему, не нуждался.

К тому времени последним заметным успехом сборной СССР оставалось второе место на первенстве Европы 1972 года, после чего ее тренера Александра Пономарева, так же как восемь лет назад Бескова, от руководства командой отлучили. В течение долгих лет, вплоть до 1988 года, сборная, имея три попытки, не смогла ни разу пробиться в финальную часть европейских чемпионатов. Пропустив два мировых первенства, сборная команда страны весьма невыразительно выступила на чемпионате мира 1982 года. «Наши футболисты, – невесело констатировал тогда авторитетный специалист Олег Кучеренко, – в итоге оказались в числе восьми сильнейших команд мира. Если учесть, что сборная СССР 12 лет не выступала в финальной стадии мирового первенства, то ее результаты в Испании следует признать вполне приемлемыми».

«Приемлемость» подобных результатов вполне адекватно отражает очевидную непритязательность всего нашего футбола того времени. Во внутреннем чемпионате на смену ярким и запоминающимся играм все чаще стали приходить унылые «ничейки», которым тогда способствовала и действовавшая система подсчета очков в чемпионатах (два – за победу, одно – за ничью), и необычайно популярные «выездные модели».

Был, конечно, суперклуб Валерия Лобановского – киевское «Динамо». Но, при всем огромном уважении к Валерию Васильевичу, справедливости ради надо заметить, что ему лично благоволил первый секретарь ЦК Компартии Украины В. В. Щербицкий, а потому он пользовался на своем посту правами, масштабы которых могли только поразить воображение любого другого тренера. Для того чтобы в советское время возглавлять команду в течение шестнадцати лет, мало было одного лишь таланта и выдающихся способностей. А ведь положения Лобановского в клубе не смог поколебать даже открытый бунт футболистов, поднятый в 1976 году против показавшейся им псевдонаучной, изнуряющей игроков системы тренировок. (В основу физической подготовки киевлян тогда была положена методика доцента Киевского института физкультуры А. М. Зеленцова, бывшего рекордсмена СССР среди юниоров по прыжкам с шестом.) Пожертвовали тогда другим динамовским тренером – Олегом Базилевичем.

С длительностью пребывания Лобановского на посту главного тренера сборной СССР сопоставима лишь продолжительность работы с национальной командой легендарного Г. Д. Качалина, который со своими подопечными завоевал олимпийское «золото» и Кубок Европы. Валерий Васильевич оставался у руля сборной и после ее невыразительного выступления на чемпионате мира 1986 года, когда наша команда в одной восьмой финала весьма безвольно уступила отнюдь не блиставшей игрой сборной Бельгии. Уникальный случай в истории советского футбола, когда тренера неудачника оставили в покое, можно объяснить тем, что политическое руководство страны, увлеченное глобальными проблемами «перестройки», подобными «мелочами» уже не интересовалось.

Но главное, конечно, заключалось не в устойчивости положения тренера, а в том, что Лобановский обладал неограниченными полномочиями в привлечении лучших игроков из любого украинского клуба. Известно, что за годы руководства киевским «Динамо» он опробовал в основном составе команды 76 подготовленных футболистов, не считая тех, которые перешли к нему «по наследству» от Севидова. Масштабы подобной селекции вряд ли могли когда либо позволить себе даже признанные гранды европейского клубного футбола. Не будем также забывать, что у Лобановского игроки имели возможность приобретать бесценный международный опыт, совершенствовать свое мастерство не только в еврокубках: многие годы киевское «Динамо» (по большому счету – сборная Украины) едва ли не в полном составе представляло сборную СССР.

Но как бы то ни было, Валерий Васильевич все же сумел привести национальную команду к серьезному достижению, завоевав с ней «серебро» чемпионата Европы 1988 года. Можно ли считать это триумфом отечественного футбола или речь следует вести о локальном, к тому же мимолетном успехе? Безусловно, Лобановский добился выдающегося результата. Однако перекосы в развитии советского футбола и подготовке сборной уже через два года привели к тому, к чему мы так привыкли: команда потерпела провал на очередном чемпионате мира по футболу. Естественно, здесь нельзя сбрасывать со счетов и те политические процессы, которые происходили в Советском Союзе.

Кстати, еще в 1977 году Никита Павлович Симонян, став главным тренером сборной СССР, обращал внимание футбольного руководства страны на то, что с командой будет практически невозможно добиться хороших результатов, так как весь ее тренировочный цикл, график товарищеских и официальных игр подчинен календарю участия киевского «Динамо» во внутреннем первенстве и еврокубковых турнирах. Внимание на это не обратили.

Конечно, успехи киевлян, равно как и победа их тбилисских одноклубников в розыгрыше Кубка обладателей кубков, стали важными вехами в истории советского футбола. Но сопоставлять их все же следует не с достижениями «Спартака» или «Днепра», а с тем, чего добивались ведущие европейские клубы, неоднократно побеждавшие и в Кубке европейских чемпионов, и в Кубке УЕФА – куда более представительных турнирах. Киевлянам, которым в советское время семь раз предоставлялась возможность побороться за главный европейский клубный приз, Кубок чемпионов оказался не по силам.

Обо всем этом упомянуто не для того, чтобы принизить значение исторических побед и выдающихся заслуг. Просто нельзя забывать, что реальная оценка того, что происходило в нашем футболе, невозможна без его сопоставления с лучшими образцами футбола зарубежного. И если руководствоваться этой простой истиной, то можно увидеть, что кризис в российском футболе берет свое начало не на рубеже девяностых годов, а уходит своими корнями в более ранние годы.

Вот почему мы можем сказать, что не только с собственной фортуной не ладил Газзаев – ему довелось испытать горький привкус судьбы всего футбольного хозяйства, в котором словно в зеркале отражались господствовавшие в обществе социально экономические и политические стереотипы. Нетрудно проследить взаимосвязь тех явлений, которые наблюдались в нашем футболе с традиционной периодизацией всей советской истории.

Поколение Газзаева пришло в футбол, когда страна, пройдя исторические периоды послевоенного возрождения, оттепели и реформ шестидесятых годов, все глубже погружалась в эпоху стагнации. И наивно полагать, что развитие футбола могло бы пойти каким то особым путем, привести к ощутимым качественным сдвигам при том всеобщем застое, который охватил все сферы нашей жизни в семидесятые – восьмидесятые годы. То, что принцип социалистического коллективизма довлел над пониманием и организацией игры, нивелировал яркие индивидуальности (как среди игроков, так и тренеров) до уровня посредственных исполнителей, – это лишь одна сторона медали. Существовали и своеобразные методы решения задач, стоящих перед футбольными коллективами.

«– Занять призовое место в чемпионате СССР;

– выйти в финал Кубка СССР;



– выйти в финал европейского Кубка обладателей кубков…»

Это выдержка не из интервью какого нибудь амбициозного тренера, а из… социалистических обязательств футболистов московского «Динамо», принятых на 1980 год. Но, видно, соперники динамовцев, включая европейских футболистов, приняли более напряженные встречные планы, потому что все, что удалось клубу в том сезоне, – это, одержав победу в последнем туре чемпионата и «зацепившись» за четырнадцатую строчку в турнирной таблице, с огромным трудом удержаться в высшей лиге.

Не об этом мечтал Валерий, переходя в «Динамо» из «Локомотива». Правда, немного скрасило его долю игрока команды аутсайдера участие в финале молодежного чемпионата Европы. Наставник молодежной сборной СССР Валентин Николаев высоко ценил талант и возможности Газзаева и уже во второй раз привлекал его к решающим играм команды. «…Я был убежден, – вспоминал Валентин Александрович, – что оборонительные рубежи нового финалиста, сборной ГДР, можно преодолеть только с помощью высокого индивидуального мастерства, которым Газзаев был наделен сполна. По регламенту соревнований каждая команда имела право включать в состав двух „переростков“, футболистов старше 23 лет. Я выбрал Газзаева и Шенгелия. Хотя, честно говоря, одолевали сомнения. Газзаев к тому времени уже поиграл за первую сборную, престижно ли для него будет опуститься ступенькой ниже? Но своими действиями, настроем Валерий отверг малейшие сомнения на этот счет. Истинный профессионал, он полностью отдавался игре, и именно после его флангового прохода и сильной низовой передачи Юрий Суслопаров забил тогда единственный наш победный гол».

Но вот игра в олимпийской сборной образца 1980 года у Валерия не заладилась. Всё вроде бы получалось у него нормально, но вот в решающие моменты мяч упорно не шел в ворота. Главная осечка произошла в полуфинальной встрече с командой ГДР. Может быть, не стоило тренеру нашей сборной Константину Бескову ставить Газзаева на предшествующие игры с такими слабыми соперниками, как сборные Венесуэлы, Замбии, Кубы. Тем более совсем недавно, в мае, Валерий уже «засветился» и в очной встрече с предстоящим соперником по полуфиналу, забив мяч в товарищеской встрече ГДР – СССР, которая прошла в Ростоке и закончилась со счетом 2:2. В результате педантичные немцы сумели хорошо изучить его игру и на Олимпиаде в Москве приставили к нему опекунов, поднаторевших на коллективном отборе. Наши проиграли – 0:1. Даже уверенная победа над югославами в матче за третье место не реабилитировала команду. Ведь на Олимпийских играх перед ней стояла только одна задача: «золото» любой ценой.

Совершенно неожиданно Газзаеву пришлось выслушать много укоров со стороны Бескова, хотя никакой вины за собой он не чувствовал. Гадал: что могло случиться? Может, тренер остался недоволен тем, что он отпрашивался у него со сборов на два дня в Орджоникидзе? Но как можно было усидеть в Москве, когда родился первый сын! Такое событие только воодушевляло и добавляло сил.

Обратимся к беспристрастной оценке, которую дал той роковой встрече Константин Есенин: «Лужники стали местом встречи СССР – ГДР. Всякие матчи были в истории нашей команды. Но матч 29 июля 1980 года особый. В протоколе футбольного пресс центра Олимпиады, выпущенном 29 июля через несколько минут после финального свистка шведского судьи Эрикссона, значится: „СССР – ГДР. Угловые: 13 – 6, удары по воротам: 20 – 7, попадания мяча в створ ворот: 6–2“. Но выиграли матч… футболисты Германской Демократической Республики. Единственный гол, забитый на 17 й минуте после углового Нетцом (выступавшим под № 17), получил „большую прессу“. Сколько фотоснимков этого момента, сделанных с самых разных ракурсов, обошло печатные издания мира! Сколько было кинограмм этого момента, ставшего роковым для сборной СССР! Конечно, привела к этому моменту серия ошибок: Шавло проиграл единоборство за мяч, поданный с углового на правый фланг; Дасаев, нервничая, оказался в невыгодной позиции; Чивадзе и Сулаквелидзе, упустив момент, не сумели помешать Нетцу нанести точный удар по воротам; „не у дел“ оказались Хидиятуллин, Романцев, хотя к ним претензии предъявлять вроде бы нельзя. Но, пожалуй, в поражении виноваты не только (и не столько) защитники. Допустить одну ошибку во встрече с весьма квалифицированным соперником, детально подготовившимся к матчу, может защита практически любой команды. Наши защитники в этот день ошиблись лишь однажды. И хотя нападающие ошибались и до, и после этого очень много раз, именно промашка в обороне оказалась непоправимой. Компенсировать ее не удалось, даже нанеся 20 ударов по воротам соперника и подав у его ворот 13 угловых…»

Как видим, фамилия Газзаева даже не упоминается. Просто не повезло нашей сборной в тот день, что, как известно, в спорте случается. Но, что также хорошо известно, в московской Олимпиаде присутствовало слишком много политики. К тому же победа на ней наших футболистов должна была хоть в какой то мере восстановить вконец пошатнувшийся престиж советского футбола после очередной неудачи сборной СССР в последнем отборочном турнире первенства Европы. Не получилось. Нужен был «крайний». И он нашелся: неординарность действий на поле и манеры поведения футболиста при определенных обстоятельствах можно трактовать, как заблагорассудится. Попытка выставить чуждого интригам и мелкому политиканству Газзаева в качестве «козла отпущения» оказалась не последней…

Новое приглашение в олимпийскую сборную страны Валерий получил в мае 1983 года, накануне отборочного турнира очередной Олимпиады. На этот раз команду возглавлял Владимир Сальков, который понимал толк в игре Газзаева. И тот не подвел, забив два мяча в первой же игре, с командой Болгарии, которая закончилась вничью – 2:2. После этого уверенно переиграли в Москве олимпийскую сборную Греции. Но осенью случился довольно примечательный инцидент: в перерыве матча с греками, который проходил в Афинах, Валерию были предъявлены претензии: «Ты почему за своим защитником не бегаешь?» Ответ был не лишен здравомыслия: «Пока я нападающий, пусть он за мной бегает». Если бы он ответил так Волчку или Севидову, те бы и глазом не моргнули. Но перед ним стоял Малофеев, сменивший к этому времени Салькова…

Как Газзаев и предполагал, во втором тайме его заменили. В свою очередь, после окончания игры он попросил Малофеева больше не вызывать его в олимпийскую сборную. К слову сказать, судьба этой команды была предопределена. Заняв первое место в своей отборочной группе, на Олимпийские игры в Лос Анджелес она так и не попала – по причинам политического характера.

Как бы ни оценивали игру Газзаева в те годы, практически все сходятся в одном: в столичном «Динамо» он был безусловным лидером. Но что значит быть лидером в команде, которая почти в каждом сезоне оказывалась на краю пропасти, перед угрозой вылета из высшей лиги? Прежде всего приходилось ему выдерживать огромные психологические нагрузки, нести на себе львиную долю бремени неудач и выполнять функции громоотвода, когда с трибун выплескивался гнев обманутых в своих ожиданиях болельщиков, а со страниц газет сыпались бесчисленные нарекания и поучения.

Впрочем, тогда мало кто знал или догадывался, что на самом деле происходило внутри команды. Современных авторов упрекнуть в неосведомленности трудно. Вот, например, один из них пишет, что именно лидерство Газзаева стало причиной утраты командой динамовского стиля игры. Думается, что выделенное нами курсивом словосочетание отражает не что иное, как стремление красиво высказать куда более простую мысль. Ведь стиль в футболе, как совокупность своеобразных приемов игры, – явление, свойственное определенному времени, и в отличие от традиций не может сохраняться десятилетиями и передаваться от одного поколения другому.

За красивыми словами читается нечто более прозаичное: пришел один футболист, не похожий на своих знаменитых предшественников – Константина Бескова, Генриха Федосова, Игоря Численко, – и поломал игру выдающегося клуба. При этом не упомянуто ни слова про невиданную в годы Бескова, Федосова, Численко чехарду тренеров, которая до основания разрушила мощный и слаженный ансамбль, созданный Александром Севидовым, отравила психологическую атмосферу в коллективе, породила в нем обстановку подозрительности и недоверия, подтолкнула к бегству из команды талантливых игроков.

«Мы все постоянно находились в стрессовом состоянии, – так характеризует Валерий Георгиевич атмосферу, воцарившуюся в московском „Динамо“ в провальном сезоне 1980 года. – … У команды не было игры, какого то объединяющего начала. Даже те, кто по долгу, по своему дарованию и уровню мастерства мог бы связать воедино действия игроков – Александр Максименков, Александр Маховиков, – были выбиты из колеи, никак не могли собраться в игре. В такой обстановке у меня появилось ощущение одиночества на поле, вот и старался тянуть одеяло на себя, брал в руки инициативу, стремясь самостоятельно пробиваться к воротам, иногда передерживал мяч, вызывая неудовольствие партнеров, и сам испытывал досаду и раздражение, когда те ошибались, не понимали моих маневров».

На какое то время роль утраченного «объединяющего начала» взял на себя Вячеслав Соловьев, который возглавил команду в январе следующего года. Предшествующий сезон футболисты восприняли как позор и были полны желания реабилитировать себя под руководством нового тренера. Будучи опытным наставником с солидным стажем тренерской работы, Вячеслав Дмитриевич, почувствовав решительный настрой футболистов и сделав ставку на игроков севидовского набора, сумел нормализовать в команде отношения, воссоздать хороший волевой тонус, укрепить дисциплину, наладить игровые связи на поле. Конечно, прошедшие два года разброда и шатаний не прошли даром. В сезоне 1981 года звезд с неба не хватали, играли больше, что называется, «на морально волевых», но в итоге стали четвертыми, уступив лишь два очка бронзовым призерам – тбилисским одноклубникам и четыре – занявшим второе место московским спартаковцам.

Казалось, достойный результат должен был прибавить вдохновения и в новом сезоне. Но, видно, давила на команду пресловутая «печать проклятия». Не в мистике дело – ощутив себя однажды заложниками генеральских игр, динамовцы так и не смогли преодолеть барьер отчужденности от клуба, не сумели должным образом сплотиться, чтобы поверить в собственную состоятельность, в свою способность бороться за более высокие места. Заслуженный мастер спорта Николай Дементьев с горечью писал, что у них оказалось утерянным чувство собственного достоинства. Может быть, следует уточнить: не утерянным, а украденным.

Новая глубокая трещина проявилась в начале следующего года, когда, повздорив с Соловьевым, взбунтовался и собрался уходить в «Спартак» Александр Бубнов. Несмотря на свои двадцать семь лет, Александр выступал за «Динамо» уже девятый год и почитался в команде как один из наиболее заслуженных ветеранов. Он начинал играть и сдружился с Газзаевым еще в орджоникидзевском «Спартаке», поэтому Валерий пытался, как мог, повлиять на него, увещевал: негоже, мол, переносить отношения с тренером на команду, которая находится в нелегком положении. Не помогло. Александр проявил твердость и добился своего даже ценой длительной дисквалификации. Он не скрывал, что шел, прежде всего, к Бескову, которого считал великим тренером, и ему, как и любому нормальному спортсмену, хотелось достичь в своей карьере высоких результатов. Наверное, он был прав.

Именно тогда, задумываясь над тем, что происходит в команде, Валерий Георгиевич пришел к принципиальному выводу, что авторитет тренера должен быть выше или, по крайней мере, не ниже авторитета игроков, в том числе и лидеров команды. Более того, в своем авторитете тренер обязан прибавлять изо дня в день. Если это условие отсутствует, коллектива не получится, а значит, больших задач команде не решить. Внешне может быть все в порядке, но классный игрок, даже не желая, не замечая этого, внутренне рано или поздно войдет в конфликт с тренером, если последний по уровню, по авторитету стоит ниже. «Знаю по себе, – делился Газзаев своими впечатлениями, – стараешься подладиться под такого тренера, выполняешь все его установки, но внутри тебя, в подсознании все равно зреет нарыв (видишь – то одно не так, то другое, то азбуку, то арифметику тебе преподают, когда ты уже с высшей математикой знаком), который все равно прорвется наружу».

Уход Бубнова совпал с периодом естественной смены поколений. Покидали «Динамо» другие игроки звездного состава 1979 года: Пильгуй, Максименков, Петрушин, Резник… Но молодежь, которая приходила вместо именитых ветеранов, по убежденному мнению Газзаева, была не только менее одаренной, но и не столь преданной футболу. Можно перечислить добрую дюжину игроков, которые тогда выходили на поле, заменив своих предшественников, и имена которых уже стерлись из памяти болельщиков.

Валерий Георгиевич считает, что точную оценку происходившему дал в свое время заслуженный мастер спорта Алексей Водягин, который видел главную беду «Динамо» в нарушении преемственности и принципа постепенности в неуклонном поступательном движении. Временные неудачи клуба признавались серьезными, принимались необдуманные решения, и все, свершенное за многие годы, летело в тартарары.

После кратковременного подъема в 1981 году команда вновь покатилась вниз по ступенькам турнирной таблицы и по итогам чемпионата страны 1982 года оказалась на одиннадцатом месте. Но что больше всего запомнилось – это рекордное в истории клуба, сокрушительное поражение под занавес сезона от минского «Динамо», которое москвичи потерпели на своем поле со счетом 0:7. На следующий год положение команды еще более ухудшилось. Дальше, как говорится, ехать было некуда. Но и выхода из создавшегося положения не виделось.

В конце 1983 года совершенно неожиданно для всех руководство Центрального совета «Динамо» пошло на поклон к А. А. Севидову. Перед Газзаевым вновь забрезжила надежда.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   17