Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


60 лет алтайской краевой писательской организации




страница4/8
Дата10.01.2017
Размер2.09 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8
МИХАИЛ БЕЛОКРЫЛОВ (Повесть. Продолжение, начало в № 12-13) Отдышавшись, подполковник спросил: -Как ты думаешь, пройдут -Пройдут,- не задумываясь, ответил капитан.- Ночь наша – хоть глаз коли, и ветер обороты набирает, похоже, дождь нагонит. Скоро так разгуляется, что медведь рядом протопает - и не услышишь. -Так и твои бойцы могут врага не услышать. -Не забывайте, подполковник, они сначала опытные охотники, а уж потом бойцы. Шкурой или непонятно чем, но зверя и опасность - за версту чуют. А фашист - тот же зверь. Так что с погодой нам повезло: фрицы сейчас по блиндажам да ячейкам прижухли, кофейком из термосов подогреваются да сигареточки покуривают. По нужде и то от пригретого места толком не отойдут, в двух шагах от схронов гадят. Так что ещё и по специфическому запаху,- капитан засмеялся,- можно определить их прибежище. -Ладно, успокоил. А теперь пойдём в блиндаж к моему другу, выпьем по рюмочке чая. -Это мы с удовольствием-с,- хохотнул капитан. -Слышь, боец,- обратился подполковник к напряжённо всматривающемуся в сторону противника солдату,- какой шум, пальбу услышишь, немедленно в блиндаж к командиру. По смене передай, как мои сапёры вернутся - пусть туда идут. Задание понятно -Так точно, товарищ подполковник, понятно. -Ну, пошли греться, - тронул он капитана за локоть,- мои архаровцы раньше, чем через три часа не заявятся. Уже у самого блиндажа их накрыл мелкий, холодный дождь. -Накаркал. Через полтора часа даже такого дождичка у нас возникнет реальная проблема, как отсюда выбираться: полуторка – не студебеккер. Топать ножками далековато, а мне ещё проводника снарядить и проводить надо. О, чёрт, ни раньше, ни позже. Теперь вся надежда на Семёныча. Вот ведь жизнь какая: час назад я готов был его расстрелять, а сейчас – зависим от него и его опыта. Ну да ладно, раньше времени помирать не будем. Заходи,- открыв дверь в блиндаж,- пригласил он капитана и вошёл следом. -А-а-а, явление Христа народу,- шагнул к ним навстречу высокий, молодой, но совершенно седой майор и крепко обнял подполковника. Изрядно помяв друг друга в объятиях, трижды поцеловавшись, они долго ещё трясли в пожатии руки, при этом майор говорил, - я предвидел, что ты провожать разведку будешь. У твоих сапёров интересовался, а они ни бе ни ме. А я сердцем чувствовал, что увидимся.- Пожимая руку капитану, продолжил,- с некоторых пор моё сердце - вещун. И сейчас мы это докажем: старшина Беспалов, яви нам свои кулинарные изыски! А вы пока разоблачайтесь, у нас тепло. Умывальник за шторкой. Приводите себя в порядок и за стол. Когда, последовавшие его совету, офицеры вновь вышли на исходную, стол представлял собой прекрасный образец для натюрморта. -Вот это да!- восхитился капитан и захлопал в ладоши.- Должен отметить, что хотя разведка и не бедствует, но такого…и так красиво!… Да вашего старшину надо немедленно представить к награде. Старшина, зажигающий нарядные свечи, от такой похвалы густо покраснел, но его самолюбие возликовало и сильно зауважало капитана. Проявляя деликатность и отдавая дань справедливости, он заметил: -Да разве я успел бы С вечера была дана команда всё достать и приготовить. Товарищ майор всё говорил, что друга ждёт. Чувствовал это. -Как бы мне так чувствовать- усаживаясь за стол, позавидовал капитан,- вечно консервные банки на газетке. -Разок расстреляют,- присаживаясь рядышком на лавку, забасил подполковник,- и ты будешь всё предчувствовать. -Не понял- И округлившиеся глаза капитана вопрошающе уставились на сапёра. -Чуть позже,- понял его взгляд подполковник,- а пока давайте выпьем, чтобы операция прошла успешно, за воинскую дружбу и взаимовыручку. Офицеры чокнулись и осушили стаканы. -Эх, хороша, зараза,- чуть поморщившись и вытягивая из общей тарелки кусок курицы, довольным баском похвалил водку подполковник. -И закуска замечательная,- отметил капитан, налегая на винегрет. Майор улыбнулся, наполнил стаканы и произнёс: -Выпьем, друзья, за победу. Доживём мы до неё или нет, а такой народ как наш победить нельзя. Так что выпьем за наш народ и его победу. -Доживём,- оптимистично заявил капитан,- а так как мы тоже народ, значит, пьем и за нас. -Согласен,- поддержал подполковник,- за победу, за народ и за нас – родимых. Выпили и долго закусывали, перепробовав все блюда. -У-у-х. Ну и натрескался,- расслабляя ремень,- объявил подполковник.- Как насчёт перекура Хозяин разрешит Некурящий майор засмеялся: -Курите, курите,- и поставил на стол пепельницу, ажурное произведение сделанное из консервной банки. Гости закурили. -По-моему, сейчас самое время рассказать вашу историю, товарищ подполковник. -История, а точнее драма не моя, а моего друга. - Подполковник замолчал, задумался.- А вообще-то, - продолжил он,- и моя, и всего народа. Ну, да слушай. Помнишь, в 39 году наша граница сдвинулась на Запад, на старые исконно Российские рубежи. Начали закрепляться, благоустраиваться. Я тогда командиром орудия был. В канун войны приходит приказ - провести учебные стрельбы, а полигон-то - в тылу. Ну и двинулись туда колонной. Где-то километров через десять нагоняем подводу. Увидел возница нас и чуть глаза на землю не уронил. Опамятовался, да и с возмущением спрашивает: -Что же это вы, братцы, удумали Немец завтра войной пойдёт, а вы уходите! Тут наш начальник к нему на коне подлетает, грозно так пистолетом машет и кричит: -Ты что это мелешь, провокатор Да я тебя за такие речи щас в расход пущу! Мужичок здорово перепугался, но обошлось. Приехали к ночи. Отстрелялись. Последовала команда чистить орудия. Только приступили, слышим на Западе канонада и тут же приказ - выдвигаться назад. Приползли. Никого. А от наших казарм, строений - одни щепки. И немцев не видать. Вот что это было: разгильдяйство или предательство Местные знали, мы ожидали: многие свои семьи под разными предлогами на Восток отправили, а кто-то наверху с лапшой на ушах сидел и командовал. Н-да. Ну, огляделось начальство, что с нами было, поскребло в затылках и выдало приказ – отступать. Впереди немцы шпарят, а мы за ними – со скоростью черепахи. День ползём, второй ползём. Вот и горючка у тракторов закончилась, стали пушки в болотах топить; которые на конной тяге – ещё два дня тащили. И тут последовала команда: всё бросить, разбиться на мелкие группы и выходить самостоятельно. В моём подчинении оказалось десять человек: весь расчёт, ездовые и санитар. Прихватили двух лошадок и пошли. Сёла, деревни обходили, отдыхали по два - три часа: спешили скорее выйти к своим. Долго шли и за всю дорогу ни одного немца не встретили. Через неделю услышали приглушённые расстоянием звуки боя. Обрадовались, заспешили в ту сторону. К ночи бой прекратился, но мы продолжали двигаться в избранном направлении. Чуть рассвело, до нас ясно донеслась раздирающая воздух миномётная пальба. Потом послышались автоматные очереди, а через час всё стихло. Со всей предосторожностью мы стали продвигаться дальше и к полудню вышли к месту боя. На перепаханном миномётными снарядами клочке земли нашли убитых солдат да несколько фрагментов от тел. Трупов немецких вояк не было – свои забрали. Решили погибших предать земле и стали подыскивать подходящую воронку от разрыва. Вышли к оврагу. Глянул я вниз, и мне плохо стало: там наши бойцы кучно так лежат: это фашисты, кого пленили, согнали к оврагу и расстреляли. Спустились. Стали собирать документы, награды да вытаскивать убитых на возвышенность. Дошла очередь до офицера, он почему-то внизу под бойцами оказался. Наверх вынесли, положили рядом с другими. Под братскую могилу обустроили большую воронку. Тела погибших опустили в яму и уложили по христианскому обычаю, сложили туда же и все фрагменты от тел, начали закапывать. Рядом со мной ездовой Герасимов сапёрной лопаткой орудует: кинет комков пять земли, остановится, поглядит на погибших и горестно так вздохнёт. Решил я его успокоить. Говорю ему: -Не рви себе душу, ребята погибли геройски, а мы их честь по чести хороним. Неизвестно ещё, что с нами будет, может так и сгниём поверх земли. Он и выдал, что меня аж передёрнуло: -Да нешто я не понимаю Только я в драных опорках, но пока живой. Зато, какие хромочи закапываем вместе с офицером, а они ему нужны мёртвому-то И размер-то мой. Противно, но, подумав, я разрешил ездовому смародёрничать. Он, обрадовано, закричал остальным: -Стойте, стойте, братцы!- и спрыгнул в яму. Но только начал стягивать рывками сапог - офицер застонал. Ездовой отдёрнул руки и в испуге замер. Потом повернул голову ко мне и, указывая пальцем на лежащего, прохрипел: -Товарищ лейтенант, а он это, кажись, живой. Быстренько вытащили младшего лейтенанта, от земли с осторожностью отряхнули. Подскочил медик и, прикладывая свои пальчики то там, то сям, вскоре объявил: -Живой. Начали осматривать раненого: на голове клок содранной кожи болтается, а на оголённой черепушке засохшая корка из грязи с кровью. И галифе в крови. Быстренько их разрезали и ужаснулись: на обеих ногах, выше колен, сплошное чёрное месиво из мяса и крови. Я понял: работы надолго, оставил санитара и претендента на сапоги, который оказался целителем и костоправом, а остальных - отправил завершать погребение. Пока наш эскулап обрабатывал раны на ногах, Герасимов, обкромсав ножницами волосы на лоскуте скальпа и голове, достал какую-то жидкость и стал всё тщательно промывать. Провозился он с этим довольно долго. Затем, изрядно выкупав иголку с ниткой в спирте, в нескольких местах прихватил лоскут на место, прошёлся по швам йодом и туго забинтовал. Смотреть, что они будут делать дальше, я не стал. Достал карту, сориентировался на местности и отметил крестиком братскую могилу. Стал соображать, как транспортировать раненого: сделать волокуши и прицепить к лошади ( Осталась одна, другая – покалечилась, и пришлось пустить её на пропитание). След будет заметный и раненого растрясёт. Надо сделать носилки, да так, чтобы это сооружение и на лошади держалось, и, в случай чего, бойцам нести удобно было. С этими мыслями подошёл взглянуть, как идут дела у санитара. Медик только что закончил перевязку и тыльной стороной подрагивающей ладони вытирал у себя со лба пот. Предваряя вопрос, ездовой заговорил: -Крови много потерял, пулю и пять осколков из ляжек вытащили, но кости не задеты и переломов нету. Везучий. Вот в кружке снадобье из трав и кореньев в водке развожу. Как медик чуток отдохнёт, как-нибудь бедолаге внутрь вольём - кровь разбавится, и по телу шибче побежит. -Спасибо тебе, Герасимов, за помощь. Скажи, у нас найдутся умельцы приспособу для раненого сделать - и обрисовал ему своё видение носилок. -Так и я могу: слава Богу, топор, нож, сыромятина есть. Сделаю, товарищ лейтенант. - Ты, вот что. Возьми к себе в помощники двух соображающих бойцов и приступайте. Тут с похоронами без вас управятся, а вы как раз с носилками поспеете. Герасимов пошёл выбирать «соображающих», а я присел на корточки возле офицера. Вглядываясь в его бледное иконописное лицо, спросил вытирающего руки медика: -Жить будет -Раны тщательно обработал, а на остальное - воля Божья. Слаб, очень слаб, но будем надеяться на лучшее. Товарищ лейтенант, приподнимите ему голову, я настой попробую влить. -А это не рискованно Ездовой ведь, а не доктор. Не боишься -Откровенно вам скажу, он в анатомии больше меня соображает, так что его опыту я почему-то доверяю. Да и выбора у нас просто нет. Бойцы закончили с могилой. Уже были готовы носилки, а мы всё капля за каплей вливали в офицера эту кружку настойки. С тех пор мой друг пьёт только стаканами, алкоголь в мелкой посуде на дух не переносит,- и, хлопнув майора по плечу, весело рассмеялся. -Это что, намёк на продолжение – так же весело спросил хозяин. -Естественно. Надо же за здоровье спасателей выпить. Когда стаканы были наполнены и подняты, подполковник перечислил всех принимающих участие в спасении. А капитан добавил: -И за сапоги. -Да уж,- подхватил подполковник,- не они бы, не сидеть нам за таким роскошным столом. -А что же там произошло – слегка закусив, спросил капитан майора. -Да обычное дело для начала войны: выходили к своим, напоролись на немцев. Завязался бой с превосходящими силами противника. Мы сутки держались, где-то с роту уложили. Тогда они вызвали миномётчиков. Те крепко нас поутюжили. От взвода осталось десять человек. Решили прорываться, но не получилось: рядом с оврагом мне ноги осколками посекло, я упал. Приказ отходить бойцы не выполнили, залегли вокруг меня и отстреливались до последнего патрона. Озверевшие фашисты избили всех до полусмерти; на какое-то время я потерял сознание. Очнулся и чувствую - меня под руки поддерживают. Пытаюсь что-то увидеть и не могу: один глаз не открывается, во втором – туман, а в голове – гул. Когда в глазу чуть-чуть прояснилось, разглядел, что это сержант Джагарян и ефрейтор Деревянко, а перед нами - шеренга немцев на изготовке. Как-то отрешённо подумал: «Сейчас расстреляют». Сознание снова стало ускользать, но за миг до казни я почувствовал, как подчинённые сомкнулись, прикрыв собой меня, ударило хлёстко в ногу и всё. Что было дальше, мой друг уже поведал. -Ну вот,- забасил подполковник,- таких ребят грех не помянуть,- и взялся разливать сам. -А не напоминаемся – вкрадчиво спросил капитан. -Насчёт тебя не знаю, а мне с такой закуской и ведро по плечу. Так что сам решай: пить или не пить, а если пить - то сколько. Давай всё-таки на глоток плесну, надо же ребят помянуть. Капитан махнул рукой: -Давай. Помянули. Подполковник глянул на часы: -О, ёлки, кажется, уже вечность сидим, а всего час прошёл. Ну что, капитан, не желаешь на погоду посмотреть -Да, да, - сообразил разведчик,- полностью поддерживаю,- и, слегка пошатываясь, направился к выходу. Дождик прекратился, но темень была как в пещере. Закурили. Вдыхая дым вместе с сырым холодным воздухом, вслушивались в разноголосый вой ветра, думали об одном и том же: «Как там ребята» -Ладно, хватит прохлаждаться, пошли,- пробасил подполковник. Зашёл в блиндаж и сразу прошёл на своё место. Капитан же, зайдя следом, замер, ноздри его бесцеремонно начали втягивать воздух: -О, Боже! Неужели сказка продолжается Я чувствую запах кофе, настоящего кофе! -Не ломай стол. Проходи, садись. Нам есть ещё за кого выпить, - загудел подполковник,- а твой кипяточек никуда не денется. -Ну, уж нет. Мне только кофе, если товарищ майор не возражает. -Он не возражает,- засмеялся хлебосольный хозяин.- Саша, - обратился он к старшине,- принеси капитану кофе. Просьба немедленно была выполнена, более того перевыполнена: рядом с чашкой была поставлена глубокая тарелка с печеньем, конфетами и шоколадом. Капитан бережно взял чашку, поднёс её к самому носу и стал вдыхать, проявляя всем своим видом высшее блаженство. Потом пригубил и расплылся в улыбке от удовольствия: - Этот божественный напиток создал мастер в совершенстве владеющий рецептами приготовления. Ваш старшина, случаем, не был до войны шеф-поваром какого-нибудь столичного ресторана – и, не ожидая ответа, не замечая счастливого лица Александра, продолжил,- такой кофе я сподобился испить только раз, будучи курсантом, в кругу почтенного еврейского семейства. Получилось так, что я спас от грабителей девушку и, естественно, как истинный джентльмен, проводил её домой. Как меня угощали, как благодарили, только что пылинки не сдували. Вот там-то я и познал вкус настоящего кофе. Отпив ещё глоток, разведчик обратился к хозяину: -Товарищ майор, разрешите задать нескромный вопрос -Разрешаю, потому что на чересчур нескромный - просто не отвечу. -Вот ваше сердце предчувствует только встречу с друзьями или и в других ситуациях сигналы подаёт -Подаёт, ещё как подаёт, - засмеялся хозяин.- Вот случай недавно был: проверял я с командиром первой роты секреты. Вот и последний. Спрыгнули в окопчик. И тут у меня сердце как защемит, как заколотится - мол, уходи, беги отсюда. Объяснять некогда, да и не поймут, я и скомандовал: «За мной, бегом! Там что-то мелькнуло»! Промчались метров сто, слышу свист снаряда и сзади - ба–бах: прямое попадание в наш окопчик. Как есть один шальной снаряд - то и был, больше немцы не стреляли. -Да-а,- пробасил подполковник,- повезло солдатику, а то разнесло бы в клочья и пошла бы родне бумажечка, что пропал их соколик без вести. Саша,- обратился он к старшине,- принеси и мне кружечку этого хвалёного напитка.- Вскинув руку, глянул на часы, - во, и мои где-то на подходе. Услышав это, майор распорядился: -Старшина, подогрей чай и еду для сапёров. Допив кофе, подполковник снова пригласил капитана выйти покурить. Рассвет с трудом брал своё: небо только чуть-чуть посерело. Ветер поутих, но стало ещё холоднее. -Как там мои ребята- выдыхая папиросный дым, озабоченно произнёс капитан. -Работают. А вот где мои запропастились Уж, всяко, пора бы им вернуться. -Стой, кто идёт! – раздался приглушённый окрик. -Три астры и шесть звёздочек. -Ага!- радостно воскликнул подполковник,- это мои хохмят, легки, черти, на помине.- Подошедшим сапёрам и, сопровождающему их старшему лейтенанту, не дав отрапортовать, коротко приказал,- заходите, в тепле и поговорим. А в это время разведчики решили передохнуть: забрались в густой кустарник и устало повалились на землю. Минут через десять послышался хруст валежника и шаги целой группы. Все замерли. Старшина, обладающий редким даром видеть в темноте, пристально стал вглядываться в гущу леса: параллельно их курса, но ближе к шоссе, шли немцы. Впереди вышагивал долговязый офицер, периодически подсвечивая тропинку фонариком. Они прошли ещё несколько шагов, когда прозвучал вопросительно-требовательный голос. Немцы остановились. Офицер зычно произнёс несколько слов и, услышав отзыв, повёл группу дальше. -Однако враг не дремлет,- шёпотом выдохнул командир. -Да такой топот и мёртвый услышит,- пробубнил ефрейтор,- они бы ещё ракетами себе дорогу освещали. Совсем страх потеряли. -А кого им бояться – зло прошипел рядовой Шестаков, - знают, собаки, что кругом своих - как грязи. -Это факт, - поддержал Колмаков, - зато мы теперь их пароль знаем. -Знаешь ты, всезнайка. А мы кроме «хенде хох» ни хрена не знаем,- то ли с огорчением, то ли с завистью прошептал здоровяк Елисеев. -Прекратить болтать,- шикнул на подчинённых старшина.- А насчёт пароля, так в хозяйстве всё пригодится.- Немного подумал, прислушиваясь к гулу ветра в вершинах сосен, и зашептал,- однако воспользуемся моментом: сейчас у заступивших - полная расслабуха: этот участок они только что прошли, на следующем - свои ещё идут. Так что, смело будем двигать параллельным курсом дальше. Виктор,- обратился он к Колмакову, - выйдет какой-нибудь ляп, сразу спрашивай пароль или давай ответ, это уж как повернётся. Чересчур любопытным объясни коротенько, что мы связисты - линию тянем. Ферштеен -Я, Я, - тихо хихикнул ефрейтор. -Тогда пошли. И группа двинулась дальше. Годами выработанная охотничья походка, ставить ступню с носка на пятку, позволяла идти бесшумно - ни одна веточка не хрустнула. Серое небо уже начало высветляться, но в лесу было ещё темновато, чему способствовал и поднявшийся туман. Через час старшина остановился у вывороченной с корнем сосны и, дождавшись остальных, тихо произнёс: -Привал. Расселись на стволе, молча, что надо открыли, как надо разложили, приступили к еде. -Эх, подымить бы трохи,- наевшись, мечтательно прошептал Бедарев и стал ждать, как отреагирует командир. -Пока туман, курите, что б потом не кашлять. Бедарев, сыпани-ка и мне на закрутку. - Свернув козью ножку и закурив, старшина не удержался от похвалы,- всякого табаку перепробовал, а лучше бийской махорочки не попадалось.- Покуривая, начал в полголоса делиться планами с подчинёнными, - прошли мы за разводящим километра четыре, через каждые пятьсот метров или меньше, в зависимости от обзора, охранение. Все по лесочку, но охраняют-то они дорогу. До поворота осталось метров триста. Дед говорил, что там есть дом. Думаю, что немцы приспособили его под караульное помещение. Вот выйдем к нему, прошерстим всё в округе, понаблюдаем, тогда и решать будем, что дальше делать. Охранение - не проблема, проблема - в другом: как долго ждать нам «стоящего языка» Будут его сопровождать или нет Ну, да разберёмся, было бы с кем. - Затянувшись напоследок, сорвал какой-то лист, плюнув на него, потушил в слюне окурок. Запеленав его этим же листом, зарыл в землю. – Всё. Выходим. Дождавшись, когда подчинённые отошли от места привала, внимательно всё осмотрел, подобрал несколько веток и аккуратно затёр несколько следов на песке. Критически оглядев свою работу, разложил веточки по местам и присоединился к подчинённым. Через двадцать минут, по каким-то своим расчётам, старшина остановил группу и объявил: -Дальше я пойду с Колмаковым, а вы ждите здесь. Елисеев – за старшего. И два бойца, зайдя в подлесок, растворились в тумане. А вскоре, в просвете между деревьями разведчики заметили струящийся дым. Пройдя ещё немного, увидели вырубку, дом, сарай и колодец, у которого копошился пожилой толстый немец. Строение находилось у кромки леса метрах в ста от дороги. Когда-то его возводили для своих нужд дорожники. Чтобы быстрее сдать объект и сделать площадку для техники, они вчистую вырубили лес до самого тракта. Разведчикам, а значит и немцам из окон дома, хорошо был виден сектор дороги до поворота. Отметив это, командир тихо сказал: -Подойдём поближе, посмотрим, как немцы живут. И двинулся к дому, внимательно вглядываясь себе под ноги. За ним, посматривая по сторонам, след в след двигался ефрейтор. -Ага,- как-то весело прошептал старшина, - вот ты где, голубушка. Достал немецкий тесак и опустился перед еле заметной кочкой на колени. Подошедший ефрейтор всё понял и присел на корточки рядом. Раздвигая травинки, старшина осторожно стал прорезать дёрн. - Витя, достань портянку и расстели рядом. Когда та легла в нужном месте, старшина поднял пласт дёрна и уложил его на тряпицу. Аккуратно очистил место вокруг взрывателя и нежненько-нежненько стал его выкручивать. - Ну, вот и ладушки, - прошептал он, когда взрыватель оказался у него в руке. Передав его Колмакову, начал извлекать мину. -На кой ляд она тебе сдалась- спросил удивлённый ефрейтор. -Да ты только глянь, это же - противотанковая. И чего она в лесу дожидается Что-то немцы напутали. А у нас в хозяйстве пригодится. Нарви в сторонке хороший пук травы, надо ямку чем-то заполнить. Вмяв в углубление принесённую траву, аккуратно уложил на место вырезанный квадрат дёрна. Лёгкими движениями пальцев заровнял следы прореза, распрямил траву и слегка присыпал опавшими листьями. -Запоминай тропку,- укладывая трофей в вещмешок,- наставлял подчинённого командир,- тебе возле домика немного поскучать придётся: всё слушать, за всем наблюдать да на ус мотать. Ладно, двинули дальше. Осторожно стали обследовать лесной массив, постепенно приближаясь к строению. Обезвредили ещё две противопехотные мины. Часового не было, похоже, его и не выставляли. Определились с самой удобной точкой для наблюдения и залегли. Минут через двадцать вышел тот же немец, зашёл в сарай и вышел оттуда с полной охапкой дров. Вскоре из трубы повалил густой дым. -Самодовольные индюки,- нарушил молчание ефрейтор,- заминировали выход к лесу и успокоились. Сейчас бы им в айн момент капут устроили: двери - настежь, парочку гранат, а кому повезло – из автоматов. -С такими мыслями тебе место у партизан, а не в разведке. -А мне, Коля, хоть где, лишь бы с этой заразой быстрее покончить. Как ты думаешь, сколько их там сейчас прохлаждается -Ну, человек сорок, сорок пять. С нашей стороны десять точек охранения и в каждой по два человека, ну и оттуда, из-за поворота, поди не меньше.
1   2   3   4   5   6   7   8