Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


374 год LXXXII январь март 2001 Письмо генерального настоятеля Дон Хуан Векки «молитесь же так: отче наш…»




страница1/4
Дата21.06.2017
Размер0.63 Mb.
  1   2   3   4
ДОКУМЕНТЫ генерального совета Салезианского Общества Святого Иоанна Боско №№ 374 год LXXXII январь - март 2001 1. Письмо генерального настоятеля Дон Хуан Векки «МОЛИТЕСЬ ЖЕ ТАК: ОТЧЕ НАШ…» (Мф 6, 9) 1.Ты есть мой свет 2. САЛЕЗИАНСКАЯ МОЛИТВА Заключение 2. НАПРАВЛЕНИЯ И ДИРЕКТИВЫ 2.1 Дон Джузеппе Николусси СТАРАТЬСЯ ОБНОВЛЯТЬ ФОРМИРОВАНИЕ: ПЕРЕСМОТР RATIO, КОТОРОГО ПОТРЕБОВАЛ ГК24 “МОЛИТЕСЬ ЖЕ ТАК: ОТЧЕ НАШ…” (Мф 6, 9) Салезианец, как человек молитвы и наставник в молитве молодежи 1. Ты есть мой свет… – Пересмотреть свое сердце. – Искренность по отношению к Богу и по отношению к себе. – Способность слушать. – Наслаждаться молчанием. – Обнаружить свое сопротивление. – Доверчиво подходить к Отцу. – Совершить путь молитвы. – Дать слово Богу. – Заметить взгляд Божий в своем сердце. – Опыт некоторых друзей Божьих. 2. МОЛИТВА САЛЕЗИАНЦА. – Семена: Матушка Маргерита. – Дон Боско, как человек молитвы. – По следам св. Франциска Сальского. Ораторианская марка. – Созерцатель в действии. – Некоторые условия: внутренняя ориентация. – Намерение. – Чувствовать себя орудиями Божьими на пользу молодежи. – Обнаружить присутствие Духа в жизни молодежи. ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Молитва наших святых. – Литургия жизни. – Приобщение молодежи к молитве. – Дева Мария, икона нашей молитвы. Рим, 1 января 2001 г. Торжество Пресвятой Девы Марии, Матери Божьей. На Пасху 1999 г. группа епархий в Испании послала верным письмо о христианской молитве сегодня под названием: “Твои лик я ищу, Господи”1. В подобном смысле высказались также и другие пастыри.2 Епископы заметили, что христиане дезориентированы относительно смысла молитвы (зачем молиться Есть ли еще смысл молиться регулярно) и относительно первоначальных источников и форм христианской молитвы. Дело заключается также в постепенной утрате привычки молиться, из-за изменений, происходящих в жизни семьи, когда может пройти несколько дней без того, чтобы члены семьи не собирались на общую молитву. Кроме того, в христианской общине, за исключением воскресной мессы, другие виды совместной молитвы, через которые христианская община некогда выражала свою глубокую связь с Господом выходят из употребления. В то же время подчеркивалось, что умножается число мест и возможностей молитвы “самообслуживания”, которую предлагают различные религиозные группы для тех, кто хочет ею воспользоваться, и растущий поиск таких мест. Мы также пережили этот опыт с нашего наблюдательного пункта: в церквах организуются вечера молитвы; устраиваются продуманные бдения; умножается число домов молитвы. Мало того. Не далее, как недели две тому назад я слушал передачу евангельского радио, где перечислялись два десятка культовых мест в городе Риме, и соответствующее расписание их работы, для желающих воспользоваться их услугами. Все это проходило на фоне чтения псалмов в сопровождении электронной музыки, в котором участвовали различные люди. Юбилей со своими волнующими встречами молитвы на площади Св. Петра и своими многочисленными литургиями подчеркнул и этот аспект христианской религиозности. Мы живем в глобализированном мире, необычном с религиозной точки зрения: это мир гуманистический и секуляризованный, накрененный в одну сторону утверждением права человека на некий личный выбор во всех областях, и, стало быть, отчасти аллергически настроенный к навязыванию посредничества; можно сказать, что это “мир дикой религиозности” в личной жизни. Есть люди, считающие себя “агностиками” (то-есть, неверующими). Есть и такие, кто считает, что религия – это род закусочной, или Мак-Дональдса, и можно пользоваться ею по своему выбору, в удобное время, в любом месте и посредством каких угодно формул. Некоторые выбирают эзотерические религии. Порой в поездах можно видеть только молящегося мусульманина. В аэропортах существуют помещения для выражений различных религий. Очевидно одно: кто бы не получил какой угодно религиозный опыт или чувство, открывает, что одним из ее основных проявлений является молитва. Мольба Господу, Которого чувствуют рядом, выражение хвалы и благодарение, желание быть в Его обществе и под Его защитой возникают почти неизбежно. Поэтому вовсе не странно, что молодые христиане, живущие в такой обстановке, и связанные с нами, почувствовали некое притяжение в Иисусу Христу и Евангелию, и уже выразили сознательный выбор в пользу живой веры, спрашивают о том, как молятся салезианцы. Они спрашивают себя, насколько салезианцы чувствуют молитву сердцем, и особенно, могут ли салезианцы приобщить их к путям молитвы так, чтобы молитва прошла по всей их жизни, способствуя возникновению убеждений и помогая получить определенный опыт, с тем, чтобы молитва стала привычной, желанной, стала опорой и светом. 1. ГОСПОДЬ – СВЕТ МОЙ…”3 С молодежью мы переживаем прекрасные моменты торжественных литургий, прекрасно подготовленных с точки зрения содержания, символики и даже хореографии. Однако в отношении нас в Уставе, предложив нам все общинные моменты, говорится: “Мы сможем образовать общины молящихся только в том случае, если сами станем молящимися. Каждый из нас испытывает необходимость выразить в сокровенной глубине своего существа личное понимание сыновства Божьего, потребность выразить Богу свою благодарность, доверить Ему свои желания и свои апостольские заботы”4. Иначе говоря, одно дело – читать молитвы или участвовать в коллективной л литургии, что само по себе безусловно полезно и похвально, и совсем другое – стать молящимися людьми. Это мы услышали от самой молодежи и от комментаторов в связи с массовыми манифестациями Confronto и Юбилея: все ли то, что было нужным опытом, будет жить и пригодится в жизни Упоминается религиозное воспитание, сопровождение, усвоение какого-либо чрезвычайного события, общение с сердцем Отчим, по-сыновнему. Ведь совершенно ясно, что, если наша евангелизация ограничивается лишь объяснениями, но не в состоянии создать отношения близости с Отцом, то она пуста и почти что равнозначна идеологии. Великий труд Иисуса заключался в том, что Он познакомил людей с Отцом в библейском смысле, и научил учеников обращаться к Нему, вслушиваясь в голоса Духа, Его наставления и те слова, которые Он подсказывает сердцу5. Поэтому в Евангелии так много наставлений по поводу молитвы. В 11 главе Евангелия от Луки собраны некоторые из них: объединяющее слово “Отец”, постоянство и эффективность молитвы. В этом Евангелии нам объясняется общение с Отцом, присутствие Духа, Который молится со Христом в нас и за нас. Я не намерен сейчас говорить с вами о салезианской общинной молитве. По этому вопросу имеется обширная литература6 и усилия воодушевления; в общинах заметно желание улучшить существующее положение. Без сомнения, в ней прекрасно выражаются жизнь отдельного собрата и общин; кроме того, она является школой и средством, обеспечивающим богатство, непрерывность, постоянство и церковный опыт. Салезианец молится с общиной и в общине. Сейчас я хотел бы особенно остановиться на том личном пути, который с помощью общин помогает каждому из нас стать человеком молитвы, таким, чтобы он желал и мог направлять к молитве молодежь и даже помочь тем из них, кто этого хочет, молиться регулярно и горячо. Пересмотреть свое сердце. Молитва салезианца, которую можно рассматривать, как общение и сыновний диалог с Господом, безусловно, логически соответствует его жизни и приспособлена к его конкретному существованию. Однако, в связи с ней, существуют непроверенные “общие места”; существуют также реальные условия, навязываемые нам жизнью, которые следует преодолеть, чтобы стать настоящими людьми молитвы в салезианском стиле. Одно из таких общих мест – убеждение, что в центре жизни салезианца находится действие, причем оно не всегда понимается, как действие, сознательно направленное на спасение, а порою просто, как человеческая деятельность, со всем ей присущим: движением, компетентностью, множеством сфер, отношений и действий, и т.д. В этом случае молитве “отводятся некоторые моменты дня”, она ограничивается общими моментами. Однако Иисус – Добрый Пастырь советует совсем иное: молиться “неустанно”. Иными словами, это общение с Отцом, Который приходит к нам в Духе и исходит от нас многими путями: через наши мысли, чувства, направление деятельности, отношения с ближним, участие в литургии и в жизни христианской общины. И все это совершает человек, обратив взгляд к Нему и желая поступить “так, как угодно Богу”7, по выражению св. Франциска Сальского. Еще одно общее место – это интерпретация слов Дона Боско: “Активная жизнь, которой особенно занимается наше общество, не позволяет его членам осуществлять многие благочестивые действия вместе”8. Это верно. Однако следует вернуться к его времени, чтобы понять смысл этого утверждения, сравнить эти слова с тем, что предписывалось в других институтах: к ежедневному чтению утрени и вечери добавлялись трехдневные молитвы, новены, литургическое время, гораздо более строго расписанное относительно благочестивых дел. В этом контексте и следует читать и понимать слова Дона Боско. И потом, не нужно путать время общей молитвы и время личной молитвы, даже отнимая для этого время от не слишком хорошо спланированной деятельности. Среди типичных для нас трудностей следует назвать врожденное стремление вести множество дел, так что некоторые люди, имеющие “открытое для непредвиденных случаев расписание”, могут придти к суетливости. Суетливость не только заставляет избегать участвовать в общинных моментах, но и приводит к устранению моментов занятий, чтения, сознательной подготовки к какому-то виду служения или воспитательной задаче, что становится все более сложным с точки зрения евангельского понимания, а также в отношении методологии направления молодежи. Следует признать, что и пастырское понимание контекста, на что я указывал ранее, и наши личные размышления приводят нас сегодня к определенным выводам относительно того, какие условия следует создать для молитвы. Можно говорить о молитве, лишь принимая опыт Иисуса, Сына Отчего, который вновь выражается в нашей жизни под руководством Духа. Говорить о молитве – значит, открыть самое святое и объединяющее в нашей жизни9. “Молитва передает вкратце наши отношения с Богом. Можно сказать, что мы таковы, как мы молимся, и о чем молимся. Уровень нашей веры есть уровень нашей молитвы; сила нашей надежды такова же, как сила нашей молитвы; горение нашей любви равно горению нашей молитвы”10. В сознании молящегося молитва и жизнь сливаются в единую тождественную реальность. Пока сама жизнь не превратится в молитву, и молитва также не станет живой и истинной. С другой стороны, в Священном Писании и в церковной традиции много случаев молитв бедняков, по-детски обращающихся к Богу в духе Иисуса. Путь должен быть простым, а общение – сыновним, в Духе. Можно указать некоторые позиции, способствующие личной молитве. Искренность по отношению к Богу и по отношению к себе. Порою, говоря о Боге друг другу и в особенности – нашим собеседникам, мы надеваем маску и костюм, как бы играя некую роль, и выбираем красивые, хорошо подобранные слова. Эти маски не соответствуют тому, что мы собой представляем. Это препятствия глубокому участию в Боге и искреннему, неприкрытому диалогу с Ним. Бог хочет общаться с нами на волне искренности. Этого невозможно достичь немедленно: здесь обычно нужны благодать и время. Именно поэтому Юбилей призывает нас покаяться, вновь начать все в Боге и пересмотреть наш путь. Это прежде всего, предложение обратить сердце, хотя благодаря показываемым по телевидению юбилейные торжествам у нас может создаться иное мнение. Существует немало принципов и стилей молитвы, в зависимости от преобладания в ней чувства или размышления, формул или искренности. В конце концов, каждый молится по-своему, как по-своему ходит или выражается. Но в молитве всегда существует желание общения, и это общение должно быть сыновним, непосредственным и глубоко прочувствованным. Какой бы ни стала, в конце концов, молитва, главное в ней – искренность по отношению к себе. Иисус выражался так: “Отче! Благодарю Тебя”11; “Соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал”12; “Да будут едино, как мы едино”13. Способность слушать. Для нас, воспитателей, способность говорить о Боге и с Ним зависит, прежде всего, от умения Его слушать. Он говорил при изначальном сотворении; много говорил нам в Истории Спасения событиями и словами, и рассказал нам все в Иисусе. Ныне Он говорит с нами через посредничество Церкви; в наших душах звучит голос Его Духа; Он открывает нам новое в новые времена. Верующий – это, прежде всего, человек, слушающий Слово, как Дева Мария. “Слушать означает не только сознавать разумом присутствие собеседника; это значит принять его в себя так, чтобы он жил в нас и мы радовались бы ему”14. Не всегда бывает легко отличить глас Божий от голосов людей. Именно поэтому мы, как и в истории с Самуилом15, должны навострить уши к Говорящему ради того, чтобы научить себя самих и наших воспитанников слушать Истину “Говори, ибо слушает раб Твой”. Мы должны внимать мыслью и слухом, вести наших воспитанников к Истине, предлагать им слушать Того, у Кого “есть слова вечной жизни”. Это одна из задач воспитания. Закон, заповеди, Слово Господне предстают, как источник, из которого можно тайно черпать полную, глубокую мудрость, по мере малых сих, превосходящей ту меру, которая дает остроту человеческой мысли. С человеческой стороны, эта готовность слушать Слово и повиноваться есть обязательное условие для того, чтобы открыть, какой замысел Бог поручает каждому человеку, в том месте и времени, где он призван жить. Это должно быть основным условием для того, чтобы обновить постоянное желание обратиться к Богу: “Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает ее способною рождать и произращать, чтобы она давала семя тому, кто сеет, и хлеб тому, кто ест, так и слово Мое, которое исходит из уст Моих, - оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его”16. Следовательно, лучше всего слушать, обдумывая Слово: “(Мария из Вифании) села у ног Иисуса и слушала слово Его”17. Все начинается с заинтересованного, внимательного отношения к Слову, которое затем разовьется в размышление, молитву и созерцание18. Слушать Бога19 и связанные с этим молчание, умение отвлечься от себя и сосредоточиться на Нем, приводит к тому, что мы принимаем Его или, лучше сказать, обнаруживаем в себе некое присутствие, более глубоко спрятанное, чем даже наше собственное “я”: ”Поздно полюбил я Тебя, Красота, такая древняя и такая юная, поздно полюбил я Тебя! Ты был во мне, а я – был во внешнем и там искал Тебя, в этот благообразный мир, Тобой созданный, вламывался я, безобразный! Со мной был Ты, с Тобой я не был. Вдали от Тебя держал меня мир, которого бы не было, не будь он в Тебе. Ты позвал, крикнул и прорвал глухоту мою; Ты сверкнул, засиял и прогнал слепоту мою; Ты разлил благоухание Свое, я вдохнул и задыхаюсь без Тебя. Я отведал Тебя и Тебя алчу и жажду; Ты коснулся меня, и я загорелся о мире Твоем”20. Со Второго Ватиканского собора не только началось прекрасное время возвращения к Слову; мы замечаем, что молодежь по-новому относится к нему. Происходит как бы новая встреча между Словом и молодежью, к чему побуждают, в частности, Увещания Иоанна Павла II относительно Lectio. Наслаждаться молчанием. Молчание – это зеркальный аспект Слова. Молчание и Слово дополняют и укрепляют друг друга. Без молчания вряд ли можно познать себя, а также и понять замысел Божий в своей жизни. Молчание углубляет и объединяет все. Свойственная салезианцам умеренность в разговорах не означает их отстраненности или холодного самообладания; она всегда есть внимание к другим, понимание и желание дать и получить. Так переходят к некоему внутреннему аспекту, к душевной умиротворенности, начинают спокойно относиться к людям и ситуациям, приходя к духовному покою, и радостно относятся к присутствию других. В результате этого, возникает умение владеть своими чувствами и стойкость, когда заглушаются неумеренные чувства к другим, неправильное представление о себе, строптивость, непродуманные оценки, сплетни и легкомысленные поступки, возникающие в сердце. Скромное молчание охраняет духовность и дает возможность слушать и принять того, кто с тобой говорит. Бог, Которого мы хотим обрести, находится внутри нас, а не вне21. Внутреннему “я” нужно время и место, чтобы оно могло сравнивать и оценивать. Что касается первого, то не следует бояться выкроить время в рабочем расписании, которое можно было бы посвятить личному размышлению, занятиям, молитве, и – а почему бы и нет – созерцанию: этому отношению всецелого растворения себя в истине или красоте. В Евангелии мы слышим совет “войти в комнату свою и, затворив дверь, помолиться Отцу твоему, Который втайне”22. Нужно выбрать место, где будет меньше препятствий для внимания и духа, которые стремятся к Богу. Безусловно, самыми подходящими местами для “тихой молитвы” можно счесть церковь или капеллу; но не только их. “Спаситель наш выбирал для молитвы уединенные места, такие, где чувства не слишком отвлекались бы, но возносили душу к Богу, как, например, горы (обычно они возносятся над землей, голые, и чувствам там негде отдохнуть)”23. Например, прогулки могут приобрести новый смысл: можно открыть присутствие Господа, Который, пользуясь поэтическим языком св. Иоанна Креста, ходил “по этим рощам гибко, и, смотря на них, одним лишь взглядом украшал их всякой красою”24. Следовательно, человек не должен смотреть, есть ли в отведенном для молитвы месте те или иные удобства, поскольку это означало бы, что он еще привязан к чувствам; нужно заботиться лишь о душевной сосредоточенности. Забыв обо всем прочем, человек выбирает для этой цели какое-либо место, совершено свободное от предметов и всего того, что могло бы отвлечь внимание, дабы полнее наслаждаться своим Богом в одиночестве сотворений25. Обнаружить свое сопротивление. Дух трудится в нас и освящает нас в зависимости и от того, насколько мы этого желаем. В это нужно включить преодоление нашего укоренившегося в сердце сопротивления тому, чтобы послушно, по- сыновнему, открыться Отцу и любить людей. Нужно воспитать духовность, очистить любовь, так, чтобы наши отношения стали более почтительными. Нужно устранить живущие в нас динамизмы, препятствующие нам жертвовать себя свободным сердцем26. Нужно иметь смелость выявить и назвать своими словами собственные слабости и отрицательные качества, встречающиеся в нашей жизни; знать свое сопротивление, дабы предложить его Отцу. Нужно предпринять необходимый терпеливый труд, дабы воля Божья направляла нашу мысль и нашу совесть. Всякий человек молитвы чувствует потребность и преимущества внутренней и внешней аскезы. Тот, кто опытен в духовной жизни, знает, что на этом пути нужны терпение и упорство, что им не идут в одиночестве, ибо нам предшествует и сопровождает нас Дух. Затем, по мере того, как человек идет этим путем, он познает также плоды постепенного умиротворения, углубления свободы, кротости и любви: это результаты молитвенного пути27. Доверчиво подходить к Отцу. Это советует апостол Павел28; это же говорит и Иисус29. Господь принимает обрядовый культ, но лишь как путь и условие искренней, чистой веры30. В некоторых случаях можно молиться без слов; но невозможно молиться, если не существует глубокого желания пребывать с Господом. “Буду искать лица Твоего, Господи”31: это уже своего рода молитва. Сегодня нередко желают эмоциональных моментов наслаждения, которые бывают редко, или возникают под влиянием сильных побуждений. На этой благодати нельзя основывать наши отношения с Богом: Бог лишь поддерживает нас такими моментами. В наше время преобладает религиозная эмоциональность, желание испытать “нечто иное”, то, что находится за рамками чувств. Это относится и к молодежи, у которых истинность связана с чувством, в том числе, в религиозном опыте. Дружба с Господом требует, чтобы в молитве присутствовало наше желание встретиться с Ним, и чтобы молитва присутствовала в жизни, направляя ее, как своего рода страсть: “Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я”32. Следовательно, это не желание выполнить молитвенные обязательства, но сильное стремление к присутствию Господнему, к дружбе с Ним. Порою мы боимся слишком приблизиться к Богу, боимся, что Он слишком ясно выскажет нам Свою волю. Нас обуревают тысячи вопросов: а что потребует от меня Бог Куда Он поведет меня Ставки слишком высоки: вся моя жизнь. Возможно, изменится направление всего, что я делал; возможно, мне придется пересмотреть все мои ценности. Так было с патриархами, пророками, апостолами, святыми: они были замечательными примерами людей молитвы. Можно сказать, что это случается и с нами, посредством непредвиденных событий, изменяющих ход, темп или образ нашей жизни. С другими людьми каждый из нас вступает в диалог на равных. А с Богом все по-иному. Он говорит мне: “Я Господь, Бог твой”33. Эйнштейн сказал: “Когда я приближаюсь к этому Богу, я должен снять башмаки и идти на цыпочках, ибо я на святой земле”. Однако мы находимся не в отдалении и страхе, мы – сыны, мы находимся в Духе, и это таинственный, неисчерпаемый аспект: из него всегда появляется новое со стороны Отчей и с нашей стороны, по мере того, как идет жизнь. Совершить путь молитвы. В молитве существует также путь формирования и непрерывного роста. Никто из нас, став взрослым или уже пожилым человеком, не молится так, как молился в детстве, хотя, конечно, в молитве могут сохраниться некоторые личные черты, которые созрели под влиянием жизни. Молитва не только обогащает нас, но и формирует, уподобляя себе (стр. 10, 3 абз. снизу). Возможно, кое-кто из нас участвовал в опыте монахов, которые вели жизнь чистой молитвы. Но и с нашими собратьями, дожившими до зрелого возраста, исполненного страданий, также можно вести интересный и плодотворный диалог по поводу молитвы. Приняв на себя обязанность молиться, я полностью вручаю себя Богу и предаю себя в Его руки. Именно Бога я принимаю; Ему предаю себя; с Ним я собираюсь идти и от Него получить себя, обновившись дарами Его любви. Созерцание есть высший момент молитвы. Однако, как утверждается в Vita Consecrata, оно не является привилегией какого-либо одного состояния, но существенно для тех, кто ощущает, что их жизнь “преобразилась” во Христе34. Это видение веры, переживаемое в своем объединяющем аспекте, которое излучает свет и красоту. Понимаемая таким образом молитва является зрелым действием, благодаря которому я открываю себя личным отношениям с Богом, Который знает, что я непрерывно жажду Его, и что Он Сам с любовью ищет меня. Молитва предполагает также необходимость выделить достаточное время, чтобы я мог убедиться в высшем значении деяния молитвы, и выразить его. Если я хочу молиться живо и выразительно, чтобы моя молитва стала опытом любви с единственным “партнером”, то я непременно должен уделить молитве определенное время своей жизни, посвятив его тому, чтобы остаться с Господом с глазу на глаз. Упорно продолжать это деяние чистой, ничем не прикрашенной веры, оказавшись во временном пространстве, где нет спешки и жажды личной выгоды, во времени, которое я посвящаю лишь тому, чтобы просто находиться в присутствии Бога Отца (Он смотрит на меня, любит меня и трудится надо мной в моменты, когда я чувствую наивысшее одиночество), даже если у меня есть чувство, что у меня нет слов и я теряю время: вот необходимость и гарантия поклонения в духе и истине. Интересно знать, какой путь молитвы прошли наши Рабы Божьи, поскольку в нем всегда будут три характеристики: участие в благочестивых моментах общины; личное время, причем все они жаждали его; и единение в жизни. Хотя молитва действительно может принести в мою жизнь внутренний покой, спокойствие душевное, содействовать эффективности моей деятельности, основной целью ее окажется не желание найти эти достоинства, но получить опыт бескорыстной любви, если в молитве я хочу встретиться с Отцом Иисуса и нашим Отцом. Отдав Господу свое время и ничего не прося у Него взамен (каких-либо чрезвычайных результатов, или быстрого и существенного расцвета духовной жизни, и т.д.), я отдаюсь на милость божественного бескорыстия. Это и есть главная благодать серьезной молитвы: научиться бескорыстию в нашем обществе, где все стало объектом купли-продажи. Знать несомненной мудростью, что Он любит нас, и мы можем любить и желать Его – это великое богатство нашей жизни, по сравнению с которым все прочие богатства с их ложным блеском просто бледнеют. Вот каково блаженство жизни в молитве! Тот, кто умеет тратить свое время на Господа, учится отдавать свою жизнь братьям с великодушным бескорыстием, забывая о себе. Подобно любви, молитва не нуждается в оправдании. Поскольку в нас молится Дух, и мы от Него учимся обращаться к Отцу, важнее быть в согласии и единении с Ним, нежели знать четкие определения молитвы. Однако он помогают нам лучше понять их, и проделать путь очищения. Выберем некоторые постоянные элементы, почерпнув их из опыта Иисуса, Церкви и тех, кто ближе прочих созерцали Его и следовали за ним. Дать слово Богу. “Уставами Твоими я утешаюсь”35. Мы должны позволить Богу сказать нам то, что, как Он знает, нам нужно. Он произносит Слово. Иисус проявил Себя, как Слово, как Вечный Глагол Отчий. Глагол – это новость. Сейчас также. Таким образом возникли харизмы: пророческие движения, развивающиеся лишь в слушании Бога в мире обычного. Поэтому для нас, посвященных лиц, “слушать” Бога есть необходимая для жизни благодать и новость. Действительно, мы обычно ищем в нашей молитве слова, рискуя не услышать то, что желает сказать нам Бог, Его Истину. Именно поэтому Иисус советует: “А молясь, не говорите лишнего”36. Время, которое мы уделяем молитве в спокойном молчании или в уединении, чтобы привести в порядок нашу жизнь, это не напрасно потерянное время; напротив, оно поможет восстановить нашу открытость Богу. Развивать и пользоваться каким-либо методом, чтобы создать область молчания должно выразить наше серьезное отношение, без которого не могут появиться результаты размышления веры, молитвы и созерцания. Когда мы научимся сохранять внутреннее молчание, несмотря на неизбежную суету современной жизни, и несмотря на то, что самое сердце испытывает потребность говорить и общаться, тогда можно сказать, что наши старания серьезной молитвы дали нам один из своих прекраснейших плодов: мы станем зрелыми, сосредоточенными людьми, научимся не рассеиваться, будем владеть нашим аспектом духовности Это не только аскетическое молчание, а ожидание и внимание к слову любви. Салезианец выражает все непринужденно; в нем, прежде всего, проявляются умеренность, разум вместе с религией, оптимистическая, но не наивная, доброта взгляда и надежда в искупляющую силу Христову. Заметить взгляд Божий в своем сердце. “Взгляд” широко представлен в Библии и Евангелии. Он означает благожелательную волю, отчее внимание, предпочтение, призвание. За взглядом Господа часто следует диалог, а это уже есть призвание и жизненная программа. Молитва не остается посторонней для молящегося. Нет никакого расстояния между молитвой, отношением с Богом и тем, кто его осуществляет. Хотя она есть дар, она до такой степени сливается и перемешивается с образом жизни каждого из нас, что то, как мы молимся, становится чистейшим выражением нашей индивидуальности. То, каким я предстаю перед Господом, такова же и моя молитва. Куда не может проникнуть никакой взгляд, проникает ясный Божий взгляд. Он видит меня, и учит меня видеть себя таким, каков я есть. Стало быть, молиться – это значит чувствовать и принимать отеческий Божий взгляд, не препятствуя ему бесплодными попытками делать все самому. Моя жизнь – это дар и, вместе с тем, задача: дар, развивающийся лишь в диалоге с дарящим. Утверждать, что ты участвуешь в любви Божьей к людям в конкретной судьбе, в реальной истории человечества: вот что такое молитва. Полагаю, что самый ценный аспект личного опыта молитвы можно подытожить таким образом: молитва – это постоянное упражнение, благодаря которому, мы с сыновней радостью принимаем волю Отчую в повседневных событиях. Когда я молюсь, я могу понять мою личную историю – хотя она может мне показаться ничтожной, бессмысленной или исполненной противоречий – как откровение Божьей любви, в рамках моей жизни и мира. Ничто из происходящего в моей жизни и в моем мире не может быть чуждым Божьей любви. Бог есть любовь: будучи любимым Им, я становлюсь таинственным орудием Его любви в мире. Открываясь Его инициативе, я обнаруживаю, что Бог солидарен с развитием человечества и включается в него, в частности, солидарен со страданиями всех, кто страдает. Третье тысячелетие: это время мистиков! Именно углубленность некоторых людей, движимых Духом, должна спасти смысл нашей жизни и противостоять ограниченности человеческого видения. Опыт некоторых друзей Божьих. Молитва “красноречиво выражает” жизнь в лучшем смысле этого слова. Поэтому то, что рассказывают люди, глубоко пережившие ее в любви и страданиях, очень полезно для нас. Послушаем некоторые особенно интересные свидетельства. “(В молитве) ведут собеседование, говоря, действительно, как один друг с другим другом, или как раб говорит со своим Господином: порою моля о какой-либо милости, порой обвиняя себя за какое-то упущение, порой сообщая нечто о себе и прося совета по этому поводу” (Игнатий Лойола). “Здесь нечего бояться, но можно всего желать… безмолвная молитва для меня есть дружеские отношения, возможность часто пребывать наедине с Тем, Кто, как мы знаем, любит нас” (Тереза Авильская). “Молитва есть ничто иное, как единение с Богом (…). В этом тесном единении Бог и душа – это как бы два куска свечи, слитые воедино, и никто не может разделить их (…). Мы стали недостойны молиться; однако Бог в Своей благости разрешил нам говорить с Собой (…). Дети мои, ваше сердце мало; но молитва расширяет его, и оно становится способно любить Бога” (Арский Кюре). Бл. Августин пишет Пробу: “Будем всегда хранить живое желание блаженной жизни, которое дарует нам Бог, и не оставим никогда молитву. Но для этого необходимо установить определенное время, дабы напоминать себе о долге молитвы. Если мы станем делать так, то избегнем того, чтобы желание, склонное к остыванию, не остыло совсем, или не угасло из-за отсутствия частого побуждения. Конечно, неплохо молиться долго, когда мы свободны, то-есть, когда нам не мешают выполнить этот долг благие или необходимые занятия. Долго молиться не значит, как может подумать кое-кто, молиться многими словами. Одно дело – долгая беседа, а другое – длительное состояние духа. Следовательно, молитва да не будет многословной; но не забывай о настойчивом молении, если сохраняется жар и внимание. Пользоваться в молитве множеством слов равнозначно тому, чтобы рассказывать о чем-то необходимом поверхностно. Молиться значит стучать в дверь Божью, и призывать Его с настойчивым и набожным сердечным жаром. Долг молитвы выполняется лучше стонами, нежели словами, более слезами, нежели речами”37. Из приведенных примеров ясно, что молитва есть отношения дружбы, которая может выражаться мыслью, действием, чувствами и взглядом, молчанием, участием в литургии, быстрой молитвой или спокойной беседой по примеру Иисуса: “Благословляю Тебя, Отче”38. Это – отношения дружбы и любви. Именно это прекрасно вводит нас в салезианскую молитву.
  1   2   3   4

  • « МОЛИТЕСЬ ЖЕ ТАК: ОТЧЕ НАШ
  • СТАРАТЬСЯ ОБНОВЛЯТЬ ФОРМИРОВАНИЕ: ПЕРЕСМОТР RATIO, КОТОРОГО ПОТРЕБОВАЛ ГК24 “МОЛИТЕСЬ ЖЕ ТАК: ОТЧЕ НАШ…”
  • 1. ГОСПОДЬ – СВЕТ МОЙ…” 3
  • Пересмотреть свое сердце.
  • Искренность по отношению к Богу и по отношению к себе.
  • Обнаружить свое сопротивление.
  • Доверчиво подходить к Отцу.
  • Заметить взгляд Божий в своем сердце.
  • Опыт некоторых друзей Божьих.