Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


60 лет алтайской краевой писательской организации




страница3/8
Дата10.01.2017
Размер2.09 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8


Родилась в г.Карши (Узбекистан).

Закончила три курса ТАШГУ.

Автор нескольких поэтических книг.

В июне 2007 г рекомендована для приёма

В Союз писателей России.
***
Убелился рассвет сединами.
От земли до небес - снега.
С песней яростной, лебединою,
Выгнув шею, летит пурга.

В свистопляске не слышно голоса.


Не видать машин и людей.
А печаль моя тоньше волоса,
Но всего на свете слышней.

Невозможно остановиться мне.


Ничего я не берегу.
Лишь глазами прощаюсь с лицами,
Исчезающими в снегу.

                 ***


Так ломилась метель навстречу
Необузданной злобой жаля,
Что погасли сердца и свечи,
А попутчики - убежали.

Впереди - только снег и вьюга.


На сто вёрст - ни души, ни слова.
Плёткой гонит зима по кругу
Заблудившихся бестолковых.

Как же это такое вышло?..


Круг замкнулся неумолимо.
И в природе закон - что дышло.
А жестокость неутомима.

                 ***


Чернота заштопана белым,
А прорехи трещат по швам.
Хочешь выжить - легко и смело
Отправляйся по головам.

Чья-то боль - не твоя забота.


Миром правят наглость и власть.
Здесь на слабых идёт охота.
Будь хитрее, чтоб не пропасть.

Путь к вершинам довольства труден.


Сантименты - ненужный бред.
Вроде выбились люди в люди.
А посмотришь - людей-то нет.
                           ***

Откуда этот тихий свет? Из детства?..


Иль это отблеск горнего огня,
Вещающий последнее судейство,
Зовущий беззащитную меня?

Я память истолку, как воду в ступе


В признании ошибок роковых.
Боль не уйдёт, печали не отступят,
Невидимые спутники живых.

Но покаянье - не уничтоженье.


И не жестокий смертный приговор.
У Бога и себя просить прощенья
Себе самой - не сумасшедший вздор.

Пусть  нелегко даётся откровенье,


Когда грехи галдят наперебой.
Но не бывает с миром примиренья
Без примирения с собой.

               ***


Обыкновенное страданье
Случайно так
Вдруг попадает с мирозданьем
В тревожный такт.

Плёснёт, усиливаясь бурно


До всех высот.
И до земли мятежной бурей
Вновь снизойдёт.

Но не звучанием красивым


Елей-словца.
Живой мучительною силой
Пронзит сердца.

И откликаются, страдая -


Кому дано.
Кровоточа и совпадая -
Все заодно.

             ***


Отбесновалась, отпела пурга
Позднею ночью - не вдруг.
Белым огнём полыхают снега,
Всё освещая вокруг.

Этот таинственный свет неземной -


Неба особенный дар.
Короток век его жизни земной,
Утро потушит пожар.

Хлынет на землю с рассветом заря


Силой багряной реки.
И разбегутся по снегу, горя,
Нового дня огоньки.

Но почему-то замру, не дыша,


И отрешусь от всего.
В свете ночном раскалилась душа
И отражает его.

              ***


 Я над застывшею рекой
Смотрю на лёд, как на покой.
В нём остановлено бесстрастно,
Что было живо и опасно.
Осенний сплин, весенний бунт
И дорогущий лиха фунт.
Обезопасил всё покой.
Всё распрекрасно.
Но на кой?!,

              ***


Я этот мир не понимаю,
В нём как-то всё наоборот.
И не прямая, а кривая
Дорога к почестям ведёт.

Что с миром сделалось такое?


Как он продался за гроши?
Почти расстрельною статьёю
Грозит порядочность души.

             ***


Заплаканные травы откровенны -
Они в слезах творят поклон земной.
В них холодно. Отчаясь, надо мной
Заря вскрывает стонущие вены.

Горячей кровью растворяя страх,


Свет заполняет чёрные пустоты.
Во всех моих рождениях-мирах
Гуляет эхо, повторяя: "Кто ты?"

А я - дитя. Мне этот мир - ладонь,


Открытая без объяснений тайны.
Я в молодой траве, от слёз седой,
Лихие ночи горя коротаю.

И чувствую, почти сходя с ума,


Как всё живое трепетно и тонко.
Бледнеет глупость взрослого ума
Перед наивной мудростью ребёнка.

                    ***


Неумолимо исчезает
Пейзаж привычный в темноте.
Смотрю бессильными глазами,
Ищу пропажу в пустоте.

В пучине чёрного квадрата


Обыкновенного окна
Всё потонуло без возврата,
Как будто в мире - я одна.

Ловлю растерянность сознанья,


Пытаюсь склеить, что могу.
И прозреваю - не глазами.
Всё чувствую и берегу.

             ***

Холодом повеяло с полей.
Налетело прошлое тревожно.
Невозможно пожалеть сильней
И больнее вспомнить невозможно.

В том, что еле теплится закат


И не обещается рассвета,
Никогда никто не виноват,
Но и правых, к сожаленью, нету.

Дождь слезою окропил скупой -


Надо мной он больше не рыдает.
Каждый лист, гонимый и слепой,
Словно пуля, в сердце попадает.

                     ***


Похоронили. Забросали ложью.
Тяжёлый пласт пророс дурной травой.
Казалось: встать оттуда невозможно.
И невозможно снова быть живой.

Но этот пласт упрямо поднимая,


Опять встаю на горе и борьбу.
Израненная, но ещё живая,
Готовая испытывать судьбу.

Людская злоба разрывает душу,


Но та от крови только горячей.
И пальцы пробираются наружу
Огарками притушенных свечей.

                    ***


Сердце осиротело -
Как эту тяжесть несть?
Нет у любви предела,
А у любимых - есть.

Мудрые учат - верьте.


Вера укажет путь.
Но не отбить у смерти
Близких. И не вернуть.

Боль выжигает разум


Исподволь, изнутри.
Холод охватит разом,
Скажет огню: "Замри!"

Если угаснет пламя,


И обратится в лёд,
Холод души не ранит -
Вдребезги разобьёт.

           ***


В любом таится чувство стада,
Являясь вдруг во всей красе,
Когда ты знаешь - так не надо.
Но всё же делаешь, как все.

Отвыкнешь чувствовать и слушать,


Приемля стада правоту,
Тому проламывая душу,
Кто держит сторону не ту.

Другой он - так ему и надо!..


А ты с толпой - калиф. На час.
Неуправляемое стадо
Бессмертье обретает в нас.

               ***


Пусть это ложь и миражи -
Лишь переменный быстрый ветер.
Но ты взгляни, но ты скажи
Так, как никто на этом свете.

Зимы скрипучие листы


Одна листаю бесконечно
Лишь потому, что можешь ты
Живым теплом шагнуть навстречу.

Но до тебя - такая даль!.


И безнадёжно ожиданье.
В окошке лунная медаль -
Награда сердцу за страданье.

***
Оттаяли слезинки на траве


И теплотой своей съедают иней.
Штрихами черных вертикальных линий
Деревья пропадают в синеве.

И веток их бессмысленная вязь


На чистом фоне стынет кружевами
И верба распускается живая,
От заморозков поздних не таясь.

А под корой уже разбужен сок,


Земля свободой на пригорках дышит.
И почки наливаются неслышно.
И каждая нацелена в висок.

                       ***


Словно всё приснилось
Ночью летнею
Капелька скатилась -
Да и нет её.
Солоно ли пресно  -
И не поняли.
Миг побыли вместе -
А запомнили!..

             ***


Рябь по воде пошла. Как не был
Пейзаж.  И жалко мне до слёз
Большого под ногами неба
И опрокинутых берёз.

Всё в этом зрительном обмане


Как будто рядом, но не здесь.
И парадоксом сладким манит
Возможность падать до небес.

Предстало низкое высоким,


Чтоб мы, и падая, смогли
Превозноситься до истоков -
До самой матушки-земли.

             ***


Всё слабее заката сполохи.
Не страшусь уже неизвестного.
Не боюсь, что запишут в Олухи,
Потому что - Царя небесного.

                 ***


Самолюбия шипы
Так безжалостно остры!..
Плоть терзают невпопад.
Вынимать ещё не поздно
Глупой гордости занозы -
Не заполнил душу яд.
Собственные обелиски
Свысока уронят низко.
Спесь ваяет кое-как.
Плотоядная гордыня
Всё отнимет, сердце вынет.
И цена тебе - пятак.

             ***


И железо порой ранимо.
И ему предстоит печаль.
Дождь жестоко, неутомимо
Водостоки крушит - не жаль!..

И, до визга срываясь в крике,


Болью дышит слепой рассвет.
Заплетается хмелем диким,
Та тропа, где остался след.

Было радостью - стало раной.


Было жизнью - застыло в смерть.
Поднялась  дурнота бурьяна -
Так, что неба не рассмотреть.

                    ***


Хоронили однажды подонка,
Был он крупный деляга и плут.
Говорили у гроба подолгу,
Врали так, будто вовсе не врут.

И потом, на богатых поминках


Прославляли его на века:
Ведь о мертвых у нас, по старинке -
Хорошо или вовсе никак.

Не любили - легко позабудем.


Только кто бы обычай нашел,
Чтобы нам о порядочных людях -
О живых - говорить хорошо.

                ***


Воспой, пурга, озноб разлуки.
Раздуй седые паруса!..
Просверлят смерчи, словно руки,
Сквозные дыры в небеса.

Там пропадёт неотвратимо


То, что пока ещё со мной.
Вот понесло, опустошило
И отпустило - сиротой.

              ***

Бестолкова и неприкаянна -
Мотылёк, летящий на свет.
Сколько праздных заезжих Каинов
Прокровавили в сердце след!..

Не воинственны, но убийственны


Оставлявшие жить без сил.
Не нашёлся пока единственный,
Окончательно не добил.

                  ***


Лето
Звонкое, рыжее -
Проскакало аллюром.
На скаку
Не споткнулось
Нигде.
У деревьев
Остриженных
Отросли шевелюры -
И уже
Начинают
Седеть.
Сладкой  ягодкой
Стаяло,
Солнцем жарким скатилось,
Отзвенело.
Назад
Не вернуть.
Одинокой оставило,
Отреклось
Открестилось.
Но попробуй
Его
Позабудь!..

     ***
Над куполами храмов, над гробами


От веку, словно хлеб с водой, просты,
Стоят, расправив плечи, не сгибаясь,
Российские суровые кресты.

Эпоха бьёт, как молот в наковальню,


Колокола заходятся в набат.
В довольстве не жила, не вековала
Земля моя, воскресшая стократ.

Усопшим - память, а живым - спасение.


Благословлять его не надоест.
Несёт Россия символ воскресенья,
С рождения и до погоста - крест.

                 ***             


Случайно ничего не происходит.
Как знать, смеяться завтра или плакать?
Судьба всегда сама меня находит,
Как верная, но всё-таки собака.

В спокойствии хранит подобострастно


От недругов и неудач случайных,
Но в бешенстве становится опасной,
Моё сопротивление встречая.

Не разобрать, кто за кого в ответе,


Виновна я или она повинна...
Мы с нею до конца на этом свете.
А потому - к ноге, родная псина!

ЮРИЙ ДАДОЧКИН

Закончил филфак БИГПУ. Стихи и проза представлены в альманахе «Формула жизни», в журнале «Огни над Бией», в интернете.

Увлекается компьютерным дизайном, сочинением музыкальных произведений.

Живёт в Бийске.


***

Я – твой каменный гость.

Только ненависть, злость.

В сердце каменный груз.

Моя гитара – лишь блюз.
Поцелуй, как укус

Ядовитой змеи.

Мёртвым – ласки твои,

Ну и пусть.


Только ненависть, грусть.

Поезда под откос.

Всё банально до слёз.

Знаешь, я не вернусь.


Я – твой каменный гость.

Только ненависть, злость.

Ночь застыла в глазах,

И только ветер в руках…


Поступью потери
Молись. Молись за тех и за других,

Молись, поэта праведная совесть,

Ведь знаем мы, что никому до сих

Прощенья нет. Печальна эта повесть.


Где «Красное и белое» Стендаля,

Тот самый недописанный роман

Вдруг дописала кровью, сталью

История, попавшая в капкан.


Так, вырезав весь белый цвет империй,

И над страной развеяв крови флаг,

Шагали твёрдой поступью потери

Туда…туда, где каждый враг.


Но белое безмолвие по лезвию ночей

Настигнет наши души в поздний час,

Что полон тьмы и гаснущих свечей,

И довершит мой полный горечи рассказ.


Где путь страны сплели противоречья

В бессчетном множестве смертей,

Где белый марш под красною картечью,

Где люди не похожи на людей.


Как стаи волчьи рвут чужих волков

Казнили русские себя самих,

И кости белой, крови красной зов

Смешал с землёю белый стих.


Тёмный гений
Когда рушится мир, чёрное становится белым.

Кровь, мешаясь с вином, стынет в мёртвом зеркале луж.

Когда вещие сны, словно очерчены мелом,

Волчий вой не вытянет боли из душ.


Вопрос, вставший ребром, рвёт охрипшие глотки,

И твоя панацея – попросту выцветший яд.

Голоса тёмных сил сегодня все будут на сходке,

А тот, кто всё знал, виновато прячет свой взгляд.


В чёрством храпе замков, пыли окурков подъездных,

Между тёмных дверей, сквозь прицелы глазков

Ночь залижет следы, словно раны, они бесполезны.

Тихо плачет луна над распятьем оконных крестов.


Грустный шут, злой ухмылкою искривляясь,

Перед старым знакомым раскроет свой зонт.

Брось монетой в него, не удивляясь.

Посмотри в это небо: птицы уходят на фронт.

Купи свой талант, купи свой чёрный гений!

Ты заплатишь всей мерой, всей страшной ценой.

Твоя истина – смерть. Твоё сердце возьмут эти тени.

Твоя правда весь мир обращает войной.


В этой тёмной реке, как в зеркальных чернилах,

Отражается взгляд той, что твоею была…

Твоего больше нет. Давит гной пересохшие жилы.

И рассвет – твой палач обезумевшего ремесла.


Гимн сволочи
Пушки плавим на колокола,

Ну а совесть меняем на наглость.

Вот такие дела; вот такие дела.

Здесь нам больше ничего не осталось.


По нулям, господа, по нулям

Все отсчёты стартовой точки.

Тот, кто будет потом у руля,

Вашу совесть он купит в рассрочку.


Вашу правду распнут на кресте.

Удивляетесь? Право, милое дело.

Сволочь всегда будет на высоте,

А для вас светофор будет elloy.


Ну давай, возражай сгоряча.

Всё это стОит холодной улыбки.

Чище всех руки у палача:

Часто моет он кровью их липкой.


И ваше красное, чёрное – ноль,

Лишь иллюзия старого клоуна.

Мёд на ране не слаще, чем соль.

Ну, а роздано всем будет поровну.


***
ЮРИЙ ПАСТУХОВ

Родился 3 июля 1949 года в Горно-Алтайске. Закончил историко-филологический факультет пединститута, работает преподавателем. Публикации – в газетах «Бийский рабочий», «Моя земля», сборнике «Я расскажу вам о Бийске». Автор трёх книг прозы. Награждён Почетной грамотой АКИПКРО, дипломант краевого фестиваля художественного творчества.


Муська

( литература для детей)

Кошка Муська росла полудикой, голод привел ее к человеку. Вот и прикормил я Муську. Что ел, ей давал, в основном, молоко. Сначала она была осторожной, боязливой, погладить даже не мог и пищу оставлял в уголке. Поест Муська и уйдет по кошачьим делам, может неделю не показываться. А прибежит голодная и ждет, когда с работы приду. Так она встречала и провожала меня до зимы, а с первых заморозков жила уже в комнате. Муська была черной, а лапки белые. С работы я приносил ей что-нибудь «вкусненькое», а она, голодная, громко мяукала, о ноги тёрлась, просила поесть. После еды начинала умываться. Она была настолько чистоплотной, что шкурка блестела, как у вороного коня. Сделает « туалет», выгнется дугой и пойдет на свое место отдыхать. А если я садился в кресло, то она просилась ко мне на руки. Мяукнет, и смотрит на меня, что скажу. Я хлопал по колену и приглашал к себе, а она запрыгнет, свернется клубком и замурлыкает песню, в знак благодарности. Все понимала с полуслова. Зимой любила у меня в ногах спать. Так и жили.

По весне Муська родила троих котят. Котята разные: один рыжий, другой белый, а третий черный, как мать. Процесс рождения проходил на моих глазах. При родах она у них перегрызала пуповину. Затем тщательно их облизывала. Котята были еще слепыми и тыкались мордочками в мать. Они пищали, видно, искали соски. Кто - то уже нашел и сосал, а Муська, ласково мурлыкая, помогала другим. Она их осторожно лапой подталкивала к своему животу. Напившись молока, котята сразу же засыпали. Вскоре они подросли и стали ползать по комнате.

Жил я тогда в коммунальной квартире на первом этаже. Для кошки сделал отверстие в подполье. Однажды двое котят упали в это отверстие. Муська не могла их вытащить, так как отверстие было маленькое - только для нее; котята пищали, просили у матери помощи. Муська подбежала ко мне и громко замяукала, показывая головой на отверстие - «мол, помоги вытащить». Они подняли такой писк, что мне пришлось открыть лаз и вытащить котят. Сколько было радости у них, а Муська, посмотрев в мою сторону, в знак благодарности ласково мяукнула, да так, что я решил сделать жилье для них и приготовил коробку.

Котята росли быстро; они вместе играли, изображая охоту, нападали друг на друга и боролись. Наигравшись, попив молока, они, прижавшись к матери, крепко засыпали, а Муська, переждав какое – то время, убегала на улицу к своему ухажеру. Это был большой рыжий кот, по кличке Котяр, у которого в драке было разодрано ухо.

Соседи уже узнали про котят, и стали приспрашиваться - « Не отдам ли их». Раздав котят и оставив только белого, чтобы Муська не скучала, назвал его Пушком. Он рос таким же сообразительным, как мать. Она же снова уходила на некоторое время и за лето два раза котилась, где придется, притаскивая котят домой. И воспитательный момент повторялся.

Моя мать жила одна в однокомнатной благоустроенной квартире; как-то она заболела, и мне пришлось за ней ухаживать, уходя из дома. Когда я возвращался, Муська встречала меня с укором. Она так мяукала – «мол, где ты, ходишь?» - что я все же решил её взять с собой. Отойдя от дома, выпустил, думал, убежит назад к детям, так нет, она бежала за мной, громко мяукая, временами останавливалась, поворачивая голову в сторону дома, словно говоря на кошачьем языке: «Хозяин, куда ты уходишь?». И снова бежала за мной. Я же шел, стараясь не обращать на неё внимания. Ближе к трамвайной остановке, взял снова на руки. При шуме приближающего трамвая Муська прижалась ко мне, но все же от страха, вырвавшись из рук, бросилась под колеса трамвая. Водитель затормозил, но было уже поздно. Муська лежала под рельсами без признаков жизни. В этот день я так у матери и не был, а хоронил друга.


Кукушонок
С начала весны установилась ясная теплая погода. В наш край стали прилетать перелетные птицы. С раннего утра до позднего вечера своими неугомонными певучими трелями, писком, щебетаньем они заполнили ленточные боры, городские парки, скверы , сады. Трясогузки, скворцы, ласточки, соловьи, журавли, утки, гуси и другие разные пернатые оживили природу, создавали великолепную гармонию звуков.

Все они готовились к продолжению рода: вили гнезда, подбирали строительный материал, кто и подходящий домик - скворечник. Местные старожилы – воробьи и синички, никого не боялись. Громко чирикая, забирались в укромные места: часто это были чердаки домов. Не обращая внимания на голубей, строили гнезда.

Птицы настолько привыкли к людям, которые их подкармливали, что близко подлетали к ним. Без боязни клевали корм, становясь иногда жертвами кошек, охотников легкой добычи.

Незаметно наступило лето, прекрасная пора для отдыха. В это время я жил на даче, работал в саду. Надо признаться, что дачная жизнь поглотила меня целиком. Я как бы слился с природой, и ее картинки стали ярче и восприимчивее. В один из солнечных дней заметил летающих ласточек в одном заброшенном домике, где под карнизом они свили гнездо. Стал наблюдать, любуясь их семейными заботами. Поглощенные своими делами, на меня эти шустрые птички не обращали внимания. Они высиживали птенцов, собирали корм.

Тут-то и заприметила их кукушка. Как только семья ласточек улетела подкормиться, хитрая кукушка подлетела к их гнезду и оставила там свое яйцо. Вскоре прилетели хозяева. Перемен они, конечно, не заметили, снова стали выпаривать яйца. Кукушка посидела еще немного рядом на столбе, понаблюдала за ласточками. И не усомнившись в своей благополучной операции, прокуковала и улетела восвояси.

Через какое-то время стали появляться птенцы. Первым вылупился птенец от кукушки. Все птенцы, особенно «чужак», были настолько прожорливы, что родители не успевали добывать им пищу. Кукушонок, заметив, что не один, быстро расправился со своими собратьями. Клювом зацепил и по одному выбросил из гнезда еще не оперившихся птенцов, которые разбились о землю.

Ласточки заметили пропажу, стали громко щебетать, кружить вокруг дома. Они поочередно сторожили гнездо, никого к нему не подпуская. Аппетит кукушонка с каждым разом становился все больше и больше. Бедняжки ласточки измучились, добывая пищу, но кормили до тех пор, пока он не подрос. Оперившись, кукушонок покинул «отчий» дом.

Через некоторое время ласточки снова высиживали птенцов. На этот раз своих. А кукушка теперь выбрала воробьиное гнездо. Процесс появления на свет кукушат продолжался…


Кошачья любовь
Мы в ответе за тех, кого приручили.

Антуан де Сент-Эзкюпери


Летом на даче часто живут домашние питомцы: кошки, собаки, ежи, птицы… Вот и мы с собой привезли кота Ваську – пусть поохотится, мышей половит на природе побудет.

Пока мы занимались дачными работами, наш кот исчез. Как мы только его не звали! Обошли все вокруг, но обнаружить так и не смогли. Пришлось ехать домой без Васьки. На неделе приезжали - не нашли.

В воскресенье снова – на даче. Начали работать, переговариваясь. Кот, видимо, услышал знакомые голоса и вышел прямо к нам, да не один, а с соседской кошкой Муськой. Завидев нас, Муська убежала через забор.

Васька сильно исхудал, еле мяукал, а когда мы его накормили, свернулся клубком и крепко заснул. Во сне он вздрагивал, выпускал когти и фыркал, вспоминая свои похождения.

Когда мы повезли его домой, он чуть не вырвался, громко фыркал, но потом присмирел и так жалобно посмотрел на дачу, что было видно: не хотел расставаться с Муськой… В квартире он обошел все комнаты и отправился на свое место, а к вечеру уже ел свои лакомства и прижимался к ногам.

Незаметно пришла осень. Мы снова засобирались в сад, уже по привычке взяли с собой кота. Его пленяли осенние запахи, а особенно мыши, которые шуршали под листвой. Он припадал к земле, поднимался, проползал, затем бросался на кучу мусора и снова замирал. Поймав и съев несколько мышей, он растянулся на грядке и уснул. Мы решили опять его оставить на время и уехали домой. Вернувшись через несколько дней, обнаружили нашего кота с Муськой развалившимися на грядке. Мы дали им еды и стали заниматься урожаем, а они начали играть и облизывать друг друга.

Засобирались домой. Оставив пищи Муське, Ваську взяли с собой. Васька жалобно мяукал ,а Муська долго еще бежала за нами. Потом отстала. Мы надеялись, что соседи позаботятся о ней. Но позже выяснилось, что ее никто так и не забрал.

Начались заморозки, дачи опустели. Муська родила троих котят и перетаскала их в наш домик, где все еще сохранялись запахи ее возлюбленного. Но это не помогло: Муська замерзла, вслед за ней околели и котята.

Наш кот страдал, стал, мало есть, жизнь его потускнела, и к весне он умер. Похоронили мы их всех возле того куста, где они отдыхали вместе…
АНДРЕЙ ЭЙСМОНТ

Родился в Омске в 1954 г. В 1976 году окончил Омское Высшее танковое училище. Служил до 1999 г, подполковник. С 1999 г – воспитатель в Бийской кадетской школе. Стихи писал в детстве, в Омске занимался в студии Белозёрова Тимофея Максимовича – детского поэта. Печатался в местных газетах: «Омская правда», «Молодой сибиряк». В 1970 г напечатали в «Сибирских огнях» вместе с поэтами г. Омска. Долгое время не писал, но вернулся к этому с 2009 г.


УЗОРЫ

Я проснулся очень рано.


Ба!    Узоры на стекле!
Это мама или папа
рисовал узоры мне?

Мама с папой отпадают -


Они «спят без задних ног!»
Кто тогда? (а я не знаю),
Рисовать узоры мог?

Замурлыкал мне котёнок


И зажмурил правый глаз.
Он- то знает пострелёнок
Много всяческих проказ!

Может быть!!! Он этой ночью…


Всё стекло зарисовал?
А теперь за это хочет…
Что б его поцеловал?
ПРО МЫШКУ И КНИЖКУ

Милая смешная мышка


Почитать решила книжку.
Почитала корешок-
У бабули нашей - шок!
И с тех пор у этой мышки
Тяга к знаниям и книжкам!
Только щёлкнул выключатель,
В книжный шкаф полез читатель!
Бабушка её просила:
 «Не читай!»
Сыр для мышки приносила:
«Доедай!»
Только для смешливой мышки
Лучше сыра наши книжки!
ВОЗВРАЩЕНИЕ СМЕТАНЫ

Утром ранним, спозаранку


Кто-то съел сметаны банку!
Борщ готов и вот к обеду
Мир узнал – сметаны нету!

Банка чистая стоит


Кот отъевшийся сидит.
У него в сметане уши-
Видно он сметану слушал!

Долго шёл за ней по следу,


Где ж догнать сметану эту!
Кот сидит - сметану ждёт,
Может быть назад придёт?
ПЛЮШЕВЫЙ МИШКА И ХИТРАЯ МЫШКА

Плюшевый лохматый Мишка


Подружился с серой Мышкой!
Из мохнатой шёрстки Мишки
Не увидишь хитрой Мышки!
Серая, так дружбе рада!
Притащила сыр в награду!
Только Мишке сыр не нужен,
Просто так он с мышкой дружен!!!
ЛОХМАТАЯ ПРОПАЖА

У заправки кинула судьба.


Лапа к лапе, между ними нос,
Грустные печальные глаза.
День четвёртый у дороги пёс.

Предан он.Забыть никак нельзя-


Это твёрдо знает старый пёс.
Потому и косточку не взял,
Что мальчишка маленький принёс.

Долго не было хозяина, и он


Старый пёс. Пошёл его искать
Шёл и обходил за домом дом
Сел в автобус номер тридцать пять.

Нет – никто не гнал и не ругал-


Вышел сам за стареньким мостом.
На траву зелёную упал
И который день лежит пластом.

Знал бы ты! Который день подряд


Твой хозяин ходит сам не свой.
Ноги в старых тапках семенят
По булыжной древней мостовой.

Где ты есть, «собачья ты душа»?


И зачем нарушила покой?
Может только сделать один шаг
Чтобы рядом быть опять с тобой!

Вот и мост, а дальше за мостом


Радость. Слёзы. Встреча и удача,
Что от счастья вертится хвостом!
Ну, а кто от счастья- просто плачет!
НОГИ РАЗБОЛЕЛИСЬ

Ой! У бабушки Яги


Разболелись две ноги.
Нет! Не у старушки-
У её избушки!

Ныли, ныли, приседали


По полям, лесам бежали.
И скрипели и стонали,
Положения меняли.

Пили травы, тёрли ядом


Просто, никакого сладу!
Ноги парили и грели,
А к утру опять болели!

Утром в бане парились,


К вечеру состарились!
Жаль тебя старушка-
Боль в твоей избушке!

Что же сможет им помочь?


Боль такую превозмочь?
Утром для порядка-
Сделаем зарядку!

Настроеньям хмурым-


Улыбок процедуры!
Чтобы боль совсем прошла-
Делать добрые дела!

Как маршрутное такси-


Зайцев по лесу вози!
Так-то вот, старушка!
Береги избушку!
ПРО ЗЕЛЁНКУ

Почему у Ромки


Уши все в зелёнке?
У пушистого кота
Всё в зелёнке до хвоста?
Может быть борьба с «лешаем»?
Или что ещё мешает?
На глаза попала Ромке
Банка – полная зелёнки!
Всё вокруг позеленело!
А кому какое дело?
ПОТЕРЯЛАСЬ БАБУШКА

Две косички, босоножки.


Носик вздёрнутый. Лукошко.
Шапка в красный яркий цвет.
Пирожков в лукошке нет.

Вся в слезах у магазина


Плачет маленькая Зина.
Не возьмут соседи в толк?
Кто обидел? Серый волк?

Что так плачешь «лапушка»?


«Потерялась бабушка
Вдруг,  какая то «болтушка» -
Её старая подружка…

Про морковь и про капусту…


Что посеяно всё густо…
Незаметно заболтала
Так, что бабушка пропала!

Я из садика вела,


А подружка увела!.....
Зря не плачь девчушка!
Вон – бежит «старушка»!
ОШИБОЧКА

За рекою, в редколесье,


Леший шишек понавесил.
Две на ёлку. На  сосну…
На сосну пока одну!
Две туда, а две сюда.
Не работа – ерунда!
Он к утру устал, вспотел,
Спать, конечно, захотел!
На заре весёлый дятел
Дырки в соснах конопатил.
Он по дереву:  «Тук – тук!
Ты в себе, косматый друг?
Ты куда навесил шишки?
Засмеют теперь зайчишки!»
И от смеха у берёзы
По стволу бежали слёзы!
В шишках Клён стоял устало.
Глупость лешего достала!
Леший был довольно весел:
«Да, пожалуй, понавесил!
Понаделал ерунды!
Не туды! И не сюды!»
До ушей улыбочка.
Мол: Прости! Ошибочка!
МЫШКА
Мышка вылезла из норки
Возле старой хлебной корки
«Фи-!»презрительно сказала:
«Я надеялась на сало!»

А потом  без подготовки


Сыр стащила с мышеловки,
В ней зажала пол хвоста
Слишком рыжего кота.

И коту сказала: « Плиз!


Вам от нас- большой сюрприз!»
Кот о том пока не знал
И почтительно дремал.

«Чао!» всем она сказала


И опять в норе пропала!
1   2   3   4   5   6   7   8

  • ЮРИЙ ДАДОЧКИН
  • Поступью потери
  • Тёмный гений
  • Гимн сволочи
  • ЮРИЙ ПАСТУХОВ
  • Кошачья любовь
  • АНДРЕЙ ЭЙСМОНТ