Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


А давайте сделаем такую же команду и пригласим итальянцев в Москву!




страница1/3
Дата01.07.2017
Размер0.84 Mb.
  1   2   3
В России все самое значимое связано с застольем. От крестин младенца до распада СССР. Не самое значимое - тем более. Главное - не расплескать импульс до утра, не утопить яркие порывы в похмельном забытьи, не растворить грандиозные проекты в утреннем пиве.

Итак, слякотный промозглый март девяносто первого. Эпоха портвейна закончилась, а виски еще не началась, поэтому мы сидим втроём в дорогом и модном в ту пору ресторане «Олимп» в Лужниках и пьем все подряд.

Мы - это Мишка Муромов в самом соку, силе, зените и белом кожаном плаще, Костя Воробьев - зав. международным отделом ЦК ВЛКСМ - яркий и достойнейший человек, и я, руководитель группы «Зодчие», после нескольких триумфальных лет тихо и неизлечимо умирающей. Такой, знаете, мучительный на медленном огне период для любого артиста или коллектива, выпавшего из модной обоймы, чтобы через сколько-то времени всплыть в ретропантеоне в образе легенды (хотя, по правде, чаще - мифа).

О том - о сём, женах-детях, политике, ценах, концертах и вот здесь Муромов поведал, что только что вернулся из Италии и узнал, что там есть футбольная команда певцов и музыкантов, куда входят многие популярные у нас персонажи - Джанни Моранди, Пупо, Риккардо Фольи (Рамаццотти мы еще не знали) и другие сан-ремовские герои. Перешли на футбол, повспоминали, кто из артистов способен на что-то спортивное, и вот тут кто-то из трёх (кто именно, не помню) произнёс:

- А давайте сделаем такую же команду и пригласим итальянцев в Москву!

Сейчас уже никого не удивишь планами подготовки экспедиции на Марс. Но тогда! …Братцы, 1991 (одна тысяча девятьсот девяносто первый) год, злая, по пояс в мусоре, уставшая ото всего Москва, через полгода ГКЧП и опереточное парад-алле новых спасителей Отечества, развал самого Отечества… Тем не менее до утра не расплескали, перезвонились и начали действовать.

Мишка начал рекрутировать звезд, Костя искал способы законтачить с Италией, я занялся непосредственно организацией команды. Здесь маленько отступим от повествования. Мне, наверное, легче было всю эту историю закрутить, потому что в уже упомянутой группе «Зодчие» собрались ребята, очень любящие играть в футбол – Лоза, Сюткин, барабанщик наш Генка Гордеев, практически вся техническая группа. Начиналось всё в охотку, но скоро мы поняли, что, помимо хорошей спортивной формы это еще чудесным образом растворяет и демпфирует потенциальные конфликтные ситуации в коллективе (куда без них!) – всё остаётся на поле. Короче, в гастрольных поездках, в ту пору продолжительных, было узаконено – ежедневно в 11 утра все собираются в холле гостиницы в экипировке и с мячом, независимо от времени года и формата проведенной ночи. За опоздание – штраф: 1 минута – 3 рубля, 10 минут – 5 рублей. Опоздальческие штрафы в эстрадных коллективах не редкость, наше ноу-хау заключалось в другом. Деньги с проштрафившихся шли не в «черную» кассу, не на нужды коллектива, а – тем, кто пришел вовремя. Например, из 16 человек трое опоздали на 10 минут, а один – чуть-чуть. Стало быть 12 дисциплинированных заработали по полтора рубля. Специальный человек вел учетность и в день зарплаты оглашались итоги – порой весьма серьезные. Но главное в другом. Эта система исключала злобу и скандалы в отношении опоздавших – наоборот, их встречали радостными воплями, опаздывайте, ребята, на здоровье. Все эти навыки по установлению клёвой атмосферы в музыкальном коллективе (чем «Зодчие» славились) потом здорово мне пригодились.

Костяк будущей команды набрался довольно быстро. В любом новом деле, а у артистов особенно, есть некая критическая точка, до которой приходится уговаривать (а кто еще будет? Почему именно я? Что это даст?), зато потом только отбивайся от желающих (почему не позвали?, плохо объяснили, я не сразу понял и т.д.).

Костя Воробьев тем временем сумел включить меня в сентябрьскую группу ЦК ВЛКСМ на двухнедельную стажировку преподавателей итальянского языка в Неаполе. Как говорится, вот тебя загранпаспорт, водка и икра, остальное – сам и на месте.

Итак, первый футбольно-музыкальный призыв: Михаил Муромов, Владимир Петрович Пресняков (далее – Петрович), Юрий Лоза, Валерий Сюткин, Крис Кельми, Сергей Беликов, Юрий Давыдов. Именно в этом составе мы проводили первые тренировки под руководством моего очень близкого и любимого друга, капитана «Спартака» и Сборной СССР Евгения Ловчева, также загоревшегося идеей артистического футбола.

С этого момента трио чокнутых переросло в квартет, а вскоре – в квинтет. Пятым стал ленинградский композитор Виктор Резников, с которым давно дружил Ловчев. К Вите невозможно было относиться кроме как с любовью и восхищением. Блестящий и тонкий мелодист, сильный организатор, необычайно живой, обаятельный, харизматичный, смешливый, добрый человек и – невероятно! - высшее по специальности «тренер по футболу» образование. Вот такое подспорье мы получили. Он и инициировал первый выездной матч новой команды на старейшем в России футбольном стадионе под Ленинградом в городе Пушкин. Как мы потом узнали, на этом стадионе в далёком 1897 было оборудовано первое в России футбольное поле и состоялась первая игра, которая официально называлась «Футбольным матчем». Нам это показалось глубоко символичным и мы с радостью согласились. Была назначена дата –19 августа 1991г. Днём должен был состояться матч, а вечером в зале «Октябрьский»- концерт участников – звёзд эстрады. Ещё не было ни названия команды, ни формата шоу, придуманного позже, когда концерт проходит на том же стадионе, что и игра, сразу по окончании матча.

Вечером 18-го мы сели в поезд, эмоции переполняли нас. Вроде всё то же, да не то же. Мы не просто группа артистов, мы - футбольная команда, мы завтра себя покажем. Нас распирало. С этим надо было что-то делать - и мы сделали…

Знаете, что такое «утро стрелецкой казни»? Это прибытие в семь утра поезда «Красная стрела». Афоризм принадлежит великому Ефиму Копеляну. Мы идем по перрону и отовсюду как выстрел по нашим больным головам одно и то же слово - «путч». Встретивший нас Витька коротко описывает ситуацию. Все массовые мероприятия в стране отменены, в том числе наш аншлаговый вечерний концерт в зале «Октябрьский». Что касается футбольного матча, то с одной стороны - указ ГКЧП, но в тоже время Пушкин - не Ленинград, могут и не уследить. Решаем ехать. Уютный стадиончик, тысяч пять народу, автоматчиков вроде не видно. Играем. Полный кайф! В дальнейшем журналисты описывали это как единственную в СССР акцию неповиновения ГКЧП, чуть ли не «матч смерти». Мы, увлеченно бегая по полю, оказывается, проявили героизм, отвагу, мужество и еще массу совершенно неприсущих нам качеств.

Это еще что. В Москве через несколько дней после того, как всё закончилось, грянул знаменитый концерт «Рок на баррикадах». Так там круче было. Всю ораву к Горбачеву позвали и орденов насовали.

В те же дни в Лужниках состоялся спонтанно организованный матч с Правительством Москвы, посвященный победе демократии, – Родина впервые увидела Лужкова в трусах. За нас в этой игре вышли Влад Листьев, Саня Любимов, Коля Караченцев и все, кого смогли за два часа собрать (мобильников еще не было). В одном из моментов мне случайно прошлись бутсой по лицу, разодрав бровь. Рана оказалась не смертельной, но вполне достаточной для того, чтобы кадры, на которых тогдашний мэр Москвы Гавриил Попов заботливо вытирает мне кровь носовым платком, в течение суток показывали все каналы страны. Жаль, сдуру не сообразил квартиру попросить и что-нибудь из хрусталя.

А еще через несколько дней я прилетел в Италию. Положение забавное. Я в интернациональной группе италофилов посещаю музеи, участвую в диспутах, слушаю лекции и жду экскурсии в Рим. Прибыв с толпой на автобусе на эту самую экскурсию, я, как Миронов в «Бриллиантовой руке», откалываюсь ото всех и нахожу советское посольство. Всё закрыто, приема нет. Стою в печали у входа, наблюдаю. Советские посольские в то время выглядели забавно. Строго-официально одетые, закомплексованно-самоуверенные, жутко занятые и торопливые. А я, как на грех, в спортивных штанах, в шлепанцах на белые носки и майке «СССР». Тем не менее у калитки отлавливаю одного орёлика и втолковываю ему в смысле, что если есть у Вас кто за культуру старший, так свистни ему, пусть выглянет, мол, земляк ждет, соотечественник. Шарахнулся от меня так, будто я у него Родину хотел недорого купить. Тем не менее вскоре появился совсем молодой парень, оглядел меня с некоторой опаской, но впустил. Представился –Александр Серебряков, советник. А я уже в раж вошел, прошу как брата, милок, ты мне только Джанни Моранди с Риккардо Фольи найди, а уж дальше я все сам сделаю. В глазах у него дилемма: скорую вызвать или карабинеров. Сую ему бумажку с каким-то римским телефоном (Муромов снабдил). Ошалевший Александр машинально набирает… Не сразу, но дозванивается. Несколько фраз по-итальянски и - волшебство - лицо у Александра светлеет, улыбка появляется, глаза дружелюбные, рраз! - и не дипломат вовсе, нормальный человек (этот миг стал точкой отсчета нашей многолетней дружбе). «Тебе повезло - говорит. - Я случайно застал дома Тони Ренниса, суперзвезду итальянской эстрады 50-60-х. Команда итальянских певцов на самом деле есть, более того, Тони имеет к ней непосредственное отношение, еще более того, через три дня у них матч, и уже совсем сверх того, они тебя приглашают. А коль скоро я уже и так нарушил всё, что мог нарушить, то поеду с тобой помочь общаться с ними - не поверишь, меня эта затея начала увлекать. Впервые в жизни участвую в безумии».

Через три дня мы встречаемся с Сашей и на его машине через пол-Италии мчимся на игру NAZIONALE ITALIANO CANTANTI - так официально зовется команда. Приезжаем, находим, знакомимся и - опять волшебство. Передо мной всамделишные итальянские что ни на есть звезды, улыбаются, приветствуют, спрашивают про переворот, подбадривают. Так, наверное, в 1937 году советский народ встречал детей республиканской Испании. Разве что конфетки не совали. Мой рейтинг в собственных глазах растет с каждой минутой. Дальше вообще фантастика дают форму и предлагают выйти на пять минут в стартовом составе. После этого с почетом препровождаемся в VIP-ложу (Это я-то!). Улёт. Ощущение праздника на поле, на трибунах и вообще по жизни. После игры коротко общаемся. Принципиальное согласие приехать в Москву получено. Более того, сразу оговаривается формат двух матчей - в Москве и в Италии. Домахался, правда, до меня какой-то местный журналист – всё пытался уточнить, как мы сумеем пережить возможный распад СССР. Пришлось ему ответить, что пару тысяч лет назад его страна пережила превращение древних римлян в нынешних итальянцев – и ничего, все живы!

Вернувшись в Москву, я с удивлением понимаю, что многие мне … не верят! Ситуацию спасает приезд менеджера итальянцев Джанлукки Пекини. Совместная пресс-конференция с участием официальных лиц вселила оптимизм в скептиков и взбудоражила недоброжелателей. Стало ясно, что матчу - быть! К тому же итальянцы объявили, что привезут в Россию целый автофургон медикаментов и оборудования для 20-й детской травматологической больницы - история получалась и вовсе красивой. Легкий курьез произошел, когда Михаил Муромов в честь Джанлукки накрыл столик (как же, человек с дороги, его же покормить надо!) в одном из первых в ту пору частных ресторанов на сорок персон с цыганами, поросями, осетрами, черной икрой и ложками. Джанлукка, который, как выяснилось, ничего не употреблял в пищу, кроме лука-порея, каких-то еще стручков и минералки без газа, глянул на стол и только смог произнести: «Ребята, не хочет ли Новая Россия чем-нибудь Старой Италии помочь?».

Заработал штаб по подготовке. С каждым днем втягивались новые люди и организации. Серебряков в Риме координировал взаимодействие с итальянцами. Я летал в Италию каждые две недели. Визы я тогда получал за 10 - 15 минут. Просто приходил в итальянское посольство к атташе по культуре - очаровательной сеньоре Паоле Брагалье. Она ставила передо мной чашечку эспрессо, брала мой паспорт и ненадолго отлучалась.

Команда мгновенно доукомплектовалась – Володя Пресняков-младший, Слава Малежик, Коля Фоменко, Андрей Заблудовский, Андрей Мисин, Андрей Сапунов, Сергей Крылов, Саня Кутиков. Витя Резников в январе организовал еще один выезд в Питер - на сей раз уже серьезный, в СКК, при аншлаге. Примечательно, что первый удар по мячу и первый комментарий матча провёл великий Николай Николаевич Озеров, подобно пушкинскому Державину, благословившему нас незадолго до своей кончины. Там мы впервые опробовали схему проведения футбольно-концертного шоу, где сразу после игры на поле происходит концерт участников матча. Зрителей - валом, телекамер - уйма, шум-гам, все признаки зачатия суперпроекта. Там же всей компанией было придумано название команды. Просто сели в кружок и стали на листочках писать всё, что приходило в голову на стыке музыки и футбола. Перебрав всевозможные «Мяч и гитара», «Струна и сетка», «Музыкальные голы», остановились на вроде бы приемлемом - «Звезды и бутсы», пока кто-то не сказал: классное название, прочтите его громко вслух! Не помню каким образом, но всплыла аббревиатура STARCO (star company, звездная компания, старые кони, самые талантливые артисты России, которые остались - кому что нравится).

Самое главное - стало ясно, что условная игра в футбольную команду позволяет находиться вместе и с удовольствием общаться далеко не простым, постоянно искрящим людям.

Видит бог, это было чистое наслаждение, происходило нечто невиданное - братство молодых, успешных, от природы очень хороших ребят, уставших от защитного панциря, без которого в нашем шоу-бизнесе никак, и на время этот панцирь сбросивших. Даже перлом какой-то там косточки в моей ступне не испортил общего восторга.

Витька был на седьмом небе. Еще бы - первая по-настоящему публичная презентация проекта, к тому же его руками сделанная, да еще в родном городе, где его очень любили. Все были в восторге, а он просто пищал от радости, фонтанируя новыми идеями и планов громадьем…

… Никогда не забуду февральское утро в Риме, куда я прилетел на два дня, получил окончательный состав итальянцев, подтверждение от нашего посольства об упрощенной выдаче виз для них, закрыл еще кое-какие мелочи. Чудесное, потрясающе теплое и мягкое утро. Саша Серебряков забирает меня у гостиницы, чтобы подбросить в аэропорт. Сообщает: по ленте новостей информация - что-то случилось с Резниковым, до конца непонятно, но, кажется, очень серьезное.

В полной незнанке долетаю до Москвы, звоню из Шереметьево Муромову. Подтверждается самое страшное.

Витька ехал на своей «копейке» к маме, вез дочку к бабушке. Мама встречает их на противоположной стороне всегда пустынной улочки. Витька машет рукой и тут же делает левый разворот. И вот на этой улочке, где в день проезжает полтора десятка машин, прямо за ним несется «Волга»-пикап. Удар пришелся по сути прямо в Витю. У Анечки-дочки ни царапинки. Витю увезли в госпиталь и вроде он выживал… хотя успел попросить, чтобы его похоронили в Комарово, там, где Ахматова.

Всем составом едем в Питер и еще долгие годы будем ездить на концерты его памяти.

Питер - классный город. Вообще это счастье, когда в стране два культурных мега-центра. При этом Питер чуть более рафинированный, с легким налетом снобизма, как реакция на отобранную столичность. По крайней мере московская музыкальность гораздо боле раздолбайская и оптимистская, чем питерская - философско-созерцательная. Если в Москве написаны строки - «Вот новый поворот!» и «Как прекрасен этот мир», то в Питере - «Мы хотели пить - не было воды»… И про «Рок-н-ролл мёртв» - тоже там.

Так вот, на этом фоне время от времени в Ленинграде, а потом в Питере вспыхивали творческие личности с таким зарядом позитива, умноженным на изыск, что Москве только оставалось утыкаться в свой поворот. Эдита Пьеха, Михаил Боярский, Игорь Скляр, «Секрет», «Лицедеи», Виктор Резников. Когда солнце светит в чистом небе, то светло вообще, а в дождливом климате каждый пробившийся лучик заметен и очень ярок.

Матч с итальянцами было решено начать с минуты молчания, и в нашем составе вышел Витин сын Андрей.

Итальянцы накануне прилета начали чудить. Апофеозом стал отдельный факс, в котором сообщалось, что оливковое масло для заправки салатов должно быть № 17, именно № 17 – другое им не подходит. Мы их успокоили, что в России последние 75 лет ни № 16, ни № 18 в пищу не употребляют, а пользуют исключительно российский аналог семнадцатого – подсолнечное: «Золотая семечка» называется. А так они молодцы, приехали в самом звездном составе. Правда, не обошлось без курьезов. На встречу в Шереметьево съехалась куча журналистов. Джанни Моранди, Риккардо Фольи, Пупо, Энрико Руджери - нарасхват и во всех позах. На этом фоне на хрен никому не нужный Эрос Рамаццотти, продравшись сквозь снимающих не его корреспондентов, тихо-скромно сел в автобус.

По дороге в гостиницу товарищи по команде его заприкалывали: это тебе не Европа, здесь свой хит-парад.

Всё остальное было серьезно. Мы ежедневно тренировались. Ловчев заряжал нас чисто футбольной энергетикой. Его романтические посылы типа «всё забудется – счет останется!» заставили нас готовиться к матчу по-полной, включая кратковременный внутрикомандный сухой закон. В день матча в Лужники приехали все, кто можно и кого нельзя. Во время приветственных речей вдруг появился Отари Квантришвили и, отодвинув мизинцем кого-то из правительства, сердечно поприветствовал собравшихся в микрофон. Матч получился интересным и захватывающим, причем если для итальянцев это был просто очередной зарубежный вояж, то мы, впервые играющие в Лужниках, да еще в прямом эфире, да еще после собственных хвастливых заявлений. Короче, поджилки дрожали. Сохранилась запись этого матча, ставшего бенефисом Сережи Беликова, отгрузившего итальянцам три мяча против одного, который в мои ворота забил мегазвезда итальянской и мировой эстрады Эрос Рамаццотти (гад!).

Хочется назвать полный, вместе с заменами, состав, игравший в тот день: я в воротах, в защите Владимир Пресняков (старший), Андрей Мисин, Михаил Муромов, Юрий Лоза, Андрей Заблудовский, Василий Брыканов, в середине Вячеслав Малежик, Крис Кельми, Андрей Сапунов, Андрей Резников, Николай Фоменко, Никита Джигурда, Игорь Мельник, в нападении Валерий Сюткин, Александр Кутиков, Владимир Пресняков (младший), Сергей Беликов, Сергей Крылов (не смейтесь, итальянцы так же сначала смеялись, а Серёга им чуть четвёртый не забил).

Начали итальянцы очень уверенно, как-никак команда с десятилетним опытом, но мы потихоньку справились с нервами и игравшие в середине Крис и Игорь Мельник из группы «Демарш» стали выдавать волшебные пасы, два из которых очень здорово реализовал Серёга Беликов, а во втором тайме ещё один. Правда, мой личный кайф был обломлен вполне берущимся мячом, который неожиданно после удара Ромаццоти вылетел из-под защитника и попал аккурат в ближний угол. Не поверите, но, несмотря на наш выигрыш и общий триумф затеи я из-за этого гола весь вечер ходил расстроенный.
Опять же не обошлось без конфуза. Пока Серега, строив журналистов, риторически вопрошал, сколько еще нужно забить итальянцам, чтобы Сергей Беликов (о себе только в третьем лице) занял достойное место в отечественном музыкальном рейтинге, был объявлен его выход в концерте и минусовая фонограмма прозвучала до конца, так и не дождавшись певца, к полному непониманию зрителей.

Итальянцы вели себя очень красиво. Аплодировали каждому красивому движению, независимо, чей игрок его делал. Поздравляли Беликова с забитыми голами. На следующий день поехали в Детскую травматологическую больницу № 20 – объект нашей благотворительности, прошли по палатам, подарили детям игрушки, попили чай с докторами, устроили пресс-конференцию – нам еще только предстояло всему этому научиться. Забегая вперед скажу – учениками мы оказались способными.

Как бы там ни было, итальянцы уехали, а мы остались.

Время стирает в памяти плохое. Конечно, не всё было так солнечно. Мы, по сути, ворвались со своей грандиозностью в уже более менее сложившийся расклад в шоу-бизнесе и особой радости это ни у кого не вызвало. Не хочу ни на кого грешить, но недели за две до приезда итальянцев, я ехал на своих «Жигулях» по Рижской эстакаде с ребёнком и вдруг на полном ходу отвалилось правое переднее колесо. Когда стали смотреть, выяснилось, что кто-то вывернул 3 из 4 болтов, а последний был подпилен. До сих пор не знаю, чьих рук это работа, но что было то было, ни куда не денешься. Начинались лихие 90-е.

«Старко» на тот период стало модной темой. Отовсюду сыпались предложения и приглашения. Одно из них мы с любопытством приняли. Опять же только-только поднят «железный занавес», свободное перемещение уже не за горами, но еще не наступило. И вот, в Россию из Мюнхена приезжает футбольная команда радиостанции «Свобода» (сколько гробов перевернулось!), мы играем с ними в Питере и через месяц едем в Германию на ответный матч.

Мишка Муромов - лидер тусовки, широкий, хлебосольный, щедрый, шумный, он притягивал к себе огромное количество людей. К тому же умел и любил дружить.

Что касается собственно футбола, то Мишка играть в него не умел, но спасала его общефизическая подготовка (в то время!) и то, что играя в защите он, по незнанию предмета, не реагировал на финты и другие фокусы нападающих, а спокойно смотрел на мяч и оттенял от него соперника. Пройти его было трудно.

Была, правда, одна проблема - недостаток профессионального уважения среди музыкантов (в то время это еще кого-то волновало). Мишу любили, охотно общались, выпивали, чудили, но всё таки считалось, что сценический и личностный герой в нем намного сильнее музыкального начала… Сейчас с этим как-то попроще. Параметры профессии заданы исключительно количеством мелькания персонажа на федеральных каналах. В этой системе координат Ксения Собчак и Сергей Зверев далеко впереди Михаила Жванецкого и Андрея Макаревича - и это, в общем-то, не самые одиозные. Хотя тухлятиной воняло и тогда. Тот же Муромов рассказывал, что чуть ли не дракой закончились отбор и распределение ближайших друзей - артистов и близких по периметру гроба убиенного Игоря Талькова при выносе после панихиды в МДМ. Особенно яростно сцепились из-за первой пары со стороны ног (теле-фотогарантия!).

Вернемся, однако, в Мюнхен. Вот она, загадочная и таинственная ФРГ. Многое убило наповал. Никогда прежде мы не вышибали пробки из бочек баварского пива. Никогда прежде мы не крутили на вертеле целого бычка. Никогда прежде мы не допускали мысли, что тех, кого мы считали немцами по разным контактам с ГДР - это и не немцы вовсе - так, пруссаки! Настоящие-то немцы - вот они, в национальных нарядах, лучатся добропорядочностью и радушием. То есть это с ними у нас была холодная война, причем ГДРовские были на нашей стороне.

Бургомистр города, в кожаных коротких штанах и картузе, долго и радостно провозглашал по-немецки что-то жизнеутверждающее. Вовка Пресняков начал вполголоса «переводить»: кто будьет карашо работат, тот полутшит марки, яйки, брод и шнапс, а кто будьет работат плёхо – тот будьет пиф-паф! В общем, сплошная дружба - фройншафт. И тут Мишанька Муромов выдал. По-нашему. Шарахнул наотмашь по всей ихней гребаной Баварии. Потребовал, уже тепленький, всеобщего внимания, надолго задумался, держа в одной руке кружку пива, а кулаком другой сжав колбаску. Глаза его повлажнели.

- Да! – Пауза. - Много горя принесли вы нашему народу. - Пауза и уже реальная тишина. - Не пришло еще время сводить счеты. – Пауза, мы все ниже уровня земли. Перевел дух и, подняв руки, широко улыбнулся. - Поэтому мы здесь и огромное вам спасибо!

Дело прошлое - я и сам в тот раз недалеко от Миши отполз. На следующий день играем с немцами - матч азартный, завелись. Судья, на мой взгляд, подсуживал немцам, повлияв, как говорится, на результат матча. После игры мне очень хочется сказать ему что-то обидное. Открываю рот: «Ты… это…» - и с ужасом понимаю, что не знаю по-немецки ни одного бранного слова. В моём распоряжении мгновения, сейчас он скроется в раздевалке и зло останется безнаказанным. В закоулках мозга всплывают все штампы из черно-белых послевоенных фильмов (нихт шиссен… хенде хох… Гитлер капут… гутен таг… шнелля, шнелля… русиш швайн… Швайн!!!)

- Швайн! - кричу я ему в спину, восторженно-счастливый. Он, не оборачиваясь, что-то бросил мне в ответ, не утруждая себя поиском русских ругательств.

Точку поставил Андрюха Мисин. Фантастически талантливый человек, создавший свой неповторимый стиль – русский симфо-рок. При этом очень умный и ценный центральный защитник (занимался в детстве серьёзно). Была у него особенность организма – если обычные люди выпив, а потом добавив, а потом ещё добавив, рано или поздно шли спать, то Андрюха после какой-то, видимо, даже ему неизвестной грани, получал заряд бодрости и активности. Чистый медведь - шатун: ни отправить спать, не остановить беседу было не возможно. Причём беседа начиналась довольно мирно – про русскую классику, потом переходила на критику коллег – современников и чем дальше, тем меньше Андрей нуждался в собеседнике – он прекрасно общался сам с собой. Вот и в этот раз мы разошлись под утро, а когда пришли на завтрак, Андрей сидел в одиночестве за тем же столом и продолжал начавшуюся, ещё вчера дискуссию. Стало заметно, что градус полемики, пока нас не было, поднялся до экстремальной величины. Задав очередной вопрос невидимому собеседнику и не дождавшись ответа, Андрей ударил кулаком по столу, потом опрокинул его и направился к нам, на ходу надевая чёрные очки. Петрович запричитал: «Ой, ребята, атас по лавкам! Сейчас начнётся: Пугачёва - говно, Киркоров –говно, да что Киркоров – тут и Стиви Уандеру на орехи достанется». Итог подвёл Женя Белоусов (музыкантам будет понятна эта шутка, остроумно подкалывающая некоторую усложнённость музыки Мисина): «Ребята, оставьте в покое человека, не видите – он двадцать лет назад вышел из тоники и никак не может в неё вернуться».


На следующий день еще одна игра на запасном поле знаменитого мюнхенского олимпийского стадиона. После игры от журналистов «Свободы» узнаем, что на соседнем поле проводит тренировку с юношами «Баварии» легендарный суперфорвард сборной ФРГ семидесятых Герд Мюллер. Наш тренер Ловчев аж взвился: «Мюллер! Герд! Да я же против него играл! Подведите к нему! Он вспомнит!». Возбужденного Ловчева и за компанию любопытствующего Петровича подвели к Мюллеру. Суперфорвард сборной ФРГ, кажется, не очень свежий после вчерашнего и, наверно, позавчерашнего, вяло слушает через переводчика сбивчивый Женькин спич: «Я Ловчев! Лофф-чефф! Сборная СССР!... Семьдесят второй год!... Чемпионат Европы!... Я его держал!... Но не удержал!... Он забил!.... Мы проиграли!... 0:3!..».

Наконец, Мюллер начинает медленно говорить, время от времени тыча пальцем в грудь Петровича. Ловчев: «Ну что? Что он сказал?». «Он сказал, что это было прекрасное время. Сборная ФРГ стала чемпионом Европы, а потом и Мира. Но прошло много лет, он не может узнать Евгения в лицо. И вообще, из всей Сборной СССР он до сих пор помнит только его. - Тычет пальцем в Петровича.- Очень жесткий был игрок». Петрович не стал разочаровывать Мюллера, слегка приобняв его со словами: «Было время! Блистали! Ты уж не сердись!».

Итоговые впечатления о первом визите в ФРГ подвел Петрович. «Вот смотрю и думаю… Взять русских, например. Каждый человек - золото: открытый, добрый, душа нараспашку. А народ в целом - полное говно: вороватый, ленивый, пьяный. То ли дело немцы - каждый в отдельности - мерзавец, но какой народ, народ-то какой! Работящий, дисциплинированный, ответственный. Сказали им в сорок первом - Нахт Остен! И все попёрли, не оглядываясь и не рассуждая. Сказали в сорок пятом - капитулирен! И все - никаких тебе партизан, лесных братьев, молодых гвардий, поездов под откос… Здесь, по идее, жить надо – ан нет, домой охота!».

Спустя всего несколько дней после возвращения мы отправились в Италию на ответный матч. Игра состоялась в небольшом городе Пистойя недалеко от Флоренции. В перерыве напряженного матча Ловчев в раздевалке начинает «пихать» нашему последнему защитнику Василию Брыканову, замечательному трубачу из ленинградского оркестра под управлением Виталия Понаровского (отца Ирины) и очень здорово играющему в футбол: «Вася, Вася! Почему у тебя весь тайм без примотра ихний одиннадцатый номер… Как его?... О, черт!... Вспомнил! Рамаццотти!!!». Тогда же, в Италии я получил жестокий урок того, что в такой компашке порох всегда сухой и больше чем 2-3 дня даже на футбольной эйфории тусовку удержать трудно. Точнее, за этим нужно очень внимательно следить. Так и вышло - кто-то выпил лишнюю рюмку, кого-то не так поселили, чья-то жена что-то сказала другой - и понеслось. Не спасла даже удачно проведенная игра, где мы удержали нулевую ничью. Пошел ропот, шепот, взаимное перемывание костей, науськивание - в общем, из идиллически-футбольной ситуация вернулась к привычному закулисно-эстрадному гнилью. Все это вылилось в череду многочасовых собраний, на которых часть команды доказывала остальным, что я (а кто же еще?) узурпировал власть, взял не тех помощников, неправильно распорядился спонсорскими деньгами, затратив их на организацию матча в Москве, вместо того, чтобы взять - и поделить. Смешное все равно рядом. Легендарной стала фраза Петровича во время спора с Лозой (а Юрка, надо сказать, в горячке сильно его обидел): «Юра, запомни - друг из меня так себе, говененький. Но враг, враг потрясающий!»

Другая и, кстати, большая часть считала, что всё нормально и призывала первых не взрывать изнутри клёвый проект. Консенсуса не нашли, поэтому несогласные, добавив в свои ряды обиженных, - тех, кто по разным причинам в «Старко» вовсе не попал, образовали альтернативную команду. Она благополучно просуществовала пару сезонов, подъедая то, что оставалось после нас, и так же благополучно умерла. Историческое значение её состояло в том, что рухнула престижность и элитарность футбольно-музыкальной истории в целом. Недоброжелатели были вознаграждены за долгое ожидание. Под их хихиканье начались уколы в прессе, перетаскивание артистов и борьба за заказчиков. Придуманный нами формат футбольно-концертного шоу стал очень востребован. Мы были бесценны для городских и областных торжеств, профессиональных праздников, любых других массовых акций. Не секрет, что за это платили неплохие деньги. Хочу внести ясность. Никто и никогда не получал в «Старко» деньги за игру в футбол (кроме привлекаемых иногда ветеранов футбола). Артисты в коммерческих мероприятиях получали и получают гонорары исключительно за профессиональную деятельность, то есть за участие в концертной программе на стадионе после матча.

Забегая вперед скажу, что «Старко» всегда был и сейчас остаётся большой дружной семьёй, но такого драйва и душевного единства, которые были в первый год существования, уже никогда достичь не удастся… Скорее всего, это просто неотъемлемый этап раскрутки любого классного проекта.

Специально не называю ни одной фамилии. Во-первых, участники процесса и так всё знают, а во-вторых, эксгумация скандалов почти двадцатилетней давности не является доминантой этой книги. К тому же, времечко прошло и - низкий поклон всем без исключения, кто стоял у истоков.

По-настоящему радостным событием того периода стал матч в Киеве против украинских коллег. Футбольный сезон 1992 года впервые за многие годы был без главного фирменного блюда - матча «Динамо» (Киев) - «Спартак», и киевским болельщикам еще только предстояло к этому привыкнуть. Поэтому на волне национального самосознания они попёрли на «Республиканский» как сумасшедшие. 82 тысячи зрителей - это при том, что одна из трибун была занята под сцену. Не было ни одного свободного места, были забиты лестницы, проходы, арки. И всё под знаменем - «Москали, геть!». Мы, звезды российской эстрады, сейчас для них - враги, мясо, хуже «Спартака».

Начало равное. На поле настоящая сеча. И всё таки первый тайм за нами - 2:1. В перерыве начинается какая-то возня. Люди сумрачного вида бегают от команды к команде. Отзывают меня в сторону и - я не верю своим ушам - предлагают деньги за проигрыш. Формулируем гневный ответ, в других случаях достойный книги рекордов Гиннеса: «Русские музыканты денег не берут».

В начале второго тайма забиваем третий. И здесь начинается адский штурм наших ворот. Видели бы вы наших звезд вблизи в эти минуты. Лица перекошены, глаза из орбит, пена у рта. И наступает то, чего ни до, ни после я больше не испытывал. Судья назначает весьма спорный пенальти в наши ворота. К мячу подходит Лёша Вакула - украинский певец второго эшелона, но когда-то играл в харьковском «Металлисте». Ловить его на ошибке бессмысленно - все вратарские фокусы он знает. Поэтому еще до удара решаю, что просто полечу в левый угол, а там как Бог даст. В эти секунды я впитал в себя целиком энергетику восьмидесяти тысяч человек, жаждущих гола в мои ворота. Допускаю, что профессиональные вратари не в состоянии этого ощутить - у них и нервы покрепче, и эмоции гораздо более управляемы.

При разбеге решил его не раскачивать и не пугать - просто сжался в низкой стойке - пусть ворота будут большие, а я - маленький. В самый момент удара уже ничего изменить нельзя. Я бросаюсь влево и, если бы он, скажем, еле-еле катнул мяч по центру, я бы выглядел клоуном, петухом, хлопающем крыльями по непокорному воздуху.

Угадал!!! Мяч летит в левый нижний от меня угол, в самую «шестерку», правда на небольшой высоте. Успеваю вытолкнуться, распрямиться в воздухе и самыми кончиками пальцев (на вратарском сленге – ногтями) перевести его на угловой. Все юношеские годы, отданные футболу, вся музыкальная карьера, все организаторские усилия по созданию «Старко» стоили одного этого мгновения. Вот уж воистину - миг между прошлым и будущим.

В том же матче за нас играл киноактер Никита Джигурда. Хороший, добродушный парень, но с некоторыми странностями. Одна их них – постоянное нахождение в образе Высоцкого, да так, что его хриплый, с надрывом, голос, временами переходящий в звериный рык, производил карикатурное впечатление и представить Никиту менее мужественным было уже невозможно. Миф этот развенчал Вовка Пресняков, стоявший у бровки рядом с Ловчевым и видевший всё своими глазами. Джигурду выпустили на поле в конце (чтоб не испортил) и над полем, заглушая трибуны, разнесся его тот самый рык: «Мяч! Дайте мяч!». Дали – потерял. Опять орет, опять дали, опять потерял. Так несколько раз.

… С мячом Петрович. Джигурда опять на весь стадион, чеканя каждое слово: «Дай! Мяч! Мне!». Петрович, не глядя в его сторону: «Нога в говне!». И здесь мир рухнул. Джигурда съежился, размяк, подбежал к Ловчеву чуть не со слезами и срывающимися, всхлипывающим дискантом быстро-быстро: «Жень-Жень-а-чего-мне-мяч-никто-не-даёт-я-бегаю-бегаю-а-мяч-никто-не-дает?». Затмение продолжалось всего несколько секунд, после чего Никита опомнился, снова стал Ермаком-Высоцким и всё по-новой: «Мяч! Дай!! Мне!!!».

Ту игру мы довели до победы 5:2. Но футбол жесток даже по отношению к друзьям-музыкантам. После матча подошел плачущий Вакула:

- Что же вы сделали? Нам же здесь дальше жить.

- Пенальти надо забивать! - небрежно брякнул я... Прости меня, Лёшка – хоть сейчас.

В этот период, а он был весьма и весьма специфический, возникала масса совершенно нестандартных ситуаций. Сейчас героями анекдотов и комедийных сериалов про «лихие 90-е» стали молодые люди в малиновых пиджаках, джипах и «голдах» - массивных золотых цепях. Однако тогда это была реальная сила, практически не контролируемая государством и подчинявшаяся, да и то не всегда, только своему наспех сварганенному своду правил – понятиям – смесь тюремной, стройбатовской и дворовой поведенческой этики. Причем в каждой так называемой «бригаде» были теоретики и апологеты, толковавшие эти понятия в привязке к конкретной ситуации, поэтому в любом споре или конфликте оказаться правым было весьма затруднительно.

Нам тоже пришлось неоднократно сталкиваться как и с системными «наездами», так и просто с беспределом, особенно местной братвы при выездах. Для разруливания подобных ситуаций с нами всегда ездили несколько человек, наделенных, скажем так, определенными полномочиями. Как правило, с нами выезжали и несколько журналистов популярных изданий – тема, как я уже говорил, была модной. Как-то наутро после возвращения с выездного матча-концерта открываем одну из самых читаемых газет и – о боже! – вся правда-матка: пофамильно, кто с блондинкой, кто с брюнеткой, кто с двумя рыженькими, кто в номере, кто на природе… Должен сказать, у меня в этом смысле отношение к журналистам однозначное. Хочешь писать непредвзято и объективно – никаких проблем, езжай своим ходом в город, получай аккредитацию, приходи на стадион в ложу прессы и пиши всё, что ты считаешь нужным. Если же тебя пригласили в качестве гостя и друга, пустили внутрь, возили-селили-поили-кормили, то по крайней мере, не наноси ущерба тем, кто тебя взял – у всех ведь жены и вообще… Пока мы перезванивались и обсуждали ситуацию, раздался звонок из редакции оной газеты – наши доблестные охранники, возмущенные до глубины души, приехали в редакцию, выволокли журналиста из кабинета и оттаскали за волосы по полу вдоль коридора. Если учесть, что журналист был сыном главного редактора, то расхлебывать это всё пришлось несколько лет – причем все считали себя абсолютно правыми.

В сезон 93-его мы входили, как я уже говорил, без некоторых участников первого состава. Но нет худа без добра. К нам добавились Лёша Глызин, Серега Минаев, Андрюха Державин, Саня Барыкин, Володя Кузьмин, Батыр Шукенов, Игорь Саруханов, Женька Белоусов, Дима Маликов, Сосо Павлиашвили, Женя Куликов. К тому же хитрый Петрович позвал Сергея Васильевича Челобанова и на следующий день у «Старко» появился почетный президент - Алла Борисовна. Все эти телодвижения и ухищрения позволили сохранить команду, укрепить брэнд, наладить стабильную и многолетнюю гастрольную деятельность.

Сезон мы начали в Одессе, Первого апреля на празднике «Юморины». Там был установлен непобиваемый, я думаю, уровень «звездного» состава «Старко» на выезде: Пугачева, Антонов, Пресняков-ст., Пресняков-мл., Буйнов, Челобанов, Минаев, Глызин, Маликов, Саруханов, Кузьмин, Муромов, Барыкин, Кельми, Крылов, Мисин, Сапунов, Державин, Цекало с Лолой Милявской, Белоусов, «А-студио» в полном составе, Сосо Павлиашвили, Юрий Николаев. Не хило? В этот день остальная концертная деятельность в России, видимо, была приостановлена.

Организаторам пришло в голову для подтверждения нашего приезда провести нас за 2 часа до матча сквозь народное гуляние по всей Дерибасовской – вот это точно было ошибкой. Но как бы то ни было, на стадионе ЧМП состоялся матч, в котором мы выиграли 3 : 2 у команды «Ришелье» - сборной лучших людей города, и, конечно, один из самых лучших наших концертов (состав см. выше).

На следующий день все улетали, а я решил остаться в Одессе на пару дней. Проводил команду, еду из аэропорта в такси, обычный трёп с водителем – мол, как здесь живется в новых самостийных и незалежных условиях. Пожилой одесский таксист со стажем (кто видел – поймёт, кто не видел – всё равно не опишешь) взрывается гневной тирадой с неповторимой интонацией: «Та шо за жизнь, никто ничего не понимает, и так тошно, а вчера еще наши пидарасы проиграли этим сраным московским артистам – хоть вешайся!».

Понял я тогда – не зря живу!

И это не всё. На следующий день пошел я посмотреть настоящий футбол на тот же стадион – «Черноморец» с кем-то играл. Суетиться по поводу пропуска было лень, поэтому просто взял билет и сел в гуще болельщиков. Через какое-то время меня трогают сзади за плечо. Оборачиваюсь – мне протягивают рюмочку (!) водочки и бутербродик с тюлечкой.

- Откуда?

- А я знаю? Откуда-то сверху передали. Да я Вам тоже бы налил, так что выпейте за Одессу.

Живу не зря вдвойне!!


1993 год стал рекордным по количеству сыгранных матчей: Одесса, Ростов, Шахты, Волгоград, Петрозаводск, Элиста, Нижневартовск, Нерюнгри, Новосибирск, Кемерово, Челябинск, Белгород, Владикавказ, Краснодар, Минск, Ижевск, Екатеринбург, Пермь. Это не считая нескольких матчей в Москве, матча-концерта памяти Резникова в Питере и второго выезда в Германию.

Абсолютно беззаботный период. Административная группа работала как часики, стадионы везде полные, концерты на «ура», и играли мы довольно прилично. После матча с питерскими музыкантами мы заприметили и пригласили в команду двух ребят - Влада Куколя и Лёню Стуликова. Влад пел, кстати, очень здорово, в ресторане «Россия», а Лёнька пытался сделать бардовскую карьеру. Но это не главное. Они были очень сильными (на нашем уровне) футболистами. Влад прихватывал серединку поля, а Лёнька носился, как угорелый в нападении. Стометровку он бегал за 10,8 секунд, поэтому наши соперники, обычно состоящие из чиновников и ветеранов, то есть взрослых мужиков, были обречены. Были эпизоды, когда Лёня прорывался по краю, делал высокую подачу на дальнюю штангу и сам нёсся её замыкать. Кстати, гол, забитый им в Минске, был вне конкурса признан самым красивым голом месяца в тогдашнем телевизионном «Футбольном обозрении». Если вспомнить, что сзади играли четыре «цепных пса» - Минаев, Мисин, Брыканов и Сапунов, в центре наш новый тренер Валерий Гладилин, Куколь, Крис, Мельник, Челобанов, а спереди Лёня, Беликов, Кузьмин, Барыкин и абсолютно не портящий картины Петрович, то выиграть у нас тогда было трудно.

В те времена любительские команды возникали как грибы и мы гордимся тем, что во многих регионах команды Администраций, спешно созданные когда-то под матч со «Старко», благополучно существуют и спустя 20 лет.

Весной того года с большой помпой была презентована еще одна команда, которой не давали покоя наши успехи - команда эстрадных продюсеров. Задумка была такая - Борис Зосимов, Руслан Мирошник, Александр Иратов играют в футбол, а концерты дают принадлежащие им артисты. Тренировать себя они пригласили ни много ни мало, а самого Константина Ивановича Бескова и вызвали нас на матч. Игра проходила на «Динамо», всё шло прекрасно. Константин Иванович был мил и любезен. Матч выдался очень упорным, мы сначала пропустили, потом забили два, но в самом конце опять пропустили - 2:2. В традициях таких матчей в случае ничьей бить по 5 пенальти - и для зрителей интересно, и нам азарт. Все согласны, но Бесков неожиданно возражает. Пытаемся уговорить, как вдруг в одно мгновение глаза этого обаятельного человека наливаются кровью, он весь заполняется свинцом и раздельно чеканит: «Я против!». Причем так, что нас будто взрывной волной отбрасывает на несколько метров.

История на этом не заканчивается. Спустя месяц на празднике «МК» в Лужниках зам. главного редактора Петя Спектор устраивает матч «Старко» - ветераны «Спартака». Мы оказываемся на поле против «всей королевской рати» - Гаврилов, Ярцев, Черенков, Романцев, Маслаченко, Бубнов и все остальные, и тренер у них, естественно – Бесков. Перед матчем Константин Иванович с издевкой говорит, мол, сегодня, если ничья, пробиваем пенальти - ха-ха! Какая там ничья! Со «Спартаком»! И вдруг откуда что взялось. Понеслись, зацепились, загорелись - короче, после первого тайма 4:1 ведём. Из Бескова искры летят, весь золотой фонд советского футбола с поджатыми хвостами, как бобики. Второй тайм они уже начали по-настоящему. Но мы в тот день черта за рога поймали. Выиграли 6:4. Не знаю, что они еще услышали от любимого тренера, но никто даже на банкет не остался.

Дела давно минувших, но и собой в могилу этот эпизод не возьму. В том самом матче, вернее, перед его началом, наш тогдашний тренер, будущий сенатор и депутат Госдумы, Валерий Гладилин, заговорщицки ухмыльнувшись, сообщил о только что заключенной сепаратной сделке с не менее будущим тренером «Спартака» и Сборной России Георгием Ярцевым, суть которой в том, что за 20 тысяч рублей (на тот момент порядка 20 долларов) последний не волен забивать в наши ворота. Справедливости ради, договор был эксклюзивный и только с Жорой. Как проходил матч, я уже сказал. Но четвертый гол нам в самом конце встречи забил именно Ярцев. После игры на справедливый вопрос Петровича, мол, как так? – Георгий Александрович с полным ощущением собственной правоты отбил атаку в том смысле, что у него годами выработанный рефлекс: «Вижу ворота – не могу не забить!».

- Да-да, рефлекс, - понимающе закивал Петрович, - видишь ворота – не можешь не забить, видишь деньги – не можешь не взять».

Едва ли не единственное поражение в том году мы потерпели на «Кинотавре» в Сочи в традиционном матче с командой кино- и телезвезд - 2:3. Сохранились кадры, где в сутолоке у ворот Влад Листьев забивает-таки мне гол, а я падаю на выставленную ногу Абдулова и нечаянно наношу ему довольно серьезную травму.

Тот « Кинотавр» вообще оставил ярчайшие впечатления. Кого туда только не позвали - политики, звёзды спорта, бизнесмены, продюсеры, критики, артисты, музыканты, всякая околокиношная публика .Тех кого не позвали- приехали сами: бандиты, проститутки, каталы. Каждый вечер эта толпа заваливались в рестораны, где были накрыты бесплатные столы, потом шли на концерты и всё заканчивалось на пляже « Жемчужина». Ещё не было создано чёткой схемы проведения кинофестиваля, ещё не научились считать деньги, ещё осталось ощущение непроходящего праздника новой послесоветской жизни. Никому не могло прийти в голову, что совсем скоро начнут уходить люди, с которыми валяли дурака, много и весело пили, ухаживали за девушками. Люди, по определению не являющиеся смертными: Влад Листьев, Александр Абдулов, Олег Иванович Янковский, Борис Хмельницкий. Остались только воспоминания ,да и те не стоит публиковать полностью.

Вот недавно уважаемый мной прежде Марк Григорьевич Рудинштейн, основатель знаменитого кинофестиваля «Кинотавр» в Сочи, выпустил набор своих заметок, где разоблачал ушедших недавно из жизни всенародных кумиров путём рассказов о том, как они из бедного Марка выбивали какие-то бонусы в виде шаровых обедов, бесплатных такси, оплаченных потайных номеров в гостинице для любовных утех. Странный продюсерский бунт – бессмысленный и беспощадный. Ты же делал на именах этих людей деньги, авторитет себе и придуманному тобой кинофестивалю- так засунь язык в одно место! А потом, мне , как зрителю и обывателю это абсолютно не интересно, как не интересны личная жизнь Элтона Джона, скверный характер Лермонтова, склонность к азартным играм Достоевского, наркозависимость Джимми Моррисона и так далее.

Помнится, на концерте « Машины времени» Абдула придумал фишку: честная компания целиком заполнила ряд» в центре зала, каждому был выдан гранёный стакан. Во время исполнения каждой песни происходило наливалово, а на заключительном аккорде весь ряд вставал с гортанными криками и поднятыми стаканами, после чего последние залпом опорожнялись. Александр Гаврилович – самый неугомонный человек из тех, с кем довелось общаться. Летим в Сан-Франциско на Чемпионат Мира по футболу 1994г. Абдулов зовёт Панкратова - Чёрного : «Пора в шашки сыграть». Тот на часы: « И вправду пора!» Достают доску, только вместо шашек – рюмочки белые и чёрные, в которые перед началом партии разлит коньячок, и каждая такая шашка при убирании с доски должна быть выпита. Первую партию выиграл Абдулов, а во второй Панкратов – Чёрный, имея подавляющее преимущество, сначала стал двигать дамку по белым клеткам, а потом и вовсе ходить конем, пока не заснул.(-).

С авиацией, как частью жизни артистов, вообще много приколов.

Возвращаемся чартером откуда-то из Сибири. Дозаправка в Уфе. Нас высаживают из самолёта и приводят в переполненный (конец августа!) зал аэровокзала. Состав в той поездке ломовой: оба Преснякова, Кузьмин, Маликов, Муромов, Державин, Крылов. Почти все. В зале - невообразимое. Мы в кольце, тычут пальцами, просят автографы, хлопают по плечам, предлагают тут же выпить, фотографируют прямо в лоб, в общем, рвут на части. Ситуацию спас администратор Макс, пулей кинувшись к окошку «Справочное бюро». Через минуту из динамиков объявление диктора: «Участников Всероссийского конкурса двойников просим пройти на посадку».

Если задаешь глупые вопросы – то вполне закономерно выглядишь идиотом.. Летим также чартерным ТУ-134 в Петрозаводск. Свой самолёт, особенно в те времена, убирал формальные препятствия в общении с экипажем. Прекрасно беседовали в кабине, пока я не начал нервничать по поводу некоторого опоздания- вроде уже должны сесть. Ну, я и спросил: «Ребята, а чего так долго летим?». Командир покосился на меня: « У нас штурман разгильдяй, забыл карты взять, поэтому летим по пачке « Беломора». Казалось бы, тебе, придурку всё ясно обозначили, так нет же, на обратном пути мы начали снижаться раньше, чем обещали. Я опять к ним: « А чего так быстро?». Командир, уже не поворачивая головы: « Ты карту СССР видел? Где Москва и где Петрозаводск? Туда мы летели вверх, а сейчас под горку!». Конкретно же, типа, вали отсюда, парень! А я не унимаюсь: « А какой самолёт быстрее летает – ТУ-134 или ТУ-154?». Командир у второго пилота: « Какой ты думаешь?». Тот абсолютно серьёзно: « Наверное, ТУ-154 немного быстрее ТУ-134, но их главное отличие не в этом». «А в чем?». « ТУ-154 втыкается в землю на 20 метров глубже».


1994 год также прошел на одном дыхании. Донецк, Улан-Удэ, Иркутск, Кострома, Камышин, Элиста, Омск. Самое яркое событие - поездка в Ирландию на матч с реальными звездами, музыкантами из «Def Leppard», «U-2» и другими. Нас, правда, предупредили, что они не смогут организовать серьезное публичное мероприятие, но с удовольствием сыграют в футбол и пообщаются с русскими коллегами.

Самое яркое впечатление от Ирландии - зеленый цвет. Сплошняком - сочная трава, густые кустарники и пышные кроны деревьев. Дома и дороги представляются вкраплениями, с трудом отвоёванными у зелени.

Первые пару дней мы привыкали к левостороннему движению, кельтскому укладу жизни и темному Гиннесу. Мы с Минаем жили в одном номере, пошли порознь прошвырнуться по магазинам накануне матча и вернулись … в одинаковых пальто.

Утром в день игры за завтраком ничего не можем понять. Все телеканалы повторяют один и тот же незамысловатый сюжет: ночь, аэропорт, российский аэробус, ковровая дорожка, ирландский глава государства со свитой и – никого! Потом какой-то наш чинуша спускается и, разводя руками, что-то объясняет ирландцам, причем видно, что врет. Начинаем догонять суть происходящего. Пока мы спали, наш доблестный Президент по дороге в Америку приземлился в Ирландии на запланированную рабочую встречу с руководством страны, причем ирландский премьер приперся специально аж из Новой Зеландии. Зная привычки нашего Бориса Николаевича, всем было абсолютно понятно, что он просто не в состоянии выйти из самолета. Врущий чиновник вызывал брезгливость. Вспомнилось чье-то мудрое изречение: деньги платят в двух случаях - или за труд, или за позор. Ирландия для нас резко похолодала. Еще вчера приветливые горничные, официанты, водители сегодня не смотрят в нашу сторону, а если смотрят, то так, что лучше бы не смотрели.

В назначенное время приезжаем на стадион. Нас встречают организаторы матча и ледяным тоном сообщают, что сегодня ночью Россия нанесла ирландскому народу неслыханное оскорбление и в этой ситуации матч музыкантов двух стран никак не может состояться. Ирландских артистов просто не поймут. Тем не менее, учитывая, что мы приехали играть в футбол, с нами готова встретиться уже находящаяся на стадионе сборная ветеранов Ирландии по регби, да вот же и они! Чуть поодаль, впившись в нас плотоядными взглядами, расположилась группа лопоухих джентльменов в среднем 185 см х 110 кг, с рыжими волосами и веснушками на лицах и ногах.

Коротко совещаемся. Мало того, что нас обосрал наш собственный гарант, так еще оскорбленный ирландский народ хочет получить максимальную сатисфакцию, морально растоптав и уничтожив хилых российских музыкантов, которым присущи обостренный инстинкт самосохранения и неуемная жажда жизни.

Такой матч был первым и единственным. Мы приняли вызов и вышли на поле. Это был настоящий «матч смерти», аналог «Динамо» (Киев) - «Люфтваффе» в 1943 году. То, что они с первой минуты просто начали нас бить - это нормально и ожидаемо. Но мы стали им отвечать. Назову состав поименно: Давыдов, Мисин, Минаев, Заблудовский, Сапунов, Брыканов, Пресняков-ст., Пресняков-мл., Кузьмин, Барыкин, Гладилин, Куколь, Стуликов, Кельми, Мельник, Муромов. Навечно в списках части!

Вам не видать таких сражений! На каждый удар следовал удар, на каждую подножку - подножка. Какой-то черт грубо толкнул Кузьмина и через пару минут попал в «коробочку» Минаю и Сапуну - чувак летел, кувыркаясь, метров семь, а когда очнулся, мы увидели, что сбили не Кузиного обидчика, а другого - единственного, кто призывал всех остановить эту вакханалию безумия. Чуть позже кто-то из ирландцев отомстил Сапунову жестоким подкатом, на весь стадион разнёсся отчаянный Андрюхин вопль, обращённый Мельнику: «Дай ему в рыло, Игорянь!!!»

В раздевалке после игры было страшно. У Кузи кровь пропитала гетры на ногах, у всех ссадины, ушибы, гематомы. И - счастливые улыбки на лицах. Да, это мы, шестнадцать русских и не совсем русских мужиков не проиграли, не дрогнули, не отступили. Справедливости ради, ирландцы пригласили нас в ближайший паб на темный «Гиннес» и официально объявили, что неожиданно столкнувшись с нашим безукоризненным аристократическим поведением на поле и за его пределами, сборная ветеранов Ирландии по регби прощает Президента России.

В том же году нам предложили включиться в группу артистов для поездки в США на ЧМ-94. В голове это ещё плохо укладывалось, но машинально выправили паспорта, визы – и вперёд!

Только прилетев в Сан-Франциско, осознали, что времена настали правильные: захотел поехать на Чемпионат Мира в Америку - взял да и поехал! Чудеса все равно были. Ещё в Шереметьево артисты скучковались и вместе проходили пограничные и таможенные формальности. Как я уже говорил - Абдулов. Панкратов - Чёрный, Смирнитский, Моргунов, Хмельницкий, Крис Кельми , Марк Рудинштейн- компашка живописная. К нам сзади пристроилась съёмочная группа, снимавшая рекламные ролики пресловутого МММ с Лёней Голубковым и собиравшаяся вылететь в Америку ваять очередной шедевр, где Леня - уже болельщик. А вот и он сам - в прямом смысле артист погорелого театра ( Тобольский драмтеатр где Лёня, он же Владимир Пермяков, служил актером, в середине 80-х сгорел дотла.) Но дело в другом. Потерявшие дар речи от такого нашествия звезд служащие аэропорта, заметив его в конце очереди, дико заорали: «Лёня! Лёня!» - и, побросав рабочие места, позабыв вернуть паспорта вышеперечисленным, кинулись к Голубкову за автографами и фотографироваться. Живописная компания заметно сникла, один Евгений Александрович Моргунов хохотал до слёз: «Ну что, звёзды х..евы, говорили вам, что слава-штука переменчивая!» Он же выдал ещё один шедевр, уже в Сан- Франциско, когда очень долго не было автобусов. Болельщики, из которых выходил хмель, а потому страшно злые и нетерпеливые, устроили бузу, спрашивая друг у друга и у всех в аэропорту, знают ли они, кто руководитель здесь или хотя бы старший. Моргунову это надоело и он громко воскликнул: « Я знаю, кто здесь старший!» Все к нему: « Кто???». Моргунов торжественно, на весь зал: « У них здесь, в Америке, старший - Клинтон».

Самый обидный в спортивном отношении чемпионат для нашей сборной. Состав, завоевавший путевку в финальную часть, был расчленён (кто помнит, было знаменитое письмо 14ти) и в США поехала в общем-то другая команда, даже не команда, а игроки, разбившиеся на группировки, так и не сумевшие договориться. А после победы над Камеруном 6:1 в лагере сборной произошла нешуточная попойка с выяснениями отношений, взаимными претензиями тренеров и игроков и всеми вытекающими отсюда безобразиями. Однако что это я? Пора исповедаться и покаяться. Спиртное в лагерь (целую сумку) привёз ваш покорный слуга, который дружил почти со всеми ребятами, не зная и не желая видеть ничего отрицательного, а просто, вспомнив победные посиделки в Олимпийском Сеуле, заехал поздравить ребят с яркой игрой, которая к тому же оставляла шансы на прохождение в следующий этап ( к сожалению, уже не зависевшие от нас и не сработавшие.) Что ж, получилось как получилось. Кстати, через несколько лет Борис Петрович Игнатьев, второй тренер сборной в то время, снял камень с моей души, сказав, что в тот вечер удалось сделать то, чего не смогли все руководители российского спорта, а именно - усадить всех за стол, где вместо тихой неприязни и недомолвок, все друг другу всё высказали , напихав по полной программе( до драк не дошло, я-свидетель).Утром на зарядке все вдруг поняли, что это уже – команда! К несчастью, ни один результат других матчей, устраивавший нас, так и не состоялся. Приехав в гостиницу, я по -товарищески рассказал всё, что видел, нескольким болельщикам из группы. Один из них оказался журналистом. И на следующий день мой рассказ с классической преамбулой ( «как стало известно из достоверных источников»), дословно был напечатан в одной из популярных изданий. Конечно, всё что происходило, не предназначалось для внешнего мира. Но у некоторых журналистов свои понятия об этике и человеческих взаимоотношениях. Кстати, в судьбе « Старко» они тоже роль сыграли, о чём я рассказал и ещё больше умолчал.

  1   2   3