Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Актуальность темы исследования




страница3/12
Дата14.05.2018
Размер2.77 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Глава II. Понятие, обоснование и принципы ранней профилактики преступности несовершеннолетних.
II.1. Понятие и обоснование ранней профилактики преступности несовершеннолетних.
При рассмотрении вопроса о предупреждении преступности выше были выделены три ее стадии: профилактика, предотвращение, предупреждение. В то же время сама профилактика преступности, как писал Аванесов Г.А., состоит из двух форм: ранней и непосредственной профилактики. Эти формы отличаются друг от друга по двум критериям: времени, “отделяющим лицо от момента возможного совершения преступления” и степенью “социальной испорченности” личности53. Выделение этих двух форм профилактики вызвано, прежде всего, необходимостью более успешного предупреждения преступлений, а сама дифференциация связана с участием разных субъектов и применением различных методов работы при ранней и непосредственной профилактики преступности. Если, например, ранняя профилактика использует методы охранения, “сбережения” лица от негативного воздействия, создания условий для позитивного воспитания, развития личности, то непосредственная профилактика – преимущественно методы коррекционные. В западной криминологии ранней профилактике соответствует термин primary prevention, под которой понимается улучшение физической и социальной окружающей подростка социальной среды, а непосредственной профилактике – secondary prevention, заключающейся во вмешательстве в жизнь подростков, групп, находящихся в состоянии склонности к делинквентности54.

Анализ норм упомянутого Федерального Закона “О основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних” позволяет сделать вывод, что он направлен преимущественно на непосредственную профилактику безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних. В ст. 5 этого Закона указаны категории лиц, в отношении которых проводится индивидуальная профилактическая работа: это безнадзорные и беспризорные, несовершеннолетние, употребляющие наркотические средства или психотропные вещества, лица, совершившие правонарушения и т.д. Названных лиц объединяет одно – то, что все они находятся в крайнем социально опасном положении. В то же время, норм, направленных на предотвращение появления этих социально опасных положений в законе нет. Поэтому, в литературе с позиций эффективности справедливо встречается критика данного закона. Например, в статье Незвановой О. этот закон, несмотря на всю гуманность, назван репрессивным, так как формы работы согласно закону направлены на ограничение, запрещение, надзор, контроль в то же время не предусматривает создание условий, не допускающих общественно опасного поведения, условий, восстанавливающих нравственное здоровье детей55. Цитирующийся в этой статье д.юр.н. Колосов Ю. полагает, что закон производит слишком большое сужение круга несовершеннолетних и оснований работы с ними, в то время как всем 36 миллионам детей нужно внимание, что в профилактике должна превалировать образовательная и воспитательная часть, а не надзорная.

В отличие от федерального законодательства, законодательство некоторых субъектов федерации пошло немного по другому пути, более эффективному: существенному уделению внимания и проблемам ранней профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних. Так в Законе г. Москвы от 7 апреля 1999 г. № 16 “О профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних в городе Москве” дается определение девиантного поведения, под которым в ст. 1 понимается в “поведение, противоречащее принятым в обществе правовым и (или) нравственным нормам”, а в ст. 15 ставится задача реализации воспитательных и образовательных программ, направленных на предупреждение такого поведения несовершеннолетних, что значительно, по сравнению с федеральным законом, расширяет временные рамки и основания для проведения профилактической работы, переводя ее с ситуации, когда социально опасное положение несовершеннолетнего еще не возникло. В этом отношении можно еще указать на ст. 12 этого Закона, содержание которой становится ясным исходя из ее названия: “Организация пропаганды здорового образа жизни и социально полезного поведения несовершеннолетних”.

В общей системе предупреждения преступности ранняя профилактика преступности несовершеннолетних относится к общесоциальным культурно-воспитательным мерам. Как указано в учебнике по криминологии под общей редакцией Долговой А.И.56, по содержанию меры предупреждения преступности подразделяются на экономические, политические, социальные, организационно-управленческие, культурно-воспитательные, правовые и иные. Под культурно-воспитательными мерами авторы упомянутого учебника по криминологии понимают “разнообразные усилия по утверждению в жизни общества идей добра и справедливости, законов высокой нравственности, по устранению явлений моральной безнормативности и деградации, эффективному противостоянию так называемой массовой культуре, пропаганде эгоцентризма, насилия, жестокости, сексуальной распущенности”57. К названным культурно-воспитательным мерам необходимо также отнести и усилия по формированию правовой культуры и правосознания, осуществляемыми, прежде всего, учреждениями среднего общего образования.

Действие культурно-воспитательных мер как мероприятий по ранней профилактике преступности несовершеннолетних построено на действии принципа замещения негативного позитивным, так как криминологию интересуют не только “криминогенные обстоятельства, (способные порождать преступление и преступность) но и антикриминогенные (препятствующие такому порождению)”58. Постановка акцентов на одном или другом обстоятельстве соответственно и формулирует разные подходы к политике профилактики преступности. Первый, условно называемый “нейтрализующий” подход ориентируется на нахождение ответов на приблизительно следующие вопросы: “Можно ли воспитывать своих детей так, чтобы предупредить в будущем их конфликты с законом? Можно ли их так воспитывать, чтобы выработался своего рода иммунитет ко злу, к нарушениям закона? Можно ли, наконец, воспитать детей так, чтобы они в будущем не попали в “группу риска” и не стали жертвой преступления”, - как их формулирует, например, Мельникова Э.Б. в начале своей книги59. Второй подход, условно называемый “позитивным” может ставить следующие вопросы: “Можно ли воспитать детей, имеющих социально-полезные потребности и интересы? Можно ли их воспитать трудолюбивыми, отзывчивыми, правильно понимающими слова и поступки других людей? Можно ли воспитать их так, чтобы всегда, несмотря на возможные трудные жизненные обстоятельства они были бы готовы следовать своим нравственнным и правовым убеждениям?” Предлагаемые в работе культурно-воспитательные меры ранней профилактики преступности относятся преимущественно именно к этому второму “позитивному” подходу.

При рассмотрении предложенной концепции ранней профилактики преступности несовершеннолетних может возникнуть оправданный вопрос о том, не выходят ли данные представления из предмета криминологии, вступая в сферу действия других наук? Действительно, в уже цитированном учебнике по криминологии указывается, что криминолог не является универсальным специалистом и в его задачу и компетенцию входит лишь “анализ изменений преступности; выявление того, что непосредственно (выделено у авторов) стоит за преступностью, ее изменениями… По мере того как криминолог углубляется в анализ экономической, политической и других сфер жизни общества, он начинает сотрудничать с другими специалистами, и в свою очередь они разрабатывают конкретные пути устранения причин и условий, детерминирующих преступность”60. В то же время в этом же учебнике четко выражена мысль о том, что выявление во взаимосвязи различных явлений и процессов, непосредственно порождающих преступность, является областью, присущей только криминологии61.

И тут возникает проблема изучения “непосредственной” причины. Найти ее для криминолога часто не составляет труда, после чего перед ним открывается некая более “отдаленная” от преступления причина, которая в свою очередь сама является непосредственной причиной к первой причине а потом обнаруживается еще более “дальняя” и т.д. Поэтому, исходя из предложенной выше концепции предмета криминологии, при встрече с “дальней” причиной криминолог должен передать ее изучение и профилактику к психологии, педагогике, философии. Однако, допустив такую посылку, можно сразу увидеть ее недостатки. Педагог-психолог, занимающийся “фамилистикой”,62 и показывающий, какие факторы приводят к негативному воспитанию ребенка, не занимается тем же самым в отношении школы. Ученый, специализирующийся на проблемах образования и трудных школьниках, не занимается негативным воздействием на ученика факторов макроуровня и т.д. Единственным, кто изучает эти сферы жизни и их воздействие на детерминацию преступного поведения в совокупности, является криминолог. И ему совершенно ненужно, как правильно было сказано выше, быть специалистом во всех названных областях, но что криминологу под силу, так это синтезировать результаты исследований в разных сферах, обращая внимание не только на “непосредственны” причины, но и “дальние”. И только при таком подходе профилактика преступности может быть более или менее эффективной.

Прежде чем перейти непосредственно к обоснованию предложенной концепции ранней профилактики преступности несовершеннолетних, необходимо указать, что она может являться лишь частью общей программы воспитания социально-полезных навыков и интересов, развития духовных идеалов, нравственных и правовых ценностей, задачи формирования которых гораздо шире, чем просто предупреждение преступности. Это и предупреждение просто административных правонарушений, безнадзорности, токсикомании, праздности как образа жизни, формирования активных гражданственности, патриотизма, правосознания и т.д. Но несмотря на это, предупреждение преступлений в несовершеннолетнем и во взрослом возрасте (особенно так называемой беловоротничковой преступности) как крайних форм общественно-опасного поведения является одной из центральных задач таких программ. И именно поэтому их обоснование также является предметом криминологии.

Таким образом, в соответствии с излагаемой концепцией под ранней профилактикой преступности несовершеннолетних понимается целенаправленная социально-педагогическая деятельность семьи и учебных заведений дошкольного и среднего общего образования, иных государственных и общественных учреждений и организаций, направленная на предупредительное устранение риска возникновения отклоняющегося поведения несовершеннолетних посредством формирования у них здорового правосознания63, социально-полезных навыков и интересов.
Система аргументов в обоснование предлагаемой концепции ранней профилактики преступности несовершеннолетних, которая: а) охватывает все несовершеннолетнее население, б) проводится как можно в более раннем возрасте.

В связи с тем, что идеи необходимости ранней профилактики преступности несовершеннолетних сегодня в условиях доминирования либерально-демократической модели воспитания не являются до конца признанными в науке и практике (особенно в контексте предложенной в дипломной работе концепции), необходимо представить систему аргументов в ее обоснование.

1. В целом предложенная во введении концепция ранней преступности несовершеннолетних соответствует международным рекомендациям по предупреждению преступности несовершеннолетних, принятых ООН. Основным документом в этой области являются Руководящие принципы ООН для предупреждения преступности среди несовершеннолетних 1990 г., принятых в Эр-Рияде и утвержденных резолюцией 45/112 на 45 сессии Генеральной Ассамблеи ООН (далее Эр-риядские руководящие принципы). Основные идеи акты заключаются в следующем. Во-первых, в п.1 изложены идеи не об устранении, нейтрализации просто криминогеных факторов этого рода преступности, а о необходимости формирования собственно антикриминогенных навыков у несовершеннолетних, о чем говорилось выше: “Участвуя в законной социально полезной деятельности и вырабатывая гуманистический взгляд на общество и жизнь, молодежь может быть воспитана на принципах, не допускающих преступную деятельность”. Пункт 10 уточняет позицию ООН о влиянии антикриминогенных факторов: “Следует уделять особое внимание политике предупреждения, способствующей успешной подготовке к жизни в обществе и интеграции всех детей и молодых людей, особенно через семью, общину, лиц аналогичной возрастной группы, школу, (выделено автором) профессионально-техническую подготовку, трудовую деятельность, а также через добровольные организации”.

Во-вторых, в п. 2 указано, что меры по предупреждению преступности среди несовершеннолетних могут быть эффективны только тогда, когда предпринимаемые “усилия всего общества в целом в целях гармоничного развития подростков” поощряют развития личности “с раннего детства”64.


2. В литературе встречается много точек зрения, признающих важность и эффективность осуществления ранних профилактических мер для предупреждения преступности несовершеннолетних (частично они уже упоминались в разделе историографии). Так, например, это уже цитировавшиеся Пристанская О.В., Клочкова А.В., Сукало А.А., Бурмистров И.А., Первова И.Л. Сходную позицию о необходимости общепрофилактических мер разделяет исследователь из Волгограда Сибиряков С.Л. ( предлагаемая концепция ранней профилактики преступности несовершеннолетних является ее составной частью): “Самый эффективный и гуманный путь борьбы с преступностью, особенно молодежной, - общесоциальное предупреждение, т.е. комплекс мер экономического, социального, политического, правового и культурного характера, направленных на повышение уровня жизни, нравственности, социальной справедливости и защищенности всех слоев населения”65.

Данный небольшой обзор литературы можно закончить словами известных российских ученых Антоняна Ю.М. и Бородина С.В.: “Для криминологии давно стало аксиомой, что самое главное в борьбе с преступностью – это ранняя профилактика, состоящая в том, чтобы обеспечить надлежащие условия формирования личности, а затем не допустить перерастания “просто” антиобщественного поведения в преступное”66.


3. Следующим аргументом в обосновании необходимости РППН является очевидный тезис о том, что воспитать законопослушного подростка легче, чем перевоспитать трудного, конфликтного, педагогически запущенного, что порой вообще является невозможно. Антон Семенович Макаренко по этому поводу писал: “Прежде всего обращаем ваше внимание на следующее: воспитать ребенка правильно и нормально гораздо легче, чем перевоспитать… Без всякого преувеличения можно сказать, что вопросы воспитания всплывают обычно на поверхность только при каких-нибудь досадных происшествиях, когда на “помощь” привлекается Уголовный кодекс. Если же происшествий нет – школьник не сорвался с подножки трамвая под колеса, стрелок из рогатки не вышиб глаз товарищу, - о проблемах воспитания не вспоминают”67. Макаренко говорил, что ни один раздел школьной педагогики так слабо не развит, как методика нормальной воспитательной работы. И хотя эти слова были сказаны еще в 30-е, положение с тех пор не изменилось в лучшую сторону, а в условиях либерализации образования и всей социальной сферы стало еще более затруднительным. Так например, в пособии по воспитанию детей с девиантным поведением под редакцией Рожкова М.И. указывается, что такое воспитание подразумевает включение следующих компонентов: “целенаправленной работы по нравственному просвещению (это уроки этики, нравственные беседы…; актуализации всех источников нравственного опыта школьников, учебная, общественно полезная, внеклассная работа…); введения нравственных критериев в оценку всех без исключения видов деятельности и проявлений личности воспитанников”;68 и т. д. И нужно заметить, что нигде на страницах этого пособия не высказывается мысль о том, что те же самые мероприятия необходимо проводить со всеми детьми – и “нормальными” в том числе, перед которыми однако ставятся приоритетные задачи другого рода: максимального развития способностей, всесторонней самореализации, самораскрытия и т.д. Можно предположить, что причиной такого дифференцированного подхода являются возникшие еще с начала европейского Просвещения (у Ж.Ж. Руссо в “Эмиле”, например) представления о том, что в процесс развития ребенка (за исключением интеллектуального) вмешиваться не стоит, так как от природы он является чистым созданием, и все нужно предоставить действию этой самой природе ребенка, которая естественным образом раскроет в нем все самое лучшее. Однако современной педагогике и психологии известно, что это не совсем так. Подробнее об этом ниже.

4. Четвертым аргументом в обосновании РППН является утвердившийся в криминологии постулат о том, что совершению преступления, как правило, предшествует формирующееся или сформировавшееся девиантное поведение. “Проведенные исследования показывают, а практика подтверждает, что основа будущего возможного антиобщественного поведения закладывается, как правило, в возрасте до 14 лет”, - указывает Сибиряков С.Л69. Сами же отклонения в поведении, как показывают ретроспективные исследования, изучающие биографию несовершеннолетних правонарушителей, фиксируются у большинства учащихся, начиная с первого класса70.

Обширные данные о раннем возникновении антиобщественного поведения у правонарушителей собраны американскими учеными. Например, А. Каждин и Л. Робинс пишут, что существуют убедительные доказательства того, что рецидив преступлений взрослых часто предваряется длительным антиобщественным поведением в детстве и юности71. Дж. Уайт с соавторами сообщает, что антиобщественное поведение в раннем возрасте служит лучшим показателем его продолжения в более старшем возрасте. Он добавляет: “Возникает ощущение, что эта закономерность действует даже в тех случаях, когда антиобщественной поведение замечено еще в дошкольном возрасте”72.

К сказанному о предшествующем преступлению поведении относятся не только умышленные, заранее запланированные деяния, но и, как это ни странно, часто ситуативные, внешне “безмотивные” преступления несовершеннолетних, характерные для данной возрастной группы. В материалах таких уголовных дел часто встречаются формулировки: "совершила преступление просто так”, “из-за глупости”. Но, как показывают исследования, внешне “безмотивный” поступок обычно является результатом длительного внутреннего созревания антиобщественной направленности личности, которая как взрыв проявляется вовне73.


5. Актуальность и необходимость ранней профилактики преступности несовершеннолетних существенным образом подкрепляется с негативными сторонами процесса акселерации детей. Сегодня уголовная статистика преступности несовершеннолетних предоставляет убедительные данные о том, что средний возраст совершения преступлений снизился. Значительно увеличилось количество малолетних лиц, совершивших общественно опасные деяния до наступления возраста уголовной ответственности. Так, каждый четвертый, кто состоял в ОППН на учете в 1999 г. не достиг возраста 14 лет74. Стабильно понижается средний возраст потребления наркотиков, который, как отмечается в государственном докладе Государственного комитета по молодежной политике РФ, смещается с 17-18 лет к 12-13 годам. Также уменьшается средний возраст детей, не только начавших потреблять алкоголь, но что более опасно, сформировавших у себя привычку к потреблению спиртного75.
6. Одним из центральных аргументов необходимости осуществления предложенной концепции РППН являются результаты изучения личности несовершеннолетних преступников и выявление у них таких центральных для их личностей характеристик как неокультуренные эгоизм и эгоцентризм76, формирующиеся в раннем возрасте.

Присутствие рядом с этими терминами слова “неокультуренный” объясняется тем, что эгоизм или эгоцентризм характерны в разной степени всем людям (особенно в условиях современной культуры), однако у несовершеннолетних подростков эти фундаментальные качества принимают гипертрофированные, некультурные и одновременно примитивные формы.

Отличия эгоизма от эгоцентризма заключаются в том, что под эгоцентризмом понимается акцентуированная установка, когда за исходную точку восприятия мира принимается собственная личность; а под эгоизмом – укоренившаяся привычка жить прежде всего для себя. Таким образом, это хотя и близкие к друг другу, но разные по психологическим характеристикам качества. Как пишет психолог Флоренская Т.М., эгоцентризм выражается в искаженном и суженном восприятии мира, человеческих переживаний. Эгоцентричные дети воспринимают мир в узком диапазоне своих отрицательных, тревожных и болезненных переживаний. Основными причинами их душевных состояний в доминировании отрицательных переживаний, связаны с пренебрежительным отношением к ним взрослых, в то время как причиной эгоизма является избалованность ребенка, привычка к безотказному удовлетворению его желаний, когда впоследствии для него становится нормой жизни их неограниченное сиюминутное удовлетворение и неразвитая воля77. Следует сказать, что прочный фундамент эгоизма и эгоцентризма закладывается, прежде всего, в семье, в тех условиях в которых ребенок растет первые 5-7 лет жизни (подробно это рассматривается в главе III).

Обоснование же высокой степени представленности этих качеств у несовершеннолетних преступников, формирующих ядро их личности, на наш взгляд, представляется наиболее удобным на основе сопоставления с разными типами акцентуаций характера78, которые чрезвычайно распространены среди этих преступников (81% от общего числа)79. Наиболее распространенными типами из акцентуаций характера, как было установлено, являются неустойчивая, инертно-импульсивная, гипертимная и демонстративная акцентуации80. Если рассматривать гипертимную, неустойчивую, демонстративную акцентуации, то можно увидеть, что основой поведения подростков с данными акцентуациями являются доминирующие мотивы эгоизма, – стремления к самоутверждению, жажде внимания к себе, получению удовольствий. У гипертимных подростков это проявляется в постоянной склонности шутить, весело проводить время, повышенного стремления к приключениям, быстрой смене увлечений, слабой воле, нежелании тормозить свою активность. Близко к гипертимной акцентуации примыкает неустойчивый тип акцентуации, который хотя внешне и проявляет себя по-другому, но обладает внутренним единством с ней: подростки с такой акцентуацией нерешительны, слабовольны, неустойчивы, для них характерно невыполнение обязанностей, предпочтительны нетрудовые пути достижения целей, гедонистические взгляды и сексуальная озабоченность. У демонстративных же подростков выражена патологическая потребность во внимании, восхищении, удивлении, почитании другими их особы.

В основе мотивации инертно-импульсивной акцентуации находится эгоцентризм. Антонян Ю.М. и Юстицкий В.В. пишут: “У подростков с данной акцентуацией преобладающим является представление о враждебности окружающих и о допустимости применения физической силы”81. Доминирующим мотивом у таких подростков является избегание гибели, преодоление угрозы своему существованию. Несовершеннолетние подростки с таким типом акцентуации часто становятся лидерами антиобщественных и преступных групп, готовы совершать наиболее тяжкие преступления.

Если принять предложенные посылки о том, что фундамент личностей несовершеннолетних преступников составляют неокультуренные эгоизм и эгоцентризм, то находится объяснение тому, почему они готовы за счет других или “на других” удовлетворять свои эго-потребности. И тогда становится понятным, почему несовершеннолетние преступники чаще других нарушают дисциплину в школе, пропускают занятия, не выполняют домашние задания, ограничены в своих духовных запросах (не посещают выставок, театров, библиотек, мало или совсем не читают книг, предпочитают “легкие” фильмы – боевики, “ужастики”, фантастику, эротику (по возможности и порнографию), рано и беспорядочно вступают в половые связи. Становится понятным и их праздное времяпровождение, бесцельные прогулки “стаями” и “семьями” по улицам, совместное распитие спиртного, употребение наркотиков, издевательства над младшими и старшими. Также проясняется то, почему в эмоционально-волевой сфере у несовершеннолетних преступников, как правило, преобладают: ослабление или неразвитость чувства стыда, равнодушное отношение к чувствам и переживаниями окружающих, не входящих в свой круг, эмоциональная холодность, несдержанность, агрессивность, жестокость, грубость, лживость, лицемерие, отсутствие достаточного уровня самокритичности; эмоциональная неуравновешенность, трусость, недоверчивость и подозрительность, дерзость, упрямство, тщеславие; разрыв между уровнем требований к себе и к окружающими, завышенная самооценка; ослабление волевых качеств, но при усилении отрицательной направленности воли - “злой” воли.

И также становится понятным, почему с точки нравственного уровня, правосознания и ценностных ориентаций для несовершеннолетних преступников характерны: разрыв между общепризнанными ценностями; псевдосолидарность, когда выше ставятся интересы своего круга; ложно понимаемое чувство товарищества; жизненные цели, характеризующиеся стремлением к достижению психологического комфорта в референтной группе, получению сиюминутного удовольствия от жизни82.

Поэтому, в соответствии с высказанной концепцией о неокультуренных эгоизме и эгоцентризме можно утверждать, что все названные выше характеристики, черты, увлечения, возникают и приобретаются не только и не столько потому, что несовершеннолетние преступники ранее попали под негативное влияние окружающих, испытали неудачу в процессе социалиазации (это следствия, а не причины), но скорее благодаря своему ценностному ядру личности, которая стала той “дальней” причиной, приведшей сначала к появлению девиантных интересов, потребностей, черт характера, поведения, а потом и к совершению преступления83. В этом отношении неокультуренные эгоизм и эгоцентризм являются теми “магнитными” ценностными ядрами в структуре личности несовершеннолетнего преступника, которые формируют рядом с собой такие вышеназванные эго-влечения как патологическое тщеславие, праздность и лень, агрессивность (гнев), корыстные установки и потребности (особенно заметные у несовершеннолетних преступников с демонстративными, неустойчивыми, гипертимными и инертно-импульсивными акцентуациями характера).

Таким образом, в соответствии с этим аргументом, РППН должна проводится как можно раньше, так как процесс развития неокультуренных эгоизма и эгоцентризма с самого раннего детского возраста идет по нарастающей, усиливаясь под негативным воздействием массовой культуры и деструктивных процессов в обществе. И именно поэтому обречены на неудачу попытки строго правового просвещения, не сопровождающиеся мерами по формированию у детей социально-полезных навыков84 и нравственных убеждений, потому, что если внутренней мотивацией личности является неокультуренные эгоизм или эгоцентризм, то не может состояться переход от знания закона к его исполнению.

Криминогенность эгоизма и эгоцентризма усиливается еще тем, что в современном обществе есть все условия для того, чтобы все большее и большее количество подростков вырастало с наличием эгоистических и эгоцентрических ценностных установок. Как пишет по этому поводу японский криминолог Кан Уэда: “Современное общество – парник для выращивания делинквентной молодежи, а сама делинквентность – зеркало общества”85. Кроме того, даже если у большинства современных детей и произойдет определенная “аккультурация” эгоизма и эгоцентризма, то есть они не будут совершать квартирные кражи, грабежи, разбои, хулиганства, то в совершеннолетнем возрасте многие будут готовы и будут совершать “беловоротничковые” преступления в сфере собственности, предпринимательства, экономики, финансов, управления, государственной службы, будут пассивно или активно поддерживать организованную преступность и коррумпированный государственный аппарат.


7. Близко связанным с предыдущим аргументом в пользу РППН является тезис о том, что раннепрофилактические меры нужны как предупредительный “удар” против все возрастающего влияния преступной и делинквентной субкультуры. Преступность по меткому выражению Сукало А.А. перестала быть тем “социальным дном”86, которое раньше только и было средой обитания преступного мира и базой его воспроизводства, как это явствует из произведений В.Гюго, Ч.Диккенса, О. Бальзака, М.Горького и других. Теперь это “социальное дно” в результате всех перверсий общественных отношений в 80-е и 90-е годы заняло равноправное место в обществе и является конкурирующей системой “большой культуре” как альтернатива и возможный стандарт образа и качества жизни. На арену жизни вышел тип жесткого, преуспевающего, изворотливого, состоятельного молодого человека. Такие качества, как честность, порядочность, интеллигентность, культурность оказались в числе не только престижных, но и презираемых значительной частью молодых людей. Новый культурный эталон, как пишет Сукало А.А., изменил не только традиционные нормативные представления, но и открыл границы непомерной экспансии социальных отклонений, обусловил патологический крен общественной жизни87. В этот стереотип лучше всего вписался как раз именно традиционный делинквент, обладающий всем набором необходимых свойств. Субкультура же преступного мира стала заполнять образовавшийся культурный вакуум (это более заметно на языковых заимствованиях из блатного жаргона в лексике СМИ, политиков и т.д.) и тем самым качественно изменила характер социализации молодежи88. К сожалению, негативные последствия сложившейся ситуации недооцениваются, и, пожалуй, не осознаются как федеральном, так и на региональном уровнях законодательной и исполнительной власти. В соответствии же с принципом взаимодействия, преступная субкультура оказывает негативное влияние на многие социальные процессы, причем иногда более сильное, чем их влияние на саму преступность.

Сегодня требует повышенного внимания та проблема, что в общественном сознании многие несовершеннолетние, не будучи сами правонарушителями, как пишут авторы государственного доклада,89 преодолели “порог криминальности” в своем мышлении. Как показывают исследования, среди них уже почти две трети допускают возможность совершения правонарушений, а более одной трети отметивших такую перспективу обращают ее непосредственно к себе самим90. Авторы доклада, проводившие исследования в г. Надым Ямало-Ненецкого автономного округа, указывают: “Создается картина большей степени терпимости подростков ко всем проявлениям асоциального поведения. Ненормативное сознание есть предпосылка ненормативного поведения. Следует отметить социально-опасную тенденцию терпимого отношения значительной части подростков (от 46 до 66%) к не только порицаемым общественной моралью привычками (курению, нецензурной речи, ранним половым связям, нежеланию работать или учиться), но и противозаконным действиям (проституции, шантажу, вымогательству – от 17 до 28% учащихся)”91. По данным общероссийского исследования Государственного комитета по делам молодежи до 40-47 % молодых россиян вполне спокойно относятся к тому, что можно не платить налоги, брать взятки, торговать наркотиками и так далее. В глазах значительной доли юношества организованная преступность воспринимается как законная часть класса “капиталистов” (собственников), за ними признается легитимность, право на существование92. Авторы этого исследования сообщают: “Все большее распространение получает уверенность молодых россиян в том, что можно полагаться только на собственные силы. Эта уверенность лежит в основе укрепления в ценностно-нормативной системе молодежи ценностей индивидуализма, материального благополучия, что сопровождается оттеснением на задний план ценностей духовного саморазвития, альтруизма, взаимопомощи. Крайне ослаблена ориентация на правовые способы достижения жизненного успеха. “Умение воровать” становится в глазах молодежи позитивным качеством.93

Значительное снижение “порога криминальности” в сознании молодежи проявляется и в том, что многие из них не отвергают дружбы, приятельства с “трудными”, девиантными подростками (41% по результатам надымского исследования)94. Вообще к преступности в среде несовершеннолетних возникает удивительное “толерантное” отношение. Так согласно проведенному школьному опросу целых 27,78% учащихся считает преступность просто другим образом жизни, а 9,25% вообще относятся к ней равнодушно (см. Приложение № 395).

Поэтому задачей РППН является, прежде всего, стремление в рамках воспитания и образования формировать устойчивый “порог криминальности” в сознании подрастающего поколения. Необходимо ранними профилактическими мерами культурно разрушать систему преступной мотивации несовершеннолетних, у которых в современных условиях особенно создается иллюзия нормальности и даже справедливости совершаемых действий, когда, как пишет Сукало А.А., при ограблении предпринимателя, вступает в действие “синдром Деточкина”96. По этому поводу можно обратить внимание на еще более парадоксальную ситуацию, связанную с тем, что некоторые исследования опровергают традиционный постулат криминологии о низкой самооценки преступников. Сегодня, в условиях режима “благоприятствования” преступной субкультуры самооценка несовершеннолетних преступников часто может быть даже выше, чем у несовершеннолетних с просоциальным поведением, как видно это из исследования Николенко Е.Н.97


8. Следующим аргументом необходимости РППН является утверждение о том, что успешная профилактика преступности возможна тогда, когда предпринимаются меры не только в отношении возможных будущих правонарушителей, но также и в отношении их окружения, членов территориальных соседских общин. В чем тут дело? Проблема заключается в том, что, когда у одной части населения возросли активные криминальные настроения, у другой части населения возросло пассивное, преступное равнодушие к тем, кто рядом с ними находится в социально опасном положении, беде или совершает преступления.

В Эр-Риядских руководящих принципах содержится специальный раздел, посвященный роли общины98 в предупреждении преступности (IV C). В п. 32 сказано: “Следует создавать или укреплять уже имеющиеся общинные службы и программы, учитывающие потребности, проблемы, интересы и заботы молодых людей…”. В п. 33 : “Общины должны предоставлять молодежи широкую поддержку…” ООН признает важную роль общины в предупреждении преступности, однако самые благие намерения и программы на местном уровне в России в конечном счете будут сталкиваться с действием человеческого фактора – массовым распространением равнодушия, “атомизации” людей. Мельникова Э.Б. вспоминает, когда в 60-х гг. велось большое жилищное строительство, переезжающие новоселы думали о будущем детей своих кварталов. “Они организовывали разные кружки, где с ребятами занимались сами жильцы – умелые взрослые люди: ученые, педагоги, фотографы, мастера спорта. Делали они это, как говорят, по зову сердца, искренне желая сделать детей своего дома культурными, образованными, стремясь отвлечь их от праздных шатаний по улицам и бесцельного сидения в подъездах… Позже жители новых домов стали организовывать домовые, родительские советы и комитеты, установили дежурства в подъездах (ведь микрорайоны только заселялись). Связывались со школами, выясняли, кому из отстающих ребят требуется помощь”, - пишет Мельникова Э.Б99.

Сегодня такое вряд ли можно себе представить. Гармаев А. приводит эксперимент, который состоялся в Москве осенью 1988 г. на улице Арбат. Двое экспериментаторов договорились с милиционером о том, что он не будет вмешиваться, когда они якобы будут бить их коллегу на виду у прохожих. Эксперимент начался. Эти двое начали “бить” ногами третьего, “избиение” продолжалось в течение трех минут, но никто не вмешался. Рядом с экспериментаторами выступал бард, его слушала большая группа людей, которые только повернули головы на раздающиеся крики человека, отвернулись и продолжали слушать концерт. Никто не помог100.

Для уголовного права и процесса интерес представляют два субъекта – подсудимый (подозреваемый, обвиняемый – на разных стадиях) и потерпевший. Интерес же криминологии шире – внимание ее привлекает и третье лицо, которое видело подготовку, покушение, совершение преступления, но ничего не сделало, чтобы его предотвратить. Поэтому цель РППН - воспитание и формирование большего числа граждан, обладающих не только устойчивым, но и активным правосознанием, готовых помогать и сотрудничать с правоохранительными органами, участвовать в мероприятиях по профилактике преступности несовершеннолетних.


9. Девятым аргументом необходимости РППН является постулат о том, что в существующих программах и концепциях борьбы с преступностью наблюдается неоправданная переоценка влияния социально-экономических причин в детерминации преступности по сравнению с духовными и социально-психологическими причинами. Так, согласно экспертной оценке криминогенных факторов, проведенной ВНИИ МВД применительно к ситуации 1999 года, социально-психологические причины преступности заняли только пятое место по значению после соответственно экономических и финансовых (26.2%), политических (19.4%), правовых (17.8%) и организационных факторов (12.5%)101. Удельный вес в 11.3% - такова оценка социально-психологических факторов преступности. Такой взгляд является отражением классического одностороннего материально-диалектического подхода на соотношение причин преступности, справедливо критикуемого авторами учебника по криминологии под редакцией Долговой А.И102.

Если считать социально-экономические причины преступности основными, приоритетными в современной России, то как тогда можно объяснить такое явление, что, например, в Москве, в которой в течение всех лет реформ была по стране одна из наиболее благоприятных социально-экономических ситуаций,103 рост преступности был одним из самых высоких по стране? Причем, необходимо учитывать, что это не только высокий рост экономической преступности, но и гораздо более высокие показатели по убийствам, умышленным тяжким телесным повреждениям, разбоям и т.д. В 2000 г., например, с января по октябрь общая преступность в России снизилась на 2.6%, а в столице возросла на 40.7 %104. Или другой пример: изучение корыстной преступности несовершеннолетних показывает, что лишь очень небольшое количество корыстных преступлений совершается по мотиву нужды (до 10%)105. Остальные же преступления - по мотивам корысти-потребительства (30%), корысти-легкомыслия (29%), корысти-паразитизма (23,5%).

Материально-диалектический подход не может дать полноценного ответа на эти вопросы. В соответствии с интеракционистским и аксиологическим подходами высокий рост преступности в Москве и очень высокий процент “нематериальных” мотивов в корыстных преступлениях несовершеннолетних объясняется более тяжелой духовной, социально-нравственной и социально-психологической ситуацией в Москве и среди молодежи, чем в других частях России и возрастных группах.

Таким образом, целью РППН является устранение существующего дисбаланса, диспропорции в профилактике социально-экономических и социально-психологических причин преступности в России. В этом отношении можно привести слова русского правоведа Ильина И., который писал, что существует зло внешнее и внутреннее: “Человек гибнет не только тогда, когда он беднеет, голодает, страдает и умирает; а тогда, когда он слабеет духом и разлагается нравственно и религиозно; не тогда, когда ему трудно жить или невозможно поддерживать свое существование; а тогда, когда он живет унизительно и умирает позорно; не тогда, когда он страдает или терпит лишения и беды; а когда он предается злу. И вот довести человека до этого самопредания, до несопротивления, до покорности, до наслаждения злом… бывает гораздо легче не физическим насилием, а другими, более мягкими средствами”. Ильин указывал, что зло гораздо легче входит в душу, если оно увлекает, чем насилует и ломает: “…злодеи, желая одолеть незлодеев, не только насилуют и убивают, но восхваляют зло, поносят добро, лгут, клевещут, льстят, пропагандируют и агитируют. Потом, приобретя авторитет, приказывают и запрещают, склоняют и понуждают угрозами; искушают… угождая дурным инстинктам и разжигая их до состояния кипения”. Эти же злодеи будят в душах “чувства обиды, зависти, вражды, мстительности, ненависти и злобы; ставят людей в тягостные, унизительные, невыносимые условия жизни; подкупают выгодою, почетом, властью; стараются подорвать в душе чувство собственного достоинства, уважения и доверия людей друг к другу; приучают ко злу простой покорностью, бесстыдным примером, незаметным заражением, внушением, расшатанием воли, привитием порочных душевных механизмов; и стремятся покрыть все это явной удачливостью, безнаказанностью, гамом упоенного пиршества…(выделено автором)” .

Таким образом, было выделено девять аргументов, обосновывающих необходимость РППН в целях эффективной борьбы с преступностью несовершеннолетних как одного из факторов возрождения России и выхода ее из кризиса.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12