Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Адиз Кусаев На обложке Город Грозный Страница Первая




страница14/17
Дата06.01.2017
Размер3.76 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17

Город Грозный в годы Великой Отечественной войны
…Октябрь 11941 года. Враг приближался к Северному Кавказу. По решению Государ-ственного комитета Обороны СССР началось строительство крупней ших оборонитель-ных рубежей. ИХ общая протяженность составляла 600 километров. Для решения этой важной задачи были созданы Х армейскиое управление оборонительных работ (АУОР)

и саперная армия, командующим которой был назначен майор госбезопасности

М.М. Мальцев. В строительстве рубежей участвовали жители всех автономных республик Северного Кавказа.

Только во 2-ом районе 11-го полевого строительства работали 13 тысяч трудармей-

цев из Грозного ( к слову сказать, почти половина –женщины). Много было людей и из районов республики, в основном преклонного возраста. Все они трудились героически, в износившейся одежде и обуви. Их не останавливали ни грязь, ни морозы- они ежедневно выполняли задания командования на 200-250 процентов. К концу декабря в районе были завершены почти все земляные работы, вырыты рвы и эскарпы.* Началось сооружение дотов, дзотов, блиндажей и т. д.

Хотя война и гремела более чем в 100 километрах от г.Грозного, но ее мертвящее дыхание все же чувствовалось и здесь. Город стал прифронтовым, хотя фронт стоял по Тереку (на левом берегу реки) и немцы так и не сумели форсировать ее и вступить ногой в Чечню. В 1942 году в городе было введено осадное положение и именно в нем были дислоцированы командование и штаб Северной группы войск Закавказского фронта; создан Грозненский комитет обороны группы войск Закавказского фронта. Создан Грозненский комитет обороны.

Осенью 1942 года для трудящихся города наступили особенно тяже­лые времена: враг изо всех сил рвался к его бо­гатствам. О значении, какое имел захват Грозно­го для гитлеровцев, недвусмысленно сказали сами их главари. «Моя основная мысль — занять об­ласть Кавказа, возможно основательнее разбив русские силы... Если я не получу нефть Майкопа и Грозного, я должен ликвидировать войну…» - заявил Гитлер на совещании в штабе группы ар­мий «Юг» 1 июня 1942 года.

Обком партии, Совнарком ЧИАССР, Грознен­ский комитет обороны и горсовет обратились к населению республики с призывом: «Трудящие­ся! Поднимайтесь на защиту города Грозного, опояшем наш город стеной неприступных оборо­нительных рубежей. Мы должны сделать все, что­бы не пропустить врага в город Грозный, чтобы враг был разбит на подступах к нашему городу». И город был опоясан оборонительными сооружениями.

Улицы города были перегорожены баррикадами, оставались лишь узкие проходы на стыке их со стенами домов, которые легко было завалить мешками с песком в любую минуту. Против нефтяного института (на пл.им.Г.К.Орджоникидзе. – А.К.) стоял дот, обращенный своими амбразурами на улицы, выходящие на площадь. На бульваре около дота была вырыта землянка, из ее трубы поднимался легкий дымок: бойцы ни днем, ни ночью не покидали посты. На середину пр.Революции «выбегали» противотанковые «ежи». Были оставлены лишь небольшие проезды для транспорта. Они в любое время могли быть закрыты. Из мирного города Грозный превратился в настоящую крепость.

Вариантов обороны г.Грозного было множество, все они были продуманы до мелочей. В октябре 1942 года три четверти трудоспособного населения города участвовало в сооружении обо­ронительных укреплений.

День 10 октября выдался на редкость солнечным, теп­лым, безветренным, день осен­него «бабьего лета».

_____________________________________________________________________________

*Эскарп- противотанковое препятствие в виде крутой стенки наружного рва укрепления на скате, обращенном к противнику.

Заканчи­валось сооружение последнего, третьего, внешнего оборонитель­ного кольца вокруг города. Настроение у всех было приподнятое, работали с энтузиазмом, с сокращенными перерывами. Надо было выполнить обязательство: закончить противотанковый ров к 15 сентября. Тихо было, пожалуй, только в 3-м взводе 2-й роты. У ударницы взвода М.М.Федоровой горе: вчера она получила извещение о гибели на фронте мужа, но сегодня она вышла на работу со своими сыновьями - пионерами Колей и Ваней.

В 14 часов 10 минут вдруг послышался быстро нарастающий рокот. Высоко в небе с трех сторон появились над городом вражеские бомбарди­ровщики, окруженные истре­бителями. Противно визжа, они пикировали на Заводской район. Застрекотали спаренные зенитные пулеметы, одни за дру­гим последовали взрывы сброшенных авиабомб, их перекрывали глуховатые взрывы заго­ревшихся резервуаров с неф­тепродуктами. Все слилось в общий страшный гул. Наша авиация вступила в бой с противником. Через 30—35 ми­нут гул стих, наступила тишина.

Над большой территорией высоко в небо поднималась черная туча сажи, местами она окрашивалась в красный цвет от огромных языков пламени го­рящей нефти. Скоро небо на десятом километре было за­крыто сажевыми облаками, они достигли даже городов Махачкалы и Моздока. Солнце закрылось, наступили сумерки, как при полном затмении. Всех мужчин и молодых жен­щин с оборонительных работ перебросили на тушение пожа­ров. Двое суток героически бо­ролись они в месте с пожарными с огнем и победили.

Во время пожара горящая нефть перелилась через вал на­горного амбара и огненной ре­кой потекла по шоссе, а затем по выемке трамвайных путей Индустриальной улицы, Унич­тожающий огненный поток ге­роическими усилиями людей был остановлен перед самыми двухэтажными домами завод­ского поселка. Где прошел поток; не осталось и следа от деревьев, трамвайные стальные опоры, как восковые свечи до самой земли склонили свои макушки.

В борьбе с огнем погибли Г.Рудь, С. Перепелица, Ф. Коробейников, комсомольцы Та­расов, Житков, Ионов, семнадцатилетняя доброволец-пожарник Шура Никитенко.

За самоотверженную борьбу с пожарами, возникавшими от вражеской бомбардировки были награждены орденами и медалями 96 чело­век, в том числе 59 комсо­мольцев.

Что же касается вражеских самолетов, их обломки свезли и свалили на площади им.Г.К.Орджоникидзе перед кинотеатром Челюскинцев. Остатки «фоккевульфов» и «мессершмидтов» еще долго напомина­ли грозненцам о первой бомбардировке их города. Всего же в этом бою было сбито шесть бомбардировщиков и девятнадцать истребителей.

…Сентябрь 1942 года. Вторую неделю идут ожесточенные бои с фашистами в районе Малгобека, враг рвется к грозненской нефти. Не покладая рук, трудармейцы 3-го сектора особого Грозненского оборонительного райо­на рыли глубокие противотанковые рвы на­ружного кольца вто­рой линии обороны. В это время руково­дители оборонительных работ города, в число которых входили воен­ком штаба управления тыла Северной группы войск Закфронта Н. А. Щелоков, военный ко­мендант города т. Сериков и другие, решили создать как одно из средств обороны ров вокруг города, заполненный нефтью. Он должен был стать огневой защитой.

С прилегающих уб­ранных хлебных полей начали стаскивать в ров кукурузные стебли, солому. Пожар­ники обильно их поливали нефтью, перекачи­ваемой по шлангам с места аварии.

Позже прибывшие работники штаба ко­мандования Северной группы дали заключе­ние, что в данном слу­чае такая огневая за­щита может сыграть отрицательную роль. Близко расположен­ные за рвом огневые точки через амбразу­ры заполнятся дымом, и наши бойцы во вре­мя боя, что называет­ся, будут «выкуре­ны». Проведенным не­большим опытом пред­положение подтверди­лось. Теперь все было брошено на быструю очистку рва от горю­чего.

Однако пришедшая мысль о создании во­круг города огневого защитного кольца бы­ла разрешена другим путем: Грозненский го­родской комитет обо­роны дал задание неф­тяному научно-исследо­вательскому институту на изыскание горючих самовоспламеняющихся специальных сме­сей и разработку на их базе конструкции про­тивотанковых огневых мин. Круглосуточно рабо­тали над заданием ученые и сотрудники института. Вскоре задание было выполнено - изобре­тены огневые мины.

Огневая мина представляла собой обык­новенный десятилитро­вый стеклянный бал­лон, заполненный кус­ками пакли, тряпками или бумажной макула­турой, залитый само­возгорающейся жидкой смесью. Мины неглу­боко закапывались в землю - только для маскировки. Под баллон закладывался за­ряд взрывчатки с кап­сюлем - взрывателем.

При малейшем нажа­тии на капсюль проис­ходил взрыв. Силой взрыва веером на 4-6 метров во все стороны разбрасывалось содер­жимое баллона, оно об­лепляло танк и самовозгоралось. В короткое время были изготовлены десятки тысяч ог­невых мин.

Вокруг города перед первой линией обороны из них в несколько ря­дов создали минное по­ле, получившее назва­ние «Огненного кольца» обороны.

Фашистские танки не рискнули пройти че­рез это кольцо танко­вой атакой, заменив ее налетом на город (10 октября 1942 года) тя­желыми бомбардиров­щиками, но и здесь по­терпели неудачу.

...До нового, 1942 года оставалось менее часа. В диспетчерской штаба беспрерывно гудели зуммеры полевых телефонов. Это командиры и политруки спешили доложить с мест, что ночные смены выполнили задания, работы не прекращаются. «Вдруг меня вызвали к междугородному телефону, - вспоминает участник этой стройки А.Ваксман. - Председатель Грозненского комитета обороны, секретарь обкома ВКП(б) В. А. Иванов интересу­ется положением дел, а потом говорит о вечерней сводке Совинформбюро: группа наших войск, высадившихся на Крымском полуострове, после упор­ных боев заняла Керчь и Фео­досию». (Записки краеведа. -Грозный, 1984).

Это сообщение мы поместили в экстренном выпуске районной газеты «На стройке». Как толь­ко его отпечатали, развезли газеты по участкам как новогод­ний подарок.

«…К слову, второй район имел свой печатный станок и выпу­скал многотиражку на русском и чеченском языках. Выходила она через день тиражом в тысячу экземпляров. Лишь двух ос­вобожденных трудармейцев разрешалось иметь и на редакцию, и на типографию. Ими бы­ли журналист А. П. Мальсагов. и наборщик И. Д. Колесников, - продолжал А.Ваксман. И вот в полдвенадцатого но­чи мы вместе с комиссаром района А. Ф. Матышевым мчим­ся по укатанной зимней дороге. Мороз стоит сильный, сыплет слабый снежок, а впереди мель­кают огоньки костров. Кстати, костры на точках делали не только для освещения и тепла - ­на огне подогревали щебень, песок, цемент, воду, иначе нуж­ной марки бетона не получишь. У первой точки нас встречал командир роты инженер А.Д. Исламов, руководивший строи­тельством трехамбразурного ар­тиллерийского дота. Абу Джемахович рассказывал нам о том, что сделано. Потом вслух читается сводка Совинформбюро, и в ответ звучит громкое «Ура!». Все обнимаются, целу­ются...» ». (Записки краеведа. -Грозный, 1984).

«А мы поехали к следующему участку. Так и прошла новогод­няя ночь 1942-го. Мы с радо­стью слушали рапорты особо отличившихся командиров и ин­женеров Л. А. Акопова. Б. И. Бурштейна, С. М. Моткина, И.Г. Плаксина, А. И. Чиркина и многих других». ». (Записки краеведа. -Грозный, 1984).




Город Грозный: люди и судьбы.
А.С.Пушкин
Имя Александра Сергеевича Пушкина - русского гения, которого В. А. Жуковский, другой великий поэт, его современник и учитель, на­звал «солнцем русской по­эзии», - свято для каждого из нас с детства: мы знако­мимся с ним, без остатка влюбляемся, пленяясь его строками, едва научившись читать по слогам. Он прони­кает в душу, становясь ее частью...

А.С. Пушкин-феномен поэзии по изяществу стиха, глубине мысли, яркой образности и тонкой лиричности. Можно с уверенностью утверждать, что, если бы А. С. Пушкин не написал ничего больше, кроме непревзойден­ного романа в стихах «Евгений Оне­гин», которого уже современники по­эта признали «энциклопедией русской жизни», он и тогда был бы «обречен» на бессмертие. И он знал это, предви­дел и предсказал:


Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,

И назовет меня всяк сущий в ней язык:

И гордый внук славян, и финн, и ныне дикий

Тунгус, и друг степей калмык…


Добавим и уточним: не только «по всей Руси великой», а по всему миру! Сегодня трудно - а вернее, невоз­можно - найти такой уголок земли, где бы не знали А.С. Пушкина, не читали жемчужины его поэзии и про­зы. Исследования ЮНЕСКО показа­ли, что в ХХ веке первое место в мире по объему переведенных произведений и по известности занимают сочи­нения В. И. Ленина: они были переве­дены на 160 языков и изданы в 130 странах тиражом 550 млн. экземпля­ров. Второе же место, по данным того же ЮНЕСКО, занимает А.С. Пушкин! Недавно в Англии вышло даже пол­ное собрание сочинений

А. С. Пушки­на в переводе на английский, чего не удостаивался в этой стране ни один из иностранных писателей!

Много и успешно переводили (и переводят сегодня) А. С. Пушкина и наши поэты: первые его стихи и повести зазвучали на чеченском языке еще в самом начале тридцатых годов прошлого века. Первой и лучшей переводчицей поэта была Бата Курумова – сестра известной чеченской писательницы Селимы Курумовой. Пере­воды, сделанные ею еще в начале тридцатых годов прошлого века, остаются до сих пор непревзойденными по мастерству, точности и близости к оригиналу. Об этих переводах известный литературовед К.Гайтукаев писал: «Б.Курумова, вопреки господствовавшим тогда традициям буквалистского перевода, поняла и твор­чески передала неповторимую мелодику - речь идет о переводе стихотворения «Зимний вечер» - шедевра пуш­кинской лирики, всю сложную гамму чувств и мысли оригинала, душев­ность тона лирического героя со все­ми переливами и оттенками его пере­живаний. Кроме того, переводчица сохранила и способы рифмовки ори­гинала. И даже мужские и женские окончания рифм.

...Все это было так ново и так необычно в те годы, - продолжает исследователь, — и так наглядно и просто выявляло скрытые возможности чеченского языка и че­ченского стихосложения, что не только учащиеся школ, но и взрослые читате­ли охотно декламировали строки из «Зимнего вечера» на своем родном языке».

Начиная с 30-х годов прошлого века А. С. Пушкина переводили и другие корифеи чеченской литературы. Так, благодаря Н. Музаеву, зазвучали на чеченском языке его стихи: «К Чаада­еву», «Зимнее утро», «Туча», поэма «Кавказский пленник». А.-К. Тарамов перевел стихотворения «Деревня», «Пророк», «Туча», «К морю», поэму «Медный всадник»; Ш.Айсханов - «Кавказ», «Обвал»; Х.Арсанукаев и Х.-М.Яхшаатов - «Капитанскую доч­ку» и «Дубровского»; писательница М. Исаева перевела «Сказку о царе Салтане...» и «Сказку о рыбаке и рыб­ке». Многие из названных нами произ­ведений были опубликованы на чечен­ском языке в книге «А. Пушкин. Сочи­нения», изданной в Грозном в 1937 году - к 100-летию со дня смерти великого поэта.

Много и мастерски переводили про­изведения А.С. Пушкина и такие чечен­ские поэты, как М. Мамакаев и А. Мамакаев, А. Сулейманов и М. Сулаев, Б.Саидов и Ш. Арсанукаев.

К 200-ле-тию со дня рождения поэта и автором этих строк было переведено стихотво­рение «Во глубине сибирских руд...», а позже – еще более пятнадцати его шедевров. Герои А.С Пушкина заговорили на че­ченском языке и со сцены Чеченского государственного драматического те­атра им. X. Нурадилова: в восьмидеся­тые годы XX века талантливый поэт, актер и переводчик М. Дудаев пере­вел, а известный режиссер Р. Хакишев поставил на сцене «Пир во время чумы». Спектакль в блистательной игре актеров Чеченского госдрамтеатра три­умфально шел на сцене многие годы, был показан в Москве на фестивале спектаклей, поставленных по «Малень­ким трагедиям», и завоевал один из главных призов.

Если бы сегодня воедино собрать все переводы на чеченский язык произведений

А.С. Пушкина, то можно было бы, я уверен, издать как минимум трех­томник сочинений поэта. Какой мощ­ный резонанс вызвало бы это и в Рос­сии, и в Европе! Но в силу известных причин осуществить такой проект сей­час сложно. А жаль.

Понятия Пушкин и Кавказ, Пушкин и Чечня сегодня неразделимы. Хотя он, к сожалению, бывал в нашем краю лишь очень короткое время, поэт но вошел в нашу жизнь, в каждый чеченский дом. Его поэзия светоносна и вневременна. Переживая годы, века, эпохи, перешагивая через моды и

пристрастия, срастилась она с нашим сердцем.

...Впервые А. С. Пушкин посетил Кавказ в конце мая 1820 года, когда выехал с семьей Раевских на Минеральные Воды:


…Забытый светом и молвою

Далече от брегов Невы,

Теперь я вижу пред собою

Кавказа гордые главы.

Над их вершинами крутыми,

На скате каменных стремнин

Питаюсь чувствами немыми

И чудной прелестью картин

Природы дикой и угрюмой... (Поэма «Руслан и Людмила»).
В тот приезд А.С.Пушкин провел на Кавказе почти два с половиной месяца, побывал в Минеральных Водах, в Пятигорске, где принимал ванны, и уехал в Гурзуф через Тамань, Керчь, Феодосию, где отбывал свою первую южную ссылку. Очарованный Кавказом и его природой, А.С. Пушкин писал брату Леве: «Жалею, друг мой, что ты со мною вместе не видишь великолепную цепь этих гор: ледяные их вершины, которые издали, на ясной заре, кажутся странными облаками, разноцветными и неподвидными…»

Правда, позже Лев Пушкин не только увидит, но и исходит эти горы: около десяти лет прослужит в крепости Грозной, участвуя во многих экспедициях.

По впечатлениям первого знакомства с Кавказом, его жителя­ми, фольклором и бытом горцев А.С. Пуш­кин написал и первые свои «кавказс­кие» произведения, в том числе знаме­нитую поэму «Кавказский пленник». И писал он о горцах не только восхищен­но, романтически приподнято, но и с уважением, продиктованным благород­ством натуры и хорошим знанием их жизни, быта, традиций:
... Европейца все вниманье

Народ сей чудный привлекал.

Меж горцев пленник наблюдал

Их веру, нравы, воспитанье,

Любил их жизни простоту,

Гостеприимство, жажду брани,

Движений вольных быстроту,

И легкость ног, и силу длани*...


Поэма А. С. Пушкина, восторженно встреченная читателями и литератур­ными критиками, дала мощный импульс дальнейшему развитию романтизма в русской литературе. Известный пушки­новед С. Бонди писал: «Романтический стиль, созданный А.С. Пушкиным в «Кавказском пленнике», надолго сде­лался образцом стиля всех романтических поэм в русской литературе». А сам Пушкин говорил о «кавказской» специфике поэмы так: «Черкесы, их обычаи и нравы занимают большую часть моей поэмы». И еще: «Сам не понимаю, каким образом мог я так вер­но, хотя и слабо, изобразить нравы и природу, виденные мною издали?»

Во второй раз А. С. Пушкин при­ехал на Кавказ в мае 1829 года. В этот приезд он проехал через Ставропо­лье, Ингушетию, Северную Осетию, побывал тайоно – всего два дня, как установили историки, в крепости Грозной и далее по Военно-Грузинской дороге уехал в Тифлис. Участвовал в походе Кавказского корпуса под командова­нием Паскевича - до самого Арзрума, взятого русской армией в сентябре 1829 года. Этот долгий и опасный путь был описан позже в книге очерков, как называл ее сам Пушкин, «Путе­шествие в Арзрум во время похода в 1829 году».

Тогда же Александр Сергеевич впервые встретился с легендарным вождем освободительного движения чеченцев в двадцатых-тридцатых годах XIX века Бейбулатом Таймиевым (убит в 1832 году кровниками). (Это могло быть вообще первой встречей поэта с чеченцами, хотя смею предположить, что Пушкин не мог, наверное, не знать другого великого чеченца, героя Оте­чественной войны 1812 года Алексан­дра Чеченского, который всю жизнь прожил в Санкт-Петербурге и умер в 1834 году, т.е. за несколько лет до гибели поэта...). Но зато точно установлено, что он знал и печатал в своем «Современнике» первого чеченского поэта, уроженца с.Дади-Юрт, К.М.Айбулата-Розена (Подробное: в моей кн. «Писатели Чечни»).

Встретились два великих человека - А. Пушкин и Б. Таймиев на торже­ственном обеде у графа Паскевича, данного по случаю победы над турка­ми. Граф с гордостью знакомил гостей с именитым горцем. Представил его и Пушкину. Видимо, наслышанный о «грозе Кавказа» Бейбулате Таймиеве и восхищенный этой незауряд­ной личностью, поэт писал впослед­ствии в книге «Путешествие в Арз­рум»: «Славный Бейбулат, гроза Кав­каза, приезжал в Арзрум с двумя старшинами чеченских селений, воз­мутившихся во время последних войн. Они обедали у Паскевича. Бейбулат - мужчина лет тридцати пяти... Он по-русски не говорит (или притворяется, что не говорит). Приезд его в Арзрум меня очень обрадовал: он был пору­кой мне в безопасном переезде через горы в Кабарду». Видимо, Бейбулат Таймиев действительно сопровождал поэта в пути на Северный Кавказ по небезопасной в то время Военно-Грузинской дороге через Крестовый пе­ревал, хотя сам А.С. Пушкин в своей книге об этом не упоминает.

Кавказу посвящены многие сти­хотворения поэта: «Казачка и чер­кес», «Кавказ подо мною...», «Ка­зак», «На холмах Грузии» и другие. Написал он стихотворение и о Тереке.

Я случайно наткнулся на упоминание об этом стихотворении в книге «Тропа к Пушкину», в которой сказано: «1829 год. Написаны стихи... «Кавказ», «Об­вал», «Делибаш», «Монастырь на Каз­беке»..., «Меж горных сел несется Терек...».

_____________________________________________________________________________

* Длань – рука (устар.)

Я случайно наткнулся на упоминание об этом стихотворении в книге «Тропа к Пушкину», в которой сказано: «1829 год. Написаны стихи... «Кавказ», «Об­вал», «Делибаш», «Монастырь на Каз­беке»..., «Меж горных сел несется Терек...».

Захотелось прочитать ни­когда не читанные строки. Ищу в де­сятитомном «Собрании сочинений». Среди стихов за 1829 год его нет. Смотрю дальше, и нахожу в разделе «Незавершенное, отрывки, наброски» (стихотворение, действительно, нео­конченное, но какой великолепный на­бросок!):


Меж горных стен несется Терек,

Волнами точит дикий берег,

Клокочет вкруг огромных скал,

То здесь, то там дорогу роет,

Как зверь живой, ревет и воет –

И вдруг утих и смирен стал,

Все ниже, ниже опускаясь,

Уж он бежит едва живой.

Так, после бури истощаясь,

Поток струится дождевой…


Но вершиной поэзии А. С. Пушкина о Кавказе и самой «чеченской» из его про­изведений стала поэма «Тазит». В ней с этнографической точностью (как умели немногие писатели) описаны нравы, обычаи чеченцев, широко использова­но их устное творчество. О возникновении сюжета поэмы (поэт написал ее в 1829-1830 годах) А.С. Пушкин писал поз­же в «Путешествии в Арзрум»: «Это было в одном из осетинских аулов. Около сак­ли толпился народ. На дворе стояла арба, запряжен­ная двумя волами. Род­ственники и друзья умершего съезжались со всех сто­рон и с громким плачем шли в саклю, ударяя себя в лоб. Женщины стояли смирно. Мертвеца вынесли на бурке...»

Если это так, зададимся вопросом: почему поэт перенес действие в Чечню и написал о чеченцах? И у осетин нет мужских имен Гасуб и Тазит!.. Объяснение этому находим в вер­сии чеченских исследователей творчества А.С. Пушкина. По обычаю кровной мести, Гасуб посылает младшего сына Тазита, чтобы тот убил кровника - убийцу старшего своего сына. Но Тазит находит кровника раненым, истекающим кровью, отво­дит его домой, где, встретившись с его дочерью-красавицей, влюбляется в нее, и возвращается домой ни с чем. Гасуб спрашивает своего сына, убил ли он врага, а тот отвечает, что «убийца был один, изранен, безоружен». А убивать беспомощного кровника — позорно. Но отец безутешен:


«Где ж голова?.. подай…нет сил…

Но сын молчит, потупя очи…»

И тогда, разъяренный,

«Стал Гасуб чернее ночи

И сыну грозно возразил:

Поди ты прочь – ты мне не сын,

Ты не чеченец, ты – старуха,

Ты трус, ты раб, ты армянин!

Будь проклят мной! Пойди –

Чтоб слуха

Никто о робком не имел…»
Это начало трагедии доброго, чистого и нежно влюбленного Тазита, завершившееся сумасшествием и смертью. Так было намечено в плане поэмы, но она не была, к сожалению, окончена.

Чеченские исследователи поэмы «Тазит» предполагают, что, видимо, во время путешествия по Кавказу в 1829 году в каком-нибудь чеченском или ингушском ауле, которых много вдоль Военно-Грузинской дороги, А.С.Пушкин был свидетелем похорон

(а похоронные обряды одинаковы у чеченцев и ингушей). Полюбопытствовал о происходящем и, видимо, ему ответили по-вайнахски, что это «тезет». Поэт понял, что хоронят человека по имени Тазит. Так возникло название поэмы и имя его главного героя.

…Мое первое знакомство с творчеством А.С.Пушкина, которое с первого прочитанного стихотворения переросло в преданную любовь к поэту, произошло в далеком горном киргизском селе в 1948 году, где я с семьей отбывал незаслуженную ссылку. Я учился тогда во втором классе. Помню, как наша учительница Екатерина Андреевна Лысенко прочитала нам стихотворные строки и сказала, что их написал великий русский поэт Александр Сергеевич Пуш­кин. Мне легко запомнились эти стихи!..

С тех пор поэзия его сопровождает меня во все дни моей жизни. Чем больше я читаю поэта, тем больше открываю для себя в нем... Я и мои ровесники любили А.С. Пушкина сердцем, многие стихи за­учивали наизусть: я до сих пор помню их, хотя было это более полувека назад... Пушкин­ские строки входили в нашу речь, в пере­писку, ими мы объяснялись в любви... Ну кто сумел бы лучше пушкинского героя сделать это:
Я вас любил безмолвно, безнадежно

То робостью, то ревностью томим.

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам Бог любимой быть другим.

Или:

Я знаю, век уж мой измерен,



Но, чтоб продлилась жизнь моя,

Я утром должен быть уверен,

Что с вами днем увижусь я.
Признаться, и стихи-то я начал пи­сать под влиянием А. С. Пушкина, дол­гие годы подражал ему и учился у него, как почти и все чеченские поэты. Поэто­му нет предела нашей ему благодарно­сти. Легко и светло думать о нем, посвя­щать ему свои стихи. Пушкиниана в че­ченской литературе весьма обширна, потому что нет ни одного поэта, кото­рый бы не принес своего благодарения А. С. Пушкину, не написал о нем востор­женных слов:
Землю родную во всей его силе

Сердцем постиг ты, предвидя рассвет.

Солнце поэзии, слава России,

Пушкин, великий народный поэт.

И не померкнет наследие это

В нашей большой, многоликой семье.

Столько веков будут помнить поэта,

Сколько веков будет жизнь на земле.

(З.Джамалханов)
Мне чудится - вот-вот шагами грома,

Сверканьем молний и растений дрожью

Поэт войдет – и все переиначит,

Стряхнет оцепенение и дремоту,

Кивнет лучу, - и луч к нему проскачет,

И Пушкин снова сядет за работу! (Ш.Арсанукаев)

И я посветил А.С.Пушкину несколько своих стихотворений, потому что не мог не написать о своем любимом поэте. Вот одно из них:

1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17

  • Город Грозный: люди и судьбы. А.С.Пушкин