Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Амадеус второй




Скачать 227.19 Kb.
Дата08.07.2017
Размер227.19 Kb.


Елизавета Трусевич

АМАДЕУС ВТОРОЙ

(пьеса в 3 действиях)




ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Евгения Гарсен – роженица

Младенец – младший сын Евгении

Старик – отец Евгении

Бабка-повитуха

Габриэль – сестра Евгении

Чиновник первый

Чиновник второй

Слепой

Анна

Каменщик

Сторож

Чиновник

Жак – режиссер

Жерар Филипп - актер

Усач, лысина, толстяк, дама, оценщик – и прочие участники аукциона.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Италия. 1884 год. Все герои черноволосые, черноглазые – южные итальянцы. Манера их игры как в итальянских фильмах 50-х – экспрессивная, эмоциональная. Говорят они на повышенных тонах.

Сцена разделена на две части – одна часть закрыта плотной занавеской (ширмой). В другой части дома у окна сидит старик, ходит по комнате Габриэль. Раздался детский крик. Габриэль прислушивается.

Габриэль: Он кричит, папа! Вы слышите… Он родился!

Старик: Нет… Просто маленькая Маргарита подралась с братом…

Габриэль подошла к окну, открыла ставни.

Габриэль: Умберто! Что ты делаешь? Перестань дергать сестру за волосы. Как тебе не стыдно!

Старик: Пусть играют… Не мешай им.

Из другой комнаты слышны крики.

Старик: Я совсем оглох, но я не могу не слышать как кричит моя дочь… Включи музыку, Габриэль…

Габриэль включает патефон. Слышна музыка Моцарта – «Турецкий марш».

Габриэль: Я сердцем чувствую, что родиться прелестная девочка.

Старик: В этом доме и так слишком много женщин.

Габриэль: Я же сказала девочка…

Старик: Что-то она опаздывает на этот свет… Я вот тоже опаздываю, только на тот свет.

Габриэль: Ну что ты, папа. Ты еще всех нас переживешь.

Старик: Мне главное на пережить себя, не пережить свой разум, а то я что-то стал заговариваться.

Габриэль: Ну что же это такое! Опять Маргарита плачет.

Габриэль резко запахивает шторы.

Габриэль (испуганно): Папа, сюда идут…

Старик: Ну и чего ты так напугалась?

Резкий стук в дверь.

Габриэль (через дверь): Кто там?

Голос за дверью: Отворите, нам нужно поговорить.

Габриэль: Кто это?

Голос за дверью: Я чиновник местного управления, со мной помощник.

Габриэль отворяет дверь.

Габриэль: Я вас не приглашаю… Моя сестра рожает.

Чиновник первый: Поздравляю.

Габриэль: Может, вы зайдете в другой раз?

Чиновник второй: Или в другой два, другой три? У нас приказ забрать описанное имущество.

Габриэль: Нет!

Старик: Убирайтесь к черту!

Чиновник первый: Вы много задолжали, и мы вынуждены…

Габриэль: А мы вынуждены забрать долги. Скоро приедет муж моей сестры и рассчитается с вами.

Чиновник второй: Мне очень жаль, но мы приступим.

Подходит к вазе, берет ее, вертит в руках.

Чиновник второй: Ваза ручной работы.

Старик: Положи на место, подлец! Эту вазу я купил в подарок своей покойной жене. Вы не имеете права. Если бы она могла, то забрала бы эту вазу с собой, так что считайте, этой вазы нет в доме.

Чиновник первый: Стол, два стула. Прошу вас, уважаемый, встаньте.

Старик сидит.

Чиновник второй: Вы не подчиняетесь властям?

Старик отвернулся к окну.

Старик: О! Кто идет! Ну, сейчас он вам покажет! Уж он-то не будет терпеть!

В дом входит Амадео.

Старик: Сын мой, мой мальчик!

Амадео: (целует руку сестре): Теперь, когда мне тридцать, вздорный старик впервые назвал меня мальчиком.

Габриэль: Не время шутить, дорогой брат… Наше имущество забирают.

Чиновник второй: Оно уже не ваше.

Старик: Они забрали нашу вазу.

Амадео: Что? Эти ничтожества смеют лапать вазу, которую моя любимая мать подарила моему отцу.

Старик: Я не позволю им выносить из нашего дома даже мусор!

Чиновник второй: вы не имеете права!

Габриэлла: Но только не сегодня, когда моя сестра…

Амадео: Как Евгения?

Амадео рванул к ширме, но Габриэлла остановила его.

Габриэлла: Туда нельзя…

Амадео: Я заплачу все долги, клянусь честью.

Чиновник второй: Не смешите меня! Вашу репутацию знают все в округе.

Амадео: Повтори, жалкая крыса!

Чиновник второй: Вы промотали не одно состояние. И если сложить все, что вы проиграли, пропили, прокутили, то на эти деньги можно было бы построить целый город.

Амадео: Что вы этим хотите сказать? Что я виноват в том, что…

Чиновник первый: Да, виноваты!

Амадео бросается на чиновника первый с кулаками, второй чиновник бросается на защиту товарища. Амадео борется с обоими. Гариэлла визжит. Старик кричит отдельные реплики типа: «Так его, так! Вот это мой сын!».

Амадео ударил чиновника сзади локтем. Тот упал на колени и открыл рот…

…Раздается детский плач.

Все замерли. Из – за ширмы выходит бабка.

Бабка: Мальчик…

Старик: Внук! У меня родился внук!

Амадео: Племянник!

Габриэлла (в окно): Дети! У вас появился братик!

Чиновник: Еще одним кредитором стало больше.

Габриэлла: Как его назвать? Говорят, имя влияет на судьбу.

Старик: Если вы назовете его Исааком, то он будет умненьким мальчиком. Каким был я…

Амадео: Если он будет зваться Амадео, то у него будут взлеты и падения, но он будет счастлив.

Чиновник: И беден?.. Нет счастья в бедности. Если у его родителей хватит ума и они назовут мальчугана Домиано, то парнишка будет иметь постоянную работу и неплохой достаток.

Старик: Кто это такой, Домиано?

Чиновник: Разрешите представиться, меня зовут Домиано, и я вполне счастлив. По крайней мере, сейчас я отбираю у вас имущество, а не наоборот.

Габриэлла: Пойду к милой Евгении… Она, бедняжка так устала.

Чиновник второй: Да я что-то устал (садиться). Вы разбили мне нос.

Амадео: А вы мне губу… (Достает из шкафчика бутылку коньяка и прикладывает к губе, потом дает бутылку чиновнику).

Чиновник второй: Это, кажется, неплохое вино.

Амадео: Да уж, неплохое. Этому вину столько же, сколько моему племяннику.

Чиновник (разочарованно): Неужели несколько минут?

Амадео: О нет, моему другому племяннику… Эммануэлю. Ему уже одиннадцать.

Чиновник второй: Холодненькое.

Амадео: Да, как ваши сердца. Отбирать имущество у роженицы может только человек с холодным сердцем.

Чиновник первый: По итальянским законам имущество рожениц неприкосновенно.

Старик: Ах вы, беззаконники, бандиты! Убирайтесь вон!

Чиновник первый: Все по закону. Мы не отберем у нее кровать, подушку и одеяло. Все остальное не принадлежит роженице. Так что приступим.

Чиновник второй отдает бутылку Амадео.

Амадео: Ну что вы, в самом деле! Работа работой, а жизнь человека бесценна. У меня родился племянник, за это надо выпить!

Разливает вино по бокалам.

Амадео: За моего племянника!

Старик: За внука!

Чиновник второй: За кредитора!

Чиновник первый: Кто-то рождается королем, а кто-то кредитором. У человека при рождении уже есть биография!

Старик: Мой внук родился королем- кредитором.

Чиновник второй: Королем чего? Какая судьба его ждет? Кем он будет?

Чиновник первый: Свободным художником!

Старик: Молчать! Мой внук никогда не будет художником. Он будет банкиром или философом. Фамилия моей жены, его бабки, Спиноза. В нем взыграет зов крови, непременно!

Амадео: Моя милая сестра так устала… Я принесу ей патефон. Пусть в последний раз послушает музыку. Она, бедняжка, еще не знает, как беда пришла в наш дом.

Чиновник: А какая беда пришла в ваш дом?

Амадео (берет патефон): Вы!

Амадео уходит.

Чиновники начинают собирать имущество и выносить из дома. Старик молча наблюдает за этим.

Амадео подошел к ширме. Хочет постучать, но не знает обо что. Стучит по своей крышке патефона.

Габриэлла: Кто там?

Амадео: Ваш брат, красавицы.

Евгения: Входи, милый…

Амадео заходит в комнату. Действие разворачивается в этой комнате. В другой комнате чиновники молча выносят вещи.

Амадео (поспешно): Как ты себя чувствуешь, Евгения?

Евгения (с ребенком на руках): Неплохо, но я хотела бы поспать.

Амадео: Не сейчас, милая сестричка, не сейчас…

Габриэлла (шепотом): Я ей не сказала. Не знаю как это сделать.

Амадео: Очень просто. Милая моя Евгения, мужайся, но наше имущество уносят.

Евгения: А-а-а!

Закрыла лицо руками, заплакала.

В соседней комнате. Чиновник уносит стул. Услышав крик остановился.

Чиновник второй: Как больно слышать детский крик.

Чиновник первый: Такой маленький, а уже должник.

Продолжают выносит вещи.

В комнате Евгении.

Амадео: Спокойно, девочки… Этот мальчик нас спасет...

(Смотрит на племянника)

Амадео: Какие у него черные глаза.

Амадео ставит на кровать патефон.

Евгения: Что ты делаешь?

Амадео: Спасаю имущество. По законам благословенной Италии все, что находится на кровать роженицы неприкосновенно.

Габриэлла и Евгения плачут.

Уходит.

В соседней комнате уже почти не осталось вещей. Только стол и стул на котором сидит старик.

Амадео: Где они?

Старик: Выносят диван.

Амадео берет стол и уносит его (стол небольшой, круглый).

Старик: Что? И ты решил все вынести из этого дома.

Амадео: Наоборот, внести.

Амадео принес стол в комнату Евгении, и, перевернув стол положил его на кровать.

Амадео: Милая моя Евгения, вы с ребеночком подвиньтесь немного… Вот так…

Бабка: Плохой это знак для мальчика… В час его рождения пришли чиновники.

Амадео: Зато для нас это хороший знак.

Бабка: Видать всю жизнь будет нищенствовать.

Амадео: Зато мы что-нибудь да спасем.

Амадео начинает складывать на кровать все, что находиться в этой комнате – стулья, книги и прочее.

В дом входят чиновники.

Чиновник первый: Какой тяжкий диван.

Чиновник второй: Хоть бы отдохнуть.

Чиновник первый: Так ведь и сесть не на что, все вынесли.

Чиновник второй: Старик, встань… Это уже не ваш стул.

Старик молчит.

Чиновник первый: Эй! Папаша, ты слышишь?

Старик: Мне очень жаль, но я уже почти что глухой.

Чиновник второй: Уходи, старик… Взгляни на внука. Все равно этот стул тебе не отстоять.

Чиновник первый: И не отсидеть.

Старик молча уходит.

Чиновники оба садятся на один стул.

В комнате Евгении.

Старик громко: «Тук-тук».

Евгения: Входите!

Старик входит в комнату. В комнате ничего нет. На кровати Евгении навалено куча вещей. Ее самой не видно.

Старик: Что здесь происходит? Где моя дочь?

Амадео: Спокойно, отец… Она там.

Слышен детский крик.

Старик обходит кровать. Теперь и его не видно за грудой вещей. Слышен только его разговор с Евгенией. Габриэлла и Амадео складывают на кровать оставшиеся вещи.

Старик: Какие у него ручки, какие черные глазки.

Евгения: И черные волосы…

Старик: Как же он на меня похож…

Евгения: Отец, мы разорены… Все эти вещи наши, и их никто не тронет.

Старик: Какой гуманный закон в Италии.

Старик выходит из-за укрытия.

Заходит в другою комнату. Здесь уже нет даже стула.

Чиновник второй: Мы вынуждены приступить к другой комнате. Можно?

Старик: Да, один момент… А где ваш друг?

Чиновник второй: Мой коллега? Он на улице. Там же, где все ваши вещи.

Старик выходит на улицу.

Чиновник второй подходит к комнате. Хочет постучать, но не знает обо что. Стучит по своей голове.

Евгения: Одну минутку!

Мы видим, какая суета в комнате. Амадео снимает со стен картины и кладет на кровать.

К комнате подбегает старик и первый чиновник. В руках у старика цветы и ваза.

Чиновник: Туда нельзя.

Старик: Мне можно, я отец и дед.

Чиновник второй: Что у вас в руках? Эта ваза уже тю-тю…

Старик: Все понимаю, господин чиновник, но куда же мне поставить цветы для женщины, которая двадцать минут назад стала матерью.

Старик заходит в комнату.

Чиновник первый: Я разрешил. Это же полевые цветы. Через полчаса они завянут, и мы заберем вазу.

Чиновник второй: Пора заходить, мы и так уже много времени потратили.

Чиновники заходят в комнату.

Комната совершенно пуста.

На кровати стоит стол. На стол поставлен диван. На диване лежит Евгения с сыном на руках. На ней надето несколько платьев, украшения, шуба и шапка. Внизу, на кровати валяются всякие мелкие вещи, стоит ваза с цветами.

Чиновники молча оглядывают эту конструкцию.

Чиновник второй: По - итальянским законом имущество роженицы неприкосновенно.

Чиновник первый: Ну что ж, нам меньше работы будет…

Чиновники уходят. Первый чиновник оборачивается.

Чиновник первый: Как вы назвали этого малого?

Евгения: Амадео Мадельяни. По имени дяди и фамилии отца.

Чиновник второй: Зная положение вашего брата, я бы не посоветовал так называть мальчика.

Амадео: Это имя Моцарта. Амадео Моцарт первый Амадео, Амадео Мадельяни второй (Амадео показал на себя пальцем). Амадео Мадельяни третий.

Старик: Этот Амадео будет первым или вторым. Но уж никак не третьим.

Чиновник: Ну что ж, поздравляем.

Чиновники уходят.

Старик: Браво, браво, мои мальчики… Двое моих Амадео Мадельяни спасли нас! Надо за это выпить.

Старик убегает.

Бабка – повитуха: Хотите я погадаю на вашего мальчика? Только это входит в стоимость.

Евгения: Гадай, старуха!

Амадео помог бабке взобраться на диван, и она разложила на стол карты.

Бабка: Вот он… Червовый король, ваш Мадильяни. Вокруг него одни черви. Долго проживет ваш мальчик… Будет богат и счастлив. Жизнь его будет спокойная и размеренная.

Старик с бутылкой вошел в комнату.

Старик: За новорожденного! За Амадео Мадельяни!

Все чокаются бокалами.

Все присутствующие радуются, пьют, танцуют.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Квартира. Бедная обстановка. В комнате неопрятно, неубрано.

Стук в дверь. Нет ответа.

Каменщик: Амадео, это я, открой дверь! Амадео, я принес блок песчаника со стройки, отличный песчаник.

Сторож: Ей богу, отличный, господин Модильяни!

Каменщик и сторож сами открывают дверь. Входят.

Сторож: А этот твой приятель не очень-то боится воров.

Каменщик: А чего ему бояться? Глянь, у Амадео и взять-то нечего. Одни картинки.

Сторож: Да кому они нужны-то? (Рассматривает картины и скульптуры).

Каменщик: По правде говоря, художник он неважный… Но парень мировой!

Сторож присел на какую-то скульптуру, закурил.

Сторож: Где ты его выкопал?

Каменщик: Я не могильщик, что б выкапывать. Я каменщик. А этот парень, Амадео, воровал на стройке песчаник. Каменщик, у которого воруют камни может озвереть.

Сторож: Ты врезал ему?

Каменщик: Ты же знаешь, все мои друзья сначала получают от меня по морде, это как рукопожатие.

Сторож: Это верно. Я помню, как ты сначала расквасил мне нос. Значит, вы уже с ним друзья?

Каменщик: А как же? Я теперь всем говорю, что мой лучший друг скульптор и художник. Благо, картины его все равно никто не видит, так что хвастаться можно.

Сторож: Скульптор – лучший друг каменщика, эта истина бесспорная.

Каменщик: Я, признаться, сам в душе немножко скульптор.

Сторож: Ага, так же как всякий моляр немного художник.

Каменщик: Слушай, может у Амадео найдется чего-нибудь выпить?

Открывает шкаф. Достает графин. Разливает по рюмкам.

Каменщик: Каждый приличный хозяин предлагает гостю выпить.

Сторож: Поскольку хозяина нет, мы все - равно воспользуемся его предложением.

Каменщик: Ну, за камень!

Сторож: Что бы сердца наши не окаменели.

Каменщик: А кулаки были каменными.

Пьют. Чокаются.

Стук в дверь.

Сторож: Ну, вот и наш друг.

Каменщик: Мой друг.

Сторож: Друг моего друга мой друг и друг моих друзей.

Входит слепой старик.

Старик: Амадео Модильяни! Ты дома?

Молчание.

Старик: Я же чувствую, что здесь кто-то есть.

Старик шарит вокруг палкой, случайно ударяет каменщика.

Каменщик: Осторожней папаша!

Старик: Кто это?

Каменщик: Это друг Модильяни со своим другом.

Старик: А чем это пахнет?

Сторож: Наверное, краской. Мы же в доме художника.

Старик: А мне кажется, пахнет спиртом…

Каменщик: Наверное, это растворитель.

Старик шарит палкой. Ударяет по графину. Графин падает и разбивается.

Сторож: От слепого ничего не скрыть. От зрячего можно. А слепой все увидит.

Каменщик: Это Амадео нас угостил.

Сторож: Мы принесли ему известняк.

Слепой: Так где же Амадео? Где этот ангел?

Каменщик: Ангел? Вот уж верно слепец. Ангел который лезет в драку.

Слепой: У него кудри как у ангела, я гладил этого мальчика по голове.

Каменщик: И кудри у него черные, не ангельские уж точно. Скорее бесовские.

Сторож: А вы ему кто?

Старик: Разрешите представиться – папаша Анжели.

Каменщик: Его папаша?

Старик: Нет, просто папаша. Знаменитый в своих кругах коллекционер. У меня восхитительная коллекция картин.

Каменщик: Вы же не черта не видите.

Старик: Ну и что? И слепой может любить живопись.

Каменщик: А глухой любить музыку.

Старик: Бетховен был глухим. Я же говорил вам молодые люди, что слепой видит больше, а глухой слышит лучше, а дурак нас с вами богаче. Только никто еще до этого не додумался. Иначе все хотели бы быть слепыми глухими дураками.

Каменщик: Да вы, папаша, философ…

Старик: Нет, я коммерсант. Я слишком беден, что бы быть меценатом, слишком не образован, что бы быть коллекционером. Моя конечная цель – разбогатеть.

Сторож: Как, может, нас научите?

Старик: Все считают меня сумасшедшим, а я верю, что один из этих нищих художников станет когда-нибудь великим!

Каменщик: Тогда мой вам совет, не тратьте время на Амадео. Он великим не станет никогда.

Старик: Ты гадалка?

Сторож: Нет, у него просто стопроцентное зрение.

Старик: Чушь! У этого парня характер гения. Он быстро работает. Прямо как его тезка – гений Амадеус. И потом я же не кота в мешке покупаю, я долго расспрашиваю Амадео какой из себя этот кот. Какой пароды, какого цвета.

Сторож: Видать, у этого парня талант не художника, а писателя раз он так

В комнате есть его картины?

Каменщик: Есть.

Старик: Опишите мне, что вы на них видите?

Каменщик и сторож молчат.

Старик подходит к одному из холстов и начинает водить по нему руками.

Старик: Ну!

Каменщик (неуверенно): Здесь нарисована женщина. Только она какая–то странная. У нее длинные руки, длинная талия, длинный нос, глаза длинные, как у китайца. Таких уродливых женщин не бывает…

Старик подходит к другой картине.

Старик: Дальше.

Сторож: Я не знаю, что сказать. Здесь нарисован урод. Лицо у него фиолетовое, глаз вовсе нету.

Старик: Прекрасно, я беру!

Каменщик (в сердцах): Вы слепой!

Старик: Нет, это вы слепой!

Каменщик: Да разуйте глаза, только слепой может купить эти картины!

Старик: Только я и покупаю, Амадео нищий только потому, что кругом слепые!

Стук в дверь.

Сторож: А вот и хозяин.

Входит женщина – Анна.

Анна: Здесь проживает Амадео Модильяни?

Все хором: Здесь.

Анна: Я пришла отдать ему долг.

Старик: Хоть кто-то ему должен. А я то думал, Амадео должен всем.

Анна: Сегодня утром я оказалась в ужасно глупом положении. Я забыла кошелек. Забыть это значит думать, что кошелек при тебе, когда его нет. Ужасно неприятно забывать. Но лучше забыть кошелек, чем забыть человека, который заплатил за меня.

Каменщик: Неужели это был Амадео?

Анна: Да, он заплатил за меня. Видите ли, я не француженка, и официант никак не мог меня понять… Если бы не Амадео…

Старик: У него вечно нет денег, у этого гения…

Анна: У него и сегодня не было денег. Он заплатил картиной.

Все молчат.

Анна: Да, картиной. Он сам продал свою картину за чашку кофе и одно пирожное. А официант еще не хотел брать. Говорил, что пирожное с кремом(?) и того не стоит.

Старик: Ну, вы хоть того стоите, синьорина?

Сторож: О да!

Старик: Опиши мне ее!

Сторож: Ну, у нее длинные руки, длинная талия, длинный нос, глаза длинные. Таких прекрасных женщин редко встретишь на улице.

Старик: Ты описываешь картину или женщину?

Сторож: Женщину.

Старик: Вы его модель?

Анна: Глобус модель мира. А натурщица всего - лишь модель своего портрета. Я такая маленькая, такая ничтожная, а то, что он нарисует, будет тем истинным, чем я не являюсь.

Сторож: Что она говорит?

Каменщик: Она говорит, что она всего – лишь глобус (сторожу) Ну что, нам пора, дружище? Богема странные люди. Камни нас ждут. Мертвые камни…

Анна (с ужасом): Они могильщики?

Старик: Нет, они каменщики.

Каменщик: Ей богу, я люблю Амадео. Он славный парень… Но он плохой скульптор. Это я вам говорю, как хороший каменщик.

Анна: А кто по-вашему хороший?

Каменщик: Тот, кто получает большие деньги за свою работу. Кто из бесценного известняка, может сделать ценную, как золото скульптуру. А вашего Модильяни купил только этот старик, да и тот слепой.

Старик: Если б побольше было таких слепых как я, был бы Амадео богачом!

Сторож: Если б Амадео был богачом были б все кругом слепые.

Старик: Ну, так я всем выколю глаза!

Каменщик: Золото ценно само по себе, будь оно хоть бесформенной лепешкой. Известняк ценен только в человеческих руках. И у этих рук должна быть душа.

Стук в дверь.

Анна: Это он… Амадео!

Входит тощий человечек в очках.

Чиновник остановился. Оглядел всех.

Чиновник (сторожу): Мне очень жаль, но вы должны покинуть эту комнату ил заплатить. Вы не плотили уже пол года.

Сторож: Боже упаси! Я живу не здесь. У меня жена и четверо детей. Я охраняю стройку, у меня ни камешка не пропало. (Заслоняет собой известняк, который они притащили). Жена работает пасудамойкой, у нее ни ложки не пропало. Мы платим исправно.

Чиновник: Вы не Модильяни?

Сторож: Боже упаси, это не я!

Чиновник (каменщик): Мне очень жаль, но вы должны покинуть эту комнату ил заплатить. Вы не плотили уже пол года.

Каменщик: Нет, нет! Спросите у кого угодно. Я уже год таскаю камни… Блочный известняк. (Становится к сторожу и они вместе заслоняют камень). У меня позвоночник дал трещину, и я получаю пособие, но все равно работаю. Я исправно плачу… И долгов у меня нет, у кого угодно спросите.

Чиновник: Так вы не Амадео Модильяни.

Каменщик: Нет, нет… Клянусь вам это не я. Я даже не похож.

Чиновник (оглядывает оставшихся – старика и Анну).

Чиновник (старику): Мне очень жаль, но вы и ваш сын должны покинуть эту комнату или заплатить. Он не плотил уже пол года.

Старик: Мой сын живет во Флоренции. Уверяю вас, что он заплатил. У него шикарный дом и жена красавица. Он не может не платить. Сам он у меня не то что бы красивый, да и косоглазие у него. А жена у него как с картинки. Если б он за дом не заплатил, она бы ушла от него. Так он платит… Слово даю.

Чиновник: Так вы не старик Модильяни?

Старик: Что вы! Я к Амадео хорошо отношусь! Но такого непутевого сына не хотел бы.

Чиновник (смотрит на Анну, поклон ей): Мне очень жаль, синьорина, но вы и ваш муж должны покинуть эту комнату или заплатить. Он не плотил уже пол года.

Анна: Мой муж поэт, но при этом вполне обеспеченный человек. Там, откуда я прибыла у нас прекрасный дом.

Чиновник: Вы не синьорина Модильяни?

Анна: Не скрою, мне бы этого хотелось. Но, увы, я не синьорина Модильяни я Анна Ахматова.

Чиновник: Где же Амадео Модильяни? К вечеру, самое позднее к девяти часам, он должен покинуть этот дом.

Анна: Сколько, он вам должен? (Достает из сумочки деньги). Этого хватит? Я ему задолжала, а он задолжал вам. Значит это наш общий с ним долг. Я рада, что у нас есть с ним хоть что-то общее.

Чиновник (пересчитывает деньги): Нет, этого не хватит.

Стари: Я покупаю у него картины. Значит, его картины – это мои картины, а мои деньги, это его деньги. (Дает чиновнику деньги).

Чиновник: Не хватает совсем чуть – чуть.

Каменщик (выкладывает деньги на стол из своего кармана): Амадео славный парень! Он меня не раз угощал в баре. Если у него есть деньги, у него их все равно нет - эти деньги у нас.

Сторож: Ладно, а меня он еще угостит. Я не забуду…

Сторож тоже кладет деньги.

Чиновник (пересчитывает): Все равно не хватает.

Молчание.

Чиновник: Ну что вы на меня смотрите?

Все молчат.

Чиновник достает из кармана деньги.

Чиновник: В конце концов я ему тоже задолжал… Этому Амодео Модильяни. Если бы не было таких как он, кредиторов, у меня не было бы работы.

Чиновник кланяется и уходит.

Анна (нервно смотрит на настенные часы): Уже поздно, меня ждет муж… Но я хочу его увидеть…

Старик: Я тоже подожду, старикам спешить некуда. Даже на кладбище не спешу… Там деньги дерут, похлеще, чем в баре

Сторож: А мне он должен проставить стаканчик, да и потом когда еще выпадет такая редкая возможность увидеть живого художника, пусть даже и такого.

Каменщик: Он мой друг, черт вас всех возьми. Я хочу поговорить со своим другом, каменщиком Амадео Мадельяни. Рыбак рыбака видит издалека, а каменщик каменщика тем более.

Все молчат.

Сторож хочет зажечь свет, но старик его одергивает.

Старик: Не надо. Амадео не может позволить себе такую роскошь, как свет. Керосин дорого стоит.

Каменщик: А ни одна из его картин не стоит и литра керосина.

Свет медленно тухнет. Герои сидят в полной тишине.

Слышны шаги и громкая песня. Человек поет нетрезвым голосом под музыку Моцарта.

Голос: Целую ручки донне Анне,

Я лишь немного Дон Жуан,

А в остальном я - Модильяни.

Что гостя каменного ждал.

Но сам из камня гостя сделал,

Могильщики поймут меня,

Что камень сердце, камень тело…

И что из камня вся земля.

Прошу меня за все простить,

И будет мне за то награда,

Клянусь, я тут же брошу пить,

За это выпить, впрочем надо!

Меня слепой увидит точно,

И все глупцы, как царь Эдип,

Пусть выколют незрячи очи,

А я от бедности погиб.

Я жив и нищ, богат, но мертвый

Так почему же, почему?

Я и в могиле буду гордый,

И деньги здесь мне ни к чему

Ведь не подкупишь этим Бога,

Я – Амадеус – вечно с вами,

Хоть Моцартом я был немного

Но в остальном я Модильяни.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Зал. Стоят скамейки. Несколько человек сидят лицом к зрительному залу. В зал заходит Филипп – красивый человек с черными волосами.

Филипп оглядывает места. Видит знакомую голову. Человек в шляпе сидит к зрителям лицом – это Жак. Филипп подходит к Жаку, снимает его шляпу.

Филипп: Снимаю перед вами шляпу… И хотя сам шляп не ношу, снимаю вашу…

Жак: Очень мило. Садись. (Смотрит на часы). Начало через минут пятнадцать…

Филипп: Я бы купил что-нибудь…

Жак: Я вижу, ты деньги не считаешь.

Филипп: У меня с детства были не лады с математикой.

Жак: А тебе когда нибудь приходилось бедствовать и считать копейку?

Филипп: Приходилось. Но если копейка одна или две их легче сосчитать. Когда стало больше я сбился со счета.

Жак: Богатство, слава, красота… Все это принадлежит тебе.

Филипп: Богатство принадлежит славе, а слава красоте. Так что гордиться не чем.

Жак: Все, что есть у тебя – ты заслужил.

Филипп: Служил за… Это ведь тоже самое, что заслужил.

Жак: Так за кого ты служил?

Филипп: Надеюсь, что за искусство.

В зал то и дело приходят люди.

Жак: Все эти люди тоже думают, что служат за искусство. Вон тот… с усами…

Филипп: Ну?

Жак: Он видный коллекционер.

Филипп: Вижу.

Жак: А впереди нас видишь лысину?

Филипп кивнул.

Жак: Эта лысина ни черта не смыслит, ни в живописи, ни в литературе. Но если вещь стоит дорого – она того стоит. По – моему логика не лишена смысла.

Входит оценщик.

Оценщик: Дамы и господа, день добрый, сегодня вашему вниманию представлена картина Амадео Мадельяни – «Портрет Жанны Эбютьен». Стартовая цена 1 миллион долларов.

Лысина: Даю пять!

Усач: Семь миллионов!

Оценщик: Семь миллионов долларов раз, семь миллионов долларов два…

Дама: Десять!

Толстяк: Пятнадцать, и точка!

Оценщик: Пятнадцать миллионов долларов раз, пятнадцать миллионов долларов два, пятнадцать миллионов долларов три… Продано! Портрет Жанны Эбютьен кисти Амадео Молельяни продан за пятнадцать миллионов долларов.

Играет музыка. Все присутствующие собираются в кучку. Что-то оживленно обсуждают. Мы ни видим портрет – только задник. Зато видим всех присутствующих в лицо.

Жак и Филипп сидят на своих местах.

Жак: Тебе нравиться?

Филипп: Я не знаю, я плохо в этом разбираюсь…

Жак: Ну а цена?

Филипп: За эти деньги можно безбедно прожить лет сто.

Жак: Модальяни не прожил за эти деньги и свои 36… Все, чем владел в своей жизни Амадео стоило в сотни раз меньше этой картины…

Филипп: Да уж он не мог бы себя купить. А кто купил?

Жак: Богатый человек, коллекционер. У него уже есть несколько ранних картин Модильяни.

Филипп: Да уж он и вправду богатый…

Жак: Ранние шедевры он купил за бесценок. У одного полу чокнутого старика. Старик покупал работы неизвестных художников, надеясь, что по закону больших чисел он когда –нибудь обязательно разбогатеет.

Филипп: Не вышло?

Жак: Почти. У него были картины Пикассо, Модильяни. Но началась война, картины упали в цене… Старик одолели кредиторы, и он все распродал по дешевке. Умер в нищете. Как и Амадео Модильяни. Не знаю сколько лет было старику, а вот Амадео стукнуло 36.

Филипп: Зачем вы мне все это рассказываете, Жак?

Жак: Сколько тебе лет?

Филипп: 35…

Жак: Это прекрасный возраст… Может быть, ты в прошлой жизни был Модильяни? Ты на него похож.

Филипп: Знаешь, в эту чепуху я… (задумался) верю. Если это так и было, то теперь я трачу деньги за нас обоих.

К Жаку и Филиппу подходит лысина.

Лысина: Добрый день, снимаю шляпу перед замечательным режиссером. Как поживает современное кино?

Жак: Современное кино, по-моему, опять немое.

Лысина: Немое?

Жак: Немое или Не мое… Это одно и то же.

Лысина: Может, познакомите меня со своим другом? (Лысина чуть поклонилась Филиппу).

Жак: Да, конечно… Очень рекомендую… Жерар Филипп.

Лысина: Да что вы… А я вас не узнал… (Оборачивается и кричит) Господа! А слона то мы и не приметили… Среди нас оказывается великий актер Жерар Филипп.

Все охают, обступают Жака и Филиппа.

Усач: А я сморю на вас и думаю, какое знакомое лицо…

Дама: Если бы здесь были дамы и мальчишки они бы вас сразу узнали. Мой сын боготворит Фан Фана Тюльпана, хочет быть похожим на вас.

Жак: О нет, теперь Жерар в костюме Амадеуса…

Усач: В самом деле? Вы будете играть Моцарта?

Жерар Филипп: Не совсем… Впрочем, в какой-то степени да… Я буду играть Амадео Мадельни.

Жак: Да, да… Вы только взгляните на этого смельчака. Ей-богу, эти артисты как каскадеры… Они не боятся играть со смертью. Правда с чужой смертью… Как платье, примеряют ее на себя.

Усач: Очень интересно… И вы верите, что…

Жерар Филипп: Тогда плохи мои дела, Моцарт умер в 35 лет, Модильяни в 36… Любопытно, сколько тогда отмерено мне?

Жак: Если верить геометрической прогрессии, то ровно 37 – ни годом меньше. В любом случае, сколько бы ни было, каждый твой год мы, режиссеры, растащим на съемочные дни.

Лысина: Так давайте выпьем за Жерара Филиппа!

Жак: Нет, за Модильяни… Нынче мы с ним почти ровесники… Только я собираюсь прожить гораздо дольше.

Лысина: Актер, который долго живет это так же неестественно, как художник, которому по карману его собственные картины…

Усач: Итак, за Фан- Фана Тюльпана в лице Жерара Филиппа!

Жак: Нет, нет… За Жерара Филиппа с лицом Модильяни!


Все чокаются, смеются. Играет музыка Моцарта – «Реквием».