Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Анализа истории замысла и истории создания крупного литературного произведения в аудитории иностранных студентов-филологов на материале трагедии А. С. Пушкина Борис Год




Скачать 90.37 Kb.
Дата28.04.2017
Размер90.37 Kb.


К проблематике анализа истории замысла и истории создания крупного литературного произведения в аудитории иностранных студентов-филологов (на материале трагедии А.С.Пушкина «Борис Годунов»)
Е.В. Полищук (Россия, Москва), elenapolishchuk@mail.ru

Е.В. Суровцева (Россия, Москва), surovceva-ekaterina@yandex.ru


Ключевые слова: Пушкин, «Борис Годунов», русский язык как иностранный, история замысла, история создания.

Аннотация: В статье описываются аспекты анализа истории замысла и создания трагедии А.С.Пушкина (исторические взгляды автора, история возникновения замысла произведения, особенности его творческого воплощения, его традиции в развитии литературы) в аудитории иностранных студентов-филологов.
«Пушкин – отец, родоначальник русского искусства…

В Пушкине кроются все семена и зачатки, из которых

развились потом все роды и виды искусства во всех

наших художниках…»

(И.А. Гончаров)
Творчество великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина занимает особое, «светлое, центробежное и одновременно центростремительное» [Эйдельман 1987: 279] место в истории русской художественной культуры; можно сказать, что в нём нашла отражение судьба всей русской литературы. Поэтому в программах по обучению русскому языку иностранных студентов-филологов изучению творчества поэта уделяется значительное время, а также с большой степенью детализации и полноты анализа рассматриваются как основные этапы его жизненного и творческого пути, так и важнейшие его произведения, одним из которых является трагедия «Борис Годунов».

«Борис Годунов» занимает в творчестве поэта особое место. Задуманная и написанная в период творческого расцвета Пушкина, в последние годы Михайловской ссылки в 1825 г., она знаменует собой новый этап в его творчестве.

Работая в иностранной филологической аудитории над анализом истории замысла и создания трагедии, следует, как нам кажется, обратить внимание на следующие важные аспекты:


  • рассмотрение трагедии в историческом контексте времени её создания;

  • показ роли русской и европейской культурной (в частности, театральной) традиции в создании трагедии;

  • показ новаторского характера произведения (создание своеобразного жанра трагедии на русской сцене);

  • показ влияния произведения на драматургию позднейшего времени (прежде всего – на пьесы величайшего русского драматурга А.Н.Островского).

Таким образом, главным при разборе трагедии «Борис Годунов» нам представляется показ её неизолированности, её взаимосвязи с историческим фоном и литературным процессом того времени.

Остановимся подробнее на тех моментах, которые следует обязательно учитывать при разборе истории создания трагедии. «Борис Годунов» был задуман и написан Пушкиным в предпоследний год его шестилетней ссылки в Михайловском в 1825 г., в период особенно глубокого изучения поэтом русской истории, проникновения в глубь времён (особенно заинтересовавшего его периода Смутного времени начала 17-го века), в период чтения многочисленных исторических источников. Знаменательно, что именно в это время вышли 10-й и 11-й тома «Истории Государства Российского» Н.М.Карамзина – произведения, оказавшего сильное влияние на поэта, откуда он почерпнул данные для исторической канвы действия трагедии. Таким образом становится понятен эпиграф, данный Пушкиным своему произведению, – «Драгоценной для россиян памяти Николая Михайловича Карамзина сей труд, гением его вдохновенный, с благоговением и благодарностию посвящает Александр Пушкин».

Карамзин, писатель-историк, друг и единомышленник, занимает в творчестве Пушкина особое место как гражданин, автор, личность. Именно «История Государства Российского» «дала сильнейший творческий толчок к поэтическому изложению Пушкиным событий, изложенных историком» [Гессен 1983: 165]. Отметив позднее, в 1834 г. (в беловой редакции «Путешествия из Москвы в Петербург», что «Карамзин освободил язык от чуждого ига и возвратил ему свободу, обратив его к живым источникам народного слова» [Пушкин 1996-1997: т. 11, с. 249], поэт затрагивает проблему народа, народности. Понятия эти у Пушкина не карамзинские, но свои, и связаны с новым историческим подходом к России; однако при этом главное для поэта то, что Карамзин был именно народен: «Карамзину следовал я в светлом развитии происшествий, … старался угадать образ мыслей и язык тогдашнего времени», пишет Александр Сергеевич в одном из набросков предисловия к трагедии (1830) [Пушкин 1996-1997: т. 11, с. 140].

Анализируя в аудитории такую важную особенность творческого воплощения замысла А.С.Пушкиным, как историзм1, следует акцентировать то, что для поэта история народа подобна истории одного человека: та и другая истинна, поскольку проявляет себя в творчестве. А это зависит, если говорить об истории народа, и от того, какая власть управляет им, в каких отношениях он с ней находится. «Борис Годунов» – это «трагедия – исповедь» [Бурсов 1985: 427]. В ней исповедуются все – и царь Борис, и Самозванец, и князь Шуйский. Лукавя в исповедях, герои постигают неопровержимую великую истину: тот властитель, кто не проник в тайну народной психологии, заранее обречён на поражение в попытке стать подлинным историческим деятелем. В «Борисе Годунове» изображается не столько борьба за власть, сколько дискуссия о природе власти, о том, какие способы следует применять для овладения ею, а также о том, к каким трагическим последствиям приводит превращение борьбы за власть в самоцель. Как полагает Ю.М.Лотман, «[в] “Борисе Годунове” переплетаются две трагедии: трагедия власти и трагедия народа» [Лотман 1997: 197]. «Пушкин избрал Бориса Годунова – правителя, стремившегося избрать народную любовь и не чуждого государственной мудрости. … Борис лелеет прогрессивные планы и хочет народу добра. Но для реализации своих намерений ему нужна власть. А власть даётся лишь ценой преступления… Борис надеется, что употреблённая им во благо власть искупит этот шаг, но безошибочное этическое чувство народа заставляет его отвернуться от “царя Ирода”. Покинутый народом, Борис, вопреки всем благим намерениям, неизбежно делается тираном» [Лотман 1997: 197 – 198]. Лотман так формулирует «трагический путь отчуждённой от народа власти» в «Борисе Годунове»: «Добрые намерения – преступление – потеря народного доверия – тирания – гибель» [Лотман 1997: 198]2.

Придавая исключительное значение «Борису Годунову», Пушкин писал в одном из набросков предисловия к трагедии: «… признаюсь искренно, что неуспех драмы моей огорчил бы меня, ибо я твёрдо уверен, что нашему театру приличны народные законы драмы Шекспировой» [Пушкин 1996-1997: т. 11, с. 141].

Влечение Пушкина к историческим темам и сюжетам породило в нём интерес к драматическим жанрам, к возможности театрального воплощения задуманного сюжета.

Из биографий поэта мы знаем, что интерес к театру существовал у него ещё с детских лет, когда он зачитывался пьесами Мольера и под их влиянием сочинял и ставил на домашней сцене маленькие пьесы на французском языке. Пронеся увлечение театром через всю жизнь, позднее Пушкин воспел «волшебный край» театра, «сень кулис» в романе «Евгений Онегин». В 18-м веке на русской сцене блистали «друг свободы» Д.И.Фонвизин, создавший русскую комедию, и «переимчивый» Я.Б.Княжнин, пытавшийся «перенять» трагедию; в начале 19-го века царили трагедии В.А.Озерова. Но Пушкин невысоко ценил театральные опыты исторических пьес Княжнина и Озерова. Для утверждения русской трагедии на сцене нужен был гений Пушкина как «смелого властелина» театрального мира – именно «Борис Годунов» стал важнейшей вехой в развитии русского театра.

Двумя театральными полюсами, к которым тяготела творческая мысль Пушкина, были Мольер, которым он зачитывался в детстве, и Шекспир, которого он прочитал и оценил уже в зрелые годы; в их творчестве отразились творческие принципы и идеалы классицизма и романтизма в области театральной драматургии. В бумагах Пушкина сохранился небольшой отрывок, посвящённый характеристике двух великих драматургов, являющийся своеобразным теоретическим прологом к театральной системе поэта: «Лица, созданные Шекспиром, не суть, как у Мольера, типы какой-то страсти, такого-то порока; но существа живые, исполненные многих страстей, многих пороков; обстоятельства развивают перед зрителем их разнообразные и многосторонние характеры» [Бурсов 1986: 156]. Пушкин для русской трагедии выбирает не мольеровские «типы страстей», но шекспировские «типы характеров». Набрасывая в Болдине предисловие к «Борису Годунову», поэт признавался: «Не смущаемый никаким светским влиянием, Шекспиру я подражал в его вольном и широком изображении характеров, в небрежном и простом составлении типов…» [Пушкин 1996-1997: т. 11, с. 140]; а в «Письме к издателю “Московского вестника”» (1928) читаем: «Твёрдо уверенный, что устарелые формы нашего театра требуют преобразования, я расположил свою трагедию по системе Отца нашего – Шекспира…» [Пушкин 1996-1997: т. 11, с. 66]. «“Шекспиризм ”“Бориса Годунова”, о котором сам Пушкин охотно говорил, напоминал “шекспиризм” Стендаля: он заключил в себе противостояние театру классицизма и – объективно – романтической драме» [Лотман 1997: 197].

Пушкин создал новый театр, в котором господствовали «правдоподобие положений и правдивость диалогов» [Бабаев 1988: 65]. Своеобразие трагедии также и в том, что Пушкин представляет своих героев как многосторонние характеры, действующие по-разному в разных обстоятельствах, но всегда верные самим себе. Необычна и форма трагедии: поэт отказался от традиционного деления на акты и составил трагедию из 23 сцен – своеобразный «свободный роман». Среди исследователей есть мнение, что эта особенность произведения обусловлена влиянием древнерусской летописной традиции, когда события излагались хронологически [Ильичёв: 154]. Необычно и то, что заглавный герой не является, по сути, главным действующим лицом: Борис Годунов появляется в трагедии только в нескольких сценах, и ему уделено внимание даже меньше, чем Самозванцу.

Интерес Пушкина к русской истории, в частности, к временам Смутного времени, нашедшим отражение в трагедии «Борис Годунов», был очень глубоким: известно, что он имел в виду продолжать свою хронику и написать «Лжедимитрия» и «Василия Шуйского». К сожалению, этому замыслу не суждено было сбыться.

Пушкинские традиции просматриваются в исторических хрониках А.Н.Островского «Козьма Захарьич Минин-Сухорук» (1861) и «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский» (1866), также посвящённых Смутному времени и связанных, как и трагедия Пушкина, с творческим опытом Шекспира. Думается, не будет преувеличением утверждение, что Островский сделал то, что не успел сделать Пушкин. О сознательном следовании традиции Александра Сергеевича говорит, в частности, тот факт, что хроники Островского написаны белым пятистопным ямбом. Тема Смутного времени волновала не только Пушкина и Островского, но и многих их современников, литераторов и историков. Одним из фундаментальных исследований, с которым познакомилась русская читающая публика 1860-х гг., был труд известного русского историка Н.И.Комарова «Смутное время Московского государства». Эта работа публиковалась в журнале «Вестник Европы» в течение почти двух лет (1866 – 1867). В критике того времени даже высказывалась мысль о том, что хроника Островского «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский» написана по материалам труда Костомарова (сам Костомаров решительно опроверг это предположение).

Таким образом, в заключение хотелось бы отметить, что, работая над творчеством А.С.Пушкина в иностранной аудитории филологов, необходимо рассматривать такие важнейшие в творчестве поэта произведения, как трагедия «Борис Годунов», обязательно в историческом контексте времени их написания, а также учитывать особенности авторской позиции во взгляде на историю, на роль в ней личностей, выведенных в произведении. Важно учитывать степень подготовленности аудитории, необходимый корпус фоновых знаний по русской и мировой истории времени действия трагедии. Необходимо также кратко остановиться на вопросе влияния трагедии на драматургию позднейшего времени. Следовательно, исторические взгляды автора, историю возникновения замысла произведения, особенности его творческого воплощения и его традиции в развитии литературы необходимо рассматривать в неразрывном единстве всех компонентов, обращая внимание учащихся на их взаимодействие.


Литература.

Бабаев Э.Г. Творчество А.С.Пушкина. М., 1988.

Бурсов Б.И. Судьба Пушкина. Л., 1986.

Гессен А.И.. Всё волновало нежный ум… . М., 1983.

Ильичёв А.В. Трагедия А.С.Пушкина «Борис Годунов» и летописная традиция // Гуманитарные проблемы современной цивилизации: VI Международные Лихачёвские научные чтения, 26 – 27 мая 2006 г. СПб.: СПбГУП, 2006. С. 153 – 155.

Карамзин Н.М. История Государства Российского. В 12 томах. М.: Мир кн., 2003.

Лотман Ю.М. Пушкин. Биография писателя. Статьи и заметки. «Евгений Онегин»: Комментарий. СПб., 1997.

Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. В 19 томах. М.: Воскресенье, 1996 – 1997.

Эйдельман Н.Я. Пушкин. Из биографии творчества. 1826 – 1837. М., 1987.


Problem of analysing the idea and creation of prominent work of literature in teaching russian to foreign philologists (on the basis of Alexander Pushkin's tragedy «Boris Godunov»)
E. V. Polishchuk (Russia, Moscow), elenapolishchuk@mail.ru

E.V. Surovtseva (Russia, Moscow), surovceva-ekaterina@yandex.ru



Keywords: Pushkin, «Boris Godunov», Russian as a foreign language, history of creation, history of embodiment.

Summary: The article describes different aspects of creation of Pushkin’s tragedy «Boris Godunov» (historical overview, peculiarities of author’s creative method, traditions in literature general process) valid in teaching Russian as a foreign language to philologists.


1 «“Борис Годунов”– трагедия, проникнутая одновременно духом политической злободневности и верностью изображаемой эпохе» [Лотман 1997: 106]. «Пушкин задумал “Бориса Годунова” в качестве историко-политической трагедии. Как историческая драма “Борис Годунов” противостоял романтической традиции с её героями – рупорами авторских идей и аллюзиями на современность, как политическая трагедия он обращён был к современным вопросам: роли народа в истории и природы тиранической власти» [Лотман 1997: 197].

2 Для сравнения приведём цитату из «Истории Государства Российского» Н.М.Карамзина (том 11, глава 1): «Но время приближалось, когда сей мудрый Властитель, достойно славимый тогда в Европе за свою разумную Политику, любовь к просвещению, ревность быть истинным отцем отечества, - наконец за благонравие в жизни общественной и семейственной, должен был вкусить горький плод беззакония и сделаться одною из удивительных жертв суда Небесного» [Карамзин 2003: т. XI].

  • Гуманитарные проблемы современной цивилизации: VI Международные Лихачёвские научные чтения, 26 – 27 мая 2006 г. СПб.: СПбГУП , 2006. С. 153 – 155.
  • Карамзин Н.М. История Государства Российского. В 12 томах. М.: Мир кн., 2003.
  • Problem of analysing the idea and creation of prominent work of literature in teaching russian to foreign philologists (on the basis of Alexander Pushkins tragedy «Boris Godunov»)