Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


А. П. Чехова Ярославський державний університет імені П. Г демидова українсько-російські педагогічні студії міжвузівський збірник наукових статей Донецьк 2011




страница17/20
Дата06.07.2018
Размер4.15 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

ЛИТЕРАТУРА

1. Альтшуллер Г. С. Найти идею / Г. С. Альтшуллер. – Новосибирск : Наука, 1986. – 209 с.

2. Гервер В. А. Творчество на уроках черчения : книга для учителя / В. А. Гервер. – М. : Гуманит. изд. Центр ВЛАДОС, 1998. – 144 с.

3. Терновская О. В. Технология формирования креативных конструкторско-графических умений учащихся профильных классов и учреждений дополнительного образования : автореф. дисс. … канд. пед. наук / Терновская О. В. – М. : Москов. пед. гос. ун-т, 2009. – 21 с.


УДК 37:36(410)(075.8)

М. П. Целых,

доктор педагогических наук, доцент

(ФГБОУ ВПО “Таганрогский государственный

педагогический институт имени А. П. Чехова”)


ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ

В ВЕЛИКОБРИТАНИИ

This work was supported by the Fulbright program grant 2010–2011

Статья написана при финансовой поддержке РГНФ

в рамках научно-исследовательского проекта №10-06-00126а
Уровень развития теоретических основ практической деятельности является показателем сформированности любой интеллектуальной профессии. В России социальная педагогика, как профессиональная область деятельности и наука, сравнительно молода. Ее развитие и профессионализация тесно связаны с формированием системы научных знаний, способных обосновать практическую деятельность специалистов по оказанию социальной помощи. В зарубежных странах на протяжении столетия своего существования социальная педагогика развивалась в рамках социальной работы, которая создавалась трудами социальных работников и психологов, свободно черпавших идеи из философии, политологии, социологии, экономики и других научных отраслей. Современное состояние зарубежной социально-педагогической деятельности характеризует развитость теоретических концепций и многообразие подходов. К сожалению, этого нельзя сказать о российском аналоге данной профессии.

Возрастающий интерес к личности в современном обществе, к развитию “помогающих” профессий требует разработки соответствующих теорий, которые способствуют решению новых социальных проблем. Здесь большую помощь может оказать знание того, как проходило развитие теоретических основ социальной работы в зарубежных странах. В связи с этим мы обратились к изучению истории социальной работы в Великобритании. Особенностью британской социальной работы является то, что развертывание профессиональных характеристик, заняло в этой стране достаточно длительный период, а профессионального уровня она достигла довольно поздно, особенно в сравнении с социальной работой в США. Это произошло во второй половине прошлого столетия, когда британская социальная работа получила достаточное теоретическое обоснование, а наличие специального образования было признано обязательным условием для вступления в профессию.

В Великобритании социальная работа начала движение к профессионализму в 1940-е –1950-е гг. Не удивительно, что британские социальные работники обратились за опытом к коллегам из США, поскольку эта деятельность там уже была достаточно хорошо развита и теоретически обоснована. Главной теорией, на которую опирались американские социальные работники того времени, был психоанализ, разработанный австрийским ученым Зигмундом Фрейдом.

Две главные идеи пронизывают теорию психоанализа. Во-первых, это – психологический детерминизм. В его основе лежит уверенность в том, что поведение и действия человека вытекают не из объективно происходящих событий, а из их субъективной интерпретации самим индивидом. Во-вторых, это – идея о наличии у человека, наряду с сознанием, “бессознательной” сферы, которая ему неподконтрольна, но оказывает большое влияние на поведение и состояние психики человека.

Как известно, методы психоанализа ориентированы на углубленное рассмотрение динамики развития “бессознательного” в психике личности, а также на выявление того, как влияют врожденные инстинкты и травматические события прошлого на актуальную жизненную ситуацию и поведение человека. Осознание пациентом негативных влияний прошлого приводит к “инсайту” и соответственно к излечению.

Широкое использование методов психоанализа в социальной работе США на долгое время определило ее особенности, которые отразились в преобладании форм индивидуального консультирования над групповой и общинной работой. Однако, как отмечают многие исследователи [2; 3; 6], психоаналитическая теория, и в особенности фрейдистские методы лечения, не получили столь широкого применения в практике социальной работы в Великобритании. Неприятие специфических методов психоанализа можно объяснить национальными и культурными особенностями, которые складывались в ходе истории, формирования и реализации социальной помощи бедным в этой стране.

В отличие от США британская система оказания социальной помощи нуждающимся, а затем и социальная работа традиционно являлись областью государственных интересов, его пристального внимания и активного вмешательства. Корни британской социальной работы лежат не только в христианской благотворительности и индивидуальной филантропии, но и в Английских законах о бедных, которые, как известно, основаны на принципах государственной ответственности за обеспечение малоимущих, особенно, в периоды обострения социальной ситуации. Интересно, что и сегодня идея “социальной заботы” государства о своих гражданах остается характерной чертой социальной политики Великобритании, а социальная работа, инкорпорированная в систему государственных органов и служб, используется как механизм достижения социального порядка. Малькольм Пэйн указывает, что современные социальные работники в большинстве случаев занимаются предоставлением социальных услуг, регламентированных законом, а не применением индивидуальных терапевтических методик [5, с. 49–50].

Историческая ретроспектива показывает, что социальной работе Великобритании также всегда были присущи черты демократического социализма. В этой стране немалую роль сыграли представители социально-ориентированных подходов к решению общественных проблем. Достаточно вспомнить тот огромный вклад, который внесли в развитие форм и методов оказания социальной помощи Роберт Оуэн, члены фабианского общества и участники движения сеттльмент. Выразители идей индивидуального подхода, представителями которого были активисты общества организованной благотворительности во главе с Ч. Лохом, также действовали в тесном сотрудничестве с социальным реформаторами.

Из сказанного следует, что прямые заимствования теоретических моделей из зарубежной социальной работы невозможны, поскольку они не вписываются в сложившиеся традиции и не отвечают потребностям иного социально-культурного контекста, характерного для определенной страны.

В 1950-е гг. теоретическая база английской социальной работы включала знания из области психологии, социальной политики и социологии. Несмотря на то, что психоаналитические методы так и не получили широкого распространения в Великобритании, психология, которой пользовались в то время практики социальной работы, была, преимущественно, психоаналитической. Идеи психоанализа все же повлияли на практику социальной работы в этой стране. В течение двух десятилетий они практически безраздельно господствовали в кейс-работе, определяя основные направления установления диагноза и коррекционной работы с клиентами. Для трактовки и объяснения проблемных ситуаций, в которых оказались клиенты, социальные работники использовали такие термины как слабое суперэго, либидозные импульсы, неадекватное эго, сверх идентификация, перенос и др. Общепризнанной была значимость влияния бессознательных мотивов на поведение человека.

В 1960-е гг. идеи психодинамической теории перестали широко использоваться в социальной работе не только в Великобритании, но и в США. Это было вызвано целым рядом причин. Во-первых, установление диагноза специалистами психоаналитического толка зачастую носило субъективный характер. Во-вторых, было трудно измерить результативность и доказать эффективность применения данного подхода на практике. В-третьих, использование методов психоанализа являлось сравнительно дорогим и длительным процессом, в то время как клиентами социальных работников обычно становились люди из малообеспеченных слоев населения. Нередко клиенты высказывали непонимание конечной цели использования психоаналитических методик и отказывались от подобных социальных услуг.

В дальнейшем в практике социальной работы наряду с психоанализом началось более широкое использование философских, психологических и социологических концепций. Среди них следует особо выделить три теории, которые внесли наибольший вклад в практику социальной работы и до сих пор являются основой многих профессиональных технологий. Это – психоанализ, бихевиоризм и экзистенциализм. В них по-разному трактуется личность и механизмы ее функционирования. В психоанализе и нео-фрейдизме основной упор делается на “Эго”. Представители бихевиоризма и теории научения отталкиваются от важности механизмов подражания, идентификации, стимулов и реакций в ходе развития личности. Теория экзистенциализма и связанные с ней теории (феноменология, гештальтпсихология и др.) подчеркивают творческую сущность человека, его свободу и ответственность, потребность в самореализации. Выбор социальным работником той или иной теории оказывает прямое влияние на характер практической деятельности, на ход изучения проблемы и способы оказания профессиональной помощи. Так, с точки зрения психоанализа поведение человека – это результат взаимодействия врожденных инстинктов и реальности. Они могут вступать в конфликт, и тогда у человека возникает проблемы психологического и социального характера.

Изменения в социально-политической ситуации в Великобритании конца 1960-х гг. отразились на характере социальной работы и ее теоретическом обосновании. Стало очевидно, что социальная работа должна расширить свою методическую базу и выйти из узких рамок кейс-метода. Перенесение центра тяжести в оказании социальной помощи с государственных органов на местные сообщества способствовали активному развитию идей общинной и групповой социальной работы, а это потребовало теоретического подкрепления, которое могли дать социальные науки и социология.

Социальные теории заинтересовали профессионалов, поскольку они объясняли принципы деятельности государства в области социального обеспечения, изучали и демонстрировали механизмы влияния социальной политики на повседневную жизнь людей, помогали понять, какие силы действуют в обществе и какими способами можно достичь его совершенствования. Знания из социально-политической области помогали социальным работникам выстраивать свою административную деятельность в группах, организациях, общинах и больших сообществах людей.

Однако поскольку социальная работа является прикладной наукой для нее недостаточно опираться только на умозрительные социальные теории. А многие социальные теории были предназначены исключительно для анализа макро социальных структур. Оказалось, что социальным работникам трудно их приспособить к особенностям своей профессиональной деятельности.

Среди ученых отношение к использованию социологии в истории социальной работы было неоднозначным. В Великобритании в начале 1920-х годов даже был период, когда социальную работу отождествляли с социологией, а в обучении социальных работников она занимала достаточно большое место. Однако затем ситуация кардинально изменилась, а социология утратила лидирующее положение как теоретическая основа социальной работы. Интерес к социологии вновь вернулся лишь в конце 1960-х годов.

Э. Янгхабенд писала об этом так: “Оглядываясь на конец
1950-х – начало 1960-х гг. трудно поверить, что опытный социальный работник ничего не знал о значении классовых и семейных факторов, о воздействии культуры на систему ценностей, о социальных системах, роли групповых взаимоотношений, влиянии социальной среды на поведение и о других социологических концепциях, которые позже стали важным элементом образования социальных работников” [8, V. 2, р. 41].

Одной из первых социологических концепций, которую применили социальные работники в практике коррекции семейных отношений, была теория ролей. С началом активного развития общинной и групповой социальной работы социологические знания стали использоваться не только в кейс работе. Помимо научных знаний о влиянии внешних факторов и микро среды на отдельного человека, социология объясняла процессы взаимодействия людей в широком социальном контексте. В этой науке социальных работников заинтересовали темы, касавшиеся внутригруппового и межгуппового взаимодействия, стратификации и общественного неравенства, конфликта интересов между различными группами и способов их разрешения и др. Все эти знания были очень важны для специалистов, ставивших своей задачей нормализацию социального функционирования клиентов.

Поиск новых теоретических оснований для практической социальной работы особенно активизировался в период 1960-х и 1970-х годов. Специалисты, критично настроенные по отношению к психоанализу и его методам, обратились к новым социологическим и психологическим учениям, которые, в отличие от субъективного по своей сути психоанализа, стремились найти объективные способы научного познания, исследования и преобразования действительности.

Среди новых теоретических подходов, активно использовавшихся с конца 1960-х – начала 1970-х годов, следует назвать теорию систем, бихевиоризм и такие теории как “кризисное вмешательство” (crisis intervention), “решение проблемы” (problem solving), “постановка задачи” (task-centered) и многих других. Эти теории являлись по сути прикладными и в большой мере соответствовали практико-ориентированной миссии профессии.

Преобладание в практике социальной помощи кейс-работы серьезно сказалось на состоянии ее теории и долгое время не позволяло перенести научные интересы с внутриличностных процессов на групповые. Поэтому в середине 1970-х годов все еще остро ощущался недостаток научных знаний в области групповой и общинной социальной работы. Начало широкого использования теории систем помогло решить эти проблемы. Теория систем заложила концептуальную основу для объединения и развития знаний в области индивидуальной, группой и общинной социальной работы.

Феноменологический подход сначала получил распространение в социологии и психологии, а затем проник через них в социальную работу. Другим новым явлением в социальной работе стал радикальный подход, широко использовавший идеи марксизма, интеракционизма и конструктивизма. Как и психоанализ, радикальная теория была трудна для применения в практике социальной работы. Однако ее позитивным вкладом в развитие знаний стала критика существующего положения дел в области социальной работы и выявление противоречий, требовавших своего решения. А, как известно, постановка новой проблемы в науке является не менее важной, чем ее решение. В результате были выдвинуты и критически рассмотрены новые темы, связанные с практикой социальной помощи: классовые, расовые, гендерные и другие вопросы, касавшиеся неравенства и дискриминации. Позже в 1990-е годы встал вопрос об использовании теории феминизма в социальной работе.

В науке система знаний не является чем-то статичным, застывшим, неподвижным. Она есть результат развития самой науки, на которую не может не влиять социально-политическая и экономическая действительность. Для современной теории социальной работы характерен эклектизм постмодернизма, предполагающий сочетание многообразных подходов и научных концепций. Поскольку считается, что социальная реальность может описываться и трактоваться по-разному, то для этого часто используется термины парадигма и дискурс. Кун под “парадигмой” понимает общее представление о физических или природных явлениях в науке. В своей книге по истории науки он говорит о том, что научная деятельность всегда основывается на парадигмах. Во времена научных революций складывается новый взгляд на мир, что закономерно приводит к смене парадигм у ученых и исследователей [1].

Дискурс в переводе с английского языка – “разговор, рассуждение”. Этот термин в настоящее время получил новое смысловое наполнение и означает определенный набор идей, практического опыта и мнений, помогающий создать и объяснить картину реальности [7].

Таким образом, современный социальный работник в соответствии с выбранной парадигмой и дискурсом может по своему усмотрению создать набор профессиональных взглядов и действовать в соответствии с ними.

М. Пэйн и Д.Аскеленд, описывая современное состояние теории социальной работы, подчеркивают ее постмодернистский характер. Они приводят основные ориентиры, которые характеризуют постмодернистский подход:



  • Отсутствие единственной и всеобъемлющей теории, способной объяснить сущность социальных проблем;

  • Недопустимость упрощения, поскольку нестабильность и сложность – это неотъемлемые черты социальных взаимоотношений;

  • Особое внимание к языку, знакам и символам, которые несут в себе важный смысл и значение. Ими нельзя пренебрегать при описании социальных феноменов;

  • Отсутствие универсального и абсолютного знания. Понимание человеком мира зависит от того, к какой социальной группе он принадлежит и в каком социальном контексте происходит процесс познания;

  • Пристальное внимание к деталям поведения, особенностям языка, знаков и символов, которые характеризуют социальный контекст происходящего. Они в большой степени помогают понять, как распределяются социальные роли, как складываются взаимоотношения и т.п. [4].

Все эти установки важны для практики социальной работы и формируют ее современную направленность на подробное изучение особенностей индивида, учет возможностей социального агентства и значимость влияния социальной среды на развитие процесса социальной помощи и его результативность.

В связи с большим количеством теорий, существующих в современной социальной работе, у специалистов возникают определенные сложности. Перед ними встает дилемма правомерности выбора и использования того или иного подхода.

В то же время увеличение репертуара приемов социальной работы дает возможность выбора не только специалистам, но и клиентам. М. Пэйн подчеркивает, что в случае использования различных теоретических оснований и практических методов объем знаний у профессионалов закономерно возрастает. Это, без сомнения, следует считать положительным моментом для потребителей социальных услуг.

В действительности выбор теоретического подхода в практике социальной работы не столь бессистемен, как может показаться. Роли, ответственность и функции социальных работников, а также основная теоретическая модель регулируются тем агентством, сотрудниками которых они являются. Набор знаний, необходимых для деятельности специалиста, задействованного в любой области социальной работы, определен достаточно четко. Это знания, помогающие, во-первых, понять клиента и суть его проблемы, во-вторых, разработать программу коррекционной деятельности по преодолению проблемы, в-третьих, осмыслить юридический, политический, процедурный, организационный контексты, в которых осуществляется процесс оказания социальной помощи. В любом случае все это доказывает, что, как и в любой другой науке, в социальной работе объем знаний постоянно растет, расширяется, видоизменяется.



ЛИТЕРАТУРА

1. Кун Томас. Структура научных революций. – М. : АСТ, 2002. – 605 с.

2. Bader Ellyn; Peter T. Pearson. Tell me no lies: how to face the truth and build a loving marriage. – New York : St. Martin’s Press, 2000. – 241 p.

3. Mayer John E., Noel Timms. The client speaks : working class impressions of casework. – London : Routledge & K. Paul, 1970. – 193 p.

4. Payne Malcolm Stuart, Askeland Gurid Ada. Globalization and international sicual work : postmodern change and challenge. – Hampshire : Ashgate, 2008. – 188 p.

5. Payne Malcolm. Modern social work theory. – Chicago, Illinois : Lyceum books INC, 2007. – 366 p.

6. Social work competences : core knowledge, values and skills / ed. by Antony A. Vass. – London ; Thousand Oaks, Ca., USA : Sage, 1996. – 226 p.

7. The social construction of community care / ed. by Symonds A. ; Kelly A. – Basingstoke : Macmillan, 1998. – 279 p.

8. Younghusband Eileen Louise. Social work in Britain : 1950–1975. – London : George Allen and Unwin, 1978. – Vol. 1–352 p ; Vol. 2. – 311 p.

УДК 130.12

Ю. А. Цеханов,

доктор технических наук, профессор,



А. П. Сапов,

аспирант


(Воронежский государственный архитектурно-строительный университет)
ЭВОЛЮЦИЯ ИДЕИ СИНТЕЗА.

КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОБЗОР
Сегодня идея глобального синтеза становится все более популярной среди мыслящей части общества. Поэтому есть смысл рассмотреть этапы ее исторического становления. В настоящей статье мы, конечно же, не можем претендовать на исчерпывающее освещение этого вопроса, ибо данная тема чрезвычайно велика. В этой работе мы ограничимся рассмотрением лишь отдельных “точек возгорания” синтезирующей идеи, и прежде всего в русской мысли. Главная же наша задача – привлечь внимание и пробудить интерес читателя к этой интереснейшей теме.

Соединение в Человеке материального и духовного Начал породило (на начальном этапе становления нашей цивилизации) многие сложности в развитии его самого, а в частности, в восприятии и осознании им окружающей реальности, которая именно для человека является материально-духовной. Поэтому по мере накопления знаний о материальной природе и углубления осознания своей духовной Богосущности развивались и менялись представления человека и о целостности самой материально-духовной реальности. В умах возникали, развивались или исчезали естественнонаучные, философские и религиозные системы знаний как об отдельных закономерностях проявления материальных и духовных законов, так и о корневом единстве выявленных закономерностей именно на основе этих законов.

Естественно, что сначала из-за скудости знаний человек воспринимал едиными как окружающую материальную живую и неживую природу, так и свою интуитивно осознаваемую духовную сущность, часто при этом, не отделяя одно от другого. По мере углубления знаний в отдельных направлениях познания мира они стали восприниматься и развиваться как дифференцированные (а часто и несоединимые вообще) системы знаний, поскольку человек еще был не в состоянии установить объединяющее их глубинное начало. Затем, по мере расширения этих “отраслей” знаний и их взаимного “перекрытия”, внедрения во все более глубокие фундаментально-единые закономерности природы, стало появляться и укрепляться естественное стремление как к их частичному объединению (синтезу), так и к полному – глобальному синтезу.

Понятно, что такой синтез происходит, прежде всего, в наших головах, т. к. само Мироздание едино, а его существование возможно лишь на единых корневых законах развития, несмотря на бесконечное многообразие закономерностей их проявления. В то же время идея синтеза не призвана остаться лишь психологическим феноменом. Проявляясь через нашу деятельность, она будет соответствующим образом изменять всю жизнь человека, как личную, так и общественную, всю нашу культуру и цивилизацию в целом. Наиболее сложно, а временами и драматично, происходит синтез представлений и знаний о материальном мире и о духовном, т. к. эти два Начала соединены только в Человеке, а точнее Человек создан Богом для их объединения. Поэтому закономерности, проявляющиеся при таком объединении материального и духовного, человек не может наблюдать нигде, кроме, как в самом себе, в своей деятельности, или он может прямо получать законы духовного развития от Слова Божьего.

Идея целостности всех проявлений жизни существовала во все времена. В настоящее время такие сферы, как духовное и материальное, религия и наука, философия и производство, поэзия и экономика (не говоря уж о более мелком делении этих направлений бытия-сознания на секторы и специальности) многим кажутся настолько обособленными и несоединимыми, что им трудно и представить себе, что может быть по-другому. И, тем не менее, это было в прошлом, а значит, может быть и в будущем. В нашем представлении все эти противоположности – части единого целого, требующие воссоединения.

Первоначальный быт человечества был целостен, нерасчленен именно вследствие своей простоты, неразвитости, и это длилось тысячи лет, пока постепенное развитие бытия – сознания не начало выделять из целостного единства жизни одну сферу за другой. Однако и первые выделившиеся “специалисты” – вожди и жрецы – были достаточно целостными личностями, сочетавшими в себе религиозную веру с обширными знаниями, жизненным опытом и социальной мудростью. Общеизвестно, что древние религиозные системы содержали в себе не только понятия о сверхъестественном и духовном, не только нравственные нормы и юридические законы, но и знания о природе, истории, эстетические понятия… То есть сочетали в себе религию, философию, науку и искусство. Жрецы были живыми носителями такого целостного миросозерцания, являясь тем самым соединяющим звеном между мудростью предков и текущей жизнью, между миром сакральных знаний и миром общественной практики, меж миром идей и миром людей…

Из времен более поздних нам известны многие мудрецы, например, Пифагор, Платон, Аристотель, сочетавшие в себе естествознание с поэзией, мистику с математикой, религиозную веру с политической активностью. Эти люди, в которых соединялось внутреннее и внешнее творчество, т. е. искусство развития души с мастерством внешней деятельности, теоретическое мышление с практическими умением и активностью, становились флагманами человечества.

Конфуций соединял в себе царедворца и мыслителя. Цезарь был не только политиком и полководцем, но и талантливым писателем, исследователем. Гаутама Будда смог соединить своим учением миллионы людей только потому, что сам соединил в себе многие противоположности, многие сферы бытия, пройдя путь от роскошной жизни наследного принца до умирающего от голода аскета-отшельника и обратно – до мудреца и главы религиозной общины первых буддистов.

Вместе с возрастающей дифференциацией жизни росла и уравновешивающая ее противоположная тенденция – идея синтеза. Более возвышенный характер и разнообразие форм она принимает с возникновением христианства. В одном только Евангелии от Матфея – более 30 объединяющих высказываний и сюжетов. Например, знаменитая фраза Христа “не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих” (Мтф. 4:4) ярчайшим образом указывает на неразрывное единство духовного и материального в жизни человека. Это и неудивительно ведь само слово “религия” означает “воссоединение, восстановление единства, связи”.

Понятие о Христе, как о Богочеловеке, одновременно Сыне Божьем и Сыне человеческом, о двух естествах (“И Слово стало плотию...” /Ин.1:14/), органически соединенных в Его Личности, уже является фундаментальным синтезом – синтезом Божества и человечества, Небесного и земного, Духовного и материального и одновременно базовой идеей, из которой разовьются многие будущие объединительные идеи.

Поэтому в истории христианской цивилизации не перестают появляться мыслители-деятели, собирающие воедино все более раздробляющуюся мозаику жизни. И хотя разделение и специализация стали господствующей тенденцией последних веков, в то же самое время и объединяющая идея набирала силу, особенно с эпохи Возрождения и Великих географических открытий, когда все очевидным становилось общепланетарное единство человечества.

Имена Николая Кузанского, Леонардо да Винчи, Готфрида Лейбница, Исаака Ньютона, Блеза Паскаля, Михаила Ломоносова, Гете и многих, многих других, сочетавших мысль и дело, веру и знания, глубокий духовный мир с широкой общественной деятельностью, логику с интуицией, мечтательность с трудолюбием – знаменуют соединяющую идею того времени.

Русская мысль, начавшая свое развитие после петровских реформ и ярко проявившаяся в XIX веке, особенно богата таким соединением. Иначе и быть не могло. Русская душа – по преимуществу объединительная, взгляд русского человека – всеохватный, целостный, стремящийся к всеединству и полноте. Само геополитическое положение России было соединением, собиранием земель, людей, народов, идей, Востока и Запада, Севера и Юга. Конечно, это сказалось и на национальной идеологии, на всем нашем национальном характере.

Уже Петр I, стоявший у истоков новой России, был не только властителем и полководцем, но и инженером и моряком, знал 14 ремесел, разбирался в науках и искусствах.

Титаническая фигура Михаила Ломоносова – ученого-энциклопедиста, философа, писателя, поэта, художника – объемлет широчайший круг бытия и сознания и может служить символом Русского народа вообще, Русской культуры с ее универсальным характером и объединительной мощью.

Его современник Григорий Сковорода по праву может считаться прямым предтечей великих “синтезаторов” XIX в., ибо ему принадлежит пытка создания целостного мировидения, включающего в себя духовно-религиозную, нравственно-идейную, научную и практическую сферы – мировидения, пытающегося снять противоречия между духовным и материальным, примирить материализм и идеализм [1].

В XIX в. русская мысль поднимается на новый уровень. Обогатившись обобщающим мышлением классической немецкой философии, особенно Гегеля и Шеллинга, русские мыслители все более смело формулируют собственный и, вместе с тем, общенациональный, более того, всечеловеческий взгляд, главная характерная черта которого – целостность, полнота, единение особенностей во всеобщем.

Уже П. Чаадаев, имея в своем мировоззрении как бы зародыши всей последующей русской философии со всеми ее противоположностями (материализмом и идеализмом, западничеством и почвенничеством…), высказывается о необходимости соединения Востока и Запада, где стремление к духовной глубине должно дополняться практической активностью в реализации духовных сукровищ [2]. А для этого человек должен быть сведущ как в религии, так и в социально-практической области, являясь как бы живым мостом между ними, привнося в видимую реальность великие идеалы религии, делая саму жизнь все более одухотворенной на пути его движения общества к идеалу Царства Божия на Земле, что и должно стать его настоящим прогрессом.

Подобные же идеи увлекали А. Хомякова и И. Киреевского – лидеров так называемого славянофильского направления. Оба они соединяли в себе глубокую религиозность и верность Церкви с широкими научными познаниями и теоретико-филосовской образованностью. Оба обладали как даром интуитивного озарения, так и способностью к логическим обобщениям. Особенно разносторонен и, вместе с тем, целостен был Хомяков, оставивший значительный след во многих областях русской культуры. Философия, богословие, история, филология, поэзия, публицистика – все это были поприща, в которых он блестяще проявил свои способности. Но несмотря на такую многогранность, все его творчество пронизано единой религиозной идеей всеобщего духовного объединения и братства. Вся жизнь его была поиском наилучших способов приблизить реализацию этих идеалов, поиском путей единого духовного просвещения и преображения человечества [3]. О Киреевском лучше всего сказал тот же Хомяков, что все, казалось бы, такие разрозненные фрагменты его творчества скрепляет “единая философская нить; во всем высказывается одно: требование духовной цельности для правильного разумения и признание отношения веры к разуму. Не как к чуждой, но как к низшей стихии или, иначе, как к стихии, которая полноту своего существования находит только в вере” [4].

Ценные объединяющие идеи содержатся в творчестве Ф. Достоевского. Например идея-откровение о Русской душе, как о душе всеединой, включающей в себя все человечество [5], что перекликается с подобной идеей К. Аксакова – “Россия – это человечество”

Не менее важна формула Достоевского [6], примененная им к истории, формула, как бы повторяющая схему Гегеля: “тезис – антитезис – синтез”, но белее конкретная, содержательная: “первобытное общество – цивилизация – християнство”, где первый период охватывает в основном прошлое, второй -настоящее, третий – будущее. Ее интересно сравнить с формулой К. Маркса: “первобытный коммунизм – частнособственническая формация – коммунизм”.

Могучего размаха синтезирующее мышление достигает во


2-й половине XIX в. в философии В. Соловьева и Н. Федорова. Идея Богочеловечества, соединения Неба и Земли, идеального и материального, идея о необходимости все большего проникновения Божьего Света в нашу реальность, Вечного – во временное, дабы временное преображалось и становилось Вечным; идея объединения на этой основе всех людей в Богочеловеческое единство, в общество, соединенное духом с Богом, творчеством – с миром, в общество людей, связанных друг с другом любовью. Эти и многие другие идеи Соловьева [7] явились подлинным откровением, глотком свежего воздуха в этом меркантильном вульгарно-материалистическом веке, в этой накаляющейся атмосфере борьбы, раздора и вражды. Но увы, люди были захвачены “злобой дня” и голоса великих объединителей остались голосами “вопиющих в пустыне”.

Еще более глубоко и всеобъемлюще мировоззрение Федорова. Его “Философия общего дела” [8] призывает не только объединить религию, искусство, науку и практику в едином, бесконечно великом и бесконечно святом общем деле, но и указывает на реальную возможность объединения в нем для верующих и неверующих, “ученых и неучених”, созерцателей и прагматиков – объединения вокруг одной идеи, которая касается всех, и значит, объединяет всех. Он призывает устремиться к бессмертию, к победе над смертью. Пока еще смерть царствует над сынами Бога, в то время как, наоборот, они должны властвовать над жизнью и смертью, уподобляясь Воскресителю Христу. Любой человек в течение осознанного периода своей жизни размышляет о своей неизбежной физической смерти и часто мечтает о возможном бессмертии или духовном или через воскрешение. Хочет нашего бессмертия и Бог. По мысли Федорова высшей целью глобального синтеза для человечества является всеобщее осознание всеобщей временной смертности и необходимости воскрешающей деятельности, что положит начало переходу человечества в Богочеловечество, духовному преображению и возрождению людей. Смертность человека – главная разъединяющая разрушающая сила. Совершеннолетнее человечество должно противопоставить ей свое воскрешение – созидающую, сознательную, светоносную силу, духовно-наполненную деятельность. Такова основная мысль богатейшего и интереснейшего учения Федорова.

Концепции этих мыслителей были настолько всеобъемлющи, что если бы они “овладели массами”, ход всемирной истории мог изменить направление к гораздо лучшему варианту. Однако в действительности произошло другое – доминировать стали меркантильно-прагматические и в особенности революционно-социалистические идеи, что привело к воцарению в России тотального марксизма-ленинизма, а на Западе – позитивистского, приземленного плюрализма.

Правда, перед этим Русская мысль дала миру еще целую россыпь ученых и мыслителей, развивавших базовое учение Соловьева о Всеединстве, углублявших и конкретизировавших различные его стороны. Н. Бердяев, С. Булгаков, С. и Е. Трубецких, С. Франк, Г. Федотов, Н. Лосскогог, Л. Шестов, В. Розанов – вот лишь некоторые из наиболее известных имен представителей так называемого религиозно-философского ренессанса, сближавших идеализм с материализмом, старавшихся объединить все лучшее, что есть в этих противоположных идеологических системах.

Им “навстречу” в это же время “двигались” ученые и мыслители естественнонаучного направления. Под натиском грандиозных открытий науки мировоззрение многих из них, не отбрасывая достижений материализма, стало приближаться к идеализму и религии, в частности, к понятию единой невидимой субстанции Природы, как бы “первоматерии”, что соответствует древним религиозным понятиям Души мира, Пракрити, Матери мира и т. п. Даже среди социалистических мыслителей было заметно подобное движение мысли. Один из ярких примеров тому – А. Богданов – врач, экономист, философ, публицист, яркая разносторонняя личность, мыслитель, предвосхитивший теорию систем и кибернетику, но, самое главное, “собирательно” [10], “соборно” [3] мыслящий человек. Он последовательно выступал за коллективизм, за объединение людей, за превращение нынешнего “дробленого” человека в целостную личность, за объединение наук в единую Науку о Природе, а всего человеческого опыта – в единую Мировую Энциклопедию, организовав эти знания так, чтобы они были доступны всем. Объединение человечества на всех уровнях – идейном, социальном, экономическом, снятие всех противоречий во всеобщем синтезе ради дальнейшего, более высокого развития и счастья – такова основная суть идей Богданова, его “Эмпириомонизма” [10].

Понятие ноосферы явилось вершиной этого, естественнонаучного, направления, которое вплотную сблизило науку и религию. Причем Тейяр де Шарден [11] пришел к нему с религиозной стороны, а В. Вернадский – с научной [12].

В это время во всем мире, то там, то тут, как бы зажигаются огоньки – появляются люди, зовущие к духовному просветлению, развитию и объединению.

Вивекананда выступает за соединение религиозных идеалов с общественной практикой, за приведение последней в соответствие с первыми [13]. И не просто выступает, но и показывает пример такого синтеза в свой самоотверженной жизни – факеле, полной как духовной глубины, так и великой деятельной активности. Вслед за своим учителем Рамакришной зовет он народы к Единой Религии, к преодолению всякой конфессиональной и культовой ограниченности, ибо Бог един, и именно Он, Один и Тот же, является Источником и Великим Идеалом всех разнообразных учений, религий и представлений. Вивекананда старается объединить не только различные религии, но также религию с философией и наукой, повторяя идеи Н. Федорова, предвосхищая грядущий глобальный синтез [13].

Рабиндранат Тагор вторит ему [14], соединяя в своем творчестве высокую духовность, глубину и идейность с широкой социальной направленностью, стремясь к тому, чтобы древнейшие восточные знания и понятия духовности помогали решать проблемы современной жизни. Р. Тагор пытается “засыпать” пропасть непонимания между Востоком и Западом, способствовать сближению разобщенных народов. Он так же многосторонен, творит не только в литературе, философии, публицистике, но и занимается педагогикой, общественной деятельностью, на свои средства открывает университет, периодически выступает с политическими заявлениями, в старости увлекается живописью.

Ауробиндо, подобно тому и другому, также старается соединить дух и материю, создает интегральную йогу [15].

Теософы и антропософы на свой лад выступают за единство науки, философии и религии. Однако такое единство они видят не столько в духовном развитии, понятной всем идее и общем деле, сколько в “тонких энергиях”, эзотерических знаниях и оккультных таинствах.

Отталкиваясь от них и преодолевая их ограниченность, Н. Рерих вместе со своей семьей и многочисленными единомышленниками стремится к целостной жизни, соединению людей друг с другом и с Богом путем создания Новой Культуры, включающей в себя древние религиозные знания и таинства, достижения искусства всех времен и новейшие открытия науки [16]. Все это необходимо изучать и на этой основе творить новое, более высокое, светлое, духовное, что и будет вести к духовному развитию, новому просветленному человеку, к новой светлой эпохе. Чувство и знание, считал он, должны соединяться в духовности, а значит, науки и искусства призваны служить единому религиозному идеалу. Культура должна быть интегрирована, едина, несмотря на все свое разнообразие. Ибо Бог един, мир един, жизнь и Истина едины, а значит и опыт человечества, как бы многообразен он ни был, должен быть един, служа единой идее, единому закону жизни и развития. Рерих сам был такой личностью – синтезом, плодотворным художником, ученым, этнографом и археологом, исследователем Земли, философом и публицистом, неутомимым путешественником, наконец общественным деятелем, создавшим целое мировое движение – “рериховское”.

Великий гуманист Альберт Швейцер [17] самой своей жизнью – подвигом явил наглядный пример синтеза духовной нравственности и общественной практики, при котором идеалы добра, любви к ближнему одухотворяют все практические действия и делают жизнь праведной, истинной, верной. Лечение больных африканцев стало для Швейцера реализацией Божьей миссии на Земле. Будучи так же разносторонним и в то же время поразительно цельным человеком, целостно блиставшим многими гранями своей одаренности в философии, искусстве, религии, он ярко показал, что практические дела не мешают, а скорее помогают духовному и эстетическому развитию, плодотворной умственной деятельности. Лечащий врач, директор и организатор больницы в джунглях, он в то же время давал органные концерты по всей Европе и Америке, зачастую зарабатывая ими на нужды больницы, а по ночам записывал свои мысли, складывая их в философию “благоговения перед жизнью”, в идею Новой культуры будущего человечества.

За сближение Востока и Запада, за их взаимное обогащение и сотрудничество выступает Р. Роллан. Т. Манн обращается к древним религиозным писаниям, стараясь применить их непреходящую мудрость к современным социально-нравственным и художественно-творческим проблемам.

И все-таки, как ни велики и прекрасны были эти светочи духа, господствующим направлением умов XX в., как уже упоминалось, стали приземленные, “посюсторонние” мировоззрения – позитивизм и социализм, особенно последний в его убогих и жестоких классовой и национальной формах, ориентированные в основном на “видимую”, практическую, телесную сторону жизни. Но, несмотря на это, мы и там находим объединительные тенденции.

Во-первых, марксизм, как известно, и возник-то в результате синтеза немецкой философии, английской политэкономии и французского социализма. Во-вторых, победив на русской почве, испытывая влияние Русской души, марксистко-ленинское мировоззрение, несмотря на классовую ограниченность и материалистическую секуляризованность, дало важные плодотворные результаты, т. к. несколько поколений честных ученых-марксистов продолжали плодотворно разрабатывать теоретические аспекты синтеза [18]: соединение теории и практики; соединение мысли, слова и дела; соединение внутреннего (психики) и внешнего миров; диалектику частного и общего, явления и сущности, содержания и формы, дифференциации и интеграции; идею Коммунизма – как соединения людей, народов. А в тяжелейшие годы Великой Отечественной в СССР изменилась и государственная политика в отношении религии и многих аспектов духовности: открылись сотни церквей, возобновилось богослужение на фронтах… Таким образом даже в узких рамках материализма сознание человечества готовилось к грядущему Синтезу.

Сегодня уже сотни и тысячи видных ученых, философов, религиозных деятелей выступают за интеграцию в различных отраслях наших знаний и других сферах мыслительной деятельности (см. например [19]) и даже за глобальный Синтез в самом широком его смысле.

Следует только отличать духовное объединение и культурное взаимообогащение народов от той примитивной “глобализации”, которая все больше становится едва ли не главным лозунгом современности. Такая глобализация – это тоже объединение, но лишь на уровне экономики и политики (как “концентрированного выражения” первой). В области же культуры – это стандартизация, примитивизация, “попса”. Такое “объединение” приведет к разделению и деградации человечества, а не к его рассвету и расцвету. Такая “глобализация” – лишь малая, самая низшая часть того, что мы называем Глобальным Синтезом, лишь материальная и организационная сторона дела, и далеко не самая важная. Главное в идее Синтеза – это духовное объединение, духовное преображение сначала самого человека, а затем и наполнение через него духовными дарами окружающего его материального мира, и в качестве бесконечно великой цели – всего Мироздания. Когда наполнятся души человеческие Духом Вечного, Божественного, соединяясь друг с другом и с Богом на основе умножения Любви…



ЛИТЕРАТУРА

1. Лосский Н. О. История русской философии. – М., 1991. – 559 с.

2. Чаадаев П. Я. Избранные сочинения и письма. – М., 1991. – 556 с.

3. Хомяков А. С. Сочинения : в 2-х т. – М., 1994. – Т. 1. – 589 с.

4. Киреевский И. В. Сочинения. – Калуга, 2006. – Т. 1. – 300 с.

5. Достоевский Ф. М. Дневник писателя. – СПб., 1999. – 735 с.

6. Поляков Л. В. Введение в русскую философию конца XIX века. – М., 1996. – 66 с.

7. Соловьев В. С. Сочинения в 2-х томах. – М., 1989. – Т. 1. –- 589 с. ; Т. 2. – 612 с.

8. Федоров Н. Ф. Сочинения. – М., 1982. – 711 с.

9. Бердяев Н. А. Русская идея. – М., 1997. – 540 с.

10. Богданов А. А. Вопросы социализма. – М., 1990. – 479 с.

11. Тейяр де Шарден П. Божественная среда. – М., 1992. – 311 с.

12. Вернадский В. Философские мысли натуралиста. – М. : Наука, 1988.

13. Вивекананда С. Философия йоги. – М., 2003. – 400 с.

14. Крипалани К. Рабиндранат Тагор. – М., 1983. – 287 с.

15. Сатпрем. Шри Ауоробиндо. – Бишкек, 1992. – 272 с.

16. Рерих Н. К. Сочинения в 2-х томах. – М., 2002. – Т. 1. – 960 с. ; Т. 2. – 848 с.

17. Швейцер А. Благоговение перед жизнью. – М., 1992. – 572 с.

18. Маркс К., Энгельс Ф. Избранные сочинения в 3-х томах. – М., 1981. – Т. 2. – 543 с.

19. Тезисы докладов Международной научно-духовной просветительской конференции “Эволюция Космоса и Создания человека (АспектыСинтеза)”, 18–19 декабря 2004 г. – Воронеж, 2004. – 79 с.



УДК 316.77:001.8

И. В. Челышева,

кандидат педагогических наук, доцент,

(ФГБОУ ВПО “Таганрогский государственный

педагогический институт имени А. П. Чехова”)


ИСТОРИКО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ДИСКУРС ПРОБЛЕМЫ ЭСТЕТИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ И ВОСПИТАНИЯ НА МАТЕРИАЛЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ЭКРАННОЙ МЕДИАКУЛЬТУРЫ*
* статья написана при финансовой поддержке Федеральной целевой программы "Научные и научно-педагогические кадры инновационной России" на 2009–2013 годы по мероприятию 1.1 (III очередь) "Проведение научных исследований коллективами научно-образовательных центров", лот 5 – "Проведение научных исследований коллективами научно-образовательных центров в области психологических и педагогических наук"; проект "Анализ эффективности российских научно-образовательных центров в области медиаобразования по сравнению с ведущими зарубежными аналогами", руководитель проекта – А. В. Федоров).
В российской педагогике проблематика художественной составляющей медиатекстов (в основном, на материале кинематографа) и их потенциальных возможностей в образовании, воспитании и развитии личности получила свое развитие еще
в 60-е годы ХХ столетия. Именно в эти годы стали изучаться возрастные особенности школьников, в том числе – и в сфере восприятия киноискусства, была дана оценка кругу кинопредпочтений школьников разных возрастов [1, с. 91]. В целом, художественное воспитание средствами медиаискусств осуществлялась в рамках внеклассной и внешкольной работы, сосредоточенной в кинотеатрах, киноклубах, учреждениях культуры, радиостанциях, телестудиях, редакциях школьных и вузовских газет, на факультативных занятиях в различных учебных заведениях. В учебно-воспитательном процессе произведения медиакультуры, их эстетическая компонента интегрировались в большинстве случаев с уроками литературы.

В 60–80-х годах воспитательные возможности киноискусства стали общепризнанным фактом, а образование средствами киноискусства рассматривалось как культурно-просветительный процесс, совершенствующий эстетический вкус и формирующий нравственные ценности личности. В связи с этим, в данный период довольно активно решалась проблема подготовки учителей к преподаванию основ киноискусства. Например, в 1972 году при Воронежском университете киноискусства открылся факультет для учителей “Кино в школе”, в рамках которого изучались возможности кино для эстетического воспитания школьников. Кинопедагоги провели ряд конференций и выездных советов в Таллине, Ереване, Алма-Ате, Ленинграде и др. городах.

Позже, в 80-е годы эстетическое образование средствами киноискусства рассматривалось как культурно-просветительный процесс, совершенствующий эстетические знания учащихся, а киновоспитание – процесс личностно-созидательный, наращивающий творческий потенциал личности. Экранные искусства (кинематограф и телевидение) постепенно занимали довольно прочное положение в российском образовании, были признаны полноправной частью системы эстетического воспитания. Преподавание литературы, музыки, истории с произведениями медиакультуры связывали многие отечественные медиапедагоги (Ю. Усов, Ю. Рабинович, А. Бернштейн, Г. Поличко, С. Герасимов и др.). Обоснованность данной позиции подтвердил так называемый “Тушинский експеримент”, проходивший в первой половине 80-х в Москве. В рамках его проведения ставились задачи знакомства с теорией кино, анализа фильма как произведения искусства, формирования навыков киновосприятия и совершенствования восприятия других видов искусств. Данные задачи комплексно решались киноклубом, кинофакультативом, уроками литературы, истории, обществоведения [3, с. 20]. Для реализации эксперимента была подготовлена тематическая программа просмотра фильмов в киноклубе или кинотеатре, в ходе которых школьники получали знания о кинематографе. Важным, на наш взгляд, в работе педагогов, участвовавших в эксперименте, было то, что они могли использовать общие закономерности и особенности восприятия, анализа литературы и кино на факультативных занятиях по киноискусству и уроках литературы.

Эстетическое воспитание школьников и молодежи осуществлялось и в школьных филиалах кинотеатров, первые из которых появились еще в 60-е годы. Кинотеатры занимались решением основных задач киновоспитания, функционировали как организационные и технические центры общения школьников с кинематографом. При школьных кинотеатрах работали группы корреспондентов (их основная деятельность – подготовка информационных выпусков, регулярных кинобюллетеней, стенгазет, информация Совета киноклуба о мероприятиях, проводимых в разных классах, обсуждение репертуара кинотеатра и телевизионных программ для школьников). Киномузеи, существовавшие при школьных кинотеатрах, занимались подготовкой тематических выставок о мастерах и профессиях кинематографа, освещали переписку с киностудиями страны и деятелями киноискусства и т.д.

В период 70–80-х годов продолжали свою деятельность кинолюбительские объединения, среди основных задач которых также было развитие эстетического вкуса школьников. Ставшие регулярными различные тематические конкурсы и фестивали, были посвящены достижениям науки, техники, производства. Тогда же стали проходить регулярные смотры и фестивали работ кинолюбителей, живущих в сельской местности.

В конце 70-х появились так называемые “супутники” детских кинолюбителей (дочерние, подшефные кинокружки). В 1974 году в целом по стране насчитывалось пять тысяч любительских киностудий, в работе которых принимало участие около шестидесяти тысяч человек (ими снято свыше трех тысяч кинолент). К началу 80-х существовало уже более 11 тысяч любительских кружков и киностудий. Количество кинолюбителей насчитывало около 2 миллионов [4, с. 180].

Эстетическое воспитание средствами медиакультуры активно осуществлялось в школьных и студенческих кино-, а позже и в медиаклубах. Работа этих объединений заключается не только в просмотре фильмов (сайтов, произведений печатных медиа), но и в обсуждении эстетических, нравственных, философских проблем, затронутых в медиапроизведениях; выполнении игровых, творческих заданий; свободном общении; анкетировании; письменных работ (рецензирование, отзывы, сочинения на тему просмотренных фильмов и т.д.) [4, с. 37].

Долгие годы острым оставался вопрос о подготовке педагогических кадров для любительских киностудий, киноклубов. Их подготовкой занимались факультеты и отделения при институтах искусств и культуры, факультеты общественных профессий, однако, нехватка кадров особенно ощущалась в сельских и отдаленных районах. Решению этой проблемы в какой-то мере способствовали базо­вые киностудии, пропагандировавшие опыт работы кинолюбительских объединений. Они оказывали практическую и методическую помощь сельским коллегам – проводили семинары-практикумы, в которых профессиональные кинематографисты знакомили кинолюбителей с организационными, техническими и практическими вопросами кинолюбительского движения. К началу 80-х наиболее оптимальной стала интегрированная форма самодеятельного кинотворчества учащихся, включающая процесс формирования кинозрительской культуры и овладение техникой киносъемки [6, с. 89].

Современные средства массовой коммуникации все активнее проникают во все сферы жизни современного человека. Огромное количество самой разнообразной и, порой противоречивой информации передается посредством прессы, телевидения, радио, кино и компьютерной сети. Многочисленные медийные каналы создают особое информационное поле, под воздействием которого формируются социальные, моральные, художественные, эстетические ценности и интересы.

Существует множество точек зрения относительно проблемы влияния медиа на школьников и молодежную аудиторию. Так, в них видят и источник знаний, и в то же время помеху в образовании и воспитании, средство всестороннего развития и фактор, тормозящий последнее и т.д. Действительно, средства массовой коммуникации могут способствовать позитивному развитию человека, но в то же время и опустошенню – духовному, нравственному, эстетическому. Засилье низкопробной в эстетическом и содержательном отношении продукции медиарынка, постоянно присутствующие сцены насилия требуют усиления внимания образованию и воспитанию средствами и на материале медиа, развитию художественного восприятия, познавательных интересов и творческих способностей детей и молодежи [5, с. 77].

Огромную роль в жизни общества играет личность, ее базовая культура, в формировании которой особое место отводится художественному воспитанию, развитию творческой и человеческой индивидуальности, самостоятельного мышления, эстетического сознания, активизации знаний и т.д. Все это актуализирует осмысление проблем медиаобразования – специального направления в педагогике, которое выступает за изучение школьниками и студентами закономерностей массовой коммуникации. Основная задача медиаобразования – подготовить новое поколение к жизни в современных информационных условиях, к восприятию различной информации, научить человека понимать ее, осознавать последствия ее воздействия на психику, овладевать способами общения на основе невербальных форм коммуникации и с помощью технических средств и современных информационных технологий.

Бурное развитие видеотехники и компьютерных технологий в конце ХХ – начале ХХІ столетия привело к значительному увеличению разного рода информации, получаемой по медийным каналам. Если еще 20 лет назад выход каждого фильма на экраны был значительным событием, и становился предметом дискуссий, то сегодня трудно уследить за потоком самой разной медиапродукции: “в тесном взаимодействии со сложными и противоречивыми социальными процессами экран сыграл решающую роль в демократизации культуры, в формировании ее новых форм, оказывающих значительное влияние на самые широкие слои населения. В результате, в особенности в промышленно развитых странах, изменилась социально-культурная ситуация в целом, трансформировались функции образования, науки, искусства, эстетического воспитания” [3, с. 59]. В связи с этим в системе отечественного художественного образовании актуализируется проблема отбора и осмысления медиаинформации, выявления новых возможностей эстетического воспитания средствами СМК, опирающихся на потенциальные возможности личности, ее творческие и созидательные возможности.

Художественное образование на материале СМК реализуется во многих гуманитарных вузах (Москва, Воронеж, Курган, Таганрог и др.), данной проблеме посвящены труды О. Баранова. Л. Баженовой, С. Пензина, Ю. Усова, А. Федорова, И. Челышевой и др.

Например, реализация медиаобразовательной модели успешно осуществляется в Таганрогском государственном педагогическом институте в рамках открывшейся в 2002 году специализации 03.13.30 “Медиаобразование”. В качестве одной и ведущих задач данной специализации выдвигается художественное и эстетическое осмысление произведений медиакультуры, развитие эстетического вкуса и развитие творческого потенциала будущих педагогов средствами медиа. В процессе эстетического воспитания на материале медиакультуры студенты получают новые знания, выходят на новый уровень понимания медиаинформации, знакомятся с различными областями ее применения, анализа, синтеза и т.д. Здесь широко применяются различные проектные методики: мозговой штурм, ролевая игра, решение эвристических и проблемных задач, дискуссии и т.п.

На одно из первых мест здесь выходит работа со звукозрительным образом, который, по справедливому мнению Ю. Усова, в отличие от статического художественного образа “трудно уловим для анализа, так как находится в постоянном развитии пространственно-временных координат” [3, с. 16]. Просмотр и анализ фрагментов медиатекста: определение их жанровой специфики, обсуждение достоинств и недостатков, рецензирование медиаматериала позволяет не только констатировать эстетические и художественные медиапредпочтения студентов, но и содействовать более полноценному медиавосприятию, развитию эстетического вкуса аудитории. Коллективное обсуждение экранных медиатекстов (фильмов, телепередач и т.п.) способствует созданию атмосферы диалога, свободного обсуждения, развитию самостоятельного мышления и аргументированной оценке медиаинформации. В процессе подготовки студентами телевизионных или кинематографических мини-сценариев используется весь арсенал художественных средств, который воплощается затем в постановках собственных “фильмов” и “телепрограмм” и т.д.

В условиях интенсивного увеличения информационного потока первостепенной задачей становится воспитание творческой, самостоятельно мыслящей личности. Медиаобразование открывает педагогам широкие возможности в организации различных факультативов, спецкурсов, интегрированных уроков на материале медиа, развивающих эстетический вкус, способности к полноценному восприятию медиатекстов, интеграции знаний и умений, полученных в различных научных областях.



ЛИТЕРАТУРА

1. Баранов О. А., Пензин С. Н. Фильм в воспитательной работе с учащейся молодежью. – Тверь, 2005. – 189 с.

2. Разлогов К. Э. Коммерция и творчество : враги или союзники? – М. : Искусство, 1992.

3. Усов Ю. Н. Методика использования киноискусства в идейно-эстетическом воспитании учащихся 8–10 классов. – Таллин, 1980.

4. Федоров А. В. Медиаобразование : история, теория и методика. – Ростов н/Д. : Изд-во ЦВВР, 2001. – 708 с.

5. Челышева И. В. Теория и история российского медиаобразования. – Таганрог : Изд-во Кучма, 2006.



Каталог: sites -> bdpu.org -> files -> konferencii -> naukvis
naukvis -> Українсько-російські педагогічні студії
konferencii -> Репрезентация темы любви в финалах романов в. Набокова «лолита» и «камера обскура»
files -> Урочище сто могил
files -> О тенденциях развития современной теории литературы
bdpu.org -> Реализм в литературе рубежа веков
files -> Программа вступительного экзамена по современному русскому языку и русской литературе с методиками их преподавания для специалистов-выпускников педагогических университетов по специальности «Язык и литература (русский)»
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

  • УДК 37:36(410)(075.8) М. П. Целых
  • ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ В ВЕЛИКОБРИТАНИИ This work was supported by the Fulbright program grant 2010–2011
  • УДК 130.12 Ю. А. Цеханов
  • ЭВОЛЮЦИЯ ИДЕИ СИНТЕЗА. КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОБЗОР
  • УДК 316.77:001.8 И. В. Челышева
  • ИСТОРИКО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ДИСКУРС ПРОБЛЕМЫ ЭСТЕТИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ И ВОСПИТАНИЯ НА МАТЕРИАЛЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ЭКРАННОЙ МЕДИАКУЛЬТУРЫ*