Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Ален Демурже Рыцари Христа. Военно-монашеские ордены в средние века, xi–xvi вв




страница8/36
Дата10.02.2018
Размер6.43 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   36

Глава 8

Военно-монашеские ордены и война

В XII и XIII вв. рыцарь, хотя по преимуществу и был бойцом, профессиональным военным еще не был: его военная активность была. периодической и не занимала всю его жизнь. В основе западной военной системы лежали феодально-вассальные отношения и фьеф. Ее приспособили к условиям крестового похода, Реконкисты или сражений на Балтике: например, на латинском Востоке, как в Иерусалиме, так и в Морее, служба вассала была более долгой и предъявляла больше требований, чем на Западе. Выражение «профессиональный военный» больше подходит «коттеро» или «брабансонам», этим презираемым, но необходимым в средневековых армиях наемникам, к которым, как мы видели, обратился основатель арагонского ордена Монжуа386.

Таким образом, феодальные армии не были армиями профессиональными, постоянными. Эту роль в условиях и контексте, достаточно разных в зависимости от конкретного места, сыграли военно-монашеские ордены. Поэтому к военной деятельности орденов — на Святой земле, в Испании, в Пруссии — необходим аналитический подход.

На Святой земле

Иерархические статуты ордена Храма, первая часть retrais , приложенных к уставу (статьи 77–197), образуют военный устав, не имеющий аналогий в других орденах и единственный в средние века387. Он дает точные сведения об опыте войны на Святой земле и послужит мне справочником.



«Монастырь» как боевое формирование

Все боевые братья, рыцари или сержанты, в совокупности составляли «монастырь» (couvent ). Они жили в «estage» (казарме) или же «в военное время, когда братья при оружии и в полях», — в «herberge », то есть в лагере388. При выполнении операций тамплиеры формировали «походный порядок» (route ), вид которого различался в зависимости от того, мирным или военным было время.

В мирное время братья ехали на мулах или походных конях, оруженосцы вели перед ними в поводу sommiers , или вьючных животных, которые везли снаряжение и материалы для лагеря. Ехали по «пастбищу» (равнине), как днем, так и ночью, чтобы защищать и контролировать людей и имущество389 Устав различает переход по «мирной земле» (замиренной и спокойной территории) и по «земле, требующей бдительности» (terre de regart — плохо подчиненной территории, возможно, пограничной); братья,
минуя водный поток на мирной земле, могут напоить своих животных, если хотят, но пусть не задерживают отряда. Если они минуют воду на земле, требующей бдительности, и стяг (gonfanon — тот, кто несет знамя и ведет отряд) минует ее без водопоя, они не должны поить животных без разрешения390.
В военное время тамплиеры организовали особое командование, отличное от обычной организации ордена. Магистр сохранял свое главенство, но военачальником становился маршал391. Под его началом подмаршал отвечал за оружие, туркопольер — за туркополов и сержантов, знаменосец — за оруженосцев. При этом братья строились в порядок eshiele (echelle [лестница], или эскадрон); они все так же ехали на походных конях, но уже были одеты в доспехи; оруженосцы, ехавшие перед рыцарями, несли мечи и копья, а другие, позади, вели в поводу «декстрариев» (destriers ), или боевых коней. Эскадронная форма «походного порядка» характерна для военного времени; эскадрон строился в колонну для переходов или цепью, когда армия на поле боя готовилась к атаке.

Различие между переходом в мирное и военное время — принципиальное: «Когда монастырь следует походным порядком, знаменосец должен двигаться впереди стяга, а стяг поручает нести оруженосцу. <…>. В военное же время и когда братья следуют эскадроном, нести стяг должен туркопол…»392



Лагерная жизнь

Жизнь тамплиеров делилась на монастырскую и лагерную, на жизнь в «доме» (каком угодно постоянном поселении) и в «herberge », лагере.

Когда братья ездили верхом, они брали коней из «каравана», а вьючных животных из «sommaige » (так назывался обоз)393. Гардеробмейстер раздавал одежды и материал для постели — «carpitte », или толстое покрывало, «дабы покрывать их ложе или их кольчуги, когда они едут», а также сумки, одна из которых была из кольчужной ткани («treslis ») для перевозки одежды и кольчуг394. Снаряжение и материал для устройства лагеря грузили на вьючных животных, тогда как братья ехали на конях или на мулах. Во время перехода один брат мог приблизиться к другому и заговорить с ним, но только с разрешения маршала и стараясь «подъезжать и отъезжать с подветренной стороны», так как иначе «пыль нанесла бы колонне вред и неприятность»395.

Маршал давал команду остановиться, провозглашая: «Становитесь лагерем (herbergies vos ), господа братья, во имя Bora»396. Различали ночевку в общей спальне (herberge en dortoir ) и ночевку в шатрах (herberge sous tente ). Во время войны отличали также «привал на постоялом дворе» (herberge en ostel ) или «установленный привал» (herberge arrestee ) от простых остановок, например для охраны фуражиров, а также от более или менее длительного стояния в засаде: тогда не следовало «снимать ни узды, ни седла»397. Материал для устройства лагеря состоял из палаток; магистр имел право на палатки круглые, «островерхие» (aguillier ) или (и) «гребелеры» (grebeleur ), из которых последняя была меньше «островерхой»398. Братья старались содержать в хорошем состоянии стойки и колышки (laborer pels et chevilles ), как и свои доспехи399. Начинали с установки походной часовни — где братья собирались, чтобы читать по часам, — рядом с которой ставили палатку магистра, палатку командора Земли и палатку для мяса, а потом остальные400. Действительно, в походе назначали «командора по мясу», чтобы он раздавал пищу401.

Сколько эскадронов было? Когда война шла в Триполи и Антиохии, формировали два эскадрона рыцарей: один под командованием маршала монастыря, который прибывал в Триполи или Антиохию, другой под командованием маршала Земли (Триполи или Антиохии)402. Не имелись ли в виду скорее «баталии», каждая из которых состояла из определенного количества эскадронов? Ведь, согласно тексту, эскадрон отдавался под начало эскадронного командора, имевшего стяг и десять рыцарей для охраны последнего: «И все, что сказано о Маршале, верно для всех командоров, начальствующих над эскадронами»403. К рыцарским эскадронам добавлялись эскадроны боевых сержантов и один эскадрон оруженосцев.

В бою

Наставал момент идти в бой.

Рыцари брали копье и щит и садились на декстрариев; те оруженосцы, которые прежде несли оружие, становились на охрану мулов и походных коней, а те, которые вели декстрариев, строились в эскадронный порядок — они последуют сразу за господами, готовые помочь им или заменить раненого либо убитого коня:
И если Маршал и братья атакуют, оруженосцы, каковые ведут коней одесную (то есть декстрариев, боевых коней), должны пойти в бой следом за их сеньорами, другие же должны взять мулов, на коих ехали их сеньоры, и вернуться на прежнее место или (остаться со) Знаменосцем404.
Сражение, атака тяжелой конницы — это только один аспект боев. Вспомним принципиальное различие, предложенное Жоржем Дюби, между войной, состоящей из набегов и грабежей, и сражением (Бувин в 1214 г.), настоящим судом Божьим405. Сражения на Западе были редкими и на Востоке немногим чаще. Реймонд Г. Смейл насчитал их 27 с 1097 по 1192 г., из которых 17 состоялось до 1127 г.406 В них вступали с величайшей отвагой, уповая на Господа и не страшась смерти, распахивающей врата рая. Хронисты часто ссылались на библейский пример Маккавеев и цитировали знаменитую фразу: «Не от множества войска бывает победа на войне, но с неба приходит сила» (1 Мак., 3:18–19). Не ее ли вспомнил магистр Храма Жерар де Ридфор, безрассудно бросаясь в безнадежную схватку с тысячами воинов Саладина у источника Крессон в мае 1187 г.?407

О тренировке этих людей, которые, в принципе, прибывали на Восток взрослыми и посвященными в рыцари, то есть уже сформировавшимися, ничего не известно. Устав Храма не разрешал тамплиерам участвовать в турнирных поединках без разрешения408; значит, они в таковых участвовали! Возможно, на том поле, которое Цецилия, вдова графа Понса Триполитанского, отдала своему казначею и «где воины упражнялись в копейной потехе»409. Михаил Сирийский, который привел некоторые подробности о происхождении ордена тамплиеров, пишет: «Хотя их заведение первоначально было рассчитано на паломников, прибывающих молиться, дабы сопровождать их, однако впоследствии они ходили с королями на войну против турок»410.

В самом деле, тамплиеры и госпитальеры очень скоро вошли в состав королевских армий — с тамплиерами это случилось в Дамаске в 1129 г. Но всегда надо помнить, что первой миссией ордена Храма, как и Госпиталя, была защита паломников. В самом Иерусалиме группе из десяти тамплиеров было специально поручено «сопровождать и охранять паломников, идущих к реке Иордан»411. Теодорих, совершавший паломничество, сообщает, что тамплиеры и госпитальеры стерегли сон паломников, делавших привал на ночь в садах Авраама, у подножья горы Искушения412. Эта защитная функция оставалась характерной для военной практики орденов в течение всей их истории: в 1147 г. в горах Малой Азии тамплиеры спасли от катастрофы армию французского короля Людовика VII, прикрыв ее фланги413. Очевидцы Третьего крестового похода рассказали, как госпитальеры и тамплиеры охраняли авангард и арьергард армии Ричарда Львиное Сердце во время боев на марше: отягощенная обозом, везущая паломников и больных, она с трудом продвигалась по дороге из Акры в Яффы. Надо было не давать ей растянуться, сохранять ее цельность и в то же время отражать нападения на нее414. Рассказывая о Пятом крестовом походе, все хронисты подчеркивали самоотверженность братьев при защите армии и лагеря под Дамьеттой415.

Братья этих орденов, более опытные и дисциплинированные, чаще всего старались умерять энтузиазм крестоносцев и даже удерживать их от необдуманных действий. А те не всегда к ним прислушивались416.



Оборона латинских государств. Замки и военные марки

Задача обороны латинских государств и контроля над их территорией делала необходимым создание сети укреплений. Замок, оборонительная позиция и место концентрации войск, был в то же время центром политического и экономического господства над покоренным мусульманским населением, которое платило оброк или дань417.

Специфика миссии ордена Храма — обеспечение защиты паломников — побудила поручить им оборону башен и маленьких крепостей, расставленных вдоль маршрутов паломников, на дорогах между Акрой и Яффами, Яффами и Иерусалимом, Иерусалимом и Иорданом. Это относится к Детруа, построенному в 1103 г. к югу от Хайфы, к Дору (или Мерлю), переданному им неизвестно в каком году, но раньше 1187 г. По дороге из Яфф в Иерусалим паломники последовательно миновали квадратную башню Казаль-де-Плен (Ясур), Торон-де-Шевалье (Латрун), построенный одним кастильским рыцарем в 1137–1141 гг. и впоследствии отданный тамплиерам, и Шатель-Арнуль (Ялу), возведенный населением Иерусалима в 1133 г. и вверенный тамплиерам до 1179 г.418 А по дороге из Иерусалима к Иордану или в Иерихон — Ситерн-Руж (Адумин, или Мальдуан), замок Сорока Дней, стоящий на горе Искушения выше садов Авраама и так называемой башни Крещения, на Иордане, недалеко от греческого монастыря Святого Иоанна Крестителя419.

Но, кроме этих специфических построек, тамплиеры и госпитальеры в XII в. почти не имели замков. Иерусалимское королевство доверило орденам лишь очень немногое — Бетгибелин и Газу близ Аскалона, до 1153 г. остававшиеся в руках Фатимидов. Агамаут (Амман) за Иорданом передал тамплиерам Филипп де Милли, когда вступил в орден и стал его магистром в 1166 г.

Во второй половине XII в. оборона границы была организована в Самарии и Галилее, вдоль Иордана. Тамплиеры построили Ла-Фев ив 1168 г. от короля Амори I получили Сафед; построенный в 1177 г. Шателле был почти сразу, в 1179 г., разрушен Саладином. Дополнял ансамбль замок госпитальеров Бельвуар, прекрасный образец постройки типа castrum с двойным кольцом стен.

Зато в Триполи и Антиохии графы и князья поручали военным орденам заботу об организации обороны своих территорий. Там были созданы настоящие военные марки.

На границах княжества Антиохии и Киликийской Армении тамплиеры между 1131 и 1137 гг. получили Баграс (у латинян — Гастон), а потом замки Дарбсак (или Трапезак), Рош-Гильом и Рош-де-Руассель. Столь раннее формирование этой марки несомненно объясняется острым соперничеством между латинянами и армянами — которое проявлялось и в Антиохии — и неспособностью князя Антиохии утвердить свою власть. Надо было также застраховаться от попыток византийцев отвоевать эти земли. Тевтонцы и госпитальеры тоже присутствовали в Антиохии, но прежде всего, в XIII в., они появились в царстве Киликийская Армения420.

Лучше известна марка, образованная военными орденами на севере графства Триполитанского с целью сдерживать секту ассассинов, прочно укрепившуюся на Джебель-Ансария. Мощный ансамбль, созданный тамплиерами из прибрежных крепостей Тортоса и Арима и замка Шатель-Блан (Сафита), ни в чем не уступал очень известному Крак-де-Шевалье, который один сеньор передал Госпиталю в 1142–1144 гг. Впоследствии его оборонительные сооружения непрестанно усиливали. Он служил центром для целой сети башен и второстепенных замков на восточной границе графства. Купив в 1168 г. Маргат, орден Госпиталя стал контролировать и северные границы того же графства, отделенного в XIII в. от княжества Антиохии в результате внедрения мусульман в область Латакии421.

Поражение при Хаттине в 1187 г. повлекло за собой почти полное исчезновение Иерусалимского королевства и потерю почти всех замков. Частично восстановленное в первой половине XIII в., королевство отныне состояло из узкой прибрежной полосы, к которой дипломатическая ловкость Фридриха II на время, с 1229 по 1244 г., добавила Иерусалим. Латиняне, отныне вынужденные только обороняться, строили — или отстраивали — мощные крепости. Их все чаще передавали военным орденам, которые одни, благодаря своим патримониям на Западе, имели необходимые ресурсы, чтобы вооружать и содержать их422. Так, Юлиан Сидонский продал тамплиерам крепость своего города и замок Бофор. Замки строились благодаря дарам, а также труду паломников: крестоносцы Пятого похода в 1217 г. приступили к строительству Атлита и в 1220 г. передали его тамплиерам; он получил название Шато-Пелерен [Замок Паломника]. Сафед, взятый и разрушенный Саладином, с 1240 г. отстроили для тамплиеров благодаря деньгам, собранным паломниками, которые пришли с епископом Марсельским Бенедиктом Алиньянским423. Тамплиеры сохранили его до 1266 г. Тевтонцы в 1230 г. возвели замок Монфор, ставший резиденцией их ордена424.

Особо заботились здесь о защите побережья, для чего служили города с крепкими стенами (Тортоса, Тир, Сидон, Акра) и крепости в чистом виде, как Шато-Пелерен. Парадоксальным образом эти приморские крепости служили не затем, чтобы отражать врага с моря, — в этой сфере у франков было большое преимущество, — а против неприятеля, который придет с суши. Кстати, они стали последними очагами латинского сопротивления мамелюкам в 1291 г.



В Испании периода Реконкисты

Военная деятельность орденов на Пиренейском полуострове происходила в очень разных условиях. Граф Барселоны Раймунд Беренгер IV в 1143 г. попросил тамплиеров принять участие в «защите западной церкви, каковая находится в Испании», и взял их на службу, чтобы «сражаться с маврами и славить веру христианскую»425. Они это сделали, как и госпитальеры, но отнюдь не забывали о своем приоритетном занятии в Святой земле. А вот кастильские и леонские ордены служили прежде всего Реконкисте. Во всех случаях — это принципиально — контроль над Реконкистой сохраняли королевские власти, и ордены никогда не были в состоянии, как на Востоке, вести независимую политику426.

Источники редко выделяют специфическую роль орденов в королевской армии: один раз, в 1178 г., соглашение между Храмом и Госпиталем упоминает миссию авангарда и арьергарда, которую выполняли тот и другой427. Но их участие в операциях Реконкисты засвидетельствовано, будь то взятие Куэнки (1177 г.), сражение при Лас-Навас-де-Толоса (1212), завоевание Балеарских островов или осада Севильи. Они принимали участие во всех операциях Альфонса XI Кастильского, направленных на захват контроля над Гибралтарским проливом, от сражения на реке Саладо в 1340 г. до осады Альхесираса (безуспешной) в 1350 г. Точно так же они постоянно присутствовали в боях Гранадской войны (1482–1492): магистр Калатравы Родриго Тельес Хирон погиб в засаде, устроенной мусульманами его войскам под Лохой428, а великий командор Сантьяго, Гарсия де Кастрильо, водрузил знамя святого Иакова на гранадской Альгамбре 2 января 1492 г.

Таким образом, орденских братьев мобилизовали в королевскую армию; но иногда ордены действовали и на свой страх и риск — дерзкий набег, благодаря которому в руки братьев Калатравы попала крепость Сальватьерра, расположенная в глубине мусульманской территории, был целиком обязан их инициативе, как и взятие Вильены в 1240 г.429 Расположение орденов на границе вынуждало суверенов давать им определенную самостоятельность: граница была зоной контактов, насилия, налетов и захватов, где действовать и реагировать следовало быстро.

Королевская власть заставляла ордены предоставлять ей вооруженную силу, различную в зависимости от природы и масштаба намеченной операции. В 1287 г. король Арагона вызвал для защиты границы Валенсии 30 тамплиеров, 30 госпитальеров и 20 братьев Калатравы. Задумав в 1303 г. поход на Гранаду, Хайме II потребовал 100 тамплиеров, 60 госпитальеров, 30 братьев Калатравы и 20 — Сантьяго. В 1493 г. Калатрава должна была поставить в кастильскую армию 293 копья (рыцаря)430. Возможно, не все они принадлежали к братьям ордена — были и наемники. Таким образом, утверждение, что магистр Сантьяго во время осады Севильи командовал 280 рыцарями, не означает, что он командовал непременно 280 братьями своего ордена431.

Впрочем, численность менее важна, чем боевые качества. В Испании, как и на Святой земле, ценили готовность и умение орденов быстро мобилизоваться. В 1233 г. для штурма Буррианы король Арагона вызвал свои войска в Теруэль; в назначенный день на месте были одни лишь контингенты орденов — знать и городские ополчения явились только через два дня! Объединенные орденские отряды всегда составляли, вместе с королевским домом, прочное ядро армии432.

Столь же ясной была королевская политика в том, что касалось защиты границы: ордены — это орудия для обороны страны. Уступив в 1211 г. Авис тем, кто пока был всего лишь ополчением Эворы, португальский король Афонсу II потребовал строительства крепости. Арагонский король добивался от братьев Сан-Жорди, чтобы они сделали то же на бесплодном плоскогорье Альфама433. Пограничные области, отвоеванные у альмохадов благодаря победе при Лас-Навас, были по секторам распределены между орденами Калатравы, Алькантары, Сантьяго и Госпиталя. Когда после взятия Кордовы, Мурсии, Севильи этот фронт исчез, построенные орденами замки стали бесполезными. Они стоили дорого, а ордены их больше не содержали. В XV в. некоторое их количество уже грозило рухнуть434.

Но защитой границы в той же мере, как и военная деятельность, считалась колонизация. И тут, как мы увидим, интересы короля совпадали с интересами орденов.



Миссионерская война на Балтике

Оправданием действий военных орденов служили крестовые походы на Святой земле, священная война в Испании. На Балтике главной деятельностью тевтонцев и их предшественников, Меченосцев и Добринского ордена, была миссия. На этой территории не было ничего, что оправдывало бы войну, делая ее справедливой: ни могилы Христа, ни христианских земель, которые нужно было вернуть, пусть даже тевтонцы сделали Пруссию землей Девы Марии. Цели боев в Пруссии и Ливонии, как и борьбы с литовцами в XIV в., сводились к завоеванию земель и обращению язычников, при необходимости силой оружия. Существенным элементом этой борьбы была германская колонизация. Поскольку язычники оказывали ожесточенное сопротивление, дело надо было снова и снова начинать с нуля, постоянно устраивая все новые рейды и военные экспедиции. Призывы к крестовому походу были полезными, но очень спорадическими. Тевтонцы умели сохранять полный контроль над этими походами, а папство систематически поощряло эту практику, как показывают буллы Григория IX и Иннокентия IV435. Тевтонцы также набирали в Германии добровольцев вне институтов крестовых походов. Итак, за одним исключением (в 1255 г. этими крестоносцами командовал чешский король Пржемысл II Отакар) тевтонцы на свой лад — в XIII в. в Пруссии и Ливонии, в XIV в. против литовцев — вели миссионерскую войну.

Природные условия диктовали особый тип этой войны. Пруссия — это низинная, болотистая территория в прибрежной зоне. На юге и юго-востоке ее отделяет от Литвы широкий пояс лесов и болот («Вильднис», Wildnis ). Климатические условия имели решающее значение: вести военные операции можно было только сухим летом либо умеренно холодной и сухой зимой — тогда болота и реки замерзали и не было снежных бурь, что давало возможность перемещаться. Как на дождливое лето, так и на мягкую и сырую зиму ничего планировать было нельзя. Именно в зимнюю кампанию, когда море замерзло, Меченосцы захватили остров Эзель436.

Эта война набегов, состоящая из наступлений и контрнаступлений, с растянутым фронтом, заставляла предоставлять командованию на местах изрядную самостоятельность. Устав Тевтонского ордена, пересмотренный в 1244 г., предписывает командирам совещаться, чтобы приноравливаться к разным типам боя, которые навязывает мобильный и хорошо знающий местность противник437.

В Пруссии происходила война с целью завоевания, а также покорения населения. Расставленные по стране замки и укрепленные бурги, опорные пункты систематической немецкой колонизации, в конечном счете сломили его сопротивление438. Замки и бурги имели одинаковую форму — квадратную, и центром им служили двор или площадь. По образцу Stock с квадратным донжоном было построено шесть десятков замков, которые насчитывались в Пруссии в 1300 г., не считая бургов и укрепленных городов. Тевтонцы внедрили камень и строительный раствор в эти регионы, где прежде царило дерево. Они привезли сюда каменщиков из Северной Германии. Только в XIV в. они усвоили датскую традицию кирпичного строительства, столь характерную для балтийских регионов439.

В Ливонии орден располагал собственными замками, но обеспечивал также охрану епископских. В XIV в. там насчитывалось не менее 140 замков, в том числе 24 большие крепости440. Их повышенное количество объяснялось необходимостью защищать границы — на востоке с русскими княжествами Новгородским и Псковским, а на юге с Литвой. С обеих сторон Жемайтии, территории Литвы, вклинившейся между Пруссией и Ливонией, тевтонцы построили два заслона из замков — один в XIII в. вдоль обоих берегов реки Düna (Двина), от Дюнабурга [Даугавпилса] до Дюнамюнде [Даугавгривы] (в устье), другой в XIV в. на Немане со стороны Пруссии, при магистре Винрихе фон Книпроде441.

Расположение и роль этих замков определялись характерными особенностями войны на этой двойной границе. Их функция состояла не в том, чтобы выдерживать осаду многочисленного и сильно вооруженного противника, а в том, чтобы сдерживать набеги мелких, очень подвижных групп, прежде всего настроенных на грабеж и разрушение. Ливонские бурги находились в тылу, и их защищало местное ополчение. После того как противника обнаруживали и население ближайших деревень по возможности отправляли в укрытие, по тревоге поднимали уполномоченных ордена, и те вызывали тевтонскую армию. Группы литовцев, уже с добычей или без нее, перехватывались и уничтожались, прежде чем они могли проникнуть в глубь Ливонии. Замки не нуждались в особо сложной системе укреплений, но они должны были стоять близко друг к другу, чтобы контролировать водный путь, на котором летом использовали эффективные малые суда — Bolskop 442. Финансировались эти замки отчасти за счет налогов, собираемых с жителей443. Тевтонцы приспособились к тактике литовцев и отвечали на их набеги своими, быстро продвигаясь по тропам или по берегам замерзших рек. Крупномасштабные операции против литовских городов и крепостей происходили летом, когда оно было благоприятным. Завоевания сразу же закрепляли, строя новые крепости. Взятие Каунаса в 1362 г. позволило Книпроде продлить линию обороны вдоль Немана.

Все эти операции проводили войска, состоящие из тевтонских рыцарей, их знатных вассалов и вспомогательных отрядов из ополчения бургов, équités prutheni [прусских всадников (лат .)], занимавших место — в другом регистре, — которое в Святой земле занимали туркополы444. Для более важных операций орден мог рассчитывать также на мелкое немецкое дворянство и в XIV в. — на западноевропейскую знать, которая, как мы увидим, с большим удовольствием принимала участие в «крестовых походах в Пруссию». Иногда поддержку ордену оказывала высшая знать империи: в 1266 г. в Пруссии побывали маркграф Бранденбургский, ландграф Тюрингский и герцог Брауншвейгский.

Войны на побережье Балтики часто были жестокими. Язычников тогда считали дикарями и скотами, в то время как мусульмане и евреи, оставаясь «нечестивыми противниками имени Христова», сохраняли право на некоторое уважение. В глазах завоевателей Пруссии и Ливонии (впрочем, это было общей позицией как христиан, так и мусульман) для язычника не могло быть иного выбора, кроме обращения или смерти. Уточним для читателя, на которого произвели впечатление образы и музыка из фильма Эйзенштейна и Прокофьева «Александр Невский», — фильма, конечно, хорошего, но пропагандистского, — что тевтонцы не имели монополии на насилие: немецкого или польского колониста, попавшего в руки литовцев, тоже не ждало ничего хорошего. Но, в конце концов, агрессорами были тевтонцы и христиане. Войны в Пруссии и Литве — это долгий и нудный перечень побоищ, расправ над пленными, отправок в рабство, пыток и костров, массовых переселений. Хроника Виганда Марбургского без эмоций сообщает об одном из таких набегов, типичном для войны того времени. Это 1372 г.
[Командор Инстербурга (в Восточной Пруссии)] едет в лес с сотней копейщиков, чтобы грабить и изнурять язычников. На реке Шешупе они спешиваются, едят и пьют, поднимаются по Неману и переходят его, внезапно входят в четыре деревни, не предупрежденные об их появлении. Они предают мечу всех, кого обнаруживают, когда те только что уснули, — мужчин, женщин, детей445.
Командор и не подумал предложить крещение! И это XIV в., когда орден уже осудили за применение насилия францисканец Роджер Бэкон, архиепископ и горожане Риги, папы Климент V и Иоанн XXII!

Итак, набеги, осады, разрушения. Сражения были редкостью, и в них одно государство — тевтонское — сталкивалось с другими: с русским Новгородским княжеством (битва на льду озера Пейпус [Ледовое побоище] в 1242 г.; с Польским королевством (битва при Танненберге [Грюнвальде] в 1410 г.); с великим княжеством Литовским. Тут уже стоял вопрос не о покорении язычников, а о политическом, военном и религиозном leadership [лидерстве (англ .)] в Центрально-Восточной Европе.



Вклад военных орденов в военное искусство

Военно-монашеские ордены впервые воплотили в жизнь идею непрерывной военной деятельности. Фактически представляя собой постоянные армии, они приняли участие во всех войнах, во всех полевых сражениях крестовых походов.

Важнейшим событием Пятого крестового похода была долгая осада Дамьетты франками, которые должны были также охранять и защищать свой лагерь. Источники единодушно превозносят качества, проявленные братьями военно-монашеских орденов: боеготовность, дисциплину, сплоченность. Тамплиеры, согласно всем тогдашним хроникам, были «первыми в атаке и последними в отступлении»446. Конечно, иногда отмечаются случаи неповиновения и нетерпения, но в целом они были редкостью: чаще всего братья безропотно сносили град стрел, обрушивающийся на них, и стоически ждали команды к атаке.

Армии военных орденов если и не внедряли новшества постоянно, то, во всяком случае, приспосабливались к условиям боя, новым для западноевропейцев.

Прежде всего надо особо отметить тесную связь между кавалеристами и пехотинцами, особенно в боях на Востоке, где все-таки наибольшее значение придавали атаке тяжелой конницы; на Востоке не отмечено презрения кавалериста к пехотинцу, по крайней мере столь ярко выраженного, как на Западе; многие рассказы о крестовых походах, наоборот, делают акцент на солидарности кавалеристов и пехотинцев. В частности, во время боев на марше первые активно защищали вторых. Всадники часто спешивались и сражались пешими.

Ордены сумели приспособиться к формам боя, навязанным их противниками. Развитие легкой кавалерии туркополов в рамках орденов Святой земли было новшеством по сравнению с армиями Запада и ответом на боевую тактику турок, которые вместе с курдами составляли главную силу мусульманских войск: их главным приемом были беспокоящие действия и притворное бегство. Конечно, тамплиеры и госпитальеры не всегда умели или могли избегать ловушек, но они пытались найти ответ на проблемы, которые создавала эта тактика, дававшая преимущество легкой кавалерии из конных лучников. Тевтонцы напрочь забыли эти уроки Святой земли, когда столкнулись с поляками и литовцами при Танненберге в 1410 г. и попали в ловушку, расставленную им литовцами447.

В сфере военной архитектуры вклад орденов был значителен в том, что касается масштаба и качества постройки, но их замки не отличались от замков крестоносцев в целом, по крайней мере на первой стадии. Тот, кому предстояло получить известность под именем Лоуренса Аравийского, противопоставлял крепости тамплиеров — с архаичными квадратными башнями и дрянного качества — замкам госпитальеров, современным по конструкции и тщательно выполненным448. Иные большие постройки тамплиеров исчезли, тогда как впечатляющие стены Крака-де-Шевалье еще почти невредимы, и качество его строительства было в самом деле замечательным, о чем свидетельствуют связки между кладкой башен и кладкой талуса юго-западной стены449. Новейшая историография отвергает эту точку зрения. Прежде всего потому, что многие замки тамплиеров и госпитальеров первоначально принадлежали не им; далее, потому что тамплиеры, как и госпитальеры, сумели задумать и реализовать, в Сафеде, в Шато-Пелерен, масштабные постройки с концентрическими защитными стенами, предпочитая, это верно, квадратные башни (принадлежащие к византийской и мусульманской традициям).

В отношении концепции обороны о нововведениях говорить почти не приходится. Если в XII в. латинские государства применяли новаторскую наступательную стратегию по сравнению с той, какая практиковалась на Востоке, то продолжения эта тенденция не получила. Крупные крепости XIII в. все больше были рассчитаны на оборонительную стратегию. Это были мощные крепости, которые называли неприступными и которые тем не менее пали. Одни только военные ордены были способны содержать эти крепости и вооружать их. В Сафеде были предусмотрены пищевые рационы на 1700 человек; в военное время это число возрастало до 2200; обычно гарнизон состоял из 50 рыцарей, 30 сержантов, 50 туркополов, 300 арбалетчиков, 820 рабочих и прочих слуг и служащих и 400 рабов. Итого 420 бойцов (из которых только 120 верховых) на 1650 человек450. Цифра в 50 рыцарей была, похоже, средней для большой крепости: папа Александр IV, передавая в 1255 г. госпитальерам гору Фавор, поручил, им построить большую крепость, которую бы охраняло 50 рыцарей451. Причинами падения этих неприступных крепостей стали нехватка людей, измена, хитрость, а также использование осадных машин.

В сфере оружия и снаряжения ордены умели сочетать западную традицию с местными. Главным родом войск оставалась тяжелая конница из рыцарей, одетых в кольчуги и все в большей мере в пластинчатые доспехи, вооруженных мечами и копьями и сидящих на крупных боевых декстрариях, которые иногда имели примесь крови арабских скакунов. Так было как на Востоке, так и в Испании и на Балтике. К 1400 г. половина из 16 тысяч коней в армии тевтонцев (речь идет только о верховых животных братьев) были декстрариями, в основном привезенными из Германии, а выращенными и вскормленными в трех десятках табунов Пруссии. В 1376 г. литовцы устроили набег на один из этих табунов и увели верховых коней, но прежде всего кобыл и жеребцов-производителей. Зато в небоевых целях и в легкой кавалерии использовали разных верховых животных: мулов, ронсенов или местных лошадей, таких как арабская либо замечательная прусская лошадь, пригодная для любых целей, — «швейк» (Sweik ), маленькая, крепкая, выносливая452.

Изучение металлических пластин на могильных плитах тевтонских рыцарей в нидерландском баллее Альте-Бисен (Старые Тростники) показывает, что рыцари этого ордена использовали большой двуручный меч453. Устав Храма несколько раз упоминает об использовании тамплиерами турецкого оружия: его покупали, чтобы вооружать братьев-сержантов; подмаршал ордена имел право раздавать бойцам все разновидности оружия — копья, мечи, арбалеты и турецкое оружие454.

В военных орденах особо активно использовали лучников. Необходимость держать гарнизоны и применяться к приемам противника привели к широкому использованию арбалета, даром что это было далеко не рыцарское оружие. Тамплиеры в лагере под Дамьеттой применяли арбалет с воротом. Широко и до самого конца средневековья применяли его и тевтонцы вслед за меченосцами; скорострельный и грозный валлийский лук так и не появился на берегах Балтики, чтобы составить ему конкуренцию. В некоторых из тевтонских крепостей производили арбалеты и болты (стрелы) для них, так же как тамплиеры и госпитальеры в Краке или Сафеде455. Это оружие было техническим, и тевтонцы, как и прочие, нанимали специалистов, чаще всего генуэзцев. Огнестрельную артиллерию в открытом поле тевтонцы впервые использовали зимой 1381 г.456 Более классическим вариантом, поскольку в этой сфере ордены не были первооткрывателями, стало применение пушек с XV в. в качестве оружия для обороны замков. В конце века в восьми замках ордена Калатравы отмечено присутствие многочисленных пушек всех калибров; в Андалусии орден поставил 82 орудия в королевскую армию, где их насчитывалось 179457.

Наконец — и это самый оригинальный вклад орденов, — они культивировали военные ценности как таковые, настоящую «культуру войны», по выражению Франко Кардини458. Она была основана на традиционных (и индивидуалистических) ценностях рыцарского мира и коллективных ценностях мира монахов: чести, смелости, жертвенности, чувстве долга, но также на повиновении, дисциплине, смирении. Епископ Акры Жак де Витри хорошо видел эту связь. «Именно долг послушания, — писал он, рассуждая об обетах монаха, — приучил братьев орденов уважать воинскую дисциплину»459. Эта культура войны выражалась в определенных знаках — облачении, знамени и т. д.,- поддававшихся немедленной идентификации, которые были символами принадлежности к сообществу и сами принадлежали этому сообществу. Я их рассмотрю подробней в одной из следующих глав.




1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   36

  • На Святой земле
  • «Монастырь» как боевое формирование
  • Лагерная жизнь
  • В бою
  • Оборона латинских государств. Замки и военные марки
  • В Испании периода Реконкисты
  • Миссионерская война на Балтике
  • Вклад военных орденов в военное искусство