Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


А. Б. Арсеньев (Нови-Сад, Сербия) Вклад беженцев из России в хоровое искусство и церковное пение в Сербии




страница1/4
Дата03.07.2017
Размер0.58 Mb.
  1   2   3   4
А.Б. Арсеньев

(Нови-Сад, Сербия)
Вклад беженцев из России в хоровое искусство и церковное пение в Сербии

Волны беженцев из портов Черного моря, захлестывавшие в 1919–1921 гг. берега Адриатики, Дуная и пограничные железнодорожные станции Королевства сербов, хорватов и словенцев, донесли на Балканы преимущественно людей со средним и высшим образованием (примерно 70%). В рамках своих возможностей, молодая страна оказала им гостеприимный прием, помощь, а работоспособным старалась обеспечить работу по специальности.1 Иерархи Русской православной церкви и монахи временно были размещены в сербских монастырях. Сербская православная церковь (СПЦ) оказала сестринскую помощь и в Сремски-Карловцах предоставила убежище Собору русских епископов и Св. Архиерейскому синоду РПЦ в изгнании (во главе с митрополитом Киевским и Галицким Антонием), а также охотно приняла и сотни русских священнослужителей. В лоне СПЦ они получили приходы, чаще всего в отдаленных и запустелых деревнях. Церковнославянский богослужебный язык и практически идентичные церковные каноны позволили им легко и быстро освоиться в новой среде.

На единственном в стране Богословском православном факультете (при Белградском университете)2 и во всех шести духовных православных семинариях3 в межвоенный период преподавали русские профессора, которые оказали огромное влияние на развитие югославской православной мысли, науки, просвещения и воспитания.

Среди пришельцев было значительное количество штатских и военных лиц с музыкальным образованием. Более сотни из них устроились преподавателями пения и регентами в средних учебных заведениях, а несколько десятков — регентами любительских хоров при культурно-общественных коллективах.

Относительно церковного пения в Сербии, вклад русских эмигрантов прослеживается в следующих видах их деятельности:

– основание и/или дирижирование сербскими или русско-сербскими хорами в сербских храмах;

– основание и дирижирование русскими хорами, постоянно поющими в сербских храмах;

– дирижирование любительскими хорами в провинции — крестьянскими, молодежными, национальных меньшинств, ремесленников, спортивных (сокольских) организаций;

– основание и дирижирование хорами учеников средних учебных заведений;

гармонизация сербских духовных песнопений и их адаптация для исполнения в данных условиях и при возможностях местного хора;

– ознакомление местного населения с русскими духовными сочинениями;

– составление, упорядочение и пополнение нототек при сербских церковных приходах и гражданских певческих обществах;

– преподавание предметов «церковное пение», «хоровое пение» и «теория музыки» и дирижирование хорами в сербских духовных семинариях;

изучение православного пения, публикация исследований и рецензий на концерты духовной музыки.

Отдельное место занимает деятельность русских регентов и композиторов духовных песнопений, состоящих при русских храмах, русских учебных заведениях, больницах-санаториях, домах для инвалидов и престарелых в Королевстве СХС-Югославии.

Глубокими знатоками церковного пения в Сербии были: архиепископ Гавриил (Чепур), епископ Митрофан (Абрамов), И.А. Гарднер (в монашестве Филипп), а также ряд священнослужителей и регентов — протоиерей Петр Беловидов, иерей Владимир Мошин, В. Анисенко, Ю.И. Арбатский, С.Г. Гущин, Е.П. Маслов, А.В. Гринков, П.Г. Проскурников, Л.И. Маслич, Н.В. Капустин, А.Н. Кузьменко, П.А. Фигуровский, В.Х. Щербаков и др.



Архиепископ Челябинский и Троицкий Гавриил (Чепур Григорий Маркелович; 1874, Херсон–1933, Панчево), окончил Киевскую Духовную академию. Состоял ректором Полтавской и Вифанской духовных семинарий, настоятелем церкви Двенадцати апостолов в Московском Кремле и членом Высшего Церковного Управления на юге России (1919-1920). Эмигрировал в Королевство СХС. Проживал в сербских монастырях Бешеново и Гргетег, в которых занимался гармонизацией сербских церковных напевов. Несколько лет владыка Гавриил состоял законоучителем и регентом в Харьковском девичьем институте (Нови-Бечей) и Русско-сербской девичьей гимназии (Велика-Кикинда). Там он, в 1926–1928 гг., написал ряд гармонизаций для женского хора. Специалист по истории православной литургики, богослужебному уставу, владыка изучал церковное пение и писал духовные сочинения. Часто чинодействовал в русском храме Св. Троицы в Белграде. Вокруг себя он объединил группу молодежи, русских студентов Богословского факультета, составлявших ядро левого клироса русского храма Св. Троицы. Этот кружок певчих, в который входили Л.И. Маслич, А.Ф. Сенькевич, В.В. Тарасьев и И.А. Гарднер, владыка приобщил и обучил пению Киево-Печерской Лавры и Московского Синодального хора.4 В последние годы архиепископ Гавриил жил на покое в монастыре Шишатовац на Фрушка-горе.

Нам не удалось установить, сохранились ли и где хранятся ноты его сочинений и имеются ли публикации его трудов периода эмиграции. (рис. 1)



Епископ Сумский Митрофан (Абрамов Николай Иванович; 1876, Воронежская губ.–1944, Белград), окончил Казанскую Духовную академию (1902), епархиальный миссионер Волынской епархии (1904–1915), пострижен в монахи (1907), епископ (1916). Эмигрировал в Болгарию, но вскоре принят в клир СПЦ (1922). Настоятель сербских монастырей Св. Стефана и Св. Романа, а затем монастыря Раковица, близ Белграда (1922–1933). Являясь знатоком Церковного Устава и пения, он создал при монастыре Раковица школу церковного пения. Позднее, владыка Митрофан был назначен настоятелем известного сербского монастыря Високи-Дечани и был там начальником духовного училища («Монашка школа»). В 1937 г. ему присужден высокий югославский орден Св. Саввы 2-й ст.

Иван Алексеевич Гарднер (в монашестве Филипп; 1898, Севастополь–1984, Мюнхен), выдающийся знаток церковного пения. Посещая древние русские монастыри, с раннего детства проявил любовь и интерес к древним церковным распевам. Еще будучи студентом Московского Императорского лицея, он изучал богослужебное пение — у старообрядцев и в московских храмах, сохранивших традицию исполнения старых песнопений, собирал ноты. Эмигрировал с Крыма в 1920 г. Окончил Богословский факультет Белградского университета (1928) и Высшее музыкальное училище в классе у сербского церковного композитора и музыковеда К. Манойловича, а у архиепископа Гавриила (Чепура) повышал свои знания в литургике и церковном пении. Преподаватель и регент в Цетиньской Духовной семинарии (1927–1931). В Цетинье им написаны: «Неанес в великом Свят на Литургии Св. Василия Великого»5, служба святым Праотцам, переведена на церковно-славянский язык Литургия Апостола Иакова и написано руководство к ее служению.6 В 1931 г. И.А. Гарднер принял постриг, покинул Югославию и отправился в Карпатскую Русь, а с 1934 г. — на Святую Землю. В 1937 г. он возвратился в Европу.7 Преподаватель истории церковного пения Мюнхенского университета (с 1954 г.) Докторская диссертация по демественному пению (1966). Духовный композитор, автор трудов о церковном пении и богослужении.8

Юрий Иванович Арбатский (1911, Москва–1963, Нью-Хартфорд, шт. Нью-Йорк), музыковед, композитор, церковный регент. Учился в консерваториях Праги и Лейпцига. По прибытии в Югославию в 1933–1935 гг. состоял регентом хоров в городах Лесковац и Сремска-Митровица, преподавателем в музыкальной школе «Станкович» (Белград), а с 1935 г. — регентом и органистом католического костела в Белграде и регентом знаменитого Первого белградского певческого общества. Основной его деятельностью было собирание, фонографическая и нотная запись фольклора балканских народов. С 1942 г. он стал сотрудником Славянского института в Праге, в котором изучал музыкальную часть архива, и при котором защитил докторскую диссертацию по музыковедению. С 1950 г. — «церковный музыкант» и управляющий фольклорной коллекцией Библиотеки Ньюбэрри в Чикаго, с 1961 г. — профессор славистики в Ютика колледже Университета в Сиракузах.9

Ю.И. Арбатский автор симфонических и камерно-инструментальных сочинений. Некоторые из них написаны под сильным влиянием византийского церковного пения и балканского фольклора. В 30-е гг. его музыковедческие работы публиковались в югославской периодике. Автор книги «Этюды по истории русской музыки».



Протоиерей Петр Беловидов (1869, Ставропольская губ.–1940, Белград). Еще до прибытия митрополита Антония (Храповицкого) и до образования в Королевстве СХС Св. Архиерейского Синода РПЦЗ, о. Петр летом 1920 г. испросил у тогдашнего сербского митрополита Димитрия (впоследствии патриарха сербского) благословение на совершение в Белграде церковных служб для русских беженцев и устройство русского церковного прихода. О нем сохранилась следующая запись: «Главная забота о. Петра была обращена к созданию церковного хора. Обладая прекрасными музыкальными знаниями и регентскими способностями, он целые ночи просиживал за столом, по памяти восстанавливая и записывая церковные песнопения, чтобы днем, после уроков в школе и треб в приходе, разучивать их с певчими. Хор русского храма в Белграде скоро стал известным настолько, что в 1924 г. был приглашен для постоянного пения в королевском придворном храме. <...> Богослужение в белградском русском храме отличалось особым характером, пожалуй, единственным за рубежом. Оно было строго уставно. Благодаря о. Петру, при сочувственной поддержке со стороны митрополита Антония, был подобран кадровой состав сотрудников и о. Петр вдохнул в них любовь к истовой уставности. Был создан богослужебный дух и уклад, который дышал седой стариной – и в то же время живым молитвенным горением».10

По происхождению, о. Петр был из духовной казачьей семьи, окончил Ставропольскую Духовную семинарию, священнический сан принял в 1893 г., состоял настоятелем кафедрального собора в Карсе, законоучителем в Майкопе, Карсе и Новороссийске. В России у о. Петра осталась жена, а оба сына, офицеры Добровольческой армии, пали в гражданской войне.11 (рис. 2)

О русском церковном пении и духовных концертах в Белграде писали М. Иванов, В. Рязанский, В.Д. Садко (псевд.), Константин Яковлевич Шумлевич, епископ Гавриил (Чепур), чаще всех — Александр Александрович Никольский (1864–1942, Белград), сотрудник белградских русских газет «Новое время» (1921–1930) и «Русский голос» (1931–1941).12 Иван Алексеевич Гарднер в «Новом времени» опубликовал длинный очерк «Мысли о церковном искусстве»13 и ряд статей. В одной из них он отмечает: «В отношении к церковному пению наше общество можно разделить на две группы людей: на тех, которые смотрят на церковное пение, как на искусство вообще, и на тех, которые смотрят на церковное пение, как на принадлежность богослужения по преимуществу. От разности взглядов на этот предмет проистекает и большое различие в требованиях церковного пения. <…> Природа церковного пения не столько эстетическая, сколько психо-аскетическая (аскетическая – в широком смысле слова), а потому оно не может рассматриваться, как только ветвь музыкального искусства. Церковь — не концертный зал, где музыкальное произведение исполняется ради услаждения. Церковь – дом молитвы, где песнопение поется для назидания и спасения».14

На страницах «Нового времени» было опубликовано и несколько статей И.А. Гарднера за подписью «Православный». Приводим фрагменты из двух статей, опубликованных под этим псевдонимом: «Православное искусство, православное мировоззрение для нашей интеллигенции давно уже стали terra incognita. Поэтому, Литургия Рахманинова не может быть принята нами на клирос. Ее не приходится считать произведением русского православного искусства. Она написана человеком, всю жизнь свою проводящего на эстрадах и в салонах, и уже в силу уклада своей жизни, неспособного проникнуть в атмосферу истинной церкви. Музыкальная логика обычных человеческих чувств неприменима в области чувств религиозных. Есть грань, разделяющая искусство светское от искусства церковного. Первое есть цель, задерживающая мысль и чувство, овладевающее ими. Второе — лишь средство учащее, направляющее нашу мысль и чувство. Одно есть наслаждение, другое — молитва. Одно душевно, другое духовно. <…> И если мы не можем принять Литургию Рахманинова на православный клирос в виду слишком не церковного ее духа, то всё же мы радуемся ее появлению на белградской эстраде, как музыкального произведения выдающегося русского композитора».15

«Случайно собравшийся любительский хор приготовил стихиры Пасхи знаменного распева в гармонизации епископа Гавриила (Чепура — А.А.). Регент Л.И. Маслич сумел проникнуть в дух этих стихир, а главное — сумел свое воодушевление передать хору и выразить им то чувство светлейшей радости Воскресения, которое он сумел почувствовать в вдохновенной гармонизации владыки Гавриила. К сожалению, постоянный церковный хор предложил молящимся нечто совершенно иное. Регент Качинский избрал стихари Пасхи Д. Соловьева».16

На полемические статьи «Православного» — «Нужды нашего клироса»17 и «Направления современного русского церковного пения»18 — отреагировали А.А. Никольский19 и граф Д.А. Олсуфьев.20

В Загребе на хорватском языке статьи писал Борис Викторович Комаревский, регент Хора Свв. Кирилла и Мефодия, сотрудник журнала «Ćirilometodski vjesnik».21 Этот журнал опубликовал и статью Юрия Ивановича Арбатского «Как комбинировать голоса в хоре»22, печатал работы и рецензии Алексея Васильевича Гринькова — о знаменном распеве, древней нотации русских церковных песнопений, специфике православного хорового пения и др.23

На основании годичных отчетов духовных семинарий, публиковавшихся лишь за некоторые учебные годы, в пяти из шести сербских православных семинариях встречаем имена русских эмигрантов-регентов:

Василий Анисенко – Призрен (1920–1921);

Борис Волобуев – Сремские Карловцы (1920–1938);

Иван Гарднер – Цетинье (1927–1931);

Степан Гущин – Призрен (1921–1941), Белград (1941–1944);

Сергей Муратов – Сремские Карловцы (1932–1941);

Сергей Наумов – Битоль (1931–1941).

Все они преподавали предметы церковное пение, хоровое пение, пение по нотам или теория музыки и управляли хором семинаристов. Постоянно или по временам, эти хоры не только пели на богослужениях в местных храмах, но и готовили концертные программы, с которыми выступали на торжественных и юбилейных мероприятиях, при визитах в город церковных иерархов и видных гостей. Особенно ответственными для регента и хористов бывали выступления в День празднования Св. Саввы, первого сербского архиепископа и просветителя (27 января нов. ст.). Помимо государственного гимна и гимна этому святителю, хор обычно исполнял сербские песнопения и духовные концерты русских авторов.

Василий Анисенко (?–1921, Призрен) одним из первых русских был принят в Призренскую духовную семинарию. Как преподаватель церковного пения, он сразу приступил к созданию в городе смешанного церковного хора. В очень короткий срок певчие разучили песнопения Св. Литургии. Встреча новоназначенного епископа Михаила (первого сербского иерарха, избранного после освобождения этих районов, влившихся в состав Королевства СХС) прошла особенно торжественно. Однако, уже в июне 1921 г., после выпускных экзаменов, В. Анисенко скончался. Его искренне оплакивали граждане и ученики всех учебных заведений, выражая свою благодарность первому регенту церковного хора.24

Степан Георгиевич Гущин (1888, Ахтырка, близ Харькова–1970, Ниш). По личному желанию и распоряжению сербского епископа Михаила, с сентября 1921 г. стал преподавателем и регентом в Призренской семинарии (преподавал там ровно 20 лет).

С.Г. Гущин в Киеве окончил Историко-филологический факультет (1912) и консерваторию (1915; отдел дирижирования). В 1920 г. эмигрировал в Королевство СХС и попал в город Панчево, где быстро устроился регентом Панчевского певческого общества и возникшего там хора русских беженцев. Этот хор часто устраивал благотворительные концерты.

Назначенный преподавателем в Призренскую Духовную семинарию, С.Г. Гущин одновременно был многолетним регентом церковного хора и Призренского певческого общества «Царь Урош» (основанного в 1885 г.). В первые дни оккупации Призрена итальянцами, его скрывал у себя местный турок и помог бежать в оккупированный немцами Белград. Все военные годы Степан Георгиевич преподавал пение в Духовной семинарии «Св. Савва», являлся регентом Первого белградского певческого общества и Церковного певческого общества «Покров Пресвятой Богородицы».

Судьба беженца, в гражданской войне растерявшего жену и детей, была к нему жестока и осенью 1944 г., когда он был арестован югославскими органами, отправлен в лагерь в Вршац и сдан в руки отрядам Красной армии. Его супруга (второй брак, художница Вера Пузанова), в попытке доставить ему пищу, через окно камеры, — была уличена и расстреляна. Расстрелы заключенных, без суда, миновали его камеру. После допросов, проведенных прибывшими в лагерь органов НКВД, С.Г. Гущин был выпущен и возвращен в Белград. Тут он продолжил свое любимое дело: В 1945–1947 гг. состоял регентом нескольких хоров культурно-артистических обществ – «Рабочий», «Д-р Сима Милошевич», Медицинского факультета, «Водопровод», «Пролетарий».

Декретом Министерства просвещения, в октябре 1947 г. С.Г. Гущин направлен в Ниш – преподавателем пения в низшее музыкальное училище, а в 1949 г. назначен преподавателем и директором Средней музыкальной школы. Помимо работы в школе, он руководил хоровыми коллективами «Абрашевич», «Станко Паунович», «Светозар Маркович», хором Радио и хором при Национальном театре (48 хористов). Степан Георгиевич избирался председателем Нишского филиала Союза музыкальных педагогов Сербии и филиала Союза музыкальных деятелей Сербии. Особенно много сил он прилагал при проведении ежегодного певческого фестиваля Югославские певческие празднества в Нише.

По выходе на пенсию, в 1959 г. он был приглашен в Лесковац для устройства музыкальной жизни этого города, а с 1961 г. Степан Георгиевич стал преподавателем русского языка и литературы в пединститутах Ниша и Вранье. В 1968 г. С.Г.Гущину присвоено звание почетного члена Союза музыкальных деятелей Сербии.

Но, что самое важное, этот исключительно скромный, деликатный, трудолюбивый и глубоко верующий человек, до последних дней своей жизни был регентом хора соборного православного храма в Нише.25 (рис. 3)

Борис Георгиевич Волобуев (1890–1980, Белград) окончил Киевскую Духовную академию (1915). С 1920 г. проживал в Королевстве СХС. В Карловацкой Духовной семинарии преподавал историю Христианской церкви, общую историю, церковное пение и пение по нотам, состоял регентом хора семинаристов. Этот хор регулярно пел на богослужениях в кафедральном храме Св. Николая. Бывшие семинаристы и карловчане помнят великолепные духовные концерты, под управлением Бориса Волобуева, на которых исполнялись не только сложные музыкальные сочинения сербской и русской церковной классики, но и популярные русские народные песни.

Бывший семинарист вспоминает: «Говорили, что хор Семинарии Св. Саввы в Сремски-Карловцах в те, 1927–1933 гг., был лучшим мужским хором на Балканах! Он состоял из более восьмидесяти молодых хористов. Мы исполняли замечательные сочинения русских композиторов — Бортнянского, Ломакина, Алябьева, Кабанова, Туренкова, Дудника, Мясникова и многих других, а из наших — Мокраняца, Боберича, Биничкого, Котура, Станковича, Топаловича».26

В 1933 г. Б.Г. Волобуев принял священнический сан. В октябре 1938 г. он был переведен в Битольскую Духовную семинарию, где до ее закрытия с началом войны (1941) преподавал Новый завет.

В тяжелые для Сербской церкви послевоенные годы жесткой коммунистической власти, уже находясь на покое в сане протоиерея, о. Борис был назначен настоятелем прихода в деревне Умка, близ Белграда. (рис. 4)



Сергей Матвеевич Муратов (1893, Москва–1945, Петроварадин, пригород Нови-Сада). По назначению министерств просвещения и вероисповедания, в 1932 г. прибыл из Суботицы в Сремски-Карловцы — духовный и культурный центр сербов на протяжении веков. На новом месте совмещал должности в двух учебных заведениях: в Сербской православной великой гимназии (основана в 1791 г. как первое среднее учебное заведение сербского народа), в которой преподавал теорию музыки и хоровое пение, и в Духовной семинарии им. Св. Саввы (церковное пение и теория музыки), но состоял и регентом хоров гимназистов и семинаристов.

Сергей Матвеевич был женат на венгерке, бывшей оперной певице. После освобождения Сремски-Карловцев от оккупантов, в октябре 1944 г., во время временного пребывания там отрядов Красной армии, С.М. Муратов исчез из города. Старожилы рассказывают версию, что он поплатился жизнью за то, что не думая о последствиях, неосторожно задавал вопросы советским солдатам, был арестован органами НКВД и расстрелян. (рис. 5)



Сергей Михайлович Наумов. В Битольской Духовной семинарии преподавали русские, которые впоследствии стали видными иерархами Церкви и учеными богословами: архимандрит Киприан Керн (1899–1960), профессор Парижского Св.-Сергиевского православного института; протоиерей Иоанн Сокаль (1883–1965), в будущем — ректор Саратовской, Минской и Одесской семинарий, епископ Иннокентий Смоленский и Дорогобужский (с 1959); иеромонах Иоанн (Максимович; 1896–1966), — епископ Шанхайский, в 1994 г. канонизирован РПЦЗ.

С.М. Наумов с 1931 г. в этой семинарии преподавал не только церковное пение и теорию музыки, но и прочие предметы — педагогику, психологию и логику, моральное богословие, греческий и русский язык, историю философии, общую историю. Одновременно, он состоял регентом хора семинаристов, Детского хора при семинарии, Русского церковного хора (совместно с Григорием Кошевым). Несколько лет был библиотекарем местной Русской библиотеки.

В летописи Семинарии отмечены два концерта, состоявшиеся в актовом зале: «День русской славы», 28 июля 1935 г., в день Равноапостольного вел. кн. Владимира, когда с русским репертуаром выступило три хора: Русский церковный, Югославско-русский и Хор Певческого общества «Каймакчалан». Второй духовный концерт состоялся 25 января 1938 г. Помимо прочих произведений, Хор семинаристов и Детский хор исполняли сочинения А. Гречанинова и самого регента, С.М. Наумова — Воспряни, душа и Царице Небесная.

Русские беженцы были уверены в том, что пребывание на чужбине будет временным этапом их жизни, но одновременно с заботами о своих материальных нуждах они решали и духовные. Подтверждалось универсальное социальное явление — беженцы и эмигранты становятся более приверженными к своей вере, чаcто молятся и посещают богослужения. Для всех возрастов Церковь является удобным местом для их личных встреч и знакомств.

В православной части Королевства СХС русские с первых дней стали ходить в сербские храмы. До их приезда, в крупном уездном сербском городе церковный хор мог существовать лишь при одном из храмов. Поэтому, еще перед тем, как в 1922 г. Канцелярия Св. Синода РПЦЗ приступила к устройству русских православных приходов в больших «русских колониях» Королевства СХС, беженцы создали свои, «русские хоры», которые, получив на то благословение от сербских епископов, пели на богослужениях в сербских храмах.

Любопытный случай: В одной русской колонии католического региона страны русский регент дал следующее объявление в сербской областной газете: «В деревнях Сонта и Гомбош (Бачка) имеется русский хор, который состоит из 15-ти певчих. Он готов стать постоянным хором в любом православном храме, так как такового в этих деревнях нет».27 А русский регент, безработный Василий Гаврилов, в 1922 г. проживавший в городе Винковци, предлагал свои услуги, дав объявление в газете Сербской церкви.28 Объявление в 1929 г. давал и Павел Овсянников, «бывший регент певческих обществ в Приедоре и Шабаце, ученик Архангельского и Глазунова».29

Хоровое церковное пение в большинстве провинциальных сербских храмах было новинкой. Местное население зачастило на богослужения. В городах, где существовало несколько православных храмов, верующие узнавали, в каком из храмов сегодня будет петь русский хор, и шли туда. В 20-е гг. эти хоры часто принимали участие в благотворительных концертах, устраивавшихся русской колонией для оказания помощи нуждающимся, сиротам, вдовам или инвалидам. Хор выступал с местными или гастролирующими русскими артистами и вокальными солистами, исполнял и популярные русские народные песни. Постепенно, спевшись и приобретя ноты, русские хоры разнообразили свой репертуар и давали вечерние духовные концерты, в программах которых звучали сочинения Архангельского, Бортнянского, Веделя, Гречанинова, Львова, Чеснокова.

Если в их городе возникал русский церковный приход, эти хоры с регентом продолжали свое существование в «русской церкви», или хор делился на два. Историк-краевед мультиэтнического города Битоль записал бытующую там поговорку: «Двое македонцев – партия, двое русских – хор».30 (рис. 6)

Бывало, при сербских храмах пели сербско-русские хоры, которыми управлял русский регент. Эти энтузиасты и глубоко верующие люди были выпускниками русских духовных семинарий и провинциальных приходских школ, сыновья священников, монахи, люди военного звания, преподаватели, казаки. У них были знания, так как чаще, чем это было принято у сербов, все сословия в России посещали богослужения и заказывали требы. Песнопения и их чередование запоминались с раннего возраста и ученических лет. И вот, для многих людей, оказавшихся на чужбине, их профессия была неприменимой. Поэтому, стать регентом было не только призывом души, но давало возможность получить от Сербской церкви скромное вознаграждение, выжить.

Учитывая широкие временные рамки нашего исследования и условия, в которых оказалась русская эмиграция и Сербская церковь после смены государственного строя в Югославии, необходимо отметить, что русские регенты сербско-русских церковных хоров в 1940–70-е гг. сыграли важную роль в поддержании веры среди сербского населения. Не получая денег от обнищавшей Церкви, они рисковали лишиться занимаемого поста на государственной службе. Со смертью русского регента в сербском храме угасал и хор, состоящий из горсточки пожилых певчих.

Церковные регенты в провинции часто являлись и регентами местных любительских светских хоров, созданных ранее или сформировавшихся после Мировой войны. Приводим общий, далеко неполный, список русских регентов, связанных непосредственно с исполнением духовных песнопений. (Одновременно или в определенный период, русские состояли и регентами при русских церковных приходах, если такой существовал. Список регентов русских приходов приводим позднее):

  1   2   3   4

  • Архиепископ Челябинский и Троицкий Гавриил
  • Епископ Сумский Митрофан
  • Иван Алексеевич Гарднер
  • Юрий Иванович Арбатский
  • Протоиерей Петр Беловидов
  • Степан Георгиевич Гущин
  • Борис Георгиевич Волобуев
  • Сергей Матвеевич Муратов
  • Сергей Михайлович Наумов