Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


А. В. Суворов памяти папы карло




страница1/4
Дата07.07.2017
Размер0.54 Mb.
  1   2   3   4
Московский городской психолого-педагогический университет (МГППУ)

Moscow State University of Psychology & Education (MSUPE)


Кафедра ЮНЕСКО

«Культурно-историческая психология детства»


Доктор психологических наук,

профессор кафедры

А.В.Суворов
ПАМЯТИ ПАПЫ КАРЛо

ПРОЛОГ
Впервые об этом человеке я услышал в апреле 2009 года.

Наталья Львовна Гузик, руководитель ассоциации родителей больных детей, создатель сайта про «особых деток», выдвинула мою кандидатуру на награждение Орденом Буратино. За наградой нужно было ехать в Калининградскую область, город-курорт Зеленоградск, где в торжественной обстановке Орден должны были вручить в День защиты детей - Первого июня.

Но ехать я не мог - еле ходил (диабетическая нейрополиартрия), да и мой названный сын Олег, на ту пору студент третьего курса, должен был сдавать экзамены.

Я предложил провести церемонию награждения в Москве. Тогда-то и получил первое письмо от папы Карло - Геннадия Григорьевича Полищука, руководителя общественного объединения «Настоящие друзья Буратино». Орденом Буратино награждали одного взрослого в год, и двух - трёх подростков - медалью Буратино... Я стал шестым - и, увы, последним - кавалером Ордена. И Орден, и Медаль Буратино - сплошь из янтаря. Именные: с обратной стороны выгравировано имя кавалера.

Геннадий Григорьевич был согласен наградить меня в Москве, и затруднялись мы только вопросом: где?

Я предлагал устроить награждение на моей основной работе, в подразделении Московского Городского Психолого-Педагогического Университета - в Институте Проблем Интегративного (Инклюзивного) Образования (ИПИО), где я тогда работал в должности ведущего научного сотрудника в лаборатории психолого-педагогических проблем Непрерывного образования детей и молодёжи С особенностями развития и инвалидностью. Прошу прощения у читателя за столь громоздкие вывески, но тут иначе нельзя - честь мундира! И уж кто-кто, а Заслуженный артист Эстонской ССР, всю жизнь прослуживший/проработавший в Ансамбле песни и пляски Балтийского Краснознаменного флота, Геннадий Григорьевич Полищук, он же папа Карло, - прекрасно разбирался во всём, что касается чести мундира...

ИПИО располагался на Открытом шоссе. Наталья Львовна зашумела: как так - такая награда, и награждать на какой-то улице! Я сперва и не понял, в чём дело, а потом расхохотался и объяснил Наталье Львовне в одном из электронных писем, что Открытое шоссе - одна из улиц в Москве, на которой располагается одно из зданий МГППУ, а в нём - ИПИО. Там-то я и предлагал попросить аудиторию, чтобы провести церемонию награждения.

Со своей стороны папа Карло предлагал договориться с одной из московских библиотек (не помню точно, с какой), как-то особенно связанной именно со сказкой о Буратино.

Но и в ИПИО МГППУ, и в библиотеке что-то не срослось, и тогда я вспомнил, что у меня же стенд в экспозиции «Люди корчагинской судьбы» музея-центра «преодоление» имени Николая Островского. Там на третьем этаже актовый зал. Что если обратиться туда?

Папа Карло согласился - «Место святое, намоленное», - и позвонил в музей. Там прямо ухватились: у них, у них награждать Суворова, нигде больше!

И 24 июня 2009 года награждение состоялось в музее Николая Островского, в присутстьии моих многочисленных друзей и коллег.

Тем временем я почувствовал себя несколько лучше, и в июле 2010 года собрался в Зеленоградск. Уже и билеты были куплены, и командировка оформлена, я заканчивал курс массажа позвоночника, - но за неделю до выезда в Зеленоградск сломал правую голень. Оскольчатсй винтообразный перелом обеих берцовых костей. Более полугода в гипсе. И после снятия гипса мне срочно купили в интернет-магазине четырехколёсные ходунки. (Сейчас я вообще в инвалидной коляске, если надо отъехать чуть подальше от дома.)

В итоге мы с Олегом съездили-таки в Зеленоградск, но не в командировку, а просто в гости, за свой счёт, с 21 июня по 3 июля 2011 года...

22 ноября 2015

ЗЕЛЕНОГРАДСК

21 ИЮНЯ - 3 ИЮЛЯ 2011
21 июня.

Олег обратился в медпункт аэропорта Домодедово, и нас опекал тамошний социальный работник. Хотя меня посадили в инвалидное кресло, социальный работник посоветовал не сдавать прогулочные ходунки (на колесном ходу) в багаж, они с нами доехали до самого самолёта, где их забрали всё-таки в багажный отсек, но так, чтобы выдать нам при первой же надобности. Их и выдали, едва я слез по трапу в Калининградском аэропорту Храброво (специальными подъёмниками-лифтами для инвалидов этот аэропорт ещё не оборудован).

первое впечатление на Калининградской земле было - контрастная температура, примерно как в Москве в мае, но тут так всё лето. С одной стороны, солнышко грело весьма ощутимо, а с другой - ветер, порывистый и довольно сильный, оказался не менее ощутимо холодным. На солнышке - хорошо, а без солнышка - просто холодно.

Встретили нас Геннадий Григорьевич Полищук, он же папа Карло, президент творческого объединения «Настоящие друзья Буратино», и Наталья Сергеевна, заслуженный учитель РФ, четверть века заведующая детским садом, жена папы Карло. Они подошли почти сразу, как Олег посадил меня на откидную скамеечку ходунков, а сам отправился получать из багажа наш чемодан. Приехали они за нами на своей машине, которую вела Наталья Сергеевна. Меня, конечно, посадили рядом с водителем, чтобы больше было простора для моих больных ног, а папа Карло с Олегом устроились позади, где и беседовали всю дорогу.

Привезли нас в федеральный детский психоневрологический санаторий «Теремок», в котором нам предстояло жить до отъезда в Москву. Поселили рядом с санаторной библиотекой, на третьем этаже. Карабкаться пришлось по очень сложной для меня лестнице. Пока я ориентировался, обходя по периметру нашу комнату, все куда-то делись, а мне, как назло, приспичило в туалет. Я вышел с ориентировочной тростью в холл, пару раз обошёл его по периметру, растерянно вернулся в комнату, снова вышел в холл, начал дёргать все двери подряд, - заперто, заперто... Ура, одна открылась. Ко мне подошла женщина, которой я и выпалил про свою Неотложную Нужду. Она отвела меня в туалет, оказавшийся на втором этаже. Батюшки, и по этой жуткой лестнице мне каждый раз придётся торопиться в туалет, рискуя сломать шею? А лестница была и вправду жуткая для меня: облицованная кафелем, в стиле модерн, довольно крутая, почти как корабельный трап, с такими же, как у трапа, пустотами между ступеньками, и моя трость время от времени проскальзывала в эту пустоту...

Оказавшись опять в нашей комнате, я захотел познакомиться с моей спасительницей. Растолковываю про письмо по ладони, а она возьми да заговори дактильно! Работала, оказывается, в школе-интернате для глухих детей, а теперь тут библиотекарем, с часу до шести. К ней-то в библиотеку меня и занесло в поисках туалета. Когда Галина заговорила дактильно, как раз наконец-то появился Олег, бегавший в столовую за ужином. И обалдел, обнаружив меня в обществе дактилирующей женщины.

После ужина планировали с папой Карло предстоящую работу.

Гастрольная часть проще всего: встреча 23 июня в местном дворце культуры (насколько помню полученные ещё в Москве анонсы папы Карло); 25 июня - ВсемМирные (то есть проводимые Всем Миром) Буратинские игры; 28 или 29 июня - встреча в Областном институте развития образования (бывший Институт повышения квалификации педагогов). Решили, что темой встречи в ИПК будет мой доклад «Инклюзивное образование и личностная инклюзия». Послезавтра по сути о том же - взаимодействие здоровых и инвалидов. Ещё предполагается посещение каморки папы Карло с целью, как я понял, оставить там автограф... В какой день - пока не решено.

Гораздо сложнее организовать повседневное общение с детьми и родителями. Завтра утром встреча с главврачом Федерального Государственного учреждения - детского психоневрологического санатория «Теремок» Галиной Алексеевной Шуляк. Знакомство и обсуждение нашей с Олегом работы в санатории. С Г.А. нужно, прежде всего, обсудить психологические проблемы пациентов санатория и их родителей, и то, чем мы с Олегом могли бы быть полезны.

Папа Карло сказал, что фактически в Творческом объединении «Настоящие друзья Буратино» активно работает человек восемь. Я, конечно, захотел перезнакомиться с ними со всеми.


22 июня.

С утра не было воды. Ни горячей, ни холодной. Какая-то добрая тётенька мне полила из чайника. Олег же - нет худа без добра - измученный моим храпом, успел принять душ ни свет ни заря.

Во время завтрака Олег сказал, что «все негодуют» по случаю отсутствия воды. Я заулыбался, вспомнив олежкино забавное уточнение первых лет нашего знакомства: «Я не злюсь, а негодую». В моей собственной активной лексике этот глагол - «негодовать» - как-то не прижился... Слишком, пожалуй, торжественный.

Дождавшись после завтрака папу Карло, мы втроём пошли к главврачу Галине Алексеевне Шуляк.

Г.А. сказала, что можно встретиться со специалистами санатория. Но, по её мнению, вообще-то важен не столько массовый, сколько точечный результат. То есть, к моей радости, приоритет индивидуального общения. Организовывать это всё она поручила своему помощнику, Андрею Игоревичу.

Между завтраком и обедом у ребят процедуры. После обеда - тихий час. Таким образом, достижение «точечных результатов» возможно только после шестнадцати часов.

Тут, в основном, ДЦП. «Теремок», к своей основной функции лечебного учреждения, судя по устремлённости Г.А., от всей щедрой души добавляет функции учреждения реабилитационного. Вылечить ребят не всегда возможно, поэтому надо думать о как можно более полноценной жизни с тем здоровьем, какое есть. Мы с Г.А. разделяем принцип: лечиться, чтобы жить, а не жить, чтобы лечиться. Между тем, родители часто «кладут на плаху» (по выражению Г.А.) всё - и возможную профессию ребёнка, и квартиру, и всякое материальное благосостояние, - в погоне за невозможным: за полным излечением ребёнка. А что он может полноценно жить и в условиях инвалидности, родителям в голову не приходит. И дети прозябают в четырёх стенах. Общество разнообразно, и возможны разные варианты полноценной жизни в нём, - лишь бы не изоляция.

Г.А. рассказала про маму, которая заплакала, увидев, как её четырнадцатилетний сын передвигается в бассейне без посторонней помощи. Можно себе представить, на какое растительное существование он был обречён до этого.

Г.А. заговорила и о нашем с Олегом устройстве.

- Нас предупредили, что у Вас проблемы с ногами, но мы не думали, что в таком состоянии. До 29 июня свободна комната в другом корпусе, на втором этаже, со всеми удобствами и пандусом. Мы вас с Олегом туда переведём. Вы когда собираетесь домой?

- Обратных билетов мы в Москве не купили, так как не знали, когда будет вручение дипломов выпускникам университета. Я опасался, что нам придётся возвращаться в пожарном порядке. Но на 29 июня у нас назначена встреча в Институте развития образования...

- Вы можете задержаться до второго-третьего июля. 29 июня мы Вас из этой комнаты переведём в другую, такую же...

Она говорила об этом, как о деле решённом. Я-то приготовился геройствовать на той голубятне, куда нас поначалу водрузили, бодрячески успокаивая гостеприимную хозяйку, что, мол, даже полезно потренировать на лестницах больные ноги (а про себя робко надеясь, что эти тренировки не кончатся очередной тяжёлой травмой). Ну, а насчёт комнаты с удобствами и пандусом... Оставалось только поблагодарить.

Между прочим, как потом рассказал мне Олег, первым «точечным результатом» явился профессиональный интерес Г.А. к моей четырехколёсной колымаге - прогулочным ходункам. Они в России пока редкость, производство немецкое. Надо полагать, впечатляюще мы с Олегом вступили в кабинет главврача: впереди Олег, за ним некие четыре колеса с багажником, откидной скамейкой, велосипедными тормозами и ручками, держась за которые переступал собственной персоной гость - великий и ужасный. Сразу ясно, что если при ДЦП конечности, и верхние и нижние, хоть как-то работают, то такая колымага позволит всё же ходить, а не сидеть в инвалидном кресле, при этом позволит удерживать равновесие получше любых костылей. Олег передал мне, что Галина Алексеевна решила заказать для санатория партию таких, промежуточных между костылями и инвалидной коляской, технических средств реабилитации (ТСР).

Что касается райских кущ с удобствами и пандусом, то тут пришлось немного почесаться. Олег сказал, что проживание в голубятне с четырехразовым питанием стоит 500 рублей в сутки на человека. А райские кущи - почти вдвое дороже: 950 рублей. На одного. Ну... Кошелёк или травма? Лишь бы в кошельке хватило...

После разговора с Г.А. Олег оставил меня на солнышке, компенсируемом холодным ветерком, а сам засновал между корпусами, переселяясь. Потом показал мне какие-то глянцевые бумажки:

- Всё официально. Я заплатил до 29 июня. Ещё купил комплексы на водные процедуры. По одному разу, попробовать. Душ и бочка.

- Что за бочка?

- Не знаю... Ещё папа Карло дал мне калининградскую симку. Чтобы за роуминг не переплачивать.

- Вставь её в мой мобильник, а то из Москвы, если что, до нас не доберутся.

- Хорошая идея.

Дело в том, что у меня тоже есть мобильник, купленный в октябре 2008 года для больницы. Если надо позвонить, протягиваю медику или другому пациенту свою трубку, чтобы он не тратил деньги на своей сим-карте. Дома я использую номер своего мобильника для отправки эсэмэсок с компьютера, а также в качестве дверного звонка, если жду гостей. На всякий случай я взял мобильник и сюда. Вот и пригодился, чтобы сохранить на олежкином мобильнике московский номер.

Олег озабочен нашим завтрашним выступлением. Предполагается, что он не ограничится ролью переводчика. Я указал ему на «компас»: общая тема разговора, как пишет в своих анонсах папа Карло - взаимодействие инвалидов и здоровых. Я сказал Олегу, что обдумываю своё выступление в пределах этой общей темы, и он может тоже попытаться осветить какой-то её аспект. Он сразу предложил ШВЧ (Школу Взаимной Человечности). Ради Бога - особенно его личный опыт в ней.

После обеда мы с Олегом выходили в город - и меня неожиданно остригли наголо в местной парикмахерской. Парикмахерша спросила Олега:

- Как стричь?

- Покороче.

- Налысо?

- Не-е-ет!

Но других указаний не последовало - и меня постригли всё же налысо. Приготовились, называется, к телевизионным съёмкам...

Вечером искупались в море. Вода была холодной, однако приятной, но - огромный лягушатник, глубина начинается далеко от берега, я заблудился, попал на камни... Вот тебе и море - плавать негде. И вода почти пресная.

Потом познакомились с официальным зеленоградским Буратино - одиннадцатилетним Костей. А немного позже - с двенадцатилетним Вовой из Багратионовска, отдыхающим в «Теремке». Нынешний заезд в санаторий - в основном местный: ребята из Калининграда и Калининградской области.

Мы с папой Карло сидели на скамеечке во дворе санатория, а Вова, видимо, наблюдал за нами, и папа Карло его подозвал. Начать общение с ребятами без посредника сложно. Гляделки - к нам с Олегом приглядываются.

Олег ходил фотографировать закат.
23 июня.

В одиннадцать Олег водил меня на процедуру. Стол, вроде рентгеновского, под голову - надувная игрушка. Меня накрыли крышкой, так что снаружи торчала только голова. Щель между шеей и краем крышки тщательно заткнули ширмочкой. И стол подо мной завибрировал. Сначала обдувало горячим воздухом, а потом заработал душ, поливавший тело от подбородка до пальцев ног. Под душем надо бы вертеться, подставляя спину и бока, но мне переворачиваться было затруднительно. Ну и так я получил свои тридцать три удовольствия.

Перед обедом (часов с двенадцати) поиграл в шашки во дворе «Теремка», на чугунном литом столике перед садовым диваном. Вчерашний Вова из Багратионовска, Виталик из Калининграда, Равиль из Лысьвы. Вова играет очень слабо и пытался жульничать, надеясь на мою слепоту (непривычное для меня поведение). Равиль мне показался посильнее других, но отвлекался от игры (возможно, его отвлекали). Чувствуется, что все три мальчика легко возбудимы, но трудно тормозят. Надо быть с ними очень спокойным и осторожно ласковым (сжать руку, здороваясь и прощаясь, да изредка погладить по голове).

У Равиля мягкая, нежная ладошка. У Вовы с Виталиком кожа такая, будто они только что после долгого отмокания в воде. То есть ни гладкая, ни мозолистая, ни нежная, ни грубая.

Встреча в Доме культуры. Прежде всего - аврал: как попасть на сцену? Олег обследовал все подходы: из зала - с моими ходунками и ходовыми возможностями - никак. К счастью, артистический вход снабжён пандусом... Но чтобы туда попасть, пришлось выйти на улицу. Обошли здание, зашли в артистический предбанник. Там Олег укрепил на мне микрофон - не к одежде, а как очки, дужками на уши. Олег думал, что придётся снять слуховые аппараты, но я успокоил: носят же с аппаратами обычные очки. Всё вполне совместилось, и, когда кончился фильм, мы торжественно выкатились на сцену.

Сценарий профессионально составлен папой Карло: его вступительное слово, фильм «Детская Вешалка», мои стихи в исполнении папы Карло, моя речь в расчёте на вопросно-ответный диалог, снова мои стихи в исполнении папы Карло, ответы на вопросы, заключительные мои стихи в исполнении папы Карло и моё заключительное слово.

Моя тема - взаимное человеческое достоинство во взаимодействии здоровых и инвалидов. Чистый экспромт, без опоры на заранее написанный план, но поскольку думано-передумано за всю жизнь, план и не был нужен. Получилась такая схема:

1. Всеобщность проблемы человеческого достоинства с первобытных времён: люди ли рабы? люди ли крепостные? люди ли негры? люди ли инвалиды?..

2. Инвалиды в четырёх стенах как объект ухода: хуже домашней скотины.

3. С другой стороны, инвалидное рабовладение: здоровые (например, социальные работники) - не персоны, а обслуживающий персонал, средство решения тех или иных проблем, вплоть до встречи с любовником или с друзьями в ресторане; почему бы любовнику и друзьям самим не доставить инвалида на встречу, не беспокоя социального работника?

4. Эмоциональное бескультурье, хаос, особенно полная бесконтрольность агрессивного спектра эмоций - едва ли не главный источник взаимного унижения, взаимного несоблюдения человеческого достоинства. Эмоциональная безответственность. Одни её пытаются оправдать: мол, скандалы неизбежны, а «потому» нормальны; другие, и я в том числе, не могут смириться со скандалами как нормой отношений, ищут способы жизни без скандалов и связанного с ними унижения.

5. Вывод: чтобы не унижать друг друга, будучи жертвами эмоционального хаоса, - необходима эмоциональная дисциплина. (Разумеется, не только, всё сложнее, но всех аспектов не охватишь.)

Вопросов было немного.

Что послужило толчком, заставившим меня стремиться к полноценности на общечеловеческом, а не «инвалидном» уровне? (Рассказал, как на летних каникулах соседские дети, о чём ни спроси, отвечали: «Не по нашим возможностям».)

Что такое опытно-экспериментальная площадка, сколько их у меня было и есть сейчас? (С какой бы детской организацией я ни сотрудничал, она автоматически считалась опытно-экспериментальной площадкой в силу самого присутствия в ней научного работника; сейчас это требуют оформлять, но как - непонятно.)

Как сдерживать злость? (Прежде всего, вообще осознать, что её надо сдерживать.)

На улице к нам с Олегом подошли Юля с десятилетним сынишкой Никитой (Красноярск) и тринадцатилетний поэт - «лауреат двух международных конкурсов Владимир Дмитриевич Миронов», как он торжественно представился.

Юля рассказала, что Никита учится инклюзивно - в обычной школе. В Красноярск приезжали с семинарами представители РООИ (Региональной, фактически Российской, общественной организации инвалидов) «Перспектива», какие-то американцы. Получить образование трудно, ничего для инвалидов у них в Красноярске нет, - сетует Юля. А чего она хотела бы? Интерната? Нет, интерната не хочет. Упоминала какую-то школу восьмого вида, в которой ничему не учат. Я понял так: инклюзивно - трудно, однако этому нет альтернативы, по крайней мере, в Красноярске.

Лауреат повторил свой вопрос, как сдерживать злость. Я повторил ответ: вообще осознать, что её надо сдерживать.

После ужина мы с Олегом учили Вову из Багратионовска дактильному алфавиту. Когда я просил придумывать слова на буквы в алфавитном порядке, с буквы «Ж» он перестал писать мне эти слова по ладони, а, пользуясь подсказками Олега, сразу пытался дактилировать.

Уж не знаю, кто из них охальник, наверно, оба хороши, но на букву «С» тренировочное слово было - «самка». Обычно принимаю без комментариев любые тренировочные слова, а тут проворчал:

- Я не самец...

Вова - очень нетерпеливый, до мышечных судорог, мальчик. Успокаивал его, поглаживая руку, просил немного расслабиться, подбадривал: умница, всё хорошо, но не спеши. Чрезмерная возбудимость, неустойчивое внимание...

Поиграли в шашки, подошёл и Равиль, с ним тоже сыграли пару партий, но, как он сказал, «удача сегодня не на моей стороне». Надо осторожно поддаваться...

Во время дактильного урока подъезжал лауреат (насколько понял, он колясочник). С ним имел дело Олег, показал шашки, лауреат захотел со мной сыграть - завтра.

Вова приходил к нам в комнату, хотел повторить дактильный алфавит, но, как сказал Олег: «Увидел нетбук и сразу: «А можно, я почту проверю?» Современные дети!» После почты Олег показал ему фильм, если я правильно понял, «Детскую Вешалку», потом Олегу надо было уходить, и Вова так и не прикоснулся ко мне, пока Олег его не увёл. Андрей Игоревич пригласил Олега в кино на последний сеанс, в 23 часа, вот Олег, уходя, и увёл Вову.


24 июня.

Надежда Ржевская из калининградской «Комсомольской правды». Перед обедом взяла у нас с Олегом интервью.

- Вы не родственница поручика Ржевского? - Не удержался я от шутки, намекая на марку пива.

- Нет. А Вы не родственник генералиссимуса? - Не осталась в долгу надежда.

- Нет. Мои предки - казаки.

Разговор вертелся вокруг проблем человеческого достоинства здоровых и инвалидов.

После обеда Олега пригласили на экскурсию в город-курорт Светлогорск.

После ужина - шашки. Вова из Багратионовска, лауреат Владимир Дмитриевич Миронов из Калининграда, Никита из Красноярска, Аня... Мама лауреата, Людмила, захотела сразиться в шахматы. Не столько играли, сколько беседовали. В беседе участвовала бабушка Ани, Елена.

Олег опять ходил фотографировать закат.
25 июня.

С одиннадцати - ВсемМирные Буратинские игры. Я ещё в письмах папы Карло обратил внимание на два «М», второе большое. Папа Карло пояснил, что это от фразеологизма «Всем Миром». Там были и местные, и санаторные ребята. Работала съёмочная группа от украинского телеканала «Интер». Тележурналистка Леся взяла у нас с Олегом интервью.

- Насколько почётна для Вас эта награда? - спросила Леся про орден Буратино.

- Почётнее, чем Нобелевская Премия. Во-первых, Детская. Во-вторых, лауреатов Нобелевской Премии много, а кавалеров Ордена Буратино всего шесть. Я шестой. В-третьих, среди этих шести - великий педагог Амонашвили.

- Да, почётно, - согласилась Леся. - А эта награда - переходящая, или вручается насовсем?

- Это именная награда. Вот смотрите, - я повернул орден обратной стороной. - Тут моя фамилия. Конечно, вручается насовсем. И меня очень просили не забыть Орден в Москве.

- Что Вы почувствовали, когда Вам вручили Орден?

- Обалдение. Не ожидал, что он такой увесистый.

- У Вас много наград. Какими ещё Вы гордитесь?

- Почётной Золотой медалью имени Льва Толстого. Награда Международной ассоциации детских фондов. И профессиональной наградой - медалью первой степени имени Георгия Ивановича Челпанова. А самая главная моя награда - живая. Не переходящая, и не вручается.

- Что за награда?

- Олег. Мама беспокоилась, как я буду один после её смерти. Ну вот, я не один. С Олегом.

- Почему Вы называете его «сынок»?

- Мама так называла практически всех мужчин моложе себя. А женщин - «доча». Я называл сынками многих мальчиков, но очень осторожно, как бы шёпотом, потому что это всё-таки привилегия родителей. Ну, Олег мне разрешил так его называть, я осмелел, и почти не называю по имени - сынок да сынок.

  1   2   3   4