Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Анатолий Житнухин Газзаев




страница5/17
Дата09.01.2017
Размер3.78 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Часть III

ОДИН В ПОЛЕ НЕ ВОИН
Глава I

ИГРА И ЖИЗНЬ
«Никогда бы не взял в свою команду футболиста Газзаева – не знал бы, как обуздать его нрав», – не раз цитировали спортивные журналисты это высказывание Валерия Георгиевича в пору его тренерской работы с «Аланией», порой переиначивая его смысл на свой лад, по собственному усмотрению. Некоторые даже умудрялись ставить точку после первой части этой фразы, пытаясь представить дело так, будто Газзаев тренер не приемлет той игры, которую сам демонстрировал в годы своей футбольной молодости.

На самом деле скорее наоборот: Валерий Георгиевич всегда питал пристрастие к игрокам, способным на острые и непредсказуемые действия, с удовольствием брал их к себе в команду. Многие, например, узнавали почерк футболиста Газзаева в игре нападающего «Алании» Георгия Деметрадзе. Когда на это сходство обратил внимание Газзаева один из журналистов, тот прокомментировал это следующим образом: «Деметрадзе иногда действует в ущерб общекомандным действиям. Он может заиграться, пойти в обводку тогда, когда нужен пас. Но все это можно простить и даже оправдать. Потому что Деметрадзе может забивать. Он – форвард, которого нельзя загонять в жесткие рамки. Если я это сделаю, то Георгий, возможно, уже не будет действовать так ярко, как может. У человека получается, а значит, он имеет право на инициативу, которая может принести команде результат».

Как это похоже на отзывы об игре самого Газзаева специалистов, почитавших яркий и неординарный талант самобытного форварда!

Никогда не пугали Валерия Георгиевича и норовистые футболисты. В спорте, равно как и в политике, искусстве, бизнесе, все определяют исключительно личности. Да, у них сложнейший, а порой и невыносимый характер. Но без этих уникумов жизнь была бы серой. Она вообще остановилась бы в своем развитии. Задача тренера – прислушиваться к ним, обратить их в свою веру, сделать так, чтобы они гребли в одном направлении с ним и командой.

Эти мысли Газзаев высказал как то в беседе с Леонидом Трахтенбергом, который привел любопытное мнение Хорхе Вальдано. Знаменитый в прошлом аргентинский футболист и специалист с мировым именем считал, что в сборной Аргентины, победившей на чемпионате мира 1986 года, было двадцать нормальных людей и один ненормальный, который этот чемпионат и выиграл. Вальдано имел в виду своего друга Марадону.

С Газзаевым было нелегко. Пришлось испытать это на себе и тренеру московского «Локомотива». После затянувшегося перехода в столичную команду «необузданный» нрав и взрывной темперамент молодого нападающего проявлялись и на тренировках, и во время матчей. Обладая недюжинным педагогическим талантом, а следовательно, и терпением, Волчок внешне невозмутимо воспринимал многочисленные выходки своего нового подопечного и не испытывал особого желания накидывать на него узду. Да и не было такой необходимости. Было видно, что в отличие от других футбольных вундеркиндов, на которых вдоволь за свою тренерскую жизнь насмотрелся Игорь Семенович, этот парень приехал в Москву играть в футбол, и многочисленные прелести столичной жизни от поставленной цели его не отвлекут. Поэтому за соблюдение новичком спортивного режима волноваться не приходилось, а недостатки его своенравного характера с лихвой перекрывала неукротимая жажда игры.

Желание самоутвердиться в игре было у Газзаева настолько велико, что казалось, будто для него не существует признанных в футболе авторитетов, с которыми теперь приходилось постоянно сталкиваться на поле лицом к лицу. Всем своим видом – горделивой осанкой, взглядом, небрежной походкой вразвалочку – он демонстрировал полную собственную состоятельность и независимость. Словом, вел себя так, будто повидал на своем футбольном веку уже немало. Но за внешней позой скрывались наблюдательность, стремление разгадать секреты мастерства опытных футболистов и перенять то лучшее, что увидел у других.

Азарт, захватывающий перед игрой и во время матча, поглощал все остальные чувства, не оставляя места сомнениям и свойственной на первых порах молодым футболистам боязни сыграть не так, как от тебя ждут. А сознание того, что сбываются казавшиеся когда то невероятными мечты, только добавляло вдохновения. И с первых официальных матчей игра у него пошла так, что и партнерам, и специалистам стало ясно: этому молодому джигиту бороться за место под солнцем не придется.

Дебютировал Газзаев в высшей лиге 4 апреля 1976 года в Ворошиловграде во встрече с местной «Зарей». А вскоре забил свой первый гол – в ворота московского «Торпедо».

Не только на поле быстро освоился Валерий – незаметно втянулся он и в ритм столичной жизни. Вопреки и его собственным ожиданиям, и опасениям мамы действительность оказалась не такой уж пугающей, как представлялась со стороны.

Москва оказалась гостеприимной. Ольга Семеновна до сих пор вспоминает, как доброжелательно встретил ее Игорь Семенович, когда она приехала проведать сына, как на целый день дал машину, чтобы вместе с Валерием смогла посмотреть город. Но самое главное – довольно быстро предоставили квартиру в Измайлове, на 5 й Парковой улице. Трудно, правда, сказать, как бы Валерий обустроил ее, если бы не помог Юрий Семин. Если в первое время любая бытовая проблема Валерия буквально ставила в тупик, то для Юрия – москвича с солидным стажем, поигравшего в лучших столичных командах – неразрешимых вопросов не существовало. За несколько дней закупили всю необходимую мебель, и квартира приобрела уютный, жилой вид.

Сдружились быстро и незаметно, несмотря на ощутимую разницу в возрасте. Что привлекло многоопытного ветерана в молодом игроке? Прежде всего то, что тот был всецело предан футболу – Газзаев футболом жил, дышал, не представлял без него своего существования. Игре отдавался весь без остатка. Во время матчей часто ругались. Однажды, во время выездной встречи, повздорили особенно крепко: посчитал Семин, что чересчур «заводился» Валерий. После этого долго дулись друг на друга, а когда примирились, решили, что не стоит игра того, чтобы из за нее так свои нервы портить: «Что, нам больше всех надо?» Как оказалось, больше, потому что их стычки на поле почти не прекращались.

Позднее Семин вспоминал, что объединили их с Валерием не только близкие взгляды на футбол, но и схожие жизненные позиции: «И Газзаев, и я – люди небезразличные ко всему происходящему. И наши отношения, кстати, именно поэтому никогда не были безоблачными. Ругались тогда, бывает, что проскочит искра и сейчас. Но, слава Богу, это не антагонизм, а просто споры двух неравнодушных людей, отстаивающих свои взгляды. А судьба вскоре нас развела – Газзаев был на взлете, ушел в „Динамо“, я же заканчивал карьеру в „Кубани“. Мы оказались на разных полюсах в футбольной иерархии, но на наших отношениях это совершенно не отразилось. Непростой момент получился в 95 м году, когда наши клубы претендовали на чемпионство. И снова дальше обычных тренерских разногласий дело не пошло».

Упомянутые разногласия связаны с тем периодом, когда «Алания» Газзаева и «Локомотив» Семина впервые в российских чемпионатах, отодвинув московский «Спартак» на третью позицию, устремились за золотыми медалями первенства. Некоторые футбольные руководители и журналисты приложили немало усилий в попытках выбить лидеров этой гонки из колеи, поссорить клубы, столкнуть лбами тренеров. Не удалось. И тот и другой оказались выше склок и интриг, а в обеих командах, благодаря их наставникам, возобладало чувство взаимного уважения.

Для Валерия Георгиевича характер былых разногласий очевиден: «Когда соперничают два клуба, возникает, к сожалению, не только спортивная конкуренция. Вокруг нее порой нагнетается нездоровый ажиотаж: интерпретируются, а то и вовсе переиначиваются, позиции тренеров, их высказывания. Ведь вполне естественно, что касается спортивной сферы, то каждый тренер всегда защищает свою точку зрения, интересы своей команды. Но любители поссорить кого нибудь друг с другом забывают, что при всех разногласиях в тренерском цехе всегда существует корпоративная этика, а между многими руководителями команд – и прошедшие испытания временем дружеские отношения».

И в последующие годы Газзаев и Семин всегда были достойными и уважающими друг друга соперниками. Хотя и исповедовали они разный футбол, и возглавляли противоборствующие клубные команды, накал непростого противостояния которых, особенно ЦСКА и «Локомотива», хорошо известен любому болельщику. Без преувеличения можно сказать, что результаты этого здорового творческого соперничества двух больших тренеров позитивно отразились на состоянии всего отечественного футбола. В первую очередь именно Газзаев и Семин вернули нам надежду на будущее.

Сейчас, оглядываясь назад уже с высоты своего жизненного опыта, Газзаев не без основания полагает, что ему просто повезло с людьми, которые встретили его в «Локомотиве». Но ведь и сам Валерий пришелся ребятам по душе. С одной стороны, конечно, вспыльчивый, как порох, на тренировках и особенно в игре всеми недоволен, на всех покрикивает. Но за пределами стадиона – скромный до застенчивости, видно, что очень честный и порядочный парень.



В повседневной жизни, по обыденным поступкам человека не сразу поймешь. Но, видно, не случайно запомнился команде эпизод на таможне, когда Газзаев выручил Семина. Не все ведь теперь представляют, чем и как жили в те годы. А реальность была такова, что те, кто имел возможность выезжать за границу (в первую очередь к ним относились артисты и спортсмены), считались счастливчиками. И многие из них использовали зарубежные поездки в качестве важного жизненного подспорья: за границей покупали дешевые товары, а дома их перепродавали. В условиях царившего тотального дефицита в ход шло все, от радиотехники до мохеровых ниток. К футболистам, как правило, таможенники относились довольно либерально, но порой случались и осложнения. Что и произошло в «Шереметьеве» после возвращения команды из предсезонного турне, в котором Валерий в составе «Локомотива» участвовал впервые. Никто не ожидал жесткой проверки, и Семин оказался в первых рядах перед контрольной стойкой с двумя внушительными сумками. Газзаев успел буквально из под носа таможенника взять одну из них себе. «Если бы не он, – вспоминал Юрий Павлович, – я тогда мог стать невыездным». Подобный ярлык в те годы нередко означал крест даже на карьере футболиста.

Ценили товарищи по команде и еще одно качество Газзаева – его бескорыстие в быту. Сам он спиртного в рот не брал, но от компаний не отлынивал, всегда первым «сбрасывался» в общий котел. Знали, если возникнут финансовые затруднения, Валерий никогда в деньгах не откажет.

Настоящим подарком судьбы для Газзаева стала встреча с выдающимся футболистом Гиви Нодия.

В книге Льва Филатова «Форварды» есть такие слова: «…Сдается мне, что Нодия, если его попросить рассказать о прожитом все как есть, начнет со вздоха: „Играл я в не лучшие времена“». Мы уже не узнаем того, о чем в свое время не спросил Филатов – к великой печали болельщиков старшего поколения и его многочисленных воспитанников весной 2005 года Гиви Георгиевич ушел из жизни.

Нодия пришел в «Локомотив», покинув тбилисское «Динамо». Он оставил главную команду своей жизни, так как посчитал, что в ней несправедливо обошлись с его другом Муртазом Хурцилавой. Попросту говоря, выжили Муртаза из команды. А после того, как Гиви попытался открыто, но безуспешно защитить друга, почувствовал, что отношение и к нему самому вдруг резко изменилось. Хотел вообще уйти из футбола, но слишком велико было желание забить сто голов и войти в клуб Григория Федотова.

Гиви оказался тем редким человеком, перед которым молодой Газзаев не скрывал своего восхищения. И Волчок не преминул использовать это обстоятельство в воспитательных целях: разместил их в одной комнате на тренировочной базе в Баковке, селил вместе в гостиницах во время выездных игр. Благотворное воздействие опытного мастера, обладающего к тому же огромным человеческим обаянием, очень быстро сказалось на Валерии: он стал более сдержан и вдумчив, прилежнее на тренировках и тактических занятиях.

Сам Газзаев так описывал их общение: «Гиви предстал передо мной не только профессионалом до мозга костей, но и потрясающим человеком. Он не давил на психику, не пытался поучать, выставляя себя за образец, он даже не говорил: „Делай, как я“. Если что то объяснял, вспоминая о своих выступлениях в тбилисском „Динамо“, в сборной СССР, то только в том случае, когда я об этом спрашивал. А расспрашивал я его постоянно. Гиви не кичился своим превосходством, опытом бывалого игрока, был удивительно тактичен, держался непринужденно, без всякой рисовки. Все, что он делал в футболе, выглядело столь естественно и убедительно, что не последовать его примеру было просто невозможно.

Он никогда не чурался компаний, но я ни разу не видел, чтобы он в обществе друзей позволил себе хотя бы бокал шампанского. „Вот закончу играть, – говорил, – тогда, если захочу, и закурить можно, и вино попробовать“».

Было и еще что то неуловимое в характере и поведении Гиви, понятое Газзаевым значительно позднее: ощущались в нем скрытая грусть и какая то разочарованность. Возможно, это было связано с тем, что его карьера футболиста уже находилась на закате. В тбилисском «Динамо» он хоть и становился четыре раза бронзовым призером, но главных наград, о которых всегда мечтал, так и не достиг. Не все ладилось в прошедшие годы и в составе сборной страны. И как ни крути, а «Локомотив» стал тем последним прибежищем, которое уже не давало новых надежд и не приносило особой радости. По словам Филатова, свои последние голы в счет федотовского клуба Нодия забивал в московском «Локомотиве» по одному, изредка, копя по зернышку.

Понимал, конечно, Нодия, что «Локомотив» ближайшего будущего вряд ли оправдает надежды молодого и, безусловно, талантливого футболиста. Но не мог, не имел права сказать об этом полному честолюбивых помыслов Валерию. А ведь тот искренне верил, что его вдохновенная игра поможет переломить традиционное представление о команде, которая в те годы своими неудачными выступлениями снискала себе репутацию «пятого колеса телеги московского футбола». (Подразумевалось, что основными «колесами» являлись «Спартак», «Динамо», ЦСКА и «Торпедо».)

Надо сказать, что клуб имел прекрасные условия для работы с футболистами, располагал собственным отличным стадионом и, кроме подмосковной, тренировочной базой в Хосте. Не раз команду возглавляли высококлассные тренеры, которые подбирали талантливых и боеспособных исполнителей. Но стоило по настоящему перспективным игрокам проявить себя, как их переманивали в ведущие московские клубы. Хочешь не хочешь, возникала у многих футболистов психология временщиков, с которой бороться было практически невозможно. И команда, как правило, продолжала занимать привычные места в нижней части турнирной таблицы, то, время от времени, приподнимаясь наверх, то покидая высшую лигу и возвращаясь в нее вновь.

Похоже, что не знали, как вырваться из этого замкнутого круга, и руководители спортивного общества «Локомотив». Вместе с руководящими чиновниками МПС они пытались воздействовать на качество и стабильность игры своих футболистов, дозируя материальные ресурсы команды. Но делалось это лишь по наитию и желаемых результатов не приносило.

Знал ли Волчок, что молодые таланты обречены в «Локомотиве» на прозябание? Возможно. Но как бы то ни было, тот игровой потенциал, которым располагали команда и ее отдельные игроки, он раскрывал и использовал полностью. И добивался он этого с таким тактом, что его подопечные чувствовали себя не простыми исполнителями воли тренера, а активными участниками творческого процесса, секреты которого раскрывались на тренировках и занятиях. Не случайно, что для многих подопечных Волчка «Локомотив» стал своеобразной тренерской школой, и способные игроки, занимаясь под его руководством, нередко утверждались в мысли продолжить свою карьеру в качестве футбольных наставников. Именно из той плеяды футболистов выросли такие известные тренеры, как Юрий Семин, Владимир Шевчук, Александр Аверьянов, Валерий Петраков, Владимир Эштреков, Гиви Нодия – всех и не перечислишь.

Определенную закономерность в этом видит и Юрий Павлович Семин. По его наблюдениям, интерес к тренерской работе Волчка проявляли прежде всего ветераны, которые очень часто приходили в команду на завершающем этапе своей игровой карьеры, плохо мыслили себя в дальнейшем без футбола и всерьез задумывались о своем будущем. Во вторых, «звезды» в «Локомотиве» были редкостью, поэтому Игорю Семеновичу приходилось строить команду из того, чем располагал, максимально использовать все резервы, заложенные в тактике. И эта способность тренера, естественно, не проходила мимо внимания опытных футболистов. Почти все, кто вступил потом на тренерскую стезю, начинали свою новую работу в провинциальных клубах, где прошли хорошую школу, позволившую им впоследствии закрепиться на этом нелегком поприще.

То, что процесс подготовки команды Волчка носил именно творческий характер, а доступность его педагогических методов побуждала футболистов к самостоятельным поискам и мышлению, подтверждает и одно из воспоминаний Газзаева: «Под руководством Игоря Семеновича Волчка мне пришлось продолжать непрерывную учебу, чтобы уже на практике в единоборствах с сильнейшими футболистами страны лучше проследить законы развития „тотального футбола“, правильнее их понять и затем уже следовать им в своих действиях. На весенних учебно тренировочных сборах или в сезоне перед матчами чемпионата страны часами изучал и анализировал действия в атаке киевлян, московских спартаковцев и тбилисцев, открывая для себя неизведанное в тактике. Все чаще и чаще высказывал на предыгровых установках и послематчевых разборах свое мнение. И Волчок с присущим ему тактом одобрял такое поведение, считая, что все футболисты должны активно участвовать, в подготовке команды к играм. Конечно же, не всегда бывал прав в оценке собственных действий и действий партнеров, но, тем не менее, стремился до конца вникнуть во все новинки игры на передней линии без ярко выраженных фланговых форвардов, без постоянных позиций у обоих нападающих, одним из которых пришлось быть мне самому на протяжении многих лет выступлений в высшей лиге».

Почувствовав в «Локомотиве» вкус к тактическим премудростям игры, Газзаев стал более вдумчиво относиться к своим действиям на поле. Наиболее уверенно он чувствовал себя, играя в связке с Нодия при поддержке тонкого мастера комбинационной игры Аверьянова. Опытный, но уже заметно утративший резвость Нодия, как правило, постоянно находился на острие атаки и, умело отвлекая и уводя за собой защитников, открывал Газзаеву оперативный простор, на который тот врывался на сумасшедшей скорости и своими непредсказуемыми взрывными действиями вносил окончательную сумятицу в оборону соперника.

Помимо мощного стартового рывка он обладал великолепным дриблингом и оригинальной обводкой. Газзаев стал узнаваем в игре – по своим фирменным обманным движением и финтам, по вдохновенным одиночным проходам сквозь ряды защитников, по умению надежно укрыть мяч корпусом. Не прошли бесследно бесконечные, с детских лет, тренировки, постоянная, до изнурения, работа над техникой.

Вызывала опасение у соперников его постоянная зараженность на удар в прыжке или в падении. Как любого скоростного и умелого нападающего, его не щадили. На ногах он стоял крепко, но вот падать любил – вдохновенно и с артистизмом. При этом падения его не выглядели умышленными, да они и не были таковыми. Просто все на поле надо выполнять красиво – болельщики должны получать удовольствие.

«У меня нет оснований предположить, – писал Лев Филатов, – что он намеренно старается выделиться, обратить на себя внимание. Но так получается. Если о других мастерах уместно отозваться, что они дриблинг, финты и иные сложности применяют, то Газзаев их демонстрирует, блещет ими. Он создан для них, он их обожает, верит в них. И знает себе цену, как мастер всего тонкого, затейливого, с выкрутасами, с обманом, что хранится в заветных тайниках футбола».

Но горячий характер по прежнему подводил: не всегда удавалось сдерживать себя в конфликтных ситуациях, часто апеллировал к судьям, нередко во время игры предъявлял претензии и к партнерам.

И все же при этом в глубине души Газзаев всегда был настроен по отношению к себе самокритично и после неудачных игр не только всегда тяжело переживал, но и пытался понять собственные ошибки. В одном из интервью еженедельнику «Футбол – Хоккей», состоявшемся вскоре после завершения игровой карьеры, еще, так сказать, по горячим следам событий, он так оценивал свои действия:

«Многим спортсменам свойственно оглядываться назад и вспоминать весь прошлый путь, расцвечивая его лишь приятными вехами из своей биографии. Думаю, эти слабости в конце трудной спортивной жизни простительны. Впрочем, и тут все зависит от характера. Футбольный характер у меня был ершистый. Я всегда, с любым соперником выходил играть и бороться за мяч до финального свистка. Никогда ни в одном матче, ни под кого не подстраивался. Сам не был равнодушным на поле и не терпел равнодушных и инертных рядом с собой. Меня часто упрекали в излишней придирчивости к партнерам, к соперникам, к арбитрам. Что поделаешь, до сих пор, даже сидя на трибуне, прокручивая в памяти тот или иной момент, не могу простить любому футболисту плохой пас партнеру, грубое нападение сзади, удары по ногам исподтишка, промах по воротам из выгодной позиции».

Явно возросший с приходом Газзаева атакующий потенциал «Локомотива» начал благотворно сказываться на результатах: в осеннем первенстве 1976 года команда смогла подняться на восьмую ступеньку итоговой турнирной таблицы, а в чемпионате 1977 года заняла шестое место. Для «Локомотива» той поры это было несомненным успехом. Появилась надежда, что команда наконец то вышла из затяжного кризиса и приобрела способность соперничать с ведущими командами страны, может быть, сумеет даже выйти в призеры. Но этому не суждено было сбыться.

В следующем сезоне опять пошли неудачи, в клубе начались разборки, так как у высокого железнодорожного начальства возникли подозрения, что некоторые игроки, «простимулированные» соперниками, в отдельных встречах сознательно портили игру. Команду «затрясло», в ней поселилась склока, и много сил стало уходить на выяснение отношений, проведение собраний и порождающие нехорошие предчувствия встречи с руководством МПС.

Все закончилось тем, что вместо Волчка, который не имел достаточных оснований в чем либо упрекнуть своих подопечных, старшим тренером назначили Виктора Марьенко. Тот оказался полным антиподом своего предшественника, сторонником жестких методов руководства, под которые Валерию подстраиваться было не просто. К тому же не добавляла душевного комфорта разладившаяся игра команды. Очередной сезон кончился тем, что «Локомотив» вновь опустился на дно турнирной таблицы, а через год и вовсе покинул высшую лигу, на этот раз – на долгое время.

И все же Газзаев к этому времени чувствовал себя уже довольно уверенно. Главное, был надежный тыл – верная спутница жизни Бэлла, с которой поженились в декабре 1976 года, после того как он закончил свой первый московский сезон. Свадьбу сыграли в Орджоникидзе, по осетинским обычаям. Сильно волновался Валерий в первые дни после того, как привез молодую жену в Москву – ведь большую часть времени ему приходилось проводить на базе и в поездках. К счастью, Бэлла быстро сдружилась со своей землячкой Эммой, вместе с которой учились в институте, и с Ириной – женой известного футболиста Николая Худиева. Вообще то, с кем в ту пору свела судьба, с теми и остались – старая истина: с годами новых друзей редко приобретаешь.

Поддержка Баллы придавала сил в трудные минуты, а во время матчей именно ее хотелось порадовать в первую очередь. Правда, и в те годы, и значительно позднее, когда Валерий Георгиевич уже стал тренером, на стадион она ходила нечасто – слишком тяжелыми испытаниями это для нее оборачивалось. Когда, например, против Валерия применяли грубые подкаты, казалось, сама ощущала нестерпимую физическую боль.

Однажды, случилось это на стадионе «Локомотив», когда ждала первого ребенка, мужа унесли с поля на носилках. Сама не помнит, как оказалась тогда в служебном помещении – то ли в раздевалке, то ли в медпункте. Валера только удивился: «Как ты сюда попала?» – ведь знал, что она со своей стеснительностью ни за что не пойдет туда, куда не положено. Кажется, в тот раз врачам больше с ней помучиться пришлось – никак не могла прийти в чувство…

Когда «Локомотив» вступил в полосу неурядиц, было уже ясно: что бы ни случилось, как футболист Газзаев состоялся. Еще в 1976 году Валентин Николаев привлек его в молодежную сборную, доверив сыграть в финале чемпионата Европы против сильной команды Венгрии. Валерий доверие оправдал.

Выступив успешно в 1977 году, «Локомотив» был премирован турне по Турции. И здесь Валерий в непринужденной обстановке показал все, на что он способен, вызывая своими действиями восторги экспансивных местных болельщиков. В эти дни он впервые обратил на себя внимание иностранных специалистов. Талантливого форварда вздумало заполучить руководство популярного турецкого клуба «Фенербахче», которое прибыло на переговоры в гостиницу с чеком на полтора миллиона долларов. Но тогда подобное приглашение лишь потешило самолюбие игрока – мысль покинуть родину и в голову не могла прийти.

А в конце лета 1978 года последовало приглашение от Н. П. Симоняна, на этот раз – в первую сборную страны. Дебют состоялся в Тегеране 6 сентября и получился неудачным: едва вышел на поле в игре против сборной Ирана, заменив Георгия Ярцева, как получил тяжелую травму – перелом ключицы. Но Симоняну его игра явно импонировала, и в конце года Газзаев в составе сборной СССР совершил поездку по Японии. Случилось это уже после того, как он принял приглашение из московского «Динамо», которое возглавлял в то время Александр Александрович Севидов.

Один из крупнейших знатоков футбола тех лет журналист Аркадий Галинский считал Севидова лучшим в стране тренером, превосходящим по таланту и результатам практической работы многих общепризнанных грандов своего цеха. Такая оценка была не безосновательна. Александр Александрович в свое время сумел сформировать волевой и боеспособный коллектив из весьма посредственной команды минского «Динамо». В 1963 году под его руководством минчане стали бронзовыми призерами чемпионата, а двумя годами позже пробились в финал Кубка СССР и только в бескомпромиссной борьбе уступили московскому «Спартаку». Вместе с Севидовым киевское «Динамо» выиграло чемпионское звание в 1971 году и дважды занимало второе место.

По мнению Галинского, из всех тренеров только Севидов знал истинную цену Газзаеву, который стал для него настоящей находкой. Имея свое собственное, отличное от многих, видение футбола, Александр Александрович любил агрессивных нападающих и никогда не корил их за допущенные в атаке ошибки. И Валерий, с его постоянным стремлением обострить игру за счет обводки, в полной мере соответствовал тем планам, которые настойчиво воплощал в жизнь наставник московского «Динамо». В предстоящем сезоне Севидов намеревался побороться за чемпионский титул. В 1976 году он уже завоевывал с динамовцами «золото», но некоторые привередливые болельщики посчитали тогда чемпионское звание «неполноценным»: в тот год было проведено два чемпионата – весенний и осенний – оба по «усеченной» системе, в один круг. Динамовцы выиграли весеннее первенство.

На этот раз были созданы все предпосылки для того, чтобы повторить успех в обычном, «полновесном» чемпионате. Каждый из собранных Севидовым футболистов – Владимир Пильгуй, Николай Гонтарь, Александр Маховиков, Александр Бубнов, Евгений Ловчев, Олег Долматов, Александр Минаев, Александр Максименков, Андрей Якубик – мог в то время украсить своей игрой любую команду. Чего стоила только непроходимая связка защитников Александр Новиков – Сергей Никулин, получившая легендарное прозвище «Коса и Автоген»! Для не вполне сведущих людей, не видевших их на поле, позднее это стало поводом для необоснованного обвинения игроков в грубой игре, что на самом деле не было им присуще. Кто, например, из современных защитников способен провести целый сезон без единой желтой карточки? У Новикова это получалось. В этой связи характерны воспоминания Гиви Нодия, который только посмеивался над нагонявшим страх прозвищем динамовских защитников, сравнивая их жесткую, но вполне корректную игру с действиями некоторых настоящих костоломов и «убийц» предшествующего поколения футболистов, которые «в подкаты шли головой вперед».

Усиливая атакующие возможности команды, Севидов и пригласил к себе Валерия Газзаева, а вместе с ним двух других талантливых игроков атакующего плана – Николая Латыша и Юрия Резника. По его замыслу, они должны были добавить агрессивности и остроты в игру набравшего мощь коллектива, способного, казалось, преодолеть на своем пути любые преграды. Не случайно в начале 1979 года многие футбольные специалисты рассматривали московское «Динамо» в качестве одного из главных претендентов на золотые медали предстоящего чемпионата.

Газзаев почти не сомневался, что наконец то ему удастся реализовать свои самые сокровенные устремления. Впрочем, сокровенными их вряд ли можно назвать – Валерий никогда и ни от кого своих целей не утаивал. Но судьба вновь распорядилась по своему.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17