Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Анатолий Житнухин Газзаев




страница2/17
Дата09.01.2017
Размер3.78 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Глава II

ФУТБОЛ – ИГРА АБСОЛЮТНАЯ
Мусик запомнил только выставленную вперед прямую ногу, ощетинившуюся шипами подошву бутсы, и свой собственный страшный, на весь стадион, крик. Закричал не от боли, не от страха, а от мгновенного осознания: конец. Так в матче орджоникидзевского «Динамо» с вильнюсским «Жальгирисом» оборвалась в 1962 году игровая карьера талантливого полузащитника Мусы Цаликова. Двойной перелом, костыли. Только через год смог ходить – с палочкой.

«Динамо», как известно, находится в ведомстве МВД. Предложили работу – в местной тюрьме. Отшутился: «Я добрый, выпущу еще кого нибудь». – «И правда, мы об этом не подумали! Кем же хочешь быть?» – «Тренером!»

Так у Мусика началась новая жизнь, и стали величать его Мусой Даниловичем. Впрочем, ветераны и друзья, проживающие в тихих дворах Владимировки – старого и когда то очень престижного района Владикавказа, – по прежнему называют его ласковым именем молодости.

Цаликов – это целая футбольная эпоха Северной Осетии. Наверное, он сам уже не сможет сосчитать, сколько ребят увел с улицы в здоровую спортивную жизнь, работая в детской школе. При этом и мастеров немало подготовил. По праву гордится тем, что среди его воспитанников – Худиев, Поддужный, Олейник, Хуадонов, Бабенко, Суанов. Самым талантливым среди них считает Николая Худиева. Уверен, что его ожидало большое будущее в сборной страны. Да вот только именно в те дни, когда решалась судьба Николая, по простоте душевной высказался он в раздевалке по поводу тренировок в своей тогдашней команде – ЦСКА: «Мы что, в хоккей теперь играть будем?» Все бы ничего, но возглавлял ЦСКА в то время не кто иной, как сам Тарасов. Анатолию Владимировичу кто то нашептал об этом, последовал звонок Бескову, возглавлявшему сборную, и… дальнейшее предположить не трудно.

Прорыв в конце шестидесятых годов орджоникидзевского «Спартака» в высшую лигу ветераны команды связывают также с именем Цаликова. При этом невесело шутят: получил он за все свои заслуги два инфаркта и двухкомнатную квартиру (заметим, малогабаритную, в которой и по сей день живет).

Так ничего за свою жизнь больше и не нажил. Да и как наживешь, если к деньгам всегда чувствовал равнодушие, близкое к презрению. Открытая и широкая душа, в ресторанах всегда успевал первым расплатиться. Сам спиртным никогда не злоупотреблял, а друзей приглашал в рестораны… чтобы не травились дешевым портвейном в подъездах и на лавочках в скверах. Своеобразно, конечно, пытался противостоять столь распространенной беде нашего мужика. Одно время, когда работал вторым тренером команды мастеров, своего «главного», любившего залить за воротник, отучал с помощью пирожных. Тот, в конце концов, не выдержал и взмолился: «Данилыч, какой от твоих пирожных толк? По сто штук съедаю, никто не знает. Стоит сто грамм выпить, всей стране становится известно».

На седьмом десятке лет обострились старые травмы, со счета сбился, сколько перенес операций. Из дома теперь выходит редко, а если выходит, то по укоренившейся за долгие годы привычке покупает на свои пенсионные сбережения местным мальчишкам пирожные и мороженое. Хорошо помнит своих воспитанников шестидесятых годов, знал практически всех их родителей. Вспоминает по фамилиям: эти питались неважно (таких больше), эти получше. Вот отсюда и пришло к Мусе Даниловичу понимание, что если хочешь с детьми нормально работать, то их надо накормить сначала, по крайней мере – подкормить.

Был случай, когда срочно пригласили его на местную киностудию – не заладилась запись передачи с ребятами из клуба «Кожаный мяч». Сидят, слова не вытянешь, будто в рот воды набрали. Попросил сделать перерыв, сводил в местный буфет. Разговорились после этого перед камерами – любо дорого. Молодая режиссерша удивляется: «Что это вы с ними сделали?» Как объяснишь ей, что просто сытый голодного не разумеет.

В свою детскую футбольную школу при орджоникидзевском «Динамо», а затем при «Спартаке» брал всех, включая тех, кого выгоняли другие тренеры. Никак не мог понять, как можно сказать в лицо мальчишке да еще в присутствии родителей, что он не годится для футбола, не имеет способностей. И из школы никогда и никого не отчислял. Только делил воспитанников на две группы: основную и подготовительную. В результате набирал до пятисот человек, вместо трех работал по пять дней в неделю, естественно, за те же 160 рублей.

К слову сказать, не понимает старый тренер своих нынешних коллег, которые могут заявить про своих футболистов: они играть не умеют. Не может человек не уметь играть в футбол, если он дошел до профессиональной команды, а тем более до высшей лиги! Помоги ему раскрыться, найти свое место, а не можешь – поддержи парня, чтобы не было у него проблем при переходе в другую команду, постарайся продать его нормально, коль уж жизнь сейчас такая.

Валерку Газзаева Цаликов специально пришел посмотреть во двор, так как хорошо знал его мать. Она об этом и попросила. Сразу понял: ребром сошлись два характера. У самого характер фаната – ведь несколько лет в Грозном играл, а там во время матчей такая атмосфера, что и не захочешь – зубами мяч у соперника выцарапаешь. Но такого одержимого футболом фанатика еще не видел. Характер порывистый, дерганый. Первое время даже страшно стало: у мальчишки глаза горят – так хочет играть. Но как сказать ему, что нет в школе группы для таких маленьких? Ведь набор тогда осуществлялся только с двенадцати лет.

Пообещал тренер Ольге Семеновне не упускать сына из поля зрения. Иногда заходил во двор, где жили Газзаевы (благо свой дом был недалеко), учил Валеру жонглировать мячом, назначал пробежки, комплексы гимнастических и акробатических упражнений. И когда мальчишке исполнилось двенадцать, зачислил его в школу.

Запомнился Валере не сам факт зачисления, а то, как получил настоящую футбольную форму, новую, «с иголочки» – ** ведь для любого мальчишки с Турханы это было предметом почти несбыточных мечтаний. Приехав домой, несколько раз тайком от всех примерял ее перед зеркалом, а на ночь положил на стул у изголовья. До глубокой ночи, пока не уснул, косился на свое бесценное сокровище.

Цадиков подчеркивает не рисуясь: «Газзаева играть в футбол я не учил. Сразу увидел, что моя задача как тренера – поправить, помочь развить уникальную самобытность, которую дал ему Бог. И ни в коем случае не форсировать развитие его возможностей».

Впрочем, это относилось не только к его работе с Валерием. Муса Данилович считает, что любое форсирование тренировочного процесса в работе с детьми ничего, кроме вреда, не приносит. От монотонных скучных нагрузок дети перестают любить игру. А футбол должен доставлять удовольствие.

Сам всегда воспринимал футбол только как чистую, абсолютную игру. Играл в собственное удовольствие. Даже когда стали платить по 600, 900 рублей и больше (сумасшедшие деньги по тем временам!), не вполне понимал, за что платят, – ведь радость от игры получал. «Оглядываясь назад, – говорит Муса Данилович, ни о чем не жалею: футбол я воспринял правильно».

Не случайно в младших группах Цаликова дети только играли и постигали элементарные азы и правила футбола, футбола абсолютного.

Старался превратить тренировки в радость для них. Еще бы! «Мои коллеги кричат: отдай мяч! Я говорю: обведи двоих троих!» – это кредо Цаликова. Разве может быть скучно у такого тренера? И не в этом ли один из главных секретов, почему именно у Цаликова раскрылся Газзаев?

Постоянно учил Муса Данилович и еще одному – культуре общения. Любое сквернословие каралось наказанием. Старался, чтобы дети освобождались от любых слов паразитов, которых нахватались на улице: «Старайтесь грамотно и культурно говорить – ведь не всю жизнь в футбол играть будете. По вашей речи о вас и судить будут. Читайте книжки обязательно». Книжки в спортивных сумках постоянно носили рядом с футбольной формой. Раз в неделю приносили на проверку дневники. Требовал тренер почитания старших и престарелых: «Проходит мимо пожилой человек – обязательно стоя поприветствуйте».

Не зря говорили, что на любых соревнованиях можно сразу узнать команду Цаликова: нет ругани и криков, суеты, да и играют красиво.

По своему вырабатывал Муса Данилович у ребятишек и умение побеждать, то, что теперь принято называть психологией победителей. Один раз проиграл – не страшно. Но запомни, кому, и обыграй через год. Подобные установки формировали и здоровую спортивную злость, без которой немыслимы большие победы.

Злость эта не имеет ничего общего с озлобленностью или жестокостью. Злиться нужно уметь на самого себя. Лыжнику, преодолевающему на пределе сил затяжной подъем, или прыгуну, которому нужно покорить планку на запредельной высоте, злиться больше не на кого. Не случайно сегодня Газзаев внушает своим воспитанникам, что надо научить себя даже после успешно завершившейся игры просыпаться с чувством злости: постарайся как следует припомнить свои вчерашние действия, и причины для этого найдутся.

Не раз доводилось слышать от близких друзей Валерия Георгиевича: «Не злите Газзаева!», «Не приведи Бог разозлить Газзаева!» Умеет он разозлить себя и «завести» своих подопечных. Разве могли подумать футболисты и тренеры «Спортинга», что гол, забитый в ворота ЦСКА в первом тайме финального матча на Кубок УЕФА, станет лучшим стимулом для армейской команды? Конечный результат известен, и мы будем помнить его долгие годы.

Скажете, мистика? Отнюдь. Вспомним, как развивались события в не менее ответственном матче группового турнира Лиги чемпионов в Париже с «Пари Сен Жермен», когда при ничейном счете удалили Шембереса. Завершилось все разгромом титулованного французского клуба…

«Подлец, негодяй, предатель» – самое крепкое ругательство М. Д. Цаликова. Нецензурных выражений, в отличие от большинства других представителей своей профессии, старался никогда не употреблять. А эти три слова обычно произносятся им через запятую, как привычное междометие, и отражают все оттенки его духовного состояния: восторг, любовь, восхищение, неудовольствие. Или крайнее сожаление.

Очень жаль ему, что из трех одаренных братьев Газзаевых – Валерия, Руслана (Русика) и Эдуарда (Эдика) – лишь один вышел в большой футбол. До сих пор убежден, что из Русика получился бы выдающийся футболист, если бы в детстве он («предатель!») не пошел к другому тренеру. В конце концов ведь вернулся к нему, Цаликову, но было поздно. Типовые, стандартные тренировки задавили индивидуальность, и, что самое главное, была нарушена та природная скоординированность, которую Муса Данилович наблюдал у него в раннем детстве.

Впрочем, что рассуждать о других Газзаевых, если и с Валерой забот хватило. Помнит Цаликов, как назначил ему дополнительные занятия: легкую атлетику, баскетбол, волейбол. Убеждал, что бег особенно полезен для… роста. Что это было? Чистой воды внушение. «Больше бегай, вырастешь – будешь „циклопом“!» После каждой тренировки Валерка несся сломя голову к стенке во дворе, на которой, прислонясь спиной, делал отметки. Медленно, но зарубки все же поднимались вверх.

В группе Валерий выделялся своими трудолюбием и неукротимостью, доводил себя до полного изнеможения. Казалось, что в тренировках заключается весь смысл его жизни и нет такой силы, которая хоть раз помешала бы ему прийти на занятия или опоздать на них – так хотелось, чтобы скорее включили в состав команды на настоящую игру. Однажды в дом Газзаевых пришло горе: умер дедушка Валеры, которого он очень любил. Тренер был просто поражен, когда в день перед похоронами увидел Валеру в составе своей группы. Вот только в тот раз не был он похож на себя, занимался молча, а на глаза наворачивались слезы.

Была у Валеры и еще одна важная черта: почитая тренера едва ли не как божество, все его задания и требования выполнял неукоснительно. Однажды лишь ослушался Мусу Даниловича, но было это уже спустя много лет. Все воспитанники Цаликова, ставшие профессиональными футболистами, хорошо знают, что он напрочь отвергает любые, даже самые незначительные сувениры, привезенные из зарубежных поездок. Что уж говорить о серьезных подарках.

Но был период, когда Муса Данилович находился едва ли не в полном отчаянии. Лечение застарелых травм было настолько длительным и сложным, что в конце концов оказался он вместе с верной женой Эммой Павловной без денег. Как водится, залезли в долги. А тут еще как снег на голову заключение врачей: чтобы спасти ногу, нужна неотложная операция. Опять начали деньги по друзьям собирать. Операцию провели успешно. Но почувствовал Муса Данилович: что то не то творится в доме, вроде не так напряженно с деньгами стало. Сколько ни пытал Эмму Павловну – молчит. Но сколько может молчать женщина, которой поверили тайну? Неделю, две, месяц? Через полтора месяца созналась: оплатил дорогую операцию, а заодно – и путевку на двоих в хороший санаторий Валерий Георгиевич. Как, от кого узнал Газзаев о бедственном положении своего первого тренера, осталось загадкой.

Цаликов был одним из первых, кому Газзаев позвонил из Лиссабона после феерической победы в финале Кубка УЕФА. В этом – не только дань уважения. Валерий Георгиевич не скрывает, что много вобрал от него и как футболист, и как тренер, и как человек. Он не перестает восхищаться, как в Мусе Даниловиче поразительно сочетались любовь и требовательность к мальчишкам, умение не только обучать азам футбола, но и ненавязчиво, в ежедневных беседах, исподволь внушать своим воспитанникам чувство прекрасного и доброго.

Через всю свою игровую карьеру пронес Газзаев главную установку своего первого тренера: «Соперника нужно уметь обыгрывать за счет ума». Эти слова повторялись каждый день, на каждой тренировке. «Для меня, – говорит Валерий Георгиевич, – это были не просто уроки футбола, но очень важные уроки жизни. В нашем учителе на любом занятии горел огонь души, ни разу мы не видели его равнодушным. У Мусы Даниловича пришло понимание, что путь к подлинному мастерству и искусству лежит через тяжелую, мучительную и изнурительную работу. Поэтому мы часами занимались с мячом, шлифовали технику, отрабатывали обводку, удары по воротам… Те уроки, которые преподал первый тренер, были самыми важными в становлении моего трудного спортивного пути».

Когда Газзаев с благодарностью вспоминает школу Цаликова, он прежде всего имеет в виду целую систему профессиональных и жизненных навыков, приобретенных у своего учителя.

Сам Муса Данилович вовсе не склонен переоценивать своих заслуг. Вспомним: «Я не учил Газзаева играть в футбол». Тем более не учил он его и тренерской работе. Но с гордостью находит у Газзаева тренера черты, без которых сам когда то не мыслил себя в футболе: любовь к тем, с кем работаешь, в сочетании с абсолютной дисциплиной и требованием полной самоотдачи.

Впрочем, еще одно общее свойство у Газзаева и Цаликова подметили другие, хорошо знающие их люди: оба никогда не держались за свое место и, если считали нужным, всегда уходили.
Глава III

БОЙЦЫ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ
Довелось услышать как то такое довольно странное мнение, впрочем, в обывательских кругах вполне приемлемое: Газзаеву, наверное, завидуют друзья и люди из близкого окружения. Иначе, вроде, и быть не может, так как славе все завидуют. Про всех судить трудно, но не вызывает сомнения то, что действительно близкие друзья искренне любят его и гордятся им.

Валерку с Джоном, Георгием Хуадоновым, сдружили совместные тренировки у Цаликова. Жили недалеко друг от друга и учились в соседних школах: один в 15 й, другой в 12 й. На тренировку добирались на рейсовом автобусе – «тройке». Первым садился Лео и, примостившись рядом с водителем, высматривал через переднее стекло, стоит ли на своей остановке Джон. Если того не было, выходил и ждал. Могло ведь всякое случиться, может быть, Жорик дома чем нибудь проштрафился. У него в семье обстановка построже. Отец – уважаемый в округе военный, подполковник, полком командовал, за войну – девять боевых орденов.

Наконец Джон появляется. Где то поблизости обычно «кучкуется» компания: «Пацаны, не надоело свои сумки таскать? Валяйте к нам!» Вражды не выказывают – ведь «пацаны» свои, местные, да и не из «пастушков». «У каждого свой путь» – вполне справедливое философское замечание в устах долговязого подростка с сигаретой звучит смешно – подслушал где то во взрослой компании.

У Джона с Лео пока путь один: на 3 м автобусе до стадиона, а после тренировки – обратно. Время между тренировками кажется нудным и бесцельным. Впрочем, уроки учат добросовестно и занятия в школе не прогуливают.

Джон убежден, что Лео – фанат. Не было случая, чтобы хоть раз утром не вышел на зарядку. Мало показалось ежедневных кроссов и упражнений со скакалкой, так придумал собственное изобретение для тренировки выносливости: пояс для бега. Изготавливался он с помощью листового трансформаторного свинца и поролона. Бегали с такими приспособлениями по несколько километров в день. А кроме всего прочего, составил себе Валерка режим дня и повесил его дома над кроватью: подъем, школа, тренировка, уроки, отбой – все строго по часам. Недавно даже перестал грызть семечки, так как от кого то услышал, что они вредны для «дыхалки».

Тренировок в спортивной школе ему не хватает, поэтому таскает постоянно Джона на пустырь, чтобы помогал отрабатывать удары через себя и головой. Джон терпеливо выступает в роли ассистента, носится туда сюда, попеременно навешивая мяч с противоположных флангов и по центру. Особенно любит Валерка замыкать головой низкие прострелы.

Но самое главное, на поле просто звереет и носится, словно заводной. Не все ребята им довольны – паса от него не дождешься. Но с Джоном взаимопонимание полное. Джон играет чуть сзади, в полузащите, и снабжает Валерку мячами. Делать это – одно удовольствие: тот умеет быстро открыться, как бы ни держали его защитники. Особенно много «наколотили» они на пару в соревнованиях «Кожаный мяч»! Стали чемпионами Северной Осетии, после чего обещали послать их «на Союз», но что то там у футбольного начальства не заладилось, так никуда и не поехали.

Нагрузки выдерживали сумасшедшие. Иногда проводили по две игры в день – помогали другим местным командам. Домой приходили – лишь бы до кровати добраться. Но Валерка находил еще в себе силы, чтобы подрабатывать: часто ходил вместе с другими подростками на станцию разгружать вагоны. Эту работу, особенно разгрузку картошки, запомнил на всю жизнь. Таскаешь тюки или коробки час, два, три… В очередной раз заходишь в вагон, а груза в нем вроде и не убывает. Словно специально кем то придумано для воспитания упорства и выносливости. К тому же платили только за конечный результат – за полную разгрузку вагона: по пять рублей на брата. Четыре рубля отдавал маме, рубль оставлял себе на текущие расходы.

Случилось так, что первая же встреча, в которой тренер доверил Валере выйти на поле в нападении, обернулась сокрушительным поражением группы подготовки «Спартака» от одной из юношеских команд города– 1:5. Сказать, что он тяжело переживал это поражение, значит ничего не сказать. Это была личная трагедия. Слезы ручьем, состояние, близкое к истерике. Успокаивали: «Всего одну игру проиграли, еще будем выигрывать». – «Но эту игру мы уже больше никогда не выиграем!»

Принцип Цаликова: «Запомни и выиграй!» – срабатывал на все сто. Через год эту же команду разгромили со счетом 11:5, шесть голов из одиннадцати забил Валера. После этого 3–5 забитых голов за одну игру стали для него нормой.

В этот период проявилось еще одно важное физическое свойство Газзаева футболиста – сумасшедшая стартовая скорость. В спринте ему равных не было. Из футболистов того периода, когда Валерий выступал в высшей лиге, по скоростным качествам его можно было сравнить, пожалуй, лишь с Владимиром Гуцаевым, Олегом Блохиным и трагически погибшим в 1979 году вместе со своей командой в авиакатастрофе нападающим «Пахтакора» Владимиром Федоровым.

Как и все мальчишки детской школы, Валерка с Джоном бегали на каждую игру «Спартака» – подавать мячи. Тоже полезное занятие. Во время матчей завороженно наблюдали за игрой своего кумира – Нодара Папелишвили, лидера спартаковского нападения, пытаясь не упустить из вида ни одного его движения.

Не только Валерию, но и другим воспитанникам группы подготовки повезло в том, что к этому периоду, начиная примерно с 1967 года, относится качественный рост, подъем орджоникидзевского «Спартака». Терпение руководства команды переполнилось, когда в очередной раз после отпуска большинство игроков вернулись, по словам Цаликова, «чистенькими, гладенькими и толстенькими», набравшими вес и совершенно утратившими форму. Настрой у них на сезон был соответствующий. Но прежний, ни шаткий ни валкий, подход игроков к делу новый тренерский штаб, в который входил Муса Данилович, уже не устраивал: «Мы будем играть в другой футбол!» Начали с того, что освободили из старого состава сразу же одиннадцать игроков. Хоть и трудно в это поверить, но обошлось без обид. Оставшиеся не у дел футболисты все поняли правильно, попросили только оформить им «уход по собственному желанию».

Хоть и был тогда М. Д. Цадиков формально не на первых ролях в клубе, состоявшийся в 1969 году прорыв команды в высшую лигу ветераны «Спартака» связывают в первую очередь с его именем. Он подготовил достойный резерв, осуществил качественную селекцию, проводил большинство тренировок с основным составом, успешно решал вопросы материального обеспечения клуба. А в 1970 году в команде появилась новая «звезда» – один из самых ярких и опытных нападающих страны Казбек Туаев. Было у кого поучиться подрастающей смене.

Казалось, ничто не может удержать Валерия на пути к заветной цели – вырасти в классного футболиста. Оставалось только преодолеть обычную для того времени ступеньку: из группы подготовки – в дублирующий состав. Но тут произошла осечка. Когда весной 1971 года тренер «Спартака» Сергей Коршунов попросил у Цаликова группу юных футболистов для пополнения дублирующего состава, Газзаева в списке рекомендованных не оказалось. Муса Данилович отдал ребят постарше, считая, что Валерию еще следует поработать над собой в группе подготовки.

Газзаев воспринял это как Газзаев: пошел сдавать форму, чтобы навсегда расстаться с футболом. По пути себя успокаивал: буду учиться (к этому времени он поступил на агрономический факультет сельскохозяйственного института). Но обида подкатывалась к горлу. Едва завидев его, Цадиков оценил ситуацию и заявил, что Коршунову понадобился еще один нападающий. Начались тренировки в команде мастеров. К тому же хоть какую никакую зарплату, но положили. Начинающим в «дубле» тогда полные оклады не выдавали, одну ставку делили на четверых. Составляла Балерина четвертушка 33 рубля. Но это все же избавило от траты сил и времени на разгрузку вагонов.

Дальше события разворачивались как в калейдоскопе. Всего лишь восемь игр успел провести за дублирующий состав, как пригласили в юношескую сборную страны. Случилось это так. Играли на выезде, в Иванове, против местного «Текстильщика». Почувствовав, что у Газзаева пошла игра, закадычный его друг и капитан дублирующего состава Руслан Хадарцев стал ему подыгрывать, нагружать мячами. Валерий действительно был в ударе: забил гол и заработал пенальти.

Судил этот матч известный московский арбитр Эдуард Шкловский. Игра молодого нападающего произвела на него впечатление, и он посоветовал Евгению Лядину, который тренировал тогда юношескую сборную СССР, попробовать Газзаева в своей команде.

Казалось, жизнь всё наконец то расставила по своим местам. Молодой североосетинский форвард своей оригинальной напористой игрой явно оправдывал надежды наставника юношеской сборной, авторитетного в стране тренера. Да и в сборной подобрались ребята, с которыми можно показать красивый футбол: Владимир Федоров, Назар Петросян, Виктор Круглов, Александр Бубнов, Леонид Назаренко… К тому же Коршунов начал потихоньку ставить Валерия и на игры основного состава «Спартака». Первый раз он выпустил его за «основу» 13 мая 1971 года.

И тут случилось ЧП. Перед игрой спартаковского «дубля» в Казани М. Д. Цаликову докладывают, что при вылете, в аэропорту Минеральных Вод, Газзаев оскорбил администратора команды. И не просто словами – «за грудки» схватил. Не понравилось Валерию, что слишком в грубой форме указали ему на обязанности, которые во всех командах по традиции выполняли молодые, начинающие игроки. Не секрет, что в футбольных командах присутствует определенная «дедовщина», напоминающая, хоть и отдаленно, армейскую. Конечно, свой круг обязанностей Валерий знал – от них никуда не денешься, но терпеть демонстративных и унизительных понуканий не стал.

Набились в один из гостиничных номеров, чтобы провести собрание. Повестка дня одна: пускать Газзаева в очередную зарубежную поездку с юношеской сборной или нет. Первым предоставили слово полузащитнику Руслану Кадиеву. Руслан – умница, высокотехничный полузащитник, в свои двадцать три уже успел два года в армии отслужить, доверием у ребят пользуется безграничным.

Позднее ведь жизнь кого как разбросала. Но и в наши дни во Владикавказе Кадиев сохраняет свой авторитет среди бывших спартаковских ветеранов. Статный немолодой мужчина сейчас коротает предпенсионные годы за прилавком хозяйственного магазина, степенно и с достоинством разъясняя домашним умельцам премудрости и особенности различных инструментов. Часто сюда заглядывают «бойцы давно минувших дней». Здесь всегда можно уточнить адрес или потерянный телефон бывшего друга футболиста, справиться о житье бытье старого товарища. В суждениях Кадиев немногословен. О молодом Газзаеве так вспоминает: Валерий молодец, крепко на ногах стоял, но если бы не Цадиков, не играл бы в футбол.



На собрании немногословный Кадиев сказал «нет!».

В таком же духе выступили и другие ребята.

Последним предоставили слово Руслану Хадарцеву. Тот тоже был категоричен: «С таким поведением Валерия дальше Моздока пускать нельзя!»

Не ожидал такого Валера от своего близкого друга, воспринял его выступление чуть ли не как предательство. Ответ его Цаликова обескуражил: «Не вы меня в сборную брали, и не вам решать!»

Но решение надо какое то принимать. Посчитал тренер, что хороший урок преподнесли парню его друзья. И поступил следующим образом. К этому времени на просмотр к нему приехали два футболиста: Месхадзе из Ростова и Чхеидзе из Тбилиси, оба, по сути дела, на одно место. Рассудил так. Кто завтра лучше Газзаева сыграет, тот и останется в команде. А для Валерия эта игра стала шансом реабилитироваться в глазах товарищей.

Не злите Газзаева!

Что он творил тогда на поле! Он уничтожил всех! Укладывал на газон по 5–6 человек, забил два мяча.

После игры Месхадзе сразу сказал: «Мне с таким в одной команде делать нечего», – и отправился домой. Чхеидзе Муса Данилович в команде оставил: футболист неплохой, техничный, рассудительный, да к тому же уже женат был парень, а семью на что то содержать надо.

Довольно быстро Валерий закрепился в юношеской сборной и в ее составе приступил к подготовке к чемпионату Европы. И тут как гром среди ясного неба: полученный в Казани урок не пошел впрок! На сборы привлекли несколько воспитанников ростовского интерната, один из которых был родом из Орджоникидзе и не поладил со своими товарищами. Пожаловался Газзаеву – у того уже был солидный авторитет в команде. Но ранние успехи, видно, вскружили Валерию голову. Разбираться не стал: земляка обидели! Отозвал мнимого обидчика в сторону и ударил наотмашь, на глазах у его друзей, которые и Газзаева искренне считали своим другом.

Если бы тот ответил, может, потом и легче бы было. Но парень только спокойно и холодно произнес: «Валера, ты не прав». И только тут до Валерия дошло, что совершил он что то непоправимое, чему нет никакого оправдания. Мгновенно сникнув, потащился прочь, спиной ощущая презрительные взгляды друзей. Бывших. Сказать ему было нечего, душил невыносимый стыд. Наспех, почти по воровски собрал вещи и уехал из расположения сборной.

Мелькавшие мысли о том, что в сборной ему больше не играть, что, может быть, перечеркнул всю свою карьеру, казались пустыми и не имеющими никакого значения. Страшно было осознавать другое: считал ведь он, что заслужил признание и уважение ребят, а оказался среди них чужим…

Прошло время, и Валерий помирился с тем парнем, которого незаслуженно тогда обидел. Когда через несколько лет встретились, о былом инциденте даже вспоминать не стали. Хотел было Валерий повиниться, но тот словно предугадал это желание и, понимая, что нелегко ему ворошить прошлое, непринужденно перевел разговор на другую тему. И с другими ребятами, отвернувшимися от него в тот памятный день, восстановились дружеские отношения. Но на всю жизнь запомнилось, чем может обернуться нанесенная человеку обида. Не только для него, но и для тебя.

Вопреки ожиданиям, когда приехал из юношеской сборной в Орджоникидзе, никто его воспитывать не стал, хотя о том, что произошло, в «Спартаке», естественно, стало известно. Но, видно, поняли, что Валерий и сам тяжело переживает происшедшее. Что ж, пора осознать, что в семнадцать лет человек уже отвечает за свои поступки сполна, что детство давно кончилось и пора относиться к жизни по взрослому.

Что он к этому времени накопил в своем жизненном багаже?

Дворовые представления о чести, которая защищалась исключительно кулаками на «сходках». Неуемное желание самоутвердиться в жизни через единственно возможное средство – футбол. Трудолюбие, амбициозность, решительность, стремление быть первым – все эти качества странным образом соседствовали с незащищенностью и ранимостью.

При всем этом главная мечта, связанная с футболом, хоть и требовала огромных физических и душевных усилий, была по сути незатейливой. Футбол застил другие стороны жизни, может быть, саму жизнь. Отсюда – и преждевременное обольщение, что пришло настоящее признание и главная цель почти достигнута. Если обычная футбольная форма, полученная в детской спортивной школе, произвела на мальчишку впечатление, близкое к потрясению, что говорить о майке юношеской сборной, на которой красовались четыре гордые буквы: «СССР». Как ему было понять, что в семнадцать лет настоящих футболистов не бывает, бывают лишь таланты. Одним суждено раскрыться и окрепнуть раньше, другим – позднее, третьим вообще уйти из футбола.

Беда, но не вина, видится в юношеских выходках Валерия, которые нелегко понять тем, кто сам не прошел через жизнь рабочих окраин и поселков, заставляющую постоянно балансировать на краю пропасти, в которую очень просто можно угодить помимо собственной воли, совершенно не осознавая опасности. Не могут уберечь от этого ни предостережения, ни увещевания – законы улицы им не внемлют. Они предписывают свою мораль, которую волей или неволей усвоил и Газзаев.

Надо также иметь в виду, что полностью захватившая его повседневная жизнь футбола ничего общего не имела с той праздничной атмосферой, в которую окунаются болельщики на стадионах во время матчей. Сыграло свою роль то обстоятельство, что орджоникидзевский «Спартак» после кратковременного взлета вновь, и уже надолго, обосновался тогда в первой лиге. Пожалуй, понятие «первая лига» более близко для провинциальных болельщиков, хотя и многие именитые столичные клубы не избежали участи попробовать ее на вкус. Как то один из наших известных тренеров, склонный, правда, к некоторой доли эпатажа, сравнил бразильский футбол – «праздник, карнавал, самба» – с тем, что ему довелось пережить в первой лиге – «пьяная драка с поножовщиной». Понятно, что речь идет о характере игры и царящих вокруг нее нравах. А если к тому же вспомним бутсы тех времен с набивными шипами, которые, словно скальпель, при контакте снимали кожу вместе с мясом, то это сравнение не будет выглядеть чрезмерно образным.

Листаем почти наугад подшивку одной из центральных спортивных газет: «В первом дивизионе играть не только сложно, но и опасно» – это заголовок. А после него – красноречивый текст преамбулы статьи: «Первый российский дивизион называют соревнованием не для слабонервных. Здесь тяжелейший график игр, которые приходится проводить в режиме через два дня на третий… Здесь одержать победу на выезде – почти подвиг, а судейские ошибки случаются почти в каждом туре. Здесь иногда просто опасно выходить на поле – травмы год от года становятся все тяжелее, и практически нет ни одной команды, которая бы не имела в списке травмированных хотя бы одного человека». Кто с футболом знаком, знает: так было всегда.

Заметим, не в строгости воспитывался Валерий. Отец, как мы знаем, был человеком мягким, а мама души не чаяла в своем первенце. К примеру, в семье у Георгия Хуадонова не забалуешь. Сказал родителям после окончания школы, что будет играть в местном «Спартаке», сразу получил жесткое условие: поступишь в Горно металлургический, будешь нормально учиться – будешь и играть. На одни пятерки сдал Жорик вступительные экзамены! Да так сдал, что сразу получил приглашение учиться в Москве, в Плехановском. Но принял решение остаться на родине, однако об этом разговор особый.

Валерий же после зачисления в спартаковский «дубль» занятия в сельскохозяйственном забросил. Новые горизонты открылись. Тогда казалось, что для их освоения собственных сил уже достаточно. Прозрение приходило постепенно.

Вполне вероятно, что не очень хорошую услугу оказало Валерию и слишком рано, в шестнадцать лет, полученное приглашение в московский «Спартак». Поступило оно тогда от Николая Петровича Старостина и Никиты Павловича Симоняна. Приметили наши выдающиеся тренеры талантливого нападающего во время контрольной игры юношеской сборной с «дублем» московского «Динамо». Валерий отличился в этой игре «хет триком» – забил три мяча.

Словно на крыльях вернулся тогда Газзаев в Орджоникидзе, но здесь его чувств не поняли. Ни дома, ни в команде. Мама и слышать не хотела об отъезде в Москву. О том, что может ждать в огромном городе неоперившегося птенца, и подумать было страшно. Руководство команды разъяснило ему свою точку зрения пообстоятельней: поиграешь в столице за юношей, за «дубль», а завтра и не у дел можешь оказаться. Что дальше?

Можно предположить, что и Старостин с Симоняном не были тогда убеждены, что они приглашают состоявшийся талант. Ведь не представляло для них особого труда «перетянуть» в Москву игрока своего, спартаковского общества, в котором они пользовались безграничным авторитетом.

Пришлось Валерию смириться. Но осталось смятение в душе, нарастающий неосознанный внутренний конфликт, который время от времени и прорывался наружу.

Но смириться тогда пришлось и по другой причине. Более серьезной.

В Осетии свято почитаются заветы предков, по которым покинуть родину считается едва ли не изменой. Георгию Хуадонову, которого не раз приглашали в ведущие команды страны, говорили прямо: уедешь – предашь. А осетины не предают – в Осетии это, пожалуй, основополагающий нравственный императив, передающийся из поколения в поколение.

Нельзя, конечно, сказать, что принцип этот применяется без оглядки ко всем и по любому случаю. Но Хуадонов, например, так ни разу и не решился попытать счастья на стороне только по одной причине: «Что люди скажут!» Все переломы и шрамы – за родную команду, за орджоникидзевский «Спартак». Ни о чем не жалеет: «Я – боец местного значения».

Сейчас, умудренный жизненным опытом, Георгий убежден, что талант должен менять среду обитания. Приводит в пример судьбы двух близких друзей – Валерия Газзаева и Валерия Гергиева. Интересно, что, в свою очередь, Газзаев убежден: если бы Георгий Хуадонов принял хотя бы одно предложение из тех, которые поступали к нему из московских клубов, стал бы выдающимся футболистом.

Кстати, всех троих связывает крепкая дружба. Гергиев в детстве хоть и учился в музыкальной школе, но тоже любил погонять в футбол (и неплохо!) на тех же площадках и пустырях и, как и все мальчишки Орджоникидзе, одно время тоже о футбольной карьере подумывал. К слову, великолепно разбирается во всех тонкостях футбола и остается страстным и преданным болельщиком «Алании»: помнит всех ее игроков последних десятилетий, включая тех, кто играл за дублирующие составы. Искренне гордится дружбой с Газзаевым!

Вот только вместе собраться сейчас почти невозможно. Если о напряженном ритме работы Газзаева можно хоть представление составить, то образ жизни Маэстро, как уважительно называют между собой Гергиева друзья, в обычном сознании просто не укладывается – все расписано по минутам на несколько месяцев вперед. Поэтому запомнилось Хуадонову, как в 1998 году «вытащил» Газзаева накануне предстоящей выездной игры «Алании» на свадьбу Гергиева «Звоню Газзаеву: „Мы должны лететь в Санкт Петербург, поздравить Маэстро“. – „Я не могу – у меня игра в Элисте“. – „Тебе что дороже?“» Дороже оказалась дружба. Полетели на свадьбу в Санкт Петербург, а в Элисте команда обошлась без своего главного тренера.

В глубине души Хуадонов убежден, что приносит Газзаеву удачу. В 2003 году, когда ЦСКА завоевал золотые медали чемпионов России, Георгий, чтобы поддержать Валерия, в течение сезона летал с ним на все (!) выездные матчи армейцев.

Тогда же, в начале семидесятых годов, казалось, что вспыхнувшая звездочка газзаевского таланта так и погаснет над полем провинциального стадиона. Как выяснилось, после отчисления из юношеской сборной ждали Валерия новые неприятности. Сменился старший тренер орджоникидзевского «Спартака». Вместо мягкого и обходительного Сергея Коршунова пришел Иван Ларин, человек с крутыми манерами, которого, судя по всему, перспективы команды не особенно волновали. Сделав ставку на «старичков», он посадил Газзаева в глубокий запас.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

  • Глава III БОЙЦЫ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ